Главная Обратная связь

Дисциплины:






Прибрежная зона близ города Сисайд-Хайтс



 

Любая десантная операция всегда была сопряжена с рядом опасных моментов. Один из них - спуск с транспортов десантных катеров и загрузка их людьми и вооружением. Случалось, маленькие суденышки разбивало волнами о борт парохода или опрокидывало. Поэтому в основном приходилось, сначала спускать на воду пустые катера, на которые затем перебирались солдаты, используя для этого свешиваемые с бортов специальные сетки. И лишь со временем были разработаны специальные суда для высадки. Специфика региона военной экспансии Страны восходящего солнца, вынуждала японцев активно готовиться к захватам с моря. С середины 20-х годов прошлого века японское командование разработало специальное руководство по высадке десантов и специальные десантные корабли, кстати, не имеющие аналогов для своего времени, а войска проходили ежегодное интенсивное обучение.

На десантном корабле «Синсю-Мару», спроектированном для армии фирмой «Харима» двадцать десантных катеров[167] помещались на специальных тележках стоящих на рельсах, проложенных в огромном помещении на ближайшей к поверхности воды палубе. В кормовой части этого ангара имелись большие двери. В момент высадки катера подтаскивали лебедками к открытым створкам и сталкивали на воду. Хоть и не без своих сложностей, но таким образом удавалось избежать опасного спуска с высоты на раскачивающихся талях.

 

Северный ветер усиливался, подбрасывая десантные катера на волне, то и дело норовя хорошенько их садануть о материнский борт.

Небо, не смотря на близившийся рассвет, наливалось чернильной синевой наплывающих туч. Однако на востоке постепенно розовело, сквозь разрывы туч прорезались первые робкие лучи и на волнах заблестели мелкие чешуйки, быстро сливаясь в вытянутые полосы покатых валов спешащих к берегу. Это было красиво.

В открытых десантных судах шевелятся головы в слегка отсвечивающих касках. Из-под касок поблёскивают тревожные и любопытные глаза. После полумрака трюма, серых стальных трапов, мокрой палубы, этот мир стал наполняться живыми красками, запахами и ощущениями.

Утро – закономерно возрастающий ветер. Словно природа оживает и начинает шевелиться, радуясь хозяину, показавшему своё фотонное чело.

Ощутимо усиливался шум прибоя, переходящий в угрожающий низкий гул – правее наблюдались вспыхивающие на рифе пенные буруны.

Это заставляет нервничать. Солдаты напряжённо всматриваются в ночь - командиры обещали почти идеальный песчаный пляж. Все понимают - впереди не только новая жизнь, но и новая смерть.

 

Двадцать передовых «Дайхацу» ориентируясь на условные маячки засланных заранее диверсантов, за двадцать минут преодолели прибрежную полосу. Вслед за ними тянулись универсальные Т-1[168] и танкодесантные Т-10. Тысячи пехотинцев в основном перевозились на переоборудованных баржах, в которые они были набиты как селёдки в банку. Путь до берега был довольно близким, и солдатам недолго приходилось терпеть, переминаясь с ноги на ногу. Однако короткая морская прогулка заканчивалось не совсем комфортно – из-за перегруза и увеличившейся в связи с этим осадкой, многие десантные суда не доходили до побережья порой несколько десятков метров. Пехотинцы вынуждены были прыгать в холодную воду, тащить на себе оружие и боеприпасы. Приоритет выгрузки «по-сухому» отдавался танкам и другой тяжёлой технике.



«Дайхацу» с «Синсю-Мару», подходя к берегу, выгружали первые партии десанта – 1400 человек из подразделения Майцуру наземных сил флота.

Если бы всё действо происходило в летний разгар, у десанта возникли бы многочисленные трудности – атлантический курорт был бы наводнён тысячами отдыхающих людей. Сейчас же курортный сезон закончился, провинциальный город опустел, и жизнь в Сисайд Хайтс замерла. На побережье, пронизанном холодным ветром, слонялись лишь охранники, да немногочисленные работники, сворачивающие курортное хозяйство: торговые павильончики, шатры временных кафе, детские развлекательные площадки. Да и то в дневное время. Оккупанты застали город спящим.

Рейдовые отряды растекались по городу, оперативно и в одно мгновенье обесточенному, лишённому связи. Шла массовая реквизиция автотранспорта, порой сопряжённая редкими перестрелками. У передовых сил была очень ответственная и важная задача – обеспечить скорый и беспрепятственный проход бронетехники по протяжённому шоссе, проходящему в довольно густонаселенном районе.

А разнотоннажные десантные корабли продолжали тыкаться в широко раскинувшийся пляж. Солдаты с оружием наперевес выбирались на берег через распахнутые носовые двери и откинувшиеся аппарели. Следом мокрый песок взлохмачивали десятки траков – на берегу вырисовывались угрюмые коробочки танков и самоходок, громыхая гусеницами, они выкатывались на асфальтированные дороги, выстраиваясь в колонны и сходу устремляясь к основной цели.

С гидроавианосцев взлетали самолёты, разбиваясь на группы по задачам.

 

 

Крейсера «Агано», «Оёдо» и «Ноширо» выстраивались на волну в кильватерный строй близ прибрежной полосы, высоко задирая стволы орудий – 25 километров для их 155-милиметровок конечно почти предельная дистанция, но где-то там, вблизи объекта засели корректировщики.

 

* * *

 

Командир 3-й отдельной танковой роты 2-го бронетанкового полка майор Суганами осмотрел свои новенькие самоходки[169], как будто только что отъехавшие от завода в Осаке. К тому же броня мгновенно покрылась мелкими капельками росы и техника заблестела, словно покрытая лаком. Чуть поведя плечами, майор поёжился от холода - летний вариант танкистского комбинезона из тонкого хлопка плохо согревал от осенней утренней прохлады и промозглого ветра.

Америка встретила неприветливо – холодным пронизывающим насыщенным влагой ветром. Накатывающие волны лизали голые пески пляжа, который и без того выглядел брошенным - бумажный мусор, вынесенные волнами коряги, пластиковые бутылки, утерянные летние тапки-разнопарки. Теперь же грязно-жёлтая песчаная полоса была изъедена гусеницами бронетехники, истоптана тысячами ботинок, и конечно усыпана новым мусором, остающимся после непрошенных гостей. К солёному морскому воздуху прибавился устойчивый запах дизельного перегара.

Подтянув ремешки, надежно фиксируя на голове покрытый брезентовым чехлом пробковый противоударный шлем, майор отдал команду выдвигаться вслед колонне «Чи-ха» и «Чи-ню» [170].

Над головой нарастал рёв летящих в сторону американских позиций самолётов.

Прорычав двигателями по притихшему и перепуганному городу, миновав плетенье двухъярусной автомобильной развязки, самоходки прошли по узкому перешейку и снова влились в распластанное на небольшом островке поселение. Впереди блестела вода залива и длинная прямая внушительного моста.

Техника шла сразу по двум полосам. Майор почувствовал, как самоходка стала слегка раскачиваться на гибкой инженерной конструкции. На разложенной карте в полумраке рубки был чётко очерчен короткий маршрут. Полчаса до Лейкхерста, поворот на юго-восток и пятиминутный бросок к военной базе. Почти вдоль всего маршрута населённые пункты, тысячи жителей, наверняка переполошенные полицейские! Авангардным отрядам предстоит изрядно потрудиться, чтобы разогнать с трассы патрули полиции и шальные гражданские машины.

Сорок километров в час скорость небольшая, и высунувшись в люк рубки, майор с любопытством разглядывал проплывающую чужую жизнь, взбудораженную грохотом и лязгом бронированной техники. Несмотря на взорванные линии электрокоммуникаций, тут и там, а то и целыми районами вспыхивали огни. Мелькали фарами автомобили, мигалки полиции, иногда чертили свои изогнутые дорожки трассеры и бухали вспышками взрывы. Выползали ошарашенные жители близрасположенных домов – лязг и рокот десятков дизельных двигателей разбудил бы и мёртвого. Майор видел, что японские танки иногда фотографируют и снимают на маленькие аппаратики. Нередко эти попытки пресекались снующими вдоль колонны мобильными отрядами на трофейных автомобилях. Конфискованная техника было переоборудована наскоро и порой радикально – помимо установленных крупнокалиберных пулемётов в кузовах, у некоторых машин были срезаны крыши. Вероятно для лучшей визуальной мобильности.

В целом передовые мобильные группы умело отсекали любые попытки какого-либо автотранспорта влезть на дорогу. Нередко попадались сожжённые или потыканные пулями легковушки. В основном гражданские. Один раз майор видел, как из узкой улочки выскочил небольшой фургончик. Водитель, наверное, и сам опешил от вида прущей по центральному шоссе бронированной веренице. Ему бы не останавливаться, шмыгнуть в соседний проезд, но он, оторопев, остановился и тут же нарвался на три пулемётные очереди, превратившие фургон в дуршлаг.

Вскоре любопытство майора иссякло. Всё его внимание переключилось на приближающуюся цель. Там ухало, взметались огненные столбы, над клубящимися пожарами бесновались японские самолёты.

Техника съехала с шоссе, устремившись к растянутой ограде из колючей проволоки.

 

* * *

 

Возникший на американской базе переполох способствовал большим потерям среди личного состава. Слишком поздно до некоторых дошло, что необходимо было укрыться, вместо того чтобы метаться по территории под обстрелом. Выжили лишь те, кто находился в подземных бункерах, но и то, иногда снаряд пробивал бетонные перекрытия, взрывался внутри, убивая или калеча десятки людей зараз. Открыто стоящая техника получила повреждения или была полностью уничтожена. За первые полчаса каждый крейсер выпустил минимум по 80 снарядов, плюс бомбы авиации. Издалека казалось что вся база превратилась в дымящиеся руины.

 

Ревя и лязгая гусеницами, более двухсот танков и бронетранспортёров двинулись по шоссе от Лейкхерста в сторону вспышек и вздымающегося в небо дыма, начиная разворачиваться в широкий охватывающий фронт. По мере приближения к цели на танках и самоходках гасли фары, водители прикрывали люки, опасаясь ответного огня.

Командиры кораблей получили команду прекратить огонь. В небе ещё появлялись уже редкие японские самолёты, стремительные на бреющем полёте и такие кажущиеся неторопливыми издалека. Из облаков и дыма вывалились растревоженными гневными хозяевами геликоптеры.

 

Экипажи танков обнаружили противника и открыли огонь. В ответ тоже прилетело, и несколько машин вспыхнули. Бронетранспортёры отставали, пропуская вперёд броню, на землю прыгали солдаты, бежали вслед за танками.

Самоходка Суганами миновала бронетранспортёр с копошащимися у флотской зенитной установки солдатами. Механик-водитель аккуратно объезжал препятствия и редкие от недолёта снарядов воронки. Стало ещё светлее, несмотря на обильный дым от пожаров. Свою лепту в плохую видимость вносили идущие впереди танки, за которыми стояло не столько взвесь взбитой пыли, сколько гари от выхлопов.

Лязг гусениц заглушал большинство звуков, но судя по вспышкам, в их сторону уже постреливали из автоматического оружия, послышались первые шлепки пуль о броню, но скорее залётные – первыми в мясорубку боя встревали танки.

Прижавшись к смотровой щели, майор пристально разглядывал разрушенные постройки. Движение в арьергарде позволяло оценивать раскручивающийся бой как бы со стороны и даже прислушаться к своему восприятию окружающего.

До этого было только любопытство. Любопытство осталось, но абсолютно не было страха. И не из-за прикрывающей его брони – легко подбитые и живо пылающие «Чи-ха» не давали ощущения неуязвимости. Не было ненависти, не к кому - противник оставался безликим. Не было даже решимости и возбуждения. Спокойствие и желание сделать всё как надо.

 

Два танка впереди по правому флангу вдруг вспыхнули, разметав куски брони. Вспышки быстро опали и Суганами с неприятием увидел свёрнутую, почти оторванную башню одной из машин. То что сразу не уловило периферийное зрение, дорисовали два дымных следа, теряющихся в дыму. Там же слабозаметно обозначился геликоптер. Рассекая лопастями горы клубящейся гари, придавая им новые причудливые формы, винтокрылая машина выдала себя очередными вспышками пущенных ракет.

В ответ небо незамедлительно прочертили с десяток трассеров скорострелок - из-за спины, косо вверх. Майор видел затухающие огненные шарики, теряющиеся в дыму. Расчёты на бронетранспортёрах патронов не жалели, но мазали. Пилот вертолёта вместо того что бы отвалить, где наверняка бы нарвался, бросил машину вперёд. Низко мелькнуло брюхо летающей машины, в рубку самоходки прорвался свист турбин и так же быстро затих.

 

Впереди идущие танки продолжали движение прямо и не маневрируя, подминая уже разрушенные, похожие на картонные постройки и легковые автомобили.

Самоходка Суганами быстро их нагоняла. Майор видел, как рядом, совсем близко вспыхивали почти бездымные взрывы от попаданий гранатомётов или подствольников пехоты противника, звякая шрапнелью по броне, убивая бегущих за техникой японских солдат. Порой машину встряхивало, порой ощутимо, но осколочные гранаты не могли пробить броню.

Потери несла пехота – пошла отдача, и ответный огонь постепенно стал нарастать. Японских солдат стали отсекать от техники.

Наконец майор увидел пехотинцев противника. Их как дичь подняли из закрытого массетью капонира снова ударившие зенитки бронетранспортёров. В этот раз расчёты опустили стволы и шрапнельным шквалом прошлись по оказавшимся совершено ненадёжным позициям янки.

Те (уцелевшие) бежали назад, падая под градом пуль и снарядов, ища любые укрытия, в панике нарываясь на новые свинцовые пилюли.

 

* * *

 

Один из «Чи-ха», выйдя из небольшой низины на пригорок вдруг вздрогнул, получив в корпус мгновенный белый штрих, а через секунду снаряд взорвался внутри, яростно вырываясь из люков и образовавшихся трещин.

- Цель! Предположительно слева на пятнадцать градусов! - Прокричал майор в переговорное устройство. В дыму он ни как не мог рассмотреть противника.

Ещё один танк слева получил попадание и загорелся в двигателе.

Наконец, справа майор разглядел вспышку выстрела. Противник бил в узком открытом секторе, закрывшись от танков почти не пострадавшим жилым корпусом.

Снова вспыхнул ещё один танк, чадно горя соляркой.

Остальные, выбросив дым выхлопа, рванули вперёд (других направлений японцы не знали), пытаясь уйти из-под обстрела. Ещё один «Чи-ха» встал - от близкого взрыва сорвало гусеницу, экипаж палил из пушки и пулемётов в дым, но технику не покидал.

Дым рассеялся и майор, вдруг разглядел противника - какая-то железяка на колёсах с вытянутым сверху безбашенным стволом, а позади неё шевелились фигурки автоматчиков.

«Вероятно «Страйкер» со 105-милиметровкой» [171]! – Слегка сомневаясь, предположил Суганами.

- Цель право тридцать, дистанция триста!

- Готов! - Ответил наводчик – бронебойный снаряд давно уже был в казённике.

- Огонь!

Грохот выстрела оглушил.

- Вперёд! – Скомандовал командир. Самоходка меняла позицию – судя по танкам 50-мм броня не выдержит попадания. Майор надеялся что манёвр спасёт от ответного выстрела.

Но противотанковый снаряд видимо с первого выстрела вскрыл броню американской техники, и из-за укрывшей её постройки слышались разрывы и вспышки детонирующего боекомплекта.

Но не эту уже интересовало майора. Самоходка, объехав обломки японского самолёта, задирая пушку, накатывала на полностью сложившуюся от взрыва хлипкую постройку, как вдруг наполнилась звоном от выбивающих дробь из её лобовой брони крупнокалиберных пуль. Вертолёт приподнялся из-за здания, из пулемётов выкашивая пехоту. Под одним из пилонов пыхнуло.

- Назад! - Заорал майор.

Перед носом самоходки, поднялся огнём и строительной крошкой близкий взрыв. Экипаж, на какое-то мгновенье ослеп и оглох, «Хо-ни» лязгая неуклюже пятилась из-под обстрела.

Они не видели, как длинный трассер строенной автоматической пушки на бронетранспортёре, разодрал в клочья «Дефендер». [172]

Вдруг машина закрутилась на месте.

- Гусеницу сорвало! - Закричал водитель.

- Экипаж, выходим! Устраняем неисправность!

Из-за близкого взрыва сорвало лишь одно звено и механик-водитель, остервенело молотя кувалдой, вгонял новое. Через пять минут Суганами понял, что ещё и вывело рацию из строя, теперь он потерял управление ротой. Команду автоматически принял его заместитель и видимо повёл батарею дальше.

 

Самоходку удалось починить только минут через двадцать. Полк прокатился дальше, оставляя за собой сгоревшую технику и трупы, своих и чужих. Территория базы была изрядно перепахана, приходилось постоянно объезжать или перескакивать воронки от авиа и артналёта.

Преимущество гусеничной техники сказалось перед колёсной – подбитая БМП «Страйкер», застряв с порванными покрышками в здоровенной яме, смрадно и черно дымила. Ещё одна колёсная бронированная машина, нырнув в большую воронку от попадания бомбы, зарылась длинным стволом гаубицы во взрыхленный асфальт.

- Вперёд, быстрее! - Отстав от основных сил, можно было нарваться на шального пехотинца-гранатомётчика, и майор подгонял водителя.

Объезжая завалы, выскочив из-за высоких ангаров, самоходка вдруг оказалась в тылу у двух американских БМП и «Хаммера». Укрывшись за подбитой японской техникой, «Страйкеры», возвышаясь высоко расположенными автоматическими пушками, дырявили броню зазевавшихся по флангу «Чи-ню».

- Цель влево пятьдесят! Вторая цель влево тридцать, дистанция шестьсот! Огонь!

Отдача-выстрел! 75-мм снаряд самоходки, влепившись, словно в кровавое масло, прошёл через американских пехотинцев, укрывшихся за ближайшей БМП, встрял ей в зад. Вспухнув, машина как-то вся расползлась, нелепо раскорячив колёса. Вторая среагировала мгновенно, откатив назад, разворачивая надкорпусную турель. Однако оператор артустановки не успел произвести выстрел - прилетевший от танков снаряд, срезал автоматическую надстройку.

Экипаж покалеченной БМП попыталась воспользоваться преимуществом скорости, бросив без прикрытия своих пехотинцев. «Страйкер» обделавшись облаком дымовой завесы, резво затрусил вдоль дороги, но очередной снаряд вмиг преодолел расстояние до выставленной кормы, не заметив её слабого бронирования, взорвался уже в районе передка, вырвав целый клок верхней лёгкосплавной плиты, добив и весь механизм, и людей внутри. На удивление развороченная кастрюля БМП с остатками пищи для огня лишь слегка дымила, так и не сдетонировав боеукладкой.

Шестиствольный пулемёт «Хаммера», тоже резко сорвавшегося в бегстве, лишь выбивал искры из брони самоходки. Его водитель, постоянно петляя, умудрялся уводить машину от попаданий, но перевернулся, влетев в яму оставленную снарядом или бомбой.

По территории уже бегали солдаты с «Арисаками», добивая выживших американцев.

 

* * *

 

А где-то там над дымами, затянувшими некоторые части восточного побережья Америки, вне досягаемости на высоте 18 тысяч метров, инверсия обозначила «Иглов». На высоте 8000 метров шли «Тандерболты». Ещё ниже, в среднем на четырёх тысячах, уже осторожно ползли различные типы вертолётов и транспортных самолётов, поднятые по тревоге с военных баз и станций ВВС США в штатах: Мэн, Нью-Йорк, Пенсильвания, Джорджия.

 

* * *

 

Ополовиненный полк ушёл далеко вперёд, растекаясь по территории меж уцелевшими постройками. Дым не собирался рассеиваться и видимость по-прежнему было почти нулевая.

«Как плохо без связи», - подумал майор Суганами, приказывая остановиться. Самоходка скользнула по асфальту и встала – дизель тихо урчал на холостом ходу.

- Сколько ещё снарядов осталось? – Спросил у заряжающего майор и получив бравый ответ «больше половины», открыл люк.

Выбравшись на броню, он окинул взглядом место боя. Мимо проходили поодиночке и малыми колоннами набитые солдатами грузовики, тягачи тащили полевую артиллерию. Увидев остановившуюся штабную машину, майор спрыгнул на землю.

Выглянувший из пассажирского места штабной офицер в чине капитана, быстро не вставая козырнул.

- Майор, ваша «Хо-ни» цела?

Получив быстрые пояснения о разбитой рации, капитан кивнул:

- Видите вот то серое здание? За ним уцелевший ангар, пройдете ещё дальше метров сто. Серое здание. Начальник штаба там сейчас проводит оперативное совещание. За мной ехали машины из службы тыла и ремонтные бригады – может получится быстро исправить вашу радиостанцию.

- Понял, - козырнув, ответил Суганами, и отдав распоряжения экипажу, поспешил в указанном направлении.

Найти нужное место он ещё не успел, когда увидел идущих на встречу командиров 2-й и 4-й танковых рот, а так же своего заместителя.

- О, ты цел? А мне говорили, что видели твою самоходку разбитой, - лейтенант открыл планшет с картой, - командование решило реализовывать план Б – соединение с войсками 32-й армии оккупировавшей Нью-Йорк и прилегающие территории. Сейчас пока мы перегруппировываемся, мобильные скоростные группы направляются по шоссе № 95 для соединения с частями атаковавшими склады морского военного ведомства. Через полчаса наш полк выдвигаемся вместе с отдельной механизированной пехотной бригадой на Фрихолд.

- Я знаю маршруты по плану Б, - недовольно проворчал майор вспоминая сотни раз пересмотренную и досконально выученную карту. Слишком прямыми и простыми казались ему выбранные командованиям дороги, а лёгкие пути, как известно не приводят в интересные места, - пошли, по пути расскажешь, - Суганами хмуро взглянул на наручные часы, - так что я пропустил?

- Говорят, захвачено много трофеев: зенитные комплексы, пулемёты, стрелковое оружие. Как я понял, американские механизированные части не успели вывести всю технику после нашего удара, боксы привалило, и солдаты сейчас разгребают завалы, выясняя, что ещё можно использовать. Возможно, командование рассчитывает с минимальными потерями прорваться к частям 32-й армии.

- А что там можно найти - под завалами?

- Так у них тут ангары хлипкие – тонкий металл на каркасе. Как бомбой шарахнуло, американцы словно зайцы разбежались, а под железом всё целое, я сам видел, - с энтузиазмом ответил офицер.

Разговор вёлся под постоянные завывания и рык двигателей, вокруг царило постоянное движение. То и дело налетал смрадный чёрный дым, однако быстро сносимый ветром – мимо проезжали машины и бронетехника. Где-то слышалась стрельба, абсолютно хаотично и строем вышагивали солдаты, изредка раздавились гулкие взрывы, крики команд и просто возбуждённые голоса, переживших бой людей. Вдруг раздался взрыв, ударивший по перепонкам, поднявший в небо столб чёрного дыма. Майор, дернувшись, стал озираться, пытаясь определить опасность.

- Нет, нет, - успокоил его лейтенант, - это скорей всего наши сапёры взрывают, то, что нельзя утащить с собой.

- Меня удивляет твоя беспечность. Почему мы здесь задерживаемся. Надо ожидать скорого воздушного налёта. А нашей авиации, как я понял, мы уже не увидим. Кстати, не знаешь, сколько уцелело из полка?

- Чуть больше трети. Но меньше половины, это точно. Хотя я, честно говоря, не совсем точно знаю. Сам понимаешь, командование торопится, не все доклады поступили, вот как, например, от тебя. Часть машин, наверно, удастся восстановить.

- Потери большие. Даже слишком, - перекрикивая очередной грохот разрыва, сдержано заметил майор.

- Война, - то ли с беспечностью, то ли с философской отстранённостью, ответил лейтенант, - а по поводу авиации, естественно, массировано она не применяется, но самолёты разведчики где-то неподалеку базируются.

- Всё! Мы пришли, - майор резко остановился, со стороны сразу не узнав свою машину – подпаленные бока, отшелушившаяся краска, сколы, следы скользящих попаданий пуль и снарядов. Самоходка оставалась на прежнем месте, рядом стояла машина-заправщик. Майор высмотрев за рубкой копошащуюся фигуру кого-то из экипажа, крикнул, - сержант!

Подскочивший от куда-то сбоку сержант, тащил подмышкой три трофейные автоматические винтовки. Тяжёлая сумка постоянно соскакивала с плеча, и он придерживал её левой рукой, успевая ещё поправить съезжавший на бок шлем.

- Это что такое, сержант?

- Пехоте выдавали американское оружие, вот и я решил прихватить для нашего экипажа, - глядя на строгое лицо командира голос подчиненного, стал звучать вроде бы виновато, но довольная улыбка говорила об обратном. И уже бодро и молодцевато вытянувшись, он выпалил, - разрешите доложить, господин майор?

- Валяй.

- Радиостанцию заменили полностью, ремонтировать не стали, подкинули фугасных снарядов. Сейчас дольют солярки и мы готовы к бою!

- Видал, - обращаясь к лейтенанту, сказал Суганами, - каков герой! Винтовки прихватил, ты хоть обращаться с ними умеешь?

- Так точно, прошёл ускоренный курс! - И осторожно поправил командира, - это автоматические карабины.

Суганами действительно увидел в разрывах дыма, откуда появился сержант, построившихся солдат и офицеров с американским оружием в руках, изредка, оттуда постреливали и раздавались взрывы гранат.

- А сумке что? – Майор взял в руки карабин.

«Лёгкий весьма»!

Перед глазами, словно из сна, вплыла картинка. Пальцы сдвинули предохранитель. Оттянув затворную пружину, поднял оружие верх и дал короткую очередь.

- Я говорю, в сумке что?

- Запасные обоймы и гранаты, - сержант даже приоткрыл её, показывая.

- Всё! Давай в машину, - снова бросив взгляд на часы, сказал майор, - лейтенант, показывай, где расположился полк.

 

* * *

 

Растянувшаяся колонна подходила к Фрихолду. Автомобили и остальная колёсная техника шли по левой стороне дороги, гусеничная, коверкая асфальт, по правой. Вдоль шоссе домики, чередуются с лесистой местностью, снова дома, заправочные станции, машины, люди, много людей. Не смотря на проскочившие передовые отряды на мотоциклах и конфискованных внедорожниках, навстречу постоянно попадаются гражданские машины, из салонов таращатся притихшие, побелевшие лица. Какие-то гонят прочь с дороги, какие-то притормаживают, подъезжают на почти таких же легковых автомобилях патрули из военной полиции, пассажиров обыскивают, и в основном отпускают на все четыре стороны.

Высунувшийся в люк майор, наблюдал сцену, как два унтер-офицера из полиции, облапив, не церемонясь обыскивали двух молодых американок. Забрав мобильные телефоны («наверно, чтобы не могли предупредить звонком о продвижении колонны», - подумал Суганами), стали запихивать их в свою машину.

«Надо же, у людей ещё есть на это время», - усмехнулся майор. Женщины сопротивлялись, но один из офицеров вытащил большую пачку американских денег и сунул их задержанным. К удивлению майора, быстро посовещавшись, американки схватили банкноты и спокойно сели в машину к офицерам.

Суганами видел на американской базе, как минеры взорвали административный корпус, и вместе с поднявшейся пылью в воздухе летали американские зелёные купюры. Кто бы мог подумать, что эти бумажки куда-то сгодятся, а вот, пожалуйста – и заставлять не надо.

«Слишком всё спокойно, почему американцы не носят по нам удар?» - Майор прислушивался к далёкому гулу и вглядывался в небо, но низкие облака, рёв мотора и лязг гусениц делал невозможным какое-либо обнаружение противника. То и дело срывался мелкий мерзкий дождичек, так же затруднявший наблюдение за воздушным пространством.

Вдруг впереди, лающе зачастили зенитные пулемёты и пушки. Опасаясь осколков, командир быстро сполз в башню, задвинув массивную крышку люка, пытаясь что-либо разобрать в наполненной треском и бульканьем рации.

Забухали взрывы, ударило где-то рядом, да так, что 14-тонную самоходку качнуло. Налёт, неожиданно начавшись, так же внезапно закончился. На дороге впереди поднимались два столба дыма от горящих машин пехоты. Почти без дыма полыхал ещё один танк. Его башня вообще отсутствовала, и жаркое пламя вырывалось из самого нутра. Майор пытался поискать её взглядом, но самоходка быстро миновала место обстрела, въехав в чадное облако, насосавшись дыма, и закашлявшийся Суганами снова высунулся в люк, наплевав на безопасность.

Внезапно прозвучала команда - самоходные орудия, крутанув левой гусеницей, выстроились вдоль дороги и открыли огонь. Две танковые группы, сломав ограждение, съехали с дороги и рванули в направлении огня, наматывая на гусеницы липнущие жирные куски земли, подбрасывая их вверх на несколько метров, вгрызаясь в подлесок, дёргаясь от частого буханья своих пушек – справа замечен был небольшой военный объект. С бронетранспортёров высыпала пехота и стреляя, с криками побежала вниз по склону.

Но бригадный генерал не собирался долго задерживаться на этом участке. Один батальон оставался зачищать полигон, а колонна, вновь выстроившись в порядок, продолжила движение.

Передовые танки дошли до развилки, разделяясь на два направления – по-прямой на Фрихолд и левее в обход, снова на прямую трассу к городу Перт Амбой. У развилки, глотая выхлоп, стоял регулировщик направляя технику.

 

Через десять минут позади колонны снова раздались взрывы, и опять повторился воздушный налёт – выстрелы зениток, треск и крики по общему каналу в наушниках. Майор даже увидел, взвившуюся вверх трофейную ракету. И на этот раз удалось кого-то сбить, потому что эфир взорвался радостными криками.

Справа сзади с легким присвистом послышался, уже ставший ненавистным и ассоциирующимся только с врагом, звук бьющих по воздуху огромных лопастей. Майор обернулся – без заметных повреждений, плавно скользя вниз, на землю опускалась огромная раненая стрекоза.

Плюхнувшись на бок, вертолёт выбил лопастями куски земли – винты резко остановились, с треском ломаясь и разбрасывая обломки. В кабине виднелось шевеление, к упавшей машине бежали солдаты. И снова майор не успевал разглядеть, что произошло дальше.

Несмотря на лязг траков и рыканье дизеля, на ровном шоссе самоходка Суганами словно проплывала мимо горящих танков и остовов полностью выгоревших грузовиков.

 

Танковый полк пересёк по мосту небольшую речку. Впереди показала, пересекающая их курс, широкая дорога. Вдоль неё тянулись небольшие домики и придорожные постройки. Связь была не просто плохой, а невыносимой. Майору иногда хотелось вообще сорвать наушники и метнуть куда подальше – настолько надоело ему вслушиваться в треск и шипение что бы разобрать хоть одно вразумительное слово. Уже трижды меняли частоту, но сквозь помехи, командир с грехом пополам расслышал команду об обнаружении противника. Собственно он разобрал только пару слов, указывающих направление, в котором ему надо выдвигаться. Не став засорять эфир выяснениями, командир приказал сворачивать с дороги в северном направлении. Ломая, как картон оградки, дома и всякие постройки, вспахивая газоны и кусты, самоходка ломилась напрямую. Закрывая за собой люк, майор заметил, что грузовики с пехотой не рискнули соваться по бездорожью, но глядя на манёвр самоходки, подобным образом поступили с десятка два «Чи-ню» и «Чи-ха», а уже по их следам осторожно двинулись гусеничные бронетранспортёры с зенитными скорострелками.

Дома кончили внезапно, за ними тянулся сад растущих в беспорядке низкорослых деревьев, в основном молодняка, не способных преградить путь гусеничной технике. Чёрная влажная земля была усыпана первыми осыпавшимися листьями, однако слегка корявенькие фруктовые деревья ещё сохранили на себе довольно густые причёски, маскируя своими кронами японскую технику.

Танки и самоходки шли кучным, вытянутым вперёд фронтом, ежеминутно подминая под себя невысокие деревья, разбрасывая комья налипшей на гусеницы земли.

Наконец прорвался голос командира полка – противник движется с севера по дороге со стороны небольшого аэропорта Престон. Сверившись с картой, Суганами понял задумку полковника.

 

Пройдя ещё полкилометра среди деревьев, бронетехника синхронно по команде, повернула направо, спускаясь в небольшую низину. Высунувшийся опять из люка, майор вытащил из укладки пулемёт. Монтируя его на специальный штырь, слышал близкий рокот и завывание вертолётов, но никак не мог определить точное направление. Деревья расступились, и японская бронетехника как раз вышла к дороге. Прямо над возвышающейся насыпью дороги, висели здоровенные двухлопастные вертолёты, а из их чрева выкатывались бронемашины.

- Цель! Дистанция двести! Прямой наводкой! Распределение целей слева! По технике противника! Бронебойными! – Поступила команда, - огонь!

Снова знакомо гавкнуло орудие, залепив ватой неприкрытые уши, ударило в нос пороховой гарью, и уже на узнавании лязгал затвор новым зарядом.

Снаряд вошёл точно в борт гусеничной коробочке БМП, не успевшей полностью высунуться из задней аппарели винтокрылого транспортника. Взрывом удачно разворотило американскую машину и всю задницу вертолёту.

Майор видел, что не все попали только в машины. Бронебойные снаряды прошивали насквозь тонкую обшивку вертолётов, в паре геликоптеров, огненными шарами вспыхнул керосин, трепанируя вагоноподобные фюзеляжи, закручиваясь в вихре с чёрным дымом. Успевшие выгрузиться колёсные машины пехотинцев скатывались на обочину и вязли в грязи.

- Бронебойным! Цель справа пять!

- Готов!

- Огонь! – Ещё один «Страйкер» вспыхнул.

- Осколочно-фугасным! – Командир увидел, тяжело поднимавшийся вертолёт.

- Готов!

- Огонь! – Снаряд красным всплеском, расколол геликоптер почти посередине. Тяжёлая корма, накренилась вниз, вываливая БМП. Майор обратил внимание, что американцы не успели даже открыть полноценный ответный огонь, как были почти уничтожены.

По рации проскрипела команда атаки. Танки и самоходки двинули вперёд, за ними бежала пехота, рассыпавшись цепью, пощёлкивая из стрелкового оружия, воя протяжным «банзай». Суганами взявшись за ручки пулемёта, помогая пехоте, поливал мечущиеся фигурки американцев градом пуль.

Выкатив на дорогу, танки нарвались на огонь гранатомётов двух «Страйкеров», съехавших во время боя на другую сторону дороги под прикрытие насыпи. Один «Чи-ню» вспыхнул боекомплектом, ещё один потерял гусеницу, закрутившись на месте, разматывая стальные звенья.

Возможно, американцы удрали бы, но оба «Страйкера» окончательно завязли в грязи. Поставив дымовую завесу, американцы беспорядочно стреляли из пулемётов и забрасывали дорогу гранатами, не обращая внимания, что молотят и в не успевших убраться своих же пехотинцев. Японцы в ответ наугад в дым посылали снаряды, но вероятно безрезультатно. Казалось, что американцы с максимальной скорострельностью выпалили всё что можно из оружия двух машин пехоты. Разрывы вспахивали дорожное полотно, накрывая японскую технику - загорелись ещё две бронированные машины. Бронетранспортёры откатили за дорогу к деревьям, пехота залегла.

Суганами приказал взять левее. Самоходное орудие съехало с дорожной насыпи и по дуге стало обходить окутавшуюся дымом технику противника. Ветер сносил дымовую завесу к северу, мелкая морось гасила её к земле, не давая широко расползаться. Зайдя с фланга, майор увидел цель - два «Страйкера» в нескольких метрах друг от друга. Заметно было некоторое отличие в двух похожих машинах – одна была обвешана дополнительными щитами и решётками[173]. Американцы, вероятно поняв, что они основательно завязли, даже не пытались ворочать колёсами.

- Бронебойным!

- Вижу, готов!

Попадание в соседнюю машину янки восприняли, как сигнал к отступлению. Безнадежно фыркнув дизельным смрадом, провернув колёсами в чернозёме, «Страйкер» уже не рыпался. Из откинувшихся люков повыскакивали пехотинцы, паля из подствольников. Кто-то там попытался сунуться помочь раненым в соседнюю машину, но град свинцовых пуль отбил у них всякую охоту лезть в пекло. Майор так частил из пулемёта, что даже не заметил, как переломило надвое, сбило с ног и солдата с переносным противотанковым комплексом на плече.

 

Через десять минут Суганами доложил полковнику:

- Две БМП «Страйкер». Одну уничтожил. Экипаж другой покинул машину. Преследую.

 

Грязь большущими комьями налипала на ботинки, и американские солдаты всё тяжелей перебирали ногами, переваливаясь в своей мешковатой форме словно пингвины. Слыша за спиной громыхание железа, оглядываясь, они в страхе видели, что самоходка неумолимо их настигала. Кто-то, став на колено, пустил гранату из подствольника.

Залезший опять в внутрь рубки Суганами, лишь усмехнулся:

- А ну дай-ка перед носом у них.

САУ[174] резко остановилась, качнув стволом, проборонив гусеницами вперёд около метра. Вздрогнув выстрелом, снова рыкнула дизелем и попёрла по грязи дальше. Снаряд выбросил чёрный фонтан много впереди преследуемых, и американцы панически бросились врассыпную.

- Стоп! Накроем тех, кто справа.

Выстрел! Троих человек разметало фугасным зарядом. Двоим слева, стало всё понятно - они остановились и в изнеможении опустились на колени. Измазанные в грязи, тяжело дыша, подняв руки вверх, из-под касок, затравленно сверкая белками на грязных лицах, рейнджеры смотрели на приближающуюся металлическую махину.

 

Двух плененных американцев, подавленных и не пытающихся сопротивляться, сразу сбили с ног прикладами, побуцкали для острастки ногами и недолго думая привязали к стволу пушки. Со стороны это выглядело весьма забавно: не смотря на возвышающуюся железяку с пушкой – «Хо-ни», трое маленьких японцев походили на борзых подростков, пинающих двух здоровенных увальней.

САУ развернулась. Подцепили тросами уцелевший «Страйкер». Двигатель самоходки возмущённо взвыл, но стронул засевшую «американку». Осторожно покатили обратно. Пленённая неуправляемая машина норовила вильнуть в сторону, выворачивая управляющие колёса, и японским танкистам приходилось иногда одёргивать этот упрямый прицеп, словно щенка на поводке.

 

* * *

 

На месте недавнего побоища суетилась, бегала пехота, собирая трофеи. Танкисты пытались исправить потерявший гусеницу танк.

Подтолкнув пленных к полковнику, Суганами коротко доложился.

-У нас и переводчика нет, - сетовал в ответ полковник, перелистывая японо-английский разговорник.

-У меня два экипажа осталось без машин. Хотят пересесть на этот трофей, - полковник кивнул на БМП.

«Страйкер» облепили словно муравьи водители-механики танковой роты – в люке командира торчала одна озадаченная голова, второй танкист, распластавшись на броне, свесился в люк вниз почти по пояс. Другие солдаты разбирали боеукладки, щедро размещённые в верхней части корпуса или на крыше между люком командира десанта и вентиляционными решётками. Из задней аппарели показался унтер-офицер Нагава и направился к командирам, с довольным видом, обхватив руками два длинных футляра.

- Что это, - живо заинтересовался полковник.

Унтер опустил свой груз на асфальт и присев на корточки, раскрыл пенал. Все уставились на зеленоватые тубусы переносных ракетных комплексов.

- Вообще-то я думаю, что они не осилят ни ту, - слегка кривясь, указал полковник на БМП, потом на разобранную переносную ракетную установку, - ни эту железяку. Сложной трофейной техникой занимаются специально подготовленные люди.

- А старший лейтенант Икеда? – Унтер-офицер вопросительно поднял голову.

- Вряд ли он сейчас готов вам помочь – ранение в голову, - не выражая особого энтузиазма, ответил половник, впрочем, - отыскав глазами капрала медицинской службы, приказал ему проверить состояние старшего лейтенанта.

Унтер-офицер, пренебрежительно кинув на согнутых в коленях пленных и предложил:

- Так может этих заставить?

Стоящий на дороге «Страйкер» фыркнул двигателем, дёрнулся назад, чуть не задавив столпившихся вокруг солдат. Двое сидящих наверху едва не свалились на асфальт, однако не возмущались, а нашли в этом нечто смешное и дружно заржали.

- Вот! Уже поехала, - обернулся на шум Нагава, - хохочут они…. Сержант!

Подбежавший танкист, высмотрев бòльшее начальство, растерявшись козырнул:

- Господин полковник, разрешите обратиться к господину…

- Да вижу, вижу, - полковник нетерпеливо махнул рукой.

- Технику движение привели. Осталось разобраться с оружием.

- Молодцы. Вот тебе два пленника, делай с ними что хочешь, но нам надо быстро убираться отсюда.

 

На дороге стоял невообразимый шум: колотили кувалдой механики, вбивая стальной палец в разорванное сочленение гусеницы, завывал двигателем американский броневик, тарахтя дизелями, ворочалась японская бронетехника. К этим звукам можно было добавить постоянные крики команд, далёкую канонаду и гул.

Пленные американцы довольно быстро поняли, что от них требуется. И когда один из них попытался заартачиться, разгорячённый японский сержант выхватил пистолет, и недолго думая пристрелил его. Хлопок выстрела прозвучал почти незаметно на общем фоне рычащих моторов. После этого второй американец, заорав «дон шут», быстро залопотал на английском, зыркая испуганными глазами то на одного японского солдата, то на другого, тыча пальцем на подспущенные колёса «Страйкер», отчаянно жестикулируя.[175]

- Погоди сержант, - Нагава подтащил вяло упирающегося янки к лежащим на асфальте ящикам. Доставал из футляра различные части ракетного комплекса, бестолково пытаясь их соединить, - эй, янки, - крикнул он на притихшего американца и сделал беспомощный жест, указывая на разобранное оружие.

Американец снова часто затараторил, отрицательно тряся головой, но обнажённый клинок сержанта, прервал его блеянья, а тычёк в спину подтолкнул ближе к пеналам с оружием.

Американец дважды повторил: «Стингер» и ещё «ай донт кноу» и принялся извлекать части оружия, присоединяя блоки и части к длинному тубусу, щёлкая специальными замками и разъёмами. Унтер-офицер внимательно следил за американцем и повторял все его действия.

Суганами с любопытством наблюдая за руками янки, вдруг понял, что тот и сам не особо силён в этой технике. Потом всё же появился старший лейтенант Икеда, который видимо действительно специализировался по трофейным системам.

Видно было, что лейтенант держит с трудом – френч был застегнут не на все пуговицы, голова перебинтована, глаза налились красными, взгляд рассеянно блуждал, его слегка покачивало. Но, ни смотря на своё состояние, быстро осмотрев «Стингер», покрутив, подёргав за штуцеры, он удовлетворённо кивнул, поморщившись от боли.

- В целом установка готова к стрельбе, только вот это надо отключить, - он рассоединил один штуцерный разъём, - это блок аппаратуры опознавания «свой-чужой».

Досмотреть Суганами не удалось. Подбежал его механик-водитель, и майору пришлось отправиться к самоходке – поредевший полк начинал выдвигаться. Позади, в районе Марлборо шёл бой, но бронетехника на полном ходу рванула вперёд, к аэропорту.

 

Тихий океан.

 

Всё у имперских японцев происходило синхронно. И в Атлантике и в Тихом. Подготовка. Развёртывание. Нападение. В одно и тоже время, если координировать, отталкиваясь от всемирного. Но из-за разброса в широтах в разное время суток. Тихоокеанский часовой пояс имел разницу от Восточного на три, Гавайско-Алеутский на все пять часов[176].

Планета неторопливо поворачивала свой атлантический бок к солнцу, на побережье США наползал терминатор, а на Гавайях только, только перевалило за полночь.

 

В ночном бою ориентироваться трудно. Японцы учились и умели воевать ночью. Естественно со своим, прошловековым потенциалом. Пусть и зная преимущества противника, но не всегда имея возможность адекватно противостоять современным боевым системам.

Американцы тоже умели воевать ночью, но только благодаря различным приборам и технической оснащённости. Предупреждённые об аномалиях на Солнце, они тем не менее ничего знали о нападавших. Пока ничего не знали.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...