Главная Обратная связь

Дисциплины:






Часть 3. Признание ожиданий



 

Глава 12. Энергия его подарков

 

— Я так скучал по твоей нежной улыбке, — шептал Марк, держа меня в объятиях.

После двух недель ожидания, когда я уже внутренне смирилась с тем, что Марк исчез из моей жизни навсегда, как-то вечером, когда Софья Николаевна ушла навестить свою приятельницу, доложили о его приезде. Я спустилась в прихожую. Марк устремился ко мне навстречу, еще не переодевшись с дороги.

— Господи, я так рад, что застал тебя дома. Мне срочно пришлось уехать по делам в Москву, но я не знал, как тебя предупредить! Я написал записку, но бестолковый посыльный, не найдя тебя дома, принес ее обратной и за эти две недели все про нее забыли. — И он так стремительно бросился ко мне, что я невольно кинулась ему навстречу. Очутившись в его объятиях, я почувствовала, что все сомнения и метания тут же забылись.

— Мне нужно уходить. Когда мы встретимся и где? — И Марк умоляюще посмотрел на меня.

Так как никаких идей мне в голову не приходило, то я решила, что лучше, если он будет решать.

— Ты лучше знаешь Петербург, поэтому, я думаю, ты предложишь что-то интересное.

Марк задумался на секунду и вдруг просиял от озарившей его идеи.

— Ты знаешь, недавно открылась новая выставка в Эрмитаже. Я думаю, тебе понравится! Ты свободна завтра днем?

— Да! — ответила я звенящим от счастья голосом.

 

— Да! — ответила я звенящим от счастья голосом, когда зазвонил мобильный телефон.

— Чувствуется, у тебя сегодня замечательное настроение!— услышала я голос Матвея.—Ты получила мое сообщение? Я в Питере и, если у тебя нет других планов, приглашаю выпить кофе.

— Хорошо! — Я чувствовала себя школьницей, которую первый раз позвали на свидание.

— Давай в четыре в «Джеймсе Куке». Там мои любимые миндальные пирожные, — предложил Матвей.

— Увидимся. Пока! — И я выключила телефон. С тем же восторженным настроением и бьющимся от радости сердцем я еще покружилась по квартире и стала собираться.

Хотелось надеть что-то яркое и дерзкое, и я решила, что оранжевые брюки и свитерок с оранжевым тигром вполне будут в тему.

«Оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевая я», - напевала я, крася губы оранжевой помадой. И хотя на улице, как всегда, было сумрачно и серо, я чувствовала себя превосходно.

— Ты сегодня похожа на солнце! — первое, что сказал Матвей, увидев меня.

— Радуюсь жизни! — ответила я. — Чем мы себя сегодня

побалуем?

— Я заказал жасминовый чай и миндальное пирожное. Что заказать для тебя?

Я уже открыла рот, чтобы заказать, но вдруг мне безумно захотелось в этом новом моем состоянии, чтобы за мной не просто поухаживали, но и попринимали решения, даже такие простые, как выбор пирожного.



— Выбери сегодня ты для меня. Я теряюсь от обилия вкусных вещей! — неожиданно для себя, забыв про эмансипацию и независимость, попросила я Матвея. Он озадаченно посмотрел на меня, минуту подумал и предложил профитроли.

Я рассмеялась.

— Ты читаешь мои мысли. Это именно то, о чем я втайне мечтала, но совершенно забыла, как это называется.

— Как легко сделать женщину счастливой! — прокомментировал Матвей.

 

— Как легко сделать женщину счастливой! — сказал мне Марк, когда мы вышли из музея. Выставка была замечательной. Я не скрывала своего восторга и искренне радовалась каждой минуте. Мне очень понравилась картина Ренуара «Две сестры». Я несколько раз возвращалась к ней и любовалась. И уже выходя из музея, мы забрели в музейную лавку. Марк, не говоря ни слова, исчез и, пока я бродила между прилавками и разглядывала всякие безделушки, вернулся с эстампом понравившейся мне картины, очаровательной шкатулкой и зонтиком.

— Это все для вас, милая Варенька!

— Для меня? — я распахнула глаза. В это время вихрь мыслей проносился в моей голове: удобно ли принимать эти подарки, если я откажусь, не обижу ли я Марка? Но потом я вспомнила состояние девочки и с детской непосредственностью и восторгом взяла подарки.

— Как мило! — воскликнула я. — Как вы догадались, что мне понравилась картина «Две сестры»? Какая изящная шкатулка! У вас превосходный вкус! А зонтик... честно говоря, я давно мечтала о зонтике, но мне все было не выбрать, а этот мне очень нравится! — Я рассыпалась в благодарностях, и, пока я на одном дыхании произносила всю эту тираду, Марк стоял с довольной и глупой улыбкой. Казалось, он чувствовал себя добрым волшебником, и это чувство ему, видимо, очень нравилось. Я вспомнила слова тетушки: «Подарки дарят тем, кто им искренне радуется и не скрываем свою радость».

 

«Подарки дарят тем, кто им искренне радуется», думала я, сжимая в руках канистру с жидкостью для мытья стекол. Как видно, роль девочки мне удавалась. Я старалась не навязывать свои решения, излучать только позитивную энергию и радоваться жизни. И хотя подарок меня несколько смутил своей практичностью, мне было безумно приятно проявление заботы со стороны Матвея.

 

Мы возвращались из кафе. Погода была ужасной, и на стекле постоянно налипала грязь из-под колес. Уже подъезжая к дому, я увидела, что жидкость в бачке смывателя закончилась, еще несколько метров — и я перестану вообще что-то видеть. Матвей заметил мою рассеянность и спросил.

— Что-то случилось?

— Я думаю, что закончилась жидкость, но я не знаю, куда ее наливать и где ее покупать.

— Постой, по-моему, справа заправка. Остановись, пожалуйста.

Я остановилась, недоумевая, что могло Матвею понадобиться на питерской заправке. Через несколько минут Матвей вернулся с жидкостью для стекол, ни слова не говоря, залил ее в обнаруженный под капотом бачок.

И вот я стояла около заправки, прижимая к груди канистру, я таяла от проявленной заботы.

 

— Проявление заботы включает в мужчине любовь, — подвела итог тетушка, когда я вернулась из музея, нагруженная подарками. — Чем больше мужчина заботится о тебе, тем больше он к тебе привязывается. Главное — позволь ему проявить эту заботу. Мужчине очень хочется совершать подвиги ради своей девочки, чувствовать себя всесильным и всемогущим. Но мы настолько привыкли решать все свои проблемы сами, что просто не оставляем ему шансов проявить себя, бросаясь сами покупать понравившиеся вещи. Иногда следует даже специально создать ситуацию, в которой он может нас спасти.

— Рыцарь в сияющих доспехах? — уточнила я.

— Почему бы нет? — спокойно ответила Софья Николаевна. — Но самое главное — не забыть его искренне и восторженно поблагодарить.

— Но бывает так, что мужчина не проявляет заботу, сколько к нему ни взывай и сколько ему ни намекай.

— Да, для этого есть замечательная практика. Садись поудобней, закрывай глаза и представь, что ты сидишь на веранде, теплый летний день, легкий ветерок касается твоих волос, ты сидишь в кресле-качалке и читаешь книгу. Подняв глаза, ты видишь, что маленькая девочка, не старше пяти лет, входит в калитку. И ты узнаешь себя. Девочка подходит к тебе, и ты устремляешься к ней. Ты берешь ее на руки, прижимаешь к себе, гладишь по головке, целуешь в щечки, кружишь ее и говоришь о том, как ты сильно любишь ее, что она самая красивая и умная девочка в мире.

Ты рассказываешь ей, какой замечательной женщиной она станет, сильной, уверенной, соблазнительной и очаровательной. Вы танцуете, смеетесь, играете. А девчушка дает тебе игривость, непосредственность, умение радоваться каждому мгновению. И каждая из вас обретает то, чего ей больше всего недоставало.

Вы продолжаете бегать в догонялки, играть в прятки, и, когда она устанет, ты качаешь ее на руках и видишь, как она начинает уменьшаться, как Алиса в Стране чудес. Она становится размером с Дюймовочку, уже помещается у тебя на ладошке и продолжает уменьшаться, пока не становится такой крошечной, что превращается в горошину. Ты берешь эту горошину и кладешь себе в сердце или в сердце того человека, в чьей заботе ты нуждаешься.

 

В чьей заботе ты нуждаешься? И кого ты увидела в своей медитации? — спросила меня Манечка, когда я открыла глаза.

Манечка, как психолог, вызвалась мне помочь, когда я решила попробовать применить древние техники. В один из воскресных вечеров мы, отыскав песню «Цветные сны» из моего любимого фильма «Мери Поппинс», сделали медитацию включения на заботу.

— Ответ так очевиден, что даже неинтересно, — ответила я. — Но знаешь, мне кажется, что одной медитации мало, надо все-таки придумать какую-нибудь ситуацию, в которой действительно понадобится помощь Матвея. Со мной обязательно должно что-то произойти, как в любовных романах, и тогда он спасет меня и будет страшно этим гордиться. Мужчины всегда влюбляются в тех, кого спасли, в кого вложили много эмоций.

— И что тебе это даст? — удивилась Манька.

— Я думаю, забота дает мужчине ощущение востребованности, чувство своей нужности. И мне кажется, что такие ситуации — проверка, как мужчина будет себя вести себя со своими детьми и в те моменты, когда ты будешь от него зависеть, — продолжала я рассуждать, — например, когда у тебя будет малыш.

— Может, ты и права! — поддержала меня Маня. Мне рассказывала одна знакомая, что, когда родился ребенок и в семье начались финансовые трудности, она чуть не умерла от голода, а ее муж ходил в это время к своей маме на ужины в завтраки. Я тогда подумала: неужели нельзя было раньше понять, как поведет себя мужчина? Итак, — повернулась она ко мне, — что ты собираешься предпринять?

Я погрузилась в размышления, но никаких мыслей что-то не приходило.

— Может, тебе сломать ногу или попасть в аварию?— на чала предлагать Манечка.

— Нет, я думаю можно обойтись без таких жертв. Тем более из Москвы при всем желании не примчишься на помощь в ту же минуту. Но самое поразительное, что почти из любой ситуации я могу найти выход сама. Да, найти изящное решение не так просто, поэтому давай пить чай.

С этими словами я пошла на кухню заваривать чай. Погруженная в свои мысли, вспомнила студенческие годы. Я училась на четвертом курсе университета, когда меня занесло в театральный кружок. Я тогда жила в Петергофе и все время боялась опоздать на последнюю электричку. В тот момент один мой знакомый предложил пожить в его пустой квартире, пока он живет у родителей. Он торжественно вручил мне ключ, все объяснил, назвал код, но забыл сказать, как его применять. Однажды репетиция продлилась так долго, что я решила ночевать в его квартире. И вот в два часа ночи я оказалась перед дверью подъезда с ключами. Счастливая, что теплый диван так близко, я набрала код и к своему ужасе поняла, что дверь не открывается. Я прыгала, дула на дверь, дергала, молилась, надеясь, что, может, какой-нибудь загулявший житель выйдет или войдет, но тщетно, прошло полчаса — дверь не поддавалась. Я стояла на улице и не знала, что делать, последняя электричка давно уже ушла, денег на такси, естественно, не было, и перспектива провести ночь на улице становилась все более реальной.

И когда я уже была готова разрыдаться от отчаяния, на пустынной улице появился одинокий молодой человек. Я бросилась к нему и взмолилась о помощи. Он тоже честно попытался потыкать злополучную дверь, набирая код и толкая, но дверь оставалась непоколебимой. Тогда он поднял голову вверх и, увидев открытое окно над дверью подъезда, как истинный герой, ухватился за козырек, подтянулся и через несколько минут открыл злополучную дверь изнутри.

Все, чем я могла отблагодарить, — пригласить моего спасителя на чай, что я и сделала. Юноша явно был очарован собственным подвигом и мной. К сожалению, тогда не было сотовых телефонов и мы больше не встретились, но я до сих пор с теплым чувством вспоминаю ту ночь. (А код открывался очень просто — нужно было, нажав все цифры, одновременно потянуть за кольцо.)

Когда я рассказала историю Манечке, она предложила застрять в квартире, сломав замок от входной двери, и взмолиться о спасении, как раз когда будет очередной модуль. Может, идея и не слишком оригинальна, но, по крайней мере, у Матвея будет возможность продемонстрировать свою заботу. Идея мне понравилась, хотя вызывала много вопросов, когда и как все организовать.

— И вообще, ты точно поняла, как себя надо вести с мужчиной в этот период — когда тело ты уже отдала, но его сердце еще не получила? — спросила меня задумчиво Манечка.

— Делать все, что включает его эмоционально: капризничать, не приходить на свидания, дуться без причины и в то же время радоваться, как ребенок, его вниманию и проявлять самой внимание к нему, ждать от него решений, считать его самым лучшим, искренне им восхищаться, во всем полагаться на него и верить в его исключительность, — отбарабанила я на одном дыхании некую квинтэссенцию всего гот, что я прочитала в многочисленных книгах и почерпнула из прабабушкиного дневника.

Манечка уставилась на меня в немом изумлении и ошеломленно произнесла:

— А мужчина не сбежит, если ты на него все это обрушишь?

— Это я и собираюсь проверить!

 

Глава 13.И пусть он будет спасителем

 

— Пора проверить, насколько Марк увлечен тобой и готов примчаться на помощь по первому зову! — объявила мне Софья Николаевна. — Но будь готова прекратить все отношения, если он не оправдает твоих надежд.

— А это не слишком жестоко? — Мне очень не хотелось нарушать то хрупкое ощущение счастья, которое я наконец-то обрела.

— Иногда надо чем-то рисковать и от чего-то отказываться, чтобы потом получить все. — Тетушка немного помолчала, затем ее глаза заблестели, и она объявила:

— Завтра ты уезжаешь в Москву, но, дорогая, тебе прийдется отстать от поезда. Ты выйдешь на станции подышать свежим воздухом и не заметишь, как поезд тронется. Все, что ты сможешь сделать, — послать телеграмму Марку с мольбой о помощи! — Она повернулась ко мне и лукаво улыбнулась. Ты же не будешь гнать пожилую женщину в Тмутаракань, чтобы спасти тебя. Итак, дорогая, собирайся, но постарайся не брать особо ценных вещей. Никто не может быть уверен, что тебе их вернут.

— Но разве хорошо обманывать? — спросила я тетушку. Я все еще не до конца была готова притворяться, что-то выдумывать и играть.

— Милая, иллюзии украшают жизнь! Больше всего люди боятся скуки, особенно мужчины. Ты не обманываешь, ты создаешь иллюзии, как художник, писатель, режиссер, но только не на сцене, не в книгах, не на полотне, а в реальности. Ты творишь жизнь, наполненную событиями, а не наблюдаешь со стороны, что происходит.

Я не особо разделяла энтузиазм тетушки, но решила, что маленькое приключение всегда воодушевляет. Даже если Марк меня не вызволит, то я смогу проверить себя. Тренировка еще никому не мешала. Успокоив себя, я пошла складывать вещи. Не успела я сложить маленький дорожный чемодан, как прислуга объявила о приезде Марка.

Когда я спустилась, Софья Николаевна и Марк уже беседовали и пили чан.

— Варенька! — обратилась ко мне тетушка. — Я как раз рассказываю Марку о твоем внезапном решении поехать в Москву навестить подругу.

Марк удивленно посмотрел на меня, но спросил только, когда я уезжаю и когда вернусь.

— Поезд сегодня ночью. Утром я буду в Москве. А вернусь через три дня! Я получила сегодня письмо от подруги и поняла, как соскучилась. Мы не виделись с тех пор, как окончили Смольный. — Я словно оправдывалась за свое решение, в то же время поражаясь собственной фантазии.

— Ну что ж, желаю приятного путешествия! Буду ждать с новыми впечатлениями! Я вас провожу, если вы не возражаете! — И Марк продолжил обсуждать с Софьей Николаевной общих знакомых. Я пошла переодеться и взять чемодан.

 

Переодевшись после работы и быстро собирая чемодан на модуль, я старалась рассчитать время. Почему-то именно в пятницу и именно перед моим бизнес-модулем наваливалась куча работы. Так как я пропускала понедельник и вторник, то все дела необходимо было завершить сегодня. Мне нужно было успеть в аэропорт — забрать Матвея и Маринку и постараться не опоздать к началу занятий. Сегодня модуль открывал какой-то важный профессор из Швеции, и поэтому всех просили не опаздывать. Как назло, с утра пошел снег, и дорога в Репино была очень плохой. И хотя самолет прилетал в 5 вечера, а занятия начинались в семь, я переживала.

Оставался всего час до самолета, а я носилась по квартире с бешеной скоростью, разыскивая вещи. Наконец-то все было найдено и собрано, и я вспомнила, что обещала соседке дать несколько фильмов на выходные. Я захватила кассеты и помчалась к Ане. Анька открыла дверь, она тоже опаздывала на тренировку в фитнес-клуб. Обрадовавшись кассетам, она чмокнула меня в щеку и умчалась.

С чувством выполненного долга и совершенного доброго дела я побежала на свой этаж и уже около самой двери с ужасом осознала, что я забыла ключ в квартире, а дверь, естественно, захлопнулась. И вот я металась в домашних джинсах и футболке по лестничной площадке, не зная, что мне делать. Я села на ступеньки и разрыдалась от собственной глупости, от бессилия и оттого, что я уже никуда не успеваю и совершенно не знаю, что мне делать. Хорошо, что мобильный я всегда беру с собой. Все еще всхлипывая, я набрала телефон Матвея, молясь, чтобы самолет уже сел и он включил телефон.

— Матвей Винер слушает, — спокойный голос сразу внушил надежду на спасение.

Я попыталась внятно объяснить, что со мной случилось, и предупредить, что я не смогу приехать их встретить.

— Девочка моя, прекрати рыдать. Я беру такси и через полчаса буду у тебя, а Маринка поедет сразу в Репино и предупредит, что мы опаздываем.

Я как-то сразу успокоилась и вдруг вспомнила, как сперва скептически отнеслась к Манькиной идее испортить замок и застрять дома. Надо было так и поступить, в теплой квартире сидеть было бы комфортней, чем в холодном подъезде. Пока я размышляла, прошло еще полчаса. Наконец дверь подъезда хлопнула и появился Матвей. Он поцеловал меня и, хлопнув по попе, как напроказившую девчонку, стал оценивать ситуацию.

— Может, у тебя открыта форточка или балкон? — спросил он меня.

— Даже если открыта, как ты попадешь на второй этаж?

— Пойдем посмотрим с улицы на твою квартиру, вдруг найдем выход, — предложил Матвей. Мы вышли на улицу, но все выглядело очень безнадежным. Форточка была открыта, но слишком высоко, деревья росли слишком далеко. Я с тоской смотрела на окна своей квартиры, но выхода не видела, Матвей же лихорадочно старался что-то придумать.

— Знаешь, можно вызвать спасателей, — вдруг Матвея осенила вполне разумная и простая мысль. Я поразилась, как такое очевидное решение не пришло мне в голову самой. Матвей, приняв решение, сразу начал действовать. Стал звонить в справочное, узнавать телефон Службы спасения, звонить в Службу спасения и наконец-то с просиявшим лицом объявил, что в течение часа нас спасут. Мы вернулись в подъезд и, посмотрев друг на друга, бросились целоваться, как сумасшедшие. Я не целовалась в подъездах со школы, но, видно, зря. То ли сыграло роль найденное решение, то ли пережитые эмоции — но поцелуи были сладки как никогда.

— Когда я услышал твой всхлипывающий голос, то стал переживать, я рисовал себе ужасные картины, что ты сидишь здесь замерзшая, испуганная, несчастная, — шептал мне Матвей. Я млела от его слов и была рада, что он не стал меня отчитывать за бестолковость и глупость.

— Я замучил таксиста просьбами, чтобы он быстрее ехал!

 

— Я замучил извозчика, чтобы он быстрее ехал, — шептал мне Марк, обнимая и прижимая к себе. Поезд стоял посреди леса, недалеко от Саблино, между Петербургом и Москвой. Провожая меня в Москву, Марк был столь нежен и предупредителен и столь расстроен, что я уезжаю, что я решила не следовать тетушкиным советам и не разыгрывать отставание от поезда. Сев в поезд, я сладко уснула. Я проснулась посредине ночи, почувствовав, что поезд давно стоит. Испугавшись, что случилось что-то ужасное, я, едва одевшись, бросилась, к про-, воднику.

— Ничего страшно, просто на пути упало дерево. Обещала убрать, но никто не знает когда. Хорошо, машинист вовремя заметил, обошлось без особых происшествий. Проводник был спокоен, но ничего не мог сделать в этой ситуации. Барышня, скорее всего, мы застряли здесь надолго, все посылают курьеров в Москву или Петербург, чтобы за ними приехали. Вам есть кого попросить о помощи? — Проводник сочувственно смотрел на меня, ожидая ответа.

«Вот и попала в переделку, — размышляла я. Судьба мудрее нас, и все же придется Марку меня спасал». Я написала записку с мольбой о помощи и адресом и отдала курьеру. Оставалось ждать. Вздохнув, я пошла в купе и решила досмотреть прерванный сон. Проснулась я от стука в дверь. Каково же было мое изумление, когда я увидела Марка!

— Как ты доехал так быстро? — все, что я смогла произнести.

— Я очень спешил! — И Марк тут же начал меня целовать.- Наши тела переплелись, и я поняла, что куне ночного поезда создает незабываемую атмосферу...

Через час, собрав вещи и уже покидая купе, я, еще раз прижавшись к Марку, поблагодарила его за спасение.

— Я знала, что ты приедешь. Знаешь, я верю в тебя даже больше, чем в судьбу! — И хотя мои слова прозвучали несколько пафосно, было видно, что Марк польщен.

 

Уставившись на меня после моих пафосных слов: «Умом мне это не понять, в мужчину можно только верить», Матвей с еще большим энтузиазмом стал рассказывать про свою мечту построить огромный загородный дом, после того как будет создана российская сеть компаний по доставке продуктов в рестораны. Вскрытие моей квартиры словно прорвало плотину недоверия между нами, и, видно, моя уверенность в нем распространилась на все ситуации. Все пять дней занятий я внимала грандиозным планам и пыталась представить все эти склады, многочисленные офисы уже созданными и успешно работающими.

— Когда я тебе это рассказываю, я и сам начинаю верить в реальность своих сумасшедших планов. — Матвей улыбнулся. Мы пили кофе в баре «Балтийца», и, слушая его, я в своем воображении тут же рисовала все, о чем он рассказывал. Если же мне не нравилась какая-то идея, то я, ничего не возражая, просто рисовала пустырь.

Я где-то услышала про такой ход предоставления пространства для мужчины: «Мужчина действует, а женщина создает поле деятельности». Иногда женщине трудно объяснить, почему тот или иной проект обречен на провал, она просто чувствует, но не может логически обосновать, и тогда лучшее, что она может сделать, закрыть пространство. Это очень просто — нужно, слушая мужчину, представлять пустоту, и тогда он и сам почувствует бесперспективность данного дела. Но если женщина верит и ее шестое чувство ей говорит, что то, о чем мечтает мужчина, вполне жизненно и обречено на успех, то ее богатое воображение должно рисовать радужные картины будущего, причем даже более смелые, чем может допустить мужчина. Если мужчина говорит, что он хочет открыть ресторан, то, представляя международную сеть, мы вдохновляем мужчину и окрыляем. И теперь у меня была прекрасная возможность убедиться, что это действует.

— Когда я смотрю в твои глаза, я словно вижу то, о чем тебе рассказываю! — Матвей был столь окрылен моим вниманием и моей верой, что все его грандиозные проекты вполне реальны и осуществимы, что я вдруг поняла, что главное, чего катастрофически не хватает всем мужчинам, — веры в собственные силы.

 

 

Глава 14. Вера в мужчину — ключ к его сердцу

 

 

— Вера в мужчину — вот главный ключ к его сердцу!—торжественно произнесла тетушка, когда я рассказывала, как Марк меня вызволял из остановившегося поезда. Мы сидели в кондитерской Беранже и Вульфа на Невском и, лакомясь буше, наблюдали за людским потоком.

— Посмотри, ты сразу сможешь отличить мужчину, в которого верят, от мужчины, лишенного этой веры, — проводила тетя взглядом господина с опущенными плечами.

— И как же они отличаются? — все еще недоумевала я.

— Тот, в которого верит женщина, словно наполнен этой верой — его плечи развернуты, голова гордо поднята, взгляд открыт, а движения спокойны. Посмотри, много ли ты видишь вокруг таких мужчин? — обратилась она ко мне.

— Я всегда считала, что так выглядят успешные мужчины, — протянула я задумчиво.

— Ты права, но успеха добивается только тот, в кого мы верим, — отрезала тетя.

— Самое важное для любого из них — твоя вера в него и твое доверие, — продолжила тетушка. — Любой его проект, любое его начинание ты должна поддержать с искренней верой в его возможности все осуществить. Ни капли сомнения в его уме и талантах!

— Даже, если я чувствую, что это абсолютно провальное дело и крах неминуем? — вопросила я.

— Если ты будешь верить в мужчину, даже безнадежное на первый взгляд дело может стать очень успешным! Только твоя слепая вера дает силы и энергию всего достичь (свернуть горы), каким бы глупым это ни казалось. И даже если все же что-то не получится в силу объективных и непредвиденных причин, то мужчина сможет с этим как-то справиться, но неверие в него он не простит никогда. Твоя вера дарит ему крылья, но твои сомнения связывают ему руки. Ту же веру в него ты должна показывать и в личных от ношениях — веру в то, что он любит только тебя и верен тебе, даже если все говорит об обратном! Даже если он не пришел домой ночевать.

— Но это же глупо, застав его с другой, сделать видно, что ничего не случилось! — возмутилась я.

— Это мудро. Своей верой в его невиновности ты обезоружишь его и в то же время показываешь веру в себя, свою уверенность. Показываешь, что ты не сомневаешься, что лучше тебя может кто-то быть, что кто-то может затмит тебя или заменить. Да, другие женщины пытаются это сделать, ведь ты выбрала самого лучшего мужчину, но пока ты веришь в него и в себя, они обречены на неудачу.

Вера вдохновляет и поддерживает, потребность ней — главная эмоциональная потребность мужчины, — закончила Софья Николаевна свою пламенную речь.

Я задумчиво смотрела на проходящих мимо мужчин и сознавала, что тех, в которых верят, — единицы.

— И как же нам показать, что мы верим в мужчину и вовсе его сумасшедшие проекты? — Мне хотелось конкретных указаний. Но не успела тетя мне ответить, как в кафе вошел высокий господин с длинными русыми волосами, забранными в хвост. Хотя плечи его были опущены, в нем угадывалась былая холеность и успешность. Я только подумала, что он чрезвычайно похож на художника, как он, увидев Софью Николаевну, направился прямо к нам.

— Рад вас видеть, Софья Николаевна! Сколько лет, сколько зим! — радостно воскликнул молодой человек и, повернувшись ко мне, представился: — Александр Бартеев, архитектор.

— Варвара Васильевна! — мягко улыбнувшись, ответила я.

— Как удачно мы встретились, Александр Викторович! — Тетя кинула на меня предупреждающий взгляд и обратилась к архитектору: — Мы только что обсуждали с Варварой Васильевной проект ее нового дома и кого нам пригласить для его строительства. Я слышала, что вы заканчиваете дачу в Сестрорецке для полковника Огнева. Я сгораю от нетерпения, когда же смогу увидеть ваше творение. Уверена, что все, что вы делаете, вы делаете гениально, — восторженно произнесла княгиня.

— Право, Софья Николаевна, вы мне льстите, — смутился Александр Викторович.

— А мы могли бы взглянуть на эту дачу? — загорелась я. Мне было безумно любопытно посмотреть на работу Бартеева, хотя идея со строительством дома ошеломила и меня тоже, но, видно, у тети созрел какой-то план.

- Буду польщен! Вам будет удобно в это воскресенье? Заодно погуляете у залива, — любезно пригласил архитектор.

Мы переглянулись с Софьей Николаевной и одновременно кивнули.

— Тогда я заеду за вами в полдень в воскресенье. — Александр посмотрел на часы и, извинившись, что спешит, ушел.

— Зачем вы придумали про дом? — накинулась я на Софьи Николаевну. — Я же пока ничего не собираюсь строить!

— Пока не собираешься. Мне хотелось бы, чтобы ты с ним имела возможность пообщаться и заодно поучиться, как дарить мужчине веру. Одно время он был очень известный архитектор, но при строительстве особняка для одной очень вздорной и богатой особы произошел неприятный случай. Поставщик в отсутствие архитектора привез гнилой лес для перекрытий, и рабочие уже начали его использовать, как приехал управляющий хозяйки. Она устроила грандиозный скандал и многие отвернулись от талантливого архитектора, хотя вины его не было никакой, просто она была влюблена в Бартеева, а он ее отверг.

Но самое ужасное, что жена Бартеева, привыкшая к успеху и поклонению общества, также оставила его, — сказала тетя. — Сейчас он как никогда нуждается в чьей-нибудь поддержке и вере в то, что он справится и сможет опять добиться успехам

— Но что подумает Марк и зачем мне сейчас Бартеев, совершенно не собираюсь с ним кокетничать, — попыталась возразить.

— Не встречаться, а общаться! — поправила тетя. — Своей верой ты вдохновишь его и поможешь, рассматривай это благотворительность, доброе дело. И потом, моя дорогая, чинам необходима конкуренция, если ты все внимание сосредоточишь на Марке, ему станет скучно. Он должен чувствовать и видеть, что ты нравишься многим, хотя принадлежишь только ему.

В то же время ты сама должна показывать или, если не получается, создавать иллюзию, что мужчине тоже могут нравиться многие, но ты знаешь, что верен он только тебе. Это тоже демонстрация веры в него, что у тебя даже и мысли не мелькнет, что если мужчина задержался или, даже если ты замужем, не пришел ночевать, то он проводит время с другой женщиной. Нет, ты всем своим видом должна показывать, что понимаешь, бывают разные ситуации, но осознание, что лучше тебя просто не найти, не позволяет тебе показывать и высказывать сомнения в его верности. Ты должна верить в его непогрешимость и всячески это показывать.

— Какая глупость! — искренне возмутилась я. — Даже если у меня есть все доказательства, что он действительно изменил?

— Тем более если он изменил! Если ты хочешь наверняка его потерять, то можешь устроить скандал, а если ты хочешь победить и как приз получить его любовь, то прежде надо понят, что в тебе заставило его изменить! Уходят не к кому-то, а от тебя!

 

«Уходят не к кому-то, уходят от тебя», — звучало рефреном в моей голове. Я проснулась среди ночи оттого, что за стеной кто-то разговаривал и занимался любовью. В этот раз все как-то пошло наперекосяк. Прошло почти полгода учебы в бизнес-школе, и все это время я жила от модуля к модулю, от встречи с Матвеем к встрече... Мне казалось, что последний модуль изменил наши отношения, мы стали ближе, но, видно, я тешила себя иллюзиями. «Кусочки разбитых иллюзий мостят дорогу к новым возможностям».

В эти два месяца было слишком много работы, и письма Матвею я писала время от времени. В какой то момент я стала больше писать о себе, своих чувствах, своих планах, что абсолютно не соответствовало состоянию девочки, чье внимание полностью направлено на мужчину. И, как и следовало ожидать, приходящие ответы стали тоже более сдержанны и сухи. Я пыталась найти оправдания для Maтвея, что у него тоже слишком много работы, что для него время течет по-другому. Но факты были упрямы, хотя я упорно отказывалась в них верить. Я очень надеялась, что, когда мы встретимся, все изменится.

Как всегда, в пятницу я встретила в аэропорту Маринку и Матвея, и мы мило беседовали по дороге в новое место. Стокгольмская школа экономики решила попробовать провести модуль в новом месте и сменить столь привычный и родной «Балтиец» на более приспособленный для учебы пансионат. Пока мы добирались и искали новое место дислокации, мы настолько проголодались, что решили отправить меня и Матвея за продуктами. Вдвоем мы сели в машину, но разговор как-то не клеился. Матвей был за рулем, я сидела и терзалась вопросом: что происходит?

Наконец мы добрались до магазина и, накупив фруктов, сладостей и прочего, двинулись в обратный путь. По дороге я заметила уютный ресторанчик с освещенной башенкой и показала Матвею, тайно надеясь, что он пригласит меня поужинать.

— Да, ресторанчик действительно милый, — согласился Матвей, — но нас ждут голодные друзья.

В утешение он сделал столь робкую попытку меня поцеловать, что я расценила это скорее как издевательство, тем более что Матвей даже не попытался остановить машину. Но я надеялась, что, стоит нам приехать в пансионат, все изменится.

Слепая судьба в лице нашего учебного секретаря в этот раз поселила нас в соседние номера, и, говоря «спокойной ночи», я втайне ждала приглашения от Матвея остаться в его комнате или предложения остаться у меня.

Поэтому на его попытку отдать мне оставшийся виноград и шоколад я отшутилась, сказав, что если я проголодаюсь, то приду за едой даже ночью.

Матвей улыбнулся и, чмокнув меня в щечку, пожелал спокойной ночи. Я, как наивная дурочка, зажгла свечку и разлила коньяк в бокалы. Я слышала за стеной шаги Матвея и мечтала, что сейчас он возьмет виноград и, постучавшись в мою дверь, спросит, не умираю ли я с голоду и не надо ли меня покормить. Но мои ожидания были тщетны. Я металась по номеру, пытаясь что-то почитать, посмотреть телевизор, повторить что-то из учебной программы, но ничего не помогало. Наконец, измученная ожиданием, я задремала. И мгновенно проснулась, услышав за стеной голоса и знакомые звуки... Я заметалась по номеру, как раненый зверь. Боль от измены и жгучее желание узнать, с кем Матвей, лишали меня рассудка. Я налила стакан воды и приложила к стене надеясь узнать, кто же на моем месте. Мне хотелось ворваться в соседний номер и устроить скандал.

Через несколько минут я поняла, что если останусь в комнате еще немного, то просто сойду с ума. Не придуман ничего лучшего, я набрала номер комнаты Глеба, учившегося в нашей группе и флиртовавшего со мной. Захватив бутылку коньяка, я помчалась в его номер. Глеб, увидев мое помертвевшее лицо и душившие меня рыдания, постарался быть вежливым, что непросто, когда тебя будят в четыре утра, и мягко отказался от коньяка и от меня. Сгорая от стыда, я поплелась обратно в номер. «Мало того что Матвей мне изменил, так я разрушила и легкий флирт с Глебом», — корила я себя. Мыло почти пять утра, за стеной все стихло — то ли ночная гостья уже ушла, то ли сладко спала в объятиях Матвея.

До семи утра я прокручивала в уме весь наш роман, надеясь понять, что происходит, вспоминала слова Цветаевой: «О, вопль женщин всех времен — мой милый, что тебе я сделала?» — и старалась выработать хоть какую-то линию поведения. Согласно прабабушкиному дневнику, нужно показывать, что ничего не случилось, но было так больно, будто по кусочкам выдирали сердце, и я сомневалась, что мне хватит сил сделать вид, что я ничего не знаю. Включив телевизор на всю громкость, я привела себя в порядок и, натянув улыбку, вышла в коридор, где тут же наткнулась на Матвея, выходившего их своей комнаты. Улыбаясь лучезарной улыбкой, он приветствовал меня, как ни в чем не бывало. — Доброе утро, как спалось?

— Ты мог бы иметь лучшее, а довольствовался чем попало, — загадочно и в то же время зло ответила я первое, что пришло мне в голову, нарушив все прабабушкины инструкции. За завтраком я демонстративно села за другой стол и, болтая о всякой ерунде с девчонками, пошла в аудиторию. Все обратили внимание на мой бледный вид и участливо спрашивали, что произошло, и я, пытаясь отшутиться, пристально вглядывалась в столь знакомые лица, силясь понять, кто она. Глеб тоже не шутил со мной, как обычно, что еще сильнее расстраивало. «В конце концов, — думала я, — так ли важно, на кого меня променяли?» И тут вошла Кира. Невысокая, с мальчишеской короткой стрижкой, проницательными карими глазами, она гордо несла полную тарелку зеленого винограда, того самого винограда, который я выбирала с Матвеем в магазине...

Каждый ее шаг словно забивал гвоздь в мою душу. Я даже не представляла, что может быть так больно. Я была готова биться головой об стенку, рвать на себе волосы — и все это не казалось глупым и надуманным, а вполне естественным и необходимым. Я слушала лекции в каком-то оцепенении и бормотала что-то невнятное на вопросы, не заболеваю ли я. Едва дождавшись конца лекций, я бросилась к машине, чтобы уехать домой. Охранник на стоянке, увидев меня, испугался, что в таком состоянии я попаду в аварию, и попытался отговорить от поездки. Но я, словно израненный зверь, рвалась домой, чтобы зализать раны в родной берлоге.

То, что я не попала в аварию, — просто счастливая случайность, слезы застилали глаза, и единственное, о чем я молила, чтобы кто-нибудь освободил меня от этой боли.

 

— Освободи меня от этой боли! — кричала я тете, то успокаиваясь, то начиная вновь рыдать. Я давно гак не рыдала. Видно, Марк действительно умел вызывать сильные эмоции. В таком состоянии я вернулась с Сестрорецкого курорта.

Собираясь на встречу, я не предполагала, что что то может нарушить безоблачность погоды и безмятежное и, моею настроения. Ярко светило солнце — явление редкое в Петербурге, и потому город казался особенно прекрасным. Архитектор любезно заехал за мной, и мы, наслаждаясь солнцем в открытой коляске, отправились в Сестрорецк.

— Самое ужасное во всей этой неприятной истории с заказчицей — это то, что моя жена заявила мне, что я ни на что не способен и никогда больше не поднимусь. Мне хотелось поддержки, убеждений, что, несмотря на неприятности, я выстою и стану еще сильнее, а между тем каждый вечер лома меня ждали скандалы, — рассказывал Александр.

— Что же помогло пройти через все это и вновь поверить в успех? — заинтересованно спросила я.

Александр внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

— Другая женщина!

— Другая женщина? — переспросила я.

— Да, в один прекрасный день я зашел в ту самую кондитерскую, где мы встретились с вами, и там увидел очаровательное создание. Она как раз покупала пирожные тля своей хозяйки. Мне так понравились ее улыбка и ощущение легкости, чувствовавшейся в ней, что я, даже понимая, что мы совершенно разного положения, обратился к ней за советом, какой десерт выбрать. Она с радостью приняла участие в выборе, и за несколько минут общения с ней мне показалось, что тучи разошлись и все мои неудачи преходящи.

— И вы стали встречаться? — Меня увлек рассказ Александра.

— Да, но это были невинные встречи: я рассказывал ей о жизни, о себе. Она была совершенно необразованной, простой, но в ней была какая-то женская мудрость. Когда я рассказал ей о несчастном случае, то она просто посмотрела на меня и сказала, что всякое бывает и что, конечно же, я все преодолею, справлюсь и, став еще сильнее, добьюсь большего. Самое поразительное, что ей удалось вернуть мне веру в себя. Она столь искренне превозносила мой талант, мой ум, мои деловые качества, что постепенно я и сам стал в это верить, — голос Александра потеплел.

— И что потом? Вы до сих пор вместе?

— К сожалению, нет. Благодаря ей я нашел новые заказы и новых клиентов. И был готов, несмотря на разницу в социальном положении, жениться. Моя бывшая жена с ее прекрасным образованием, изысканными манерами, роскошной внешностью и в подметки не годилась этой девочке. Но девочка оказалась мудрее, она сказала, что моя жизнь не привлекает ее, ей хочется простого, размеренного существования, и она однажды просто исчезла из моей жизни. Но я все еще жду, что однажды она принесет мне пирожные, сядет, свернувшись калачиком у моих ног, и будет слушать о моих мечтах и верить, что все это обязательно осуществится!

Я думала об Александре и этой девочке и понимала, как важно для мужчины слышать, что мы в него верим, особенно во время трудностей. Та, кто говорит слова поддержки, затмевает ту, которая критикует, даже если это оправданная критика. Напоминая мужчине о его неудачах, мы лишаем его последних сил. Даже если это очень уверенный в себе человек, он тоже подвержен воздействию женских слов, слишком боль тон силой они обладают. А мы так часто не придаем этому значения.

За разговорами время пролетело незаметно, и мы подъехала к нашей законченной даче. Дом был выдержан в стиле модерн и оказался столь изысканным, что мне действительно захотелось построить особняк.

Время почти приближалось к обеду, и Александр при гласил меня поесть на берегу залива. Мы продолжали болтать и наслаждаться солнечными лучами, когда я услышала радостное приветствие, и, обернувшись, я увидела дочь одной из приятельниц Софьи Николаевны. Она была моложе меня лет на десять, с огромными лазоревыми глазами, вздернутым носиком и светлыми кудряшками. Очаровательная улыбка и прелестное голубое платье довершали облик.

— Варя, я так рада вас видеть! — щебетала Настя.

Я представила Александра и пригласила к нам присоединиться. Мы обсуждали модерн, балетные премьеры в Мариинке, мою любимую тетушку. Настя флиртовала с Александром, все наслаждались столь редким солнцем. Александра окликнул один из его знакомых. Извинившись, он отошел. Настя наклонилась ко мне и, глядя огромными гладами, прошептала:

— Варя, мне необходим ваш совет!

Я одобрительно улыбнулась и изобразила готовность слушать.

— У меня появился поклонник, — обеспокоено сообщила Настя.

— Но ведь это замечательно, — улыбнулась я.

— Может быть. Последний месяц он забросал меня восторженными письмами и букетами, приглашает поехать с ним то в театр, то на праздник, и я не знаю, как мне поступить.— Проговорив все на одном дыхании, Настя выжидающе смотрела на меня.

— А что говорят твои родители? — поинтересовалась я.

— Они считают, что г-н Гольбер — замечательная партия для меня.

— Марк? — внутренне сжавшись, переспросила я.

— Да, но он же старый, ему около сорока, — сморщила носик Настя.

«Слышал бы Марк, как о нем отзывается восемнадцатилетняя девушка», — зло подумала я, но вслух всего лишь сказала:

— Но он многому может тебя научить. — Я попыталась быть беспристрастной и спокойной, хотя внутри все клокотало от обиды и возмущения.

— Например? — заинтересовалась Настя.

— Флирту, обхождению с людьми, просто умению общаться! — перечисляла я достоинства Марка, стараясь ничем не выдать себя.

— Думаешь, стоит с ним познакомиться поближе? — Настенька погрузилась в размышления.

— Настенька, тебе решать! — Я готова была разрыдаться и поэтому постаралась мягко закончить этот разговор. Александр подошел как раз во время, и мы засобирались в город.

Сославшись на усталость, я молчала всю обратную дорогу.

Едва войдя в дом, бросилась в свою комнату и позволила рыданиям выйти наружу, я рыдала и билась в истерике и кричала своей тетушке, чтобы она сделала что-нибудь.

— У меня словно кол в груди, это несправедливо, — кричала я, рыдая. — Зачем он спал со мной, дарил мне подарки, говорил мне комплименты, а сам в это время мечтал о юной Настеньке?

— Встань, вытри слезы и повторяй за мной. — Софья Николаевна строго посмотрела на меня. — Хватит распускать нюни, мир не обрушился. Марк ведет себя как типичный ловелас, действует на всех фронтах сразу, и не надо себя тешить иллюзиями, что ты единственная, за это надо бороться, а не надеяться, что все произойдет само собой! Сейчас ты освободишься от боли и обиды, а потом мы обсудим, что делать дальше.

Тетушка стала напротив меня и, согнув руки в локтях, показала, что все хорошо: большой палец вверх, остальные собраны в кулак.

— Итак, все было замечательно, теперь ты решила, что обиделась, пальцы опускаешь вниз — при обиде энергия теряется, и ты опускаешься к земле. Недаром говорят: Па обиженных воду возят». Потеря энергии приводит к болезням и бедности. Все обидчивые люди, как правило, очень бедные и больные. Внутренне ты принимаешь решение, что избавишься от обиды и боли. Ты проводишь большими пальцами три раза вокруг стопы и заканчиваешь в точке на внутренней стороне ноги с внешней стороны от косточки и, словно прочерчивая, поднимаешь большие пальцы вдоль ног до колен. Обводишь по кругу изнутри наружу три круга вокруг коленок и продолжаешь большими пальцами проводить по внутренней стороне бедер к лону, соединяешь пальцы над клитором и рисуешь латинскую букву V, ведя пальцы к ребрам. Женщина, которая не обижается, всегда побеждает, всегда выигрывает — она не тратит время и силы на мелкие обидки. От ребер ведешь к точке середины груди.

— Похоже на знак бубнов, — заметила я.

— Да, бубновая дама — вечно молодая. — Тетушка была серьезна. — Обиды старят женщину и превращаются в болезни. Ты не можешь позволить себе разрушать себя просто потому, что ты решила обидеться.

— Я не решала, мне действительно больно и обидно.

Я опять разрыдалась. Тетушка подождала немного, и мы стали все повторять сначала.

— Итак, теперь твои большие пальцы упираются в центр груди. Сделай глубокий вдох, представь себе кол в груди и на выдохе с криком А-С-С-А выдерни его. Выброси свою обиду!

Первый раз мне было просто не крикнуть, звук застревал в груди, стоял ком в горле. Но в конце концов я разозлилась на себя, Марка, Настю, свою наивность и наконец-то крикнула А-С-С-А, вырвав обиду и боль из груди, и почувствовала, что мне действительно стало легче.

 

Мне действительно стало легче после повторения ритуала освобождения от обид. Я решила, что есть хороший повод освободиться от всех обид скопом. Обиды застревают в нашем теле, оттягивая на себя энергию. Обиды на людей, обиды на мир, обиды на себя... Слезы не решают проблему, необходимо действовать. Я достала все книжки, которые были посвящены отношениям, но, какую бы я ни открывала, я все время натыкалась на техники снятия обид и описания, как обиды разрушают любые отношения и самого человека.

Поняв, что по-настоящему я еще не освободилась от обиды, я отыскала в прабабушкином дневнике технику снятия обид на себя. Ведь я действительно ругала себя, что я такая наивная, что я слишком доверилась Матвею, что перестала играть, что как-то не так себя вела и т. д. — типичные мысли в таких ситуациях. Я легла на пол в позе распластанного ниц раба — правая рука впереди, левая поджата. Обида на себя — самая сильная из обид, она лишает нас сил, она сбрасывает нас в грязь. Мы теряем чувство собственного достоинства, превращаясь из хозяина положения в слугу, из ведущего в ведомого. Итак, я лежала, оплакивая свою беспомощность, предательство Матвея, наглость Киры, хотя ее винить было не в чем.

И я приняла решение, что теперь я буду управлять миром и создавать ситуации, а не ждать милостей от природы. Я приняла решение освободиться от обид. Встав на левое колено, я словно отрубила с правого колена тремя движениями нити неуверенности, сомнений и обид. Повторив это движение три раза я встала и сделала то же самое и с левым коленом. Почувствовав, что отпустило, я на вдохе надела воображаемые ботфорты, спасающие от грязи, пояс, защищающий нижние центры от чужого влияния, и самое главное — погоны, символизирующие меру ответственности и способность управлять миром и событиями. И вдруг поняла, что если я хочу управлять, надо делать то, что хотят другие.

 

Глава 15. Признание и внимание — вот чего он хочет

 

— Делать то, что хотят другие? — искренне недоумевала я и уже возмущенно добавила: Пусть он гуляет, предает, а я все должна прощать.

— Мы говорим не о прощении, а об управлении. Когда ты обижаешься, ты упускаешь власть. Иногда приходится отступить, чтобы потом победить. Но победа — это прежде всего сведения о противнике, о его слабых и сильных сторонах, и самое главное, о том, что он хочет. — Иногда Софьи Николаевна бывала очень суровой и непреклонной в своих опенках.

—Хорошо, и что же хотят мужчины? смирилась я, приготовившись слушать.

— Мужчины во все времена хотели признания и внимания. Внимание — так просто и так сложно. Для мужчины внимание — это конкретные действия, когда женщина делает именно то, что ему нравится, что для него ценно. Это выражение заботы о том, что он любит. Внимание к деталям — ключ к мужскому сердцу, и давая мужчине то, что он хочет, ты получаешь -то, что ждешь! Признание и внимание — вот чего он хочет.

—И как же я узнаю, что хочет Марк?

—Задавая вопросы.

—Я задаю, но не получаю на них ответ, он очень тщательно все скрывает. — Я совсем расстроилась и в то же время возмутилась. — Почему я должна все делать, почему он не готов прикладывать никаких усилий? Если он ко мне равнодушен, то пусть катится на все четыре стороны!

—Да, ты права! Ждать всегда проще, проще ничего не предпринимать и не брать на себя ответственность за отношения. Но тот, кто не берет ответственность, и получает меньше, остатки с праздничного стола. Если ты готова довольствоваться тем, что осталось, тогда сиди и жди, но не рыдай потом, что одиночество — твой удел, — отчитала меня тетушка.

Я застонала и решила, что бороться надо до конца, а там будь что будет. И я опять обратилась к тетушке:

— И что же мне делать, если Марк не говорит, что ему нравится?

— Наблюдай и слушай, что он рассказывает о других, вспоминай, что ему нравится, чем он восхищался, собирай информацию. Да, я совсем забыла, мы приглашены завтра на обед и спектакль к Михайловым в Павловск. Они каждое лето устраивают обед, посвященный первому варенью, и ставят замечательный домашний водевиль. А потом вечером будут танцы, можно пойти на Павловский вокзал в концертный зал, там собирается вся молодежь. И вообще, нужно выйти в свет, себя показать и других посмотреть. — Софья Николаевна улыбнулась, велела мне хорошо выспаться и приготовить наряд к завтрашней поездке. А когда я уже поднималась на второй этаж к себе в комнату, она, как ни в чем не бывало, добавила, что Марк там тоже будет.

Утром я открыла глаза от яркого света солнца. Леш, обещал быть чудесным. Легкое муслиновое платье нежного персикового цвета с открытыми по-летнему плечами и глубоким вырезом еще улучшило мое настроение. После легкого завтрака и покупки сувениров для хозяев праздника мы отправились в Павловск.

Роскошная дача Михайловых поражала своим духом веселья. Хотя Петр Михайлов был известным адвокатом и одним из богатейших людей города, в доме царила непринужденная атмосфера. Носились дети, собаки, слуги. Старшая дочь Михайловых, Анечка, и ее университетские друзья готовились к представлению водевиля. Кто-то дорисовывал декорации к водевилю, кто-то доделывал костюм. Я с радостью включилась в общую кутерьму и даже не заметила, когда приехал Марк. Мы тепло поздоровались, я очень хотела сделать вид, будто бы встречи с Настей не было и я ничего не знаю, но в последний момент не удержалась и съязвила:

— Марк, я решила организовать клуб тех, кого ты любишь. Уже есть желающие, Настя готова в него вступить! — И я вызывающе посмотрела на него.

— Но я бы хотел, чтобы в этом клубе была лишь одна женщина— ты. — И Марк поцеловал меня в нос. Я рассмеялась, подумав про себя, как искусно он ушел от ответа. В это время всех пригласили на обед. Летний свекольник, свежие салаты из овощей, выращенных тут же на грядках, и совершенно необыкновенное варенье из ревеня. Оно было столь вкусным, что я не удержалась от восхищения и спросила, кто его варил.

Петр Дмитриевич оживился и стал нахваливать свою супругу, которая сама варила варенье, хотя в доме и держали кухарку. Гости подхватили тему и стали спорить, кто все же должен готовить и зависит ли это от дохода семьи, возможности купить все, что угодно, и наличия в доме кухарки. Марк включился в общий разговор, заметив, что варенье, приготовленное руками любимой женщины, не только более вкусное, но и символизирует ее любовь и заботу о мужчине, желание сделать ему приятное. При этих словах тетушка взглянула на меня и загадочно улыбнулась, но, так как все устремились смотреть водевиль, я не стала гадать, что значит ее таинственная улыбка.

Водевиль, поставленный молодыми людьми, был наивен, и артисты иногда забывали слова, но все искренне получали удовольствие. Наконец-то, довольные и счастливые, все стали собираться на концерт в Павловский вокзал. Мы шли к вокзалу, и Марк, держа меня под руку, рассуждал о театре и водевилях. Я внимательно слушала, поддакивая в нужных местах, и хотя все еще мучилась внутри от ревности к Настеньке, старалась быть непринужденной и веселой. Нарядная публика, флиртующая молодежь, прекрасная музыка. Мы подошли в тот момент, когда концерт уже закончился и зал готовили к танцам. Собравшиеся в нетерпении ожидали танцев, все радостно приветствовали знакомых и обсуждали последние сплетни. Тетушка куда-то исчезла, шепнув Марку, чтобы он доставил меня домой в Целости и сохранности; все наши новые знакомые тоже растворились в толпе. Мы наконец-то остались вдвоем и чувствовали, что нас тянет друг к другу.

Когда заиграла музыка, мы с Марком закружились в танце. Он властно и нежно вел меня, и я почувствовала восторг оттого, что можно полностью отдаться его власти и раствориться в его объятиях. Видно, мы настолько хорошо танцевали, что нам выдали приз как самой красивой паре, и хотя приз был число символический, Марк светился от гордости. Наконец долгий день кончился, и мы сели в поезд. Я настолько устала, что буквально через несколько минут почувствовала, как меня клонит в сон. Доверчиво склонив голову Марку на плечо, я задремала. Марк бережно охранял мой сон до самого Петербурга и даже не пошевелился, хотя ему было и неудобно. Я проснулась, когда мы уже подъезжали, и поняла, что мне безумно хочется отправиться к Марку, а не домой.

— Варенька, я думаю, что Софья Николаевна не будет очень расстроена, если ты приедешь завтра утром, мы скажем, что опоздали на последний поезд. — Марк с мольбой смотрел на меня, видно, этот суматошный лень, наполненный эмоциями, зажег и его.

— Ты думаешь, тетушка не будем беспокоиться? — Я не знала, то ли согласиться на его предложение, то ли обидеть его отказом. Но что-то внутри меня творило, что если мы сейчас расстанемся просто так на пике «того желания, то я упущу что-то очень важное. И тогда меня захлестнули мысли и чувства.

— Твоя тетушка — мудрая женщина, я думаю, она поймем, тем более ты свободная женщина, которая уже была замужем. Я очень хочу провести эту ночь с тобой.

 

Я хочу провести эту ночь с тобой, — прошептал Матвей, когда мы приехали в его квартиру. Мы справляли его день рождения. Я долго сомневалась, делать ли ему подарок, если делать, то какой, устраивать ли праздник. Подруги, с которыми я пыталась советоваться, все как одна говорили, что после его измены глупо продолжать отношения, тем более проявлять внимание к тем более ехать в Москву и устраивать сюрприз в день его рождения. Я то спорила с ними, то соглашалась. Так как мы учились в одной бизнес-школе, мы бы все равно встретились.

Меня мучили сомнения — вдруг на его дне рождения будет Кира, и я буду выглядеть полной дурой. То, что Матвей родился осенью, давало мне шанс или все изменить, или поставить окончательную точку в наших отношениях. Почему бы не сделать эту точку запомнившейся на всю жизнь? Потом я решила, что дарить человеку радость и проявлять внимание никогда не глупо, и если не расценивать проявление внимания как унижение, то оно и не будет так воспринято.

Я воодушевилась и решила устроить незабываемый день рождения, вспомнив советы прабабушки. Но самое трудное — попасть в ожидания человека, реализовать его фантазии, а не свои. Сначала затея мне показалась невыполнимой, я ругала себя за то, что уже забыла, что Матвей любит. Позвонив его другу, я попыталась прояснить картину. Игорь вспомнил только

о коньяке и лимузине и о том, что Матвей любит все изысканное и дорогое. Поэтому я решила начать с выбора подарка и -вспомнила, что Матвею нравятся импрессионисты, но не знала, кто именно. И я написала честное письмо, что хотела бы сделать ему подарок, но не помню его любимою художника. Матвей ответил сразу же. Я стояла перед витриной в полной рассеянности - фантазия дизайнеров перенесла полотна Моне буквально на все — на часы, тарелки, шкатулки, подсвечники и валы и прост репродукции на фарфоре.

Полчаса посовещавшись с продавщицей, я все же решила набрать телефон Матвея и спросить, что его порадует больше всего.

— Все, что выберешь, мне понравится! — ответил Матвей и стал рассказывать про новые проекты и свои грандиозные планы.

Слушая Матвея, я продолжала смотреть на витрину, пытаясь найти решение. Продавщица, устав ждать, переключилась на других покупателей. Через полчаса я взмолилась.

— Матвей, я все еще стою перед витриной и не знаю, что мне выбрать!

— Лучший мой подарок — это ты! — тут же ответил Матвей.

— Если бы ты пригласил меня, я бы приехала! — попробовала я пошутить, но Матвей, подумав и порассуждав немного, насколько это, возможно, сказал, что это замечательная идея я что он меня ждет.

Прошло еще минут двадцать, а я словно застыла в одной позе, слушая Матвея и разглядывая витрину. Когда наконец-то Матвей стал прощаться, я сделала последнюю попытку выпытать, что мне выбрать.

— Если ты выберешь часы, я буду смотреть на них и считать минуты до нашей встречи; если ты выберешь подсвечник, я буду ждать момента, когда мы сможем вместе зажечь свечи; если ты купишь тарелку, то я буду представлять, как я готовлю для тебя; если же ты подаришь мне картину, каждый раз, смотря на нее, я буду вспоминать тебя.

После таких слов мне хотелось скупить весь магазин, но я ограничилась часами и подсвечниками. Итак, подарок был куплен, приглашение на день рождения получено. Оставалось придумать, какой сюрприз устроить.

7 ноября наступило очень быстро, и я приехала в Москву. День рождения справляли в ресторане в семь часов вечера, и у меня был целый день впереди, чтобы привести себя в порядок. Сразу после ночного поезда я приехала к Маринке и, проспав часа три, чуть не опоздала в салон. Маришка записала меня к своему парикмахеру и визажисту. Через три часа из зеркала на меня смотрела сексуальная сирена. Мои непослушные рыжие волосы слегка оттенили и уложили, от чего мои глаза стали казаться больше; накрашенные красной помадой губы завершали облик. Я пыталась протестовать против красного лака, визажист настояла, что этот последний штрих необходим. Черный строгий корсет и узкая юбка превратили меня в воплощение сексуальности. Я была собой страшно довольна, но визажист явно хотела добавить что-то еще. Вдруг она просияла и принесла самоклеящуюся татуировку со стразами в виде сверкающего Цветка и наклеила мне его на левую грудь. Когда я делала вдох, Цветок становился виднее, а при выдохе исчезал под корсетом; наверное, это зрелище действительно завораживало. Черные ажурные чулочки, кружевной пояс — я чувствовала себя неотразимой.

Я была готова и к триумфу, и к поражению. Когда я подъехала на такси к ресторану, гости почти все собрались. Я вошла, и все взгляды устремились на меня, я затмевала всех, но не своим видом, а тем огнем предвкушения, что горел в моих глазах. Мужчины безошибочно чувствовали этот огонь и вились около меня. Было несколько наших знакомых и бизнес-школы (слава богу, Киры среди них не было) и партеры, клиенты и сотрудники Матвея.

— Матвей, тебя ждет сюрприз в одиннадцать вечера. Думаю, гости простят твое исчезновение, — загадочно сказала я, подходя к Матвею и целуя его в щеку.

— Сюрприз? — Матвей был явно заинтригован. Надеюсь это не опасно.

— Нет, — засмеялась я.

День рождения оказался веселым, прекрасное шоу в честь Матвея, вкусная еда, много вина, шампанского, тепа и поздравления, танцы. Меня наперебой приглашали, осыпали комплиментами, пытались назначить свидание. Я же начинала все больше внутренне волноваться по мере приближения назначенного срока. А любопытство Матвея, наоборот, возрастало.

Праздник был в полном разгаре, когда ровно в одиннадцать вошел портье и сказал, что лимузин подан. Все застыли в изумлении. Я подошла к Матвею и объявила, что, согласно американской традиции, в день своего рождения именинник уезжает в лимузине на экскурсию по ночному городу, продолжать гулять и радоваться жизни. Матвей был явно обрадован и смущен. Кто-то попытался составить нам компанию, но я шепнула Матвею, что сюрприз ожидает и внутри лимузина и не стоит брать кого-то еще. Матвей отшутился от желающих прокатиться в лимузине и пошел вместе со мной. Внутри роскошного белого лимузина играла тихая музыка, стояло шампанское и любимый коньяк Матвея.

Мы сели в машину и, глядя друг другу в глаза, выпили за его день рождения. Водитель поднял перегородку, отделяющую салон, и мы остались одни. Играла музыка, ночной город казался красивой декорацией, и мы чувствовали, как нас тянет друг к другу.

— Сегодня твой день, — прошептала я Матвею, — я все сделаю сама. Ты просто наслаждайся.

Я расстегнула рубашку, сняла галстук и начала целовать его грудь, легко покусывая. Матвей закрыл глаза и лишь дрожал от наслаждения и удовольствия. Постепенно поцелуи становились все более жаркими, и мы полностью отдались страсти...

Лимузин остановился и водитель, деликатно постучав в перегородку, спросил, куда ехать дальше, так как официальную экскурсию мы уже закончили. Матвей назвал адрес своей квартиры и сказал, что хотел бы провести эту ночь со мной. Я мысленно поблагодарила Маринку, которая помогла мне реализовать мою безумную идею с лимузином. Когда мы вошли в квартиру Матвея, он повернулся ко мне и прошептал.

— Спасибо, никто еще не дарил мне себя. Это для меня лучший подарок!

 

«Это мой лучший подарок!» — сказал Марк, держа в руках баночку с вареньем, которое я сама варила.

А началось все так. Когда я вернулась в дом тетушки после чудесных суток и попыталась рассказать историю про опоздание на поезд, Софья Николаевна лишь снисходительно улыбнулась.

— Девочка моя, сказки будешь рассказывать в другом месте. А теперь переодевайся — мы пойдем на рынок.

— Зачем? — Я даже растерялась — тетушка в жизни не ходила на рынок.

— Покупать ягоды для варки варенья! — отрезала тетушка. Какого варенья? У нас же полный погреб? Кто его будет варить, почему Маруся, наша кухарка, не может пойти на рынок и купить ягод? — все еще недоумевала я.

— Ты только недавно спрашивала, как тебе узнать, что важно для Марка, и сокрушалась, что он не отвечает на твои вопросы, и когда он наконец-то сказал, что для него важно, ты даже этого не услышала, — возмущалась Софьи Николаевна, ходя вокруг меня.

— Провести ночь с мужчиной — много ума не надо, а вот услышать, что он ждет, — вот где нужна наблюдательность и ум. — Тетушка, заметив, что я чуть не плачу, смягчилась.

— Вчера, за обедом у Михайловых, помнишь разговор о варенье, как твой разлюбезный Марк заметил, что варенье, сваренное любимой женщиной, воплощает для него ее внимание? Так что быстренько переодевайся — пойдем на рынок покупать ягоды. — Тетушка была настроена весьма решительно.

— А мы не можем взять баночку из погреба и сказать, что это я сама сварила? — перспектива варки варенья меня все еще пугала.

— Какая же ты глупенькая. Когда ты сама выберешь ягоды, сама сваришь варенье, сама его принесешь, оно будет нести твои вибрации, будет наполнено твоей энергией и соединит вас на тонком плане, а варенье, сваренное без любви, — мертвое, и это чувствуется, особенно мужчиной, которому ты небезразлична.

Мы поехали на Кузнечный рынок и окунулись в атмосферу выкриков продавцов и споров кухарок. Вначале я растерялась от обилия предложений, но потом увидела украинские вишни — и мое сердце екнуло. Даже руки зачесались, так мне захотелось самой сварить варенье из этих ягод. Купив четыре килограмма, мы гордо отправились домой и попросили Марусю поруководить мной.

— Ой, барышня, да зачем вам мучиться? Я быстренько сама управлюсь и сварю вам варенье. — Маруся явно не хотела пускать меня в свою епархию и причитала, пока тетушка не приказала ей угомониться и помочь мне сварить варенье. Эта процедура оказалась не столь трудной, и через четыре часа я, гордая собой, раскладывала варенье в банки. Тетушка похвалила меня, но сказала, что, когда варенье остынет, я должна каждую банку подержать в ладонях и наполнить варенье своей энергией.

— В народе, когда приходит время выбора невесты, добрый молодец приезжает в деревню и просит девушек на выданье угостить его водицей. Та, из чьих рук вода покажется ему самой вкусной, и становится суженой. Воду берут из одного колодца, но вкус воды меняется в зависимости от энергии той, которая держала эту воду. Поэтому, прежде чем ты подашь что-то любимому мужчине, подержи это в своих руках, наполни своей энергией, — сказала мне Софья Николаевна.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...