Главная Обратная связь

Дисциплины:






Тихий океан. Сан-Диего.



 

Сквозь

Опущенные веки

Так цветá тихи.

Вскользь,

Но есть и в человеке,

Что-то из стихий. .

 

После стандартного «последнего завтрака» камикадзе и традиционной чашечки сакэ вице-адмирал Угаки Митомэ, забравшись в кабину самолёта, быстро осмотрелся. Машина была совершенно новой и помимо постоянно сопровождавших самолёт запахов авиационного топлива и машинного масла, ощущался едва уловимый запах краски.

«Умирать в такой машине, по-своему даже приятно», - Угаки вдруг с горечью вспомнил старые изношенные машины, которыми порой формировали ударные соединения камикадзе. В конце войны у Японии уже не оставалось ни опытных лётчиков, ни машин для борьбы с врагом. Молодым мальчишкам говорили «надо» и они уходили в свой последний полёт.

На Угаки Митомэ был такой же новенький, как и самолёт, с иголочки адмиральский мундир, правда с него он срезал все знаки различия, взяв лишь самурайский меч и бинокль. Завязав вокруг шлема белую повязку-хатимаки, обернувшись назад, он передёрнул плечами – сзади, вместо стрелка, техники, повозившись с взрывателем, надёжно закрепив, аккуратно уложили бомбу.

- Что ж, подруга-бомба! Идущий на смерть, приветствует тебя, - одушевляя кусок железа набитый взрывчаткой, прошептал Угаки, задержав на секунду взгляд на отливавшей тусклым металлическим цветом смертоносной болванке, словно ожидая ответа. Однако бомба оказалось неразговорчивым собеседником.

Техники подвешивали к брюху бомбардировщика ещё две 250 килограммовые тушки. Механик справа махнул рукой, показывая, что катапульта готова к старту. Дав полные обороты, вице-адмирал, вдавливаемый в кресло, уже через пять секунд, медленно выбирая ручку от себя. И тут же, оценив обороты и скорость, опустил задранный при быстром старте нос самолёта, выравнивая машину над водой.

Оставшиеся внизу техники, тут же вытаскивали из ангара подлодки I-14 следующий М6А1 «Сейран». Для запуска с удлинённой катапульты двух самолетов команде понадобилось менее 15 минут. Гидросамолёты камикадзе с других типов подлодок взлетали с воды, сбрасывая поплавки, выстраивались в боевой порядок по звеньям. Взлетевшие первыми, кружили вокруг подводных лодок, поджидая взлёта остальных самолётов.

Угаки Митомэ смотрел на собирающуюся эскадрилью, досадуя: «Мало! Для мощного удара, этих машин слишком мало»!

Воспоминания снова накатили на него, только это были сравнительно недавние события.

 

* * *

 

Очередное рабочее совещание офицеров закончилось, и за столом остались только штабной офицер в чине капитана Минору Генда, адмирал Ямамото и сам Угаки. Кто-то из младших офицеров, совершенно незаметно расставил на соседнем столике бутылку виски и два бокала. Сам Ямамото по обыкновению предпочёл кофе.



С удовольствием медленно потягивая напитки, какое-то время обсуждались текущие вопросы, но как-то незаметно беседа перешла к теме атак камикадзе.

Собственно этот разговор спровоцировал вице-адмирал Такидзиро Ониси, который ранее заявил, что он лично готов возглавить одну из эскадрилий смертников.

Минору Генда выступал, не то что бы против, но приводил взвешенные доводы в их нецелесообразности.

- Вы Генда слишком долго жили после нас, - Ямамото слегка повёл подбородком в сторону вице-адмирал Угаки. При этом сквозящее в интонациях адмирала несогласие с аргументами капитана, прозвучало как укор последнему, что тот не погиб в той войне. Видимо что-то мелькнуло в глазах Генды и Ямамото поспешил уточнить, - вы слишком долго общались с американцами, наслушавшись их поствоенной пропаганды. Атаки наших камикадзе сумели их очень испугать. Нерациональностью, одержимостью. У англосаксов есть одна отрицательная черта – они хвастливы. В данном случае хвастать было не чем. Поэтому они принижают отвагу и решимость наших солдат[207].

А в нынешней ситуации наши лётчики и так подобны камикадзе, подвергаясь расстрелу со сверхскоростных зенитных автоматов и догоняемые самонаводящимися ракетами. Не думаю, что у кого-то из них будет возможность совершить повторные атаки. Я прогнозирую потерю не менее 80-и процентов авиации в первой же волне.

- Здесь я с Вами согласен, - Генда поставил свою пустую чашку и, встав, нервно прошёлся по комнате, - я говорю об общем показателе кризиса прошлых сражений. Атаки камикадзе - яркое свидетельстве нашего бессилия перед неизбежным поражением, когда не было никаких других возможностей изменить ход войны.

- Вы не поняли самого главного, - голос Ямамото был глубоко печален, - Япония с самого начала была обречена на проигрыш. Скажу вам больше – если бы мы не напали на Америку, нам бы рано или поздно всё ровно пришлось воевать с Англией и США. И возможно в ещё худших условиях.

Вы говорите, что смерти всех тех молодых парней, которые садились в самолёты и пикировали на корабли противника, напрасны? Нет Генда! Атаки камикадзе имели целью показать европейцам, что мы скорей умрём, чем сдадимся. Разве не должен солдат лечь костьми, чтобы враг не топтал его землю и не насиловал его женщин? Во что бы вылились американцам вторжение и оккупация Японии? Бесчисленными людскими потерями. И понятие террорист-смертник появилось бы гораздо раньше.

- Они нашли решение, - продолжал свой незаметный спор Генда, - ответив самым ужасным и безликим оружием.

- Что ж, значит и эта жертва должна была быть принесена. И Хиросима, и Нагасаки приняли её за всех. Если бы военные действия продолжились вторжением в Японию, жертв было бы гораздо больше. Но это….

Он явно не договорил. Резко встал, двигаемый внутренним порывом. Но быстро взяв себя в руки, просто подошёл к столику, открыл коробку с сигарами. Раскурив, пыхнул ароматным облаком и лишь, затем докончил свою мысль:

- Но это была всего лишь смерть. Что делать с позором?

Всё это время молчавший Угаки Митомэ тихо откашлялся и сказал, спокойно разглядывая свою опустевшую чашку:

- Среди янки тоже попадались отчаянные…. головы.

«Головы» Угаки произнёс после некоторой паузы, словно подбирая что-нибудь нейтральное по отношению к противнику.

Оба разгорячённых офицера, и Генда и Ямамото, вдруг повернулись к сидящему в кресле Угаки. Тот так же неторопливо продолжил:

- Если война несёт смерть, то она словно болезнь. Проникая в сердца и души, эта… благородная болезнь делает из мальчиков мужчин, а из трусов – героев. Даже среди врагов. Тем самым доказывая, что храбрость – человеческое достоинство, присущее многим. Она заразна и тысячи людей готовы к самопожертвованию.

- Ямамото-сан, - голос вице-адмирала Угаки приобрёл решительные нотки, - наш план атаки камикадзе на Сан-Диего! Я намерен лететь с ними!

- Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете Митомэ, но прошу вас пересмотреть свое решение, - тихо промолвил Ямамото.

- Каждый из нас хотел бы родиться семь раз, чтобы отдать все свои жизни за Японию, я же безмерно рад, что наши желания иногда частично сбываются, - глаза вице-адмирала горячо блестели, но в голосе не слышалось ни капли волнения. Увидев, что Ямамото снова хочет ему возразить, Угаки мягко улыбнулся и сдержано произнёс, - я намерен лететь с ними. Оставьте за мной право самому выбрать свой путь к смерти[208].

 

* * *

 

Самолёты, что бы затруднить работу ПВО шли над самой водой в разомкнутом строю.

Угаки посматривал на растянувшиеся по фронту, едва подрагивающие плоскостями машины - приходилось подстраиваться под менее скоростные E14Y1, но всё ровно - к цели всего лишь тридцать, сорок минут полёта. А потом его «Гроза среди ясного неба»[209] обрушится на головы врагов, неся смерть, что легче пуха.[210]

При прорабатывании вариантов выполнения задания, установили оптимальные параметры полёта, основное условие – минимальная высота. Получилось, что самолёты зашли со стороны юга, войдя в территориальные воды Мексики. Когда эскадрилья в тумане наскочила на ползущий в Тихуану сухогруз, поздно было уклоняться и маневрировать. От командира эскадрильи поступила команда, и японцы спокойно проследовали заданным курсом. Пролетая мимо невысокого борта, Угаки разглядел болтающийся мокрой тряпкой мексиканский флаг на мачте. Ему даже показалось, что мелькнуло белое лицо вахтенного с оторопевшими чёрными блюдцами глаз.

Угаки подсвечивая фонариком, шелестел картой, посматривая на приборы. Береговые системы радиолокационного контроля американцев были помечены на полётных картах. Вокруг условных пометок станций РЛС вырисовывались круги, обозначавшие радиусы зон обнаружения, целеуказания и зоны поражения зенитными средствами.

Полёт японцы планировали с максимально-курсовыми параметрами. Аппаратура обнаружения чужой локации естественно на японских машинах не стояла, но пилоты понимали, что, даже не смотря на минимальную высоту полёта, противник мог уже наблюдать их на своих экранах. В заданный момент поршневые машины резко сменили курс на 90 градусов.

 

Современные системы обнаружения работаю на эффекте доплеровского смещения, и оказались сбиты с толку таким резким манёвром – несколько еле заметных точек на мониторах перед носами операторов вдруг пропали.

Японцы живо перестроились, снова вытянувшись во фронт, только теперь линия построения была направлена на американский излучатель.

Через какое-то время оператор РЛС снова обнаружил неопознанные объекты. Точнее один – плотное построение боевого порядка затрудняло определение количества машин - самолёты, выстроившись линию, перекрывали друг другом директрису наведения. Это основательно сбивало с толку, заставляя сомневаться в достоверности показаний приборов.

Угаки смотрел на часы, отсчитывая секунды, и снова эскадрилья резко поменяла направление.

 

Операторы на береговой станции РЛС снова засуетились, загомонили, меняя режимы и параметры аппаратуры. Безрезультатно - цель снова была потеряна.

 

Справа уже серой полосой в тумане, испещрённой огнями не спящего континента, показался берег. Угаки дал заранее обговоренный сигнал.

Десять М6А1 набирая скорость и высоту, меняя курс, уходили вправо. Более тихоходные «Ватанабе» зайдут, скользя над водой в акваторию базы, а «Аити» ударят со стороны суши с пикирования.

Через десять минут, переводя машину в пологое скольжение, Угаки наблюдал огни военной базы и корабли противника, вольготно стоявшие у не менее чем пятнадцати пирсов.

Доводя, в почти отвесном падении, скорость управляемого снаряда до максимальной, подвергая себя и машину недопустимым перегрузкам, лётчик, отрабатывая педалями, пытался уклонится от потянувшихся в его сторону белых дорожек зенитного огня. Радовало, что пока немногочисленного. При такой тактике зигзагирования, угловые перемещения воздушных целей были весьма стремительны, но управляющая зенитным огнём электроника почти не ошибалась. Боковым зрением Угаки углядел вспышку - взорвался от попаданий самолёт Йосиро Йосикавы. Не заметил, потерявший управление, падающий с распоротым брюхом и убитым лётчиком, следующий за ним пикировщик. Но задумка удалась - E14Y1 «Ватанабе» почти неожиданно подкрались к кораблям.

Было такое впечатление, что для Угаки остановилось время. Калейдоскоп света и тьмы, мерцающих шариков трассирующих снарядов, вспышек выстрелов на фоне чёрной морской воды и пятнистого неба, смешался в почти не угадываемую картину. Он видел, как мелькнули в лунном свете и всполохах разрывов, расходящиеся веером над заливом самолёты с красными кругами на плоскостях. Как один из них, вдруг взбив белые брызги, зарылся в воду – либо пилот не рассчитал высоту, либо его достал зенитный огонь. Видел, как медленно засуетились серые фигурки людей на палубе крейсера, замигавшие сигнальные огни и заворочавший бликующими лопастями вертолёт на корме. Бьющий в правую скулу, ветер заставлял ощутимо доворачивать самолёт. Корабль внизу, запустив турбину, выдал белый бурун за кормой – пришлось выбирать ручку на себя, и может не зря. Мимо мелькнул огненный шлейф, с протянувшееся за ним белой дымной полосой – ракета прошла мимо, и может там сзади оборвала чей-то полёт. Рёв двигателя воспринимался за какой-то гранью, но дробную встряску попаданий в фюзеляж крупнокалиберных пуль он ощутил каждой клеткой напряжённого тела. Двигатель, дав белым паром пробитого охлаждения, затем чёрным дымом и быстро ползущим к фонарю пламенем, перешёл в другую тональность, застонав, как порой стонет раненая лошадь под седоком.

И уже не самолёт был «Грозой с неба», сам Угаки, крича в полный голос от боли и ненависти, был похож на сметающий смертельный ураган.

Но он успел – первыми коснулись палубы, лопаясь на щепы, лопасти винта, и это он тоже почему-то успел увидеть. Сорвавшиеся от удара с наружных подвесок бомбы ударились о палубу. Уложенная за пилотом бомба, сместившись, задействовала механизм взрывателя. Удар сверху в корму сотряс все 9500 тонн водоизмещения «тикондероги», пробивая виниловое и стальное покрытие палубы, ломая и коверкая внутренние переборки. Взрывом раскидало техников на взлетно-посадочной площадке, отбросило вертолёт к ангару, его отлетевший винт срезал нити растяжек и проводов у грот-мачты, встряв у её основания.

 

* * *

 

Падающие сверху «Аити» иссякли. Но уже «Ватанабе» заходили широким фронтом, с разных курсовых углов, выбрав индивидуально цели. Встречный зенитный огонь чуть запоздал, но камикадзе стали нести потери - то один, то другой, прорывающиеся монопланы, вспыхивали во взрывах собственных боезарядов или менее зрелищно, почти без всплеска клевали носом в воду. Свои, зачастую избитые, но по-прежнему смертоносные машины, лётчики довели до бóртов, надстроек и палуб кораблей. Авианосец оттянул на себя сразу пять самоубийц, но его многочисленная ПВО пропустила всего лишь двух.

Сначала измочаленный «Аити», дотянул до этого исполина и размазался о надстройку. А потом «Ватанабе» собрал прекрасный урожай в виде беспечно расположившегося авиакрыла на взлётной палубе. Пройдясь на бреющем, сначала сбивая горизонтальные плоскости, далее опускаясь ниже, зарылся в создавшейся свалке по самый хвост и наконец взорвался.

Из двадцати восьми самолётов, взлетевших с подлодок, до металла добрались только девять, но как минимум пять кораблей из базирующихся в Сан-Диего, ещё долго будут не встрою.

 

* * *

 

Звено «Аити» из трёх самолётов, заряженных химическими, зажигательными бомбами, имело особую цель – казармы военно-морской базы десанта в Коронадо.

В век электричества города ночью хорошо видны. Пилоты без труда обнаружили ровно обрезанный отросток суши, выпирающий в залив Сан-Диего. Удача сопутствовала японским лётчикам – поднялась тревога, и там внизу, словно новогодняя ёлка засветилось дополнительными квадратами окон, различными перемещающимися и мельтешащими фонарями. Падая в пологой пике, они даже разглядели, похожий сверху на свастику комплекс зданий, блеснувший издалека солнечными элементами питания, расположенными на крышах. И довернули. Знали куда.

На стоянку с техникой по тревоге высыпал почти весь личный состав, включая команды сил специальных операций и 1-й военно-морской инженерный батальон.

Пилоты видели, как колыхнулись на серой поверхности бетонных плит рыбной стайкой тёмные человеческие фигурки, вдруг обнаружившие размазанные по последним метрам и последним секундам, несущиеся на них хищные тени.

 





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...