Главная Обратная связь

Дисциплины:






Еда, секс и душевные терзания



 

Допустим, вы женщина и у вас внезапно прекратились менструации (хотя беременности нет). Такое случается и на фоне приема оральных контрацептивов, и без них. Когда вы наконец дойдете до гинеколога, то он, естественно, отправит вас на разные исследования, чтобы убедиться, что с вами не происходит ничего по-настоящему плохого. Но параллельно врач спросит, много ли вы в последнее время нервничали и переживали и можете ли вы как-то так перестроить свою жизнь, чтобы прекратить это безобразие, снизить уровень гормонов стресса, восстановить нормальный синтез гонадолиберина 17 и вернуть себе свои ежемесячные кровотечения — хотя бы в качестве маркера общего благополучия организма.

Может быть и хуже: допустим, вы мужчина. Хорошая новость в том, что от стресса у вас, скорее всего, не перестанет стоять. В статьях про эректильную дисфункцию и психологические проблемы довольно много говорится о депрессии, но не о стрессе как таковом 18 ; в одном из исследований пытались установить связь между стрессами на работе и качеством эрекции, но ничего статистически значимого обнаружить не удалось 19 . Проблема в другом. В случае постоянных стрессов мужчины могут заниматься сексом, но не хотят — снижается либидо. Кроме того, падает концентрация сперматозоидов в эякуляте (это же происходит и в случае разового, но сильного стресса). Эти эффекты связывают со снижением уровня лютеинизирующего гормона и, вероятно, тестостерона 20 .

Но самый неудачный вариант — если вы беременная женщина и испытываете стресс. В принципе прогестерон, которого при беременности много, оказывает успокаивающее действие и может предотвратить развитие стрессорных реакций, но иногда жизнь настолько тяжелая, что он не справляется. Если взять беременных лабораторных мышей и заставлять их слушать громкие неприятные звуки, то эмбрионы могут вообще исчезнуть, раствориться в полости матки 21 . У людей такого эффекта нет, но возможен выкидыш или нарушения развития 22 .

В подавление репродуктивной функции в той или иной степени вовлечены многие гормоны стресса — в процессах снижения синтеза половых гормонов задействованы и адренокортикотропный гормон, и кортизол, и адреналин. Но ключевую роль, похоже, играет самый первый гормон стрессорной реакции — кортиколиберин, который выделяется в мозге (в гипоталамусе) и влияет тоже на мозг (на гипофиз), запуская весь дальнейший каскад стрессорных гормонов. Буквально в последние десять лет выяснилось, что рецепторы к кортиколиберину есть не только в гипофизе, они рассеяны по всему организму, в частности их много и в мужской, и в женской репродуктивной системе. Похоже, что и яичники, и семенники, и плацента сами способны вырабатывать небольшое количество кортиколиберина для саморегуляции — и к тому же могут реагировать на этот гормон, поступивший из гипоталамуса и несущий однозначный сигнал: «Ребята, пригасите свою активность, не до любви нам сейчас».



Во время острого стресса нам не только не до любви, но и не до еды. Активация симпатической нервной системы и выделение адреналина резко подавляют аппетит — как за счет прямого влияния на желудочно-кишечный тракт, так и благодаря повышению уровня глюкозы в крови. В многочисленных экспериментах показано, что искусственное нарушение работы симпатической нервной системы заставляет подопытных животных есть очень много, а усиление ее активности тормозит потребление пищи 23 . Гормоны, задействованные на ранних этапах стресса, подавляют активность верхних отделов желудочно-кишечного тракта, зато усиливают перистальтику нижних отделов 24 . Именно поэтому от сильного испуга может начаться диарея. В быту это называется «медвежья болезнь» — неавторитетные источники говорят, что термин возник в результате нападения больших групп охотников на спящего медведя в берлоге. Чтобы разбудить медведя, а потом убить его, пока он только проснулся и плохо соображает, они поднимали сильный шум. Якобы при этом несчастное животное просыпалось с сильным поносом, и, пока оно пыталось прочистить кишечник, охотники подходили ближе и убивали его. Похоже, охота — грязное занятие!

Но кратковременный испуг проходит, а в организме остаются гормоны, связанные с более поздними этапами стрессорной реакции, — в первую очередь кортизол. На этом этапе стресс может, наоборот, усиливать аппетит (что логично: непосредственная опасность миновала, теперь надо восстановить растраченные ресурсы). Здесь есть две интересных особенности: во-первых, похоже, что после стресса женщины испытывают более сильный голод, чем мужчины. Во-вторых, стресс провоцирует людей не просто есть больше, а выбирать самое вкусное (то есть высококалорийное, жирное, сладкое и соленое: наш мозг считает, что пища, которая редко встречается в природе, представляет для нас максимальную ценность).

В 1992 году психологи из Мичиганского университета, как обычно, обманули испытуемых: им сказали, что будут расспрашивать их о том, какое впечатление на них произвели просмотренные фильмы, а на самом деле коварно измерили калорийность пищи, которую участники исследования схомячили во время разговора 25 . Выяснилось, что у мужчин стресс скорее подавляет аппетит: после фильма о несчастных случаях они съели еды в среднем на 100 ккал, а вот после приятного фильма о путешествиях — аж на 240. Женщины в обоих случаях были более умеренны в пище, но пережитое волнение усилило аппетит: после спокойного фильма они съели закусок на 78 ккал, а после страшного фильма — на 116.

 

Чтобы получать максимальную прибыль от продажи закусок, кинотеатрам, по-видимому, следует показывать побольше расслабляющих фильмов, ориентированных на мужскую аудиторию, и напряженных — на женскую.

 

Похожее исследование, но уже с измерением уровня кортизола, было опубликовано в 2001 году. Женщины-участницы, всего 59 человек, тоже не были предупреждены, что ученые изучают их пищевое поведение, — они думали, что исследуется просто связь между психологическим стрессом и уровнем кортизола в слюне 26 . Их сначала заставляли решать задачи и произносить речь перед телекамерой, а потом оставляли в комнате отдыха со стопкой журналов и миской еды и просили подождать, пока пройдет час после стресса, чтобы последний раз измерить кортизол; про еду при этом не говорили ничего определенного, хотите ешьте, хотите нет. На выбор предлагалось четыре разновидности пищи: шоколадные батончики, картофельные чипсы, батончики из воздушного риса и соленые крендельки (менее жирные и калорийные, чем чипсы). Выяснилось, что калорийность съеденной пищи хорошо коррелирует с уровнем кортизола, выделившегося во время стресса. По результатам измерений женщин разделили на две группы — сильно и слабо реагирующих на психологический стресс. В первой группе уровень кортизола был высоким даже до начала испытаний, резко вырастал во время эксперимента и медленно падал обратно. Во второй группе уровень кортизола был низким, во время стресса мог даже еще снизиться (видимо, когда женщина понимала, что ничего чудовищного с ней в этой лаборатории делать не будут — ну подумаешь, выступление перед камерой), а если и возрастал, то незначительно и ненадолго. Выяснилось, что эти две группы испытуемых ели примерно одинаково (176 и 187 ккал) в контрольный день, когда они пришли в лабораторию, но стресса не было. Но вот после стресса женщины с высоким уровнем кортизола съели намного больше еды — в среднем по 216 ккал, — а у женщин с низким уровнем кортизола, напротив, аппетит от стресса только снизился, и энергетическая ценность съеденной ими пищи составила в среднем 137 ккал.

Исследования на маленьких группах хороши тем, что можно устроить каждому стресс и проанализировать уровень гормонов. При наблюдении за большими группами — сотнями или тысячами людей — приходится ограничиваться опросниками. Но зато крупную выборку можно наблюдать много лет: если из группы в 20 человек переедет и потеряется пять, то это сильно повлияет на результаты, а если из группы в 1000 куда-нибудь денется 250, то все-таки останется достаточно материала для анализа. Исследователи из Университета Оулу в Финляндии анализировали пищевые привычки 5150 людей, рожденных в 1966 году, с раннего детства и до достижения ими возраста 31 года 27 . В ходе этой работы выяснилось, что среди людей, склонных «заедать стресс», разумеется, заметно шире распространено ожирение — причем разница в весе между теми, кто ест с горя, и теми, кто с горя теряет аппетит или ест как обычно, была особенно ярко выражена у женщин. А кроме этого, ученые нарисовали социально-психологический портрет тех, кто много ест во время стресса. Выяснилось, что к такому поведению особенно склонны неженатые мужчины, которые долго пробыли безработными. При этом забавная история получилась с образованием: меньше всего едят люди, которые окончили институт, а злоупотребляют пищей во время стресса не только люди, которые учились меньше, но и те, кто получил научную степень (правда, влияние образования не так существенно, как наличие партнера и удачная карьера). Для женщин все эти факторы играли несущественную роль, зато крайне важной была эмоцио нальная поддержка со стороны родственников и друзей: чем меньше они, по мнению женщины, ее любят, тем больше она ест. Ну а что ей еще остается делать?

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...