Главная Обратная связь

Дисциплины:






Парашютисты полковника Кумэ. 3-й рейдовый отряд. Вашингтон.



 

Отряд выскочил к очередному пригородному жилому комплексу и шёл параллельно крупному шоссе, прикрываясь вытянутыми вдоль дороги двух - , а то и опрятными трехэтажными домами-особняками с ухоженными газонами. Полковник обратил внимание на малое количество автомобилей в этом районе. Хотя почти полное отсутствие людей делало это вполне объяснимым. Несмотря на то, что сюда война не дошла, жители весьма шустро покинули своё жильё, побросав ненужные вещи, кое-где собак и скореё всего мексиканскую прислугу (смуглые лица иногда с опаской выглядывали из окон, а некоторые не боясь, спокойно убирали с газонов мусор, оставленный в спешке уехавшими хозяевами).

Кумэ, поглядывая с интересом на чужую жизнь, видел богатство. Большие (в основном каменные) дома, набитые мебелью и оргтехникой, по два гаража, обширные лужайки, бассейны.

Постепенно полковник привыкал к этой чужеродной архитектуре и всё меньше отвлекался на приступы любопытства.

В небе проносились, не замечая их, хищными стрекозам вертолёты. Потом они увидели с десяток, закрывших полнеба, крупных транспортных машин, тяжело перемалывающих воздух двумя несущими винтами на концах крыльев.[252]

Впереди открылась широкое вытянутое метров на четыреста пространство с пустующей большой придорожной парковкой и линией одноэтажных магазинчиков облепленных рекламой на крышах и фасадах. Полковник, подав знак остановиться, замер, осматриваясь, осторожничая выйти на столь открытое пространство. Автомобили, набитые беженцами, периодически, но всё реже проскакивали по опустевшей дороге. Безошибочно определяя их не военное предназначение, отряд почти не обращал на них внимания, когда неожиданно из-за поворота выскочила красная машина. Следом за ней мчался полицейский патрульный седан. Навесное сигнальное оборудование на крыше автомобиля частично было разбито и едва помаргивало сине-красными огнями. Звуковая сигнализация вообще отсутствовала. Полицейские, увидев азиатов, глупо стали притормаживать и подставились под японские пули.

Изрешечённый автомобиль, захлюпав пробитыми покрышками, накатился на бордюр, перемахнул его передними колёсами и встал, запарив радиатором.

Выстрелы стихли и звук визжащей в стороне резины, заставил японцев обратить внимание на красный седан, тормознувший резко и с юзом. Спортивное купе, воя задней передачей принялось сдавать назад.

Вылезшие из салона чернокожие парни, сунулись было к неожиданной подмоге, держа в руках пистолеты, но уткнувшись взглядом на чёрные зрачки стволов автоматического оружия и характерные прищуры азиатских лиц, поспешно ретировались.

- Мародёры, - определил подполковник Симазаки, - гнилая нация.



 

Три десантника быстро обшарили машину и полицейских. Один из них, перекинув через плечо автоматическую винтовку, обнаруженную в салоне, подошёл к офицерам, показывая остальные трофеи. Взяв у матроса маленькое телефонное устройство, Кумэ некоторое время повозился с кнопками. Вдруг пилот услышал незатейливую мелодию, Кумэ достал из нагрудного кармана ещё одну трубку, посмотрел на экран и нажал на кнопку, обрывая сигнал. Затем протянул Симазаки один из телефонов.

- Зачем это мне? По-моему это называется – мобильное средство связи, а я пока, - Симазаки усмехнулся, - более ни с кем связываться не собираюсь.

- Полезная вещь. Возможно, через это устройство удастся дозвониться и до Японии, но я вам дал его не за этим, - сразу поправился полковник и выжидающе посмотрел на лётчика, - судя по вашему недоумению, нас немного в другом ключе натаскивали и обучали.

- Да не тяните, вы. Объясните, наконец.

- Не теряйте эту штучку, вот эта кнопка – если надо ответить, эта отключить. Батарея полная, на какое-то время хватит, возможно и я вам позвоню. Всякое может случится.

- Может, всё-таки не будете говорить загадками!

Не успевший ничего ответить Кумэ, вдруг указал рукой в небо. Все вскинули оружие, но полковник дал отбой, бросив коротко:

- Наш!

Со стороны Вашингтона, над самыми крышами шёл самолёт. Симазаки сразу определил, что с ним было что-то не в порядке – машина не держала горизонталь, её качало, казалось она вот, вот рухнет, но пилот в самый последний момент отрабатывал элеронами и выравнивал истребитель. «Фиолетовая молния»[253], как определил Симазаки. Возможно закрылки был неправильно выставлены - двигатель завывал на повышенных оборотах, но машина вот, вот готова была свалиться в штопор. Едва не зацепившись за стоящие вдоль дороги столбы и провода, сбив несколько веток с негустых деревьев, самолёт чиркнул по асфальту сначала правым колесом, выровнялся, ударился уже двумя, ещё раз подпрыгнул. Симазаки с напряжением смотрел на жёсткую посадку самолёта, автоматически отметив, что если бы этот «Сиден» был ранней версии, уже упал на подломленные стойки[254]. Самолёт тем временем, наконец, побежал по серой полосе дороги, виляя хвостом, постепенно замедляя бег. Однако машина слишком медленно теряла скорость на пробеге.

Отряд бросился наперерез неуправляемому самолёту. Десантники Кумэ удерживали самолёт за плоскости, пока Симазаки, заскочив на крыло, открыл фонарь и убрал обороты двигателя. Посадивший истребитель пилот был уже мёртв. Пули, скорей всего из обычного стрелкового оружия, смертельно ранили слабо защищённого лётчика, но на беглый взгляд Симазаки, почти не повредили летательный аппарат.

Офицеры без слов поняли друг друга. Пока Симазаки более пристально осматривал фюзеляж на предмет повреждений, два десантника по приказу метнулись в ближайший дом, выбив дверь и выставив вперёд стволы, проникли внутрь.

Пару отверстий влетевших в двигатель пуль Симазаки всё же нашёл, но мотор тарахтел ровно, не сбоил, масло кое-где забрызгало фюзеляж, но обильных потёков не было. Про боезапас сложно было сказать, но открыв лючок для смены лент, он увидел блеснувшие цилиндрики снарядов. Вернувшиеся с поживой десантники устилали, принесённым из дома пледом, залитое кровью кресло пилота.

Симазаки не летал на этой модели, но его бомбардировщик и этот истребитель по размерам почти не отличались. Тем более что «Сиден» тоже брал немалый вес бомб, и он не сомневался, что справится с управлением.

- Спасибо! - Прощаясь, Симазаки пожал руку Кумэ.

- За что? – Военные люди общались коротко, понимая, что враг близко, и времени на разглагольствования нет.

- За гостеприимство! – Улыбнулся лётчик, и под ободряющий смех отряда взобрался на крыло.

 

Позаимствовать у убитого лётчика, продырявленный парашют Симазаки не рискнул и занял место пилота, положив на сидение принесённую вместе с пледом небольшую подушку[255].

Уставшие ноги знакомо стали на педали, руки легли на рычаги. Беглый, но внимательный взгляд на приборы: топлива - треть бака, давление в норме, немного повышена температура двигателя, но это видимо из-за неправильного полётного режима. Помахав рукой, не закрывая фонарь, осторожно прощупывая и сливаясь с машиной, добавив обороты, он повёл истребитель на взлёт. Как и ожидал Симазаки, более лёгкий истребитель быстро оторвался от земли[256].

Небо затягивала низкая облачность, и лётчик старался не поднимать машину высоко, но многочисленные антенны над домами и столбы линий электропередач, заставляли тянуть ручку на себя.

Посмотрев вправо Симазаки ахнул – по параллельному шоссе шла колонна неприятельской бронированной техники. Бросив машину влево, со сложным на малой высоте разворотом, мотнул головой назад, и краем глаза зацепил, прикрывавшие колону ударные вертолёты.

Секунды хватило понять - за ним увязались. И шустро так!

Симазаки занервничал. «Сиден» на низких высотах выдать по максимальному не мог. Тянуть наверх, уйти в разворот – срежут ракетами. Наверняка! Попробовать вывести вертолёты на людей полковника Кумэ? Но не факт, что Кумэ поведёт себя так, как хотелось бы и ударит по преследователям. А может и просто не успеть среагировать. Но попытаться стоит!

Подполковник уже тянул ручку газа до упора. Мощный, почти двухтысячисильный мотор, завывая, разгонял машину до возможных показателей на низких высотах.

Остервенело, работая педалями и ручкой управления самолёта, пилот менял углы вертикального и продольного отклонения, видя, как оранжевыми шариками, промелькнув мимо, обгоняя самолёт, уходит смерть. Возможности оглянуться назад не было, но ему казалось, что взгляды вражеских пилотов просто скребли по затылку, выцеливая его через коллиматор прицела (или чего там современность напридумывала). Мысли бились, как птица в клетке, он понимал – удастся чего-нибудь у Кумэ или нет, но надо самому атаковать. На коротком вираже.

 

Урывками креня машину, что бы открыть себе обзор, Симазаки, наконец, увидел ориентиры, взятые на заметку ещё при взлёте. Он понимал, что тарахтящий самолёт будет услышан издалека, но проносясь над недавно покинутым местом, предупреждающе коротко нажал на гашетку и покачал крыльями.

 

Полковник Кумэ сразу сообразил, что просто так Симазаки не будет возвращаться. Едва над головами десантников с треском промчался истребитель, он приказал приготовиться. Две винтокрылые осы нагрянули почти внезапно.

Умно сосредоточив огонь на одной цели, десантники шквальным огнём добились удачных попаданий, не столько в бронированный корпус, сколько по редукторам и механизмам управления.

 

Маневрируя, Симазаки сумел вздёрнуть самолёт несколько выше. За обрывками облачности земля не казалась особо близкой, но стоило подумать о резком развороте, с неизбежной потерей скорости и высоты, рука непроизвольно тянула ручку на себя – выторговать ещё сотню метров.

Тянуть дальше было нельзя. Машину в короткий вираж он бросил почти на одном наитии. Двигатель выл, скорость падала, он почувствовал как задрожали плоскости, истребитель просел почти к самой земле. Лобастый нос самолёта закрывал обзор внизу, и казалось винты уже стригут столбы линий электропередач и просто высокие деревья. У него волосы встали дыбом от такого виража на грани возможностей машины. Но зато он вышел в лоб геликоптером. Там, в их кабинах явно не ждали подобно финта.

«Ай да Кумэ! Получилось! Сбили таки один»!

Симазаки выходя на курс атаки, с радостью увидел лишь одну стрекочущую тварь, и едва введя ручкой её в перекрестье прицела, нажал на гашетку, открывая огонь сразу из четырёх стволов. Выпустив за секунды остатки боекомплекта, одна за другой пушки замолчали. Самолёт прошёл в пяти метрах выше геликоптера, подранено закрутившегося по оси. Оглянувшись, Симазаки удивился его живучести – после стольких попаданий фактически в упор он ещё находился в воздухе и не взорвался.

Как бы там ни было, оставаться в данном районе было смерти подобно. Пожелав про себя удачи полковнику Кумэ и его людям, он направил самолёт на северо-восток.

 

Затягивающие небо низкие серые облака давали надежду проскочить незаметным для высотных разведчиков противника. Хотя памятуя о всех современных системах слежения, надежды на непогоду было мало, но выработанные опытом всей жизни стереотипы обойти не просто. Поэтому, выскакивая по ходу в редкие разрывы облачности, пилот инстинктивно, вжимая голову в плечи, быстро оглядывал открывшееся пространство в поисках врага. А ныряя в опустившуюся местами почти до самой земли серую вату, теряя ориентировку, рисковал вмазаться в нередкие высотные постройки. Словно сжалившись над уставшим лётчиком, облака приподнялись, образовав узкую спасительную щель приличной перспективы над поверхностью.

Пока Симазаки приводил в порядок мысли, пока, удерживая рукой штурвал, доставал из-за голенища и расправлял на коленке помятую карту, под ним уже блеснули воды залива Чесапик. Где-то слева и сзади остался Аннаполис. Один из аэродромов «подскока» должен находиться близ Стивенсвилла на одном из гражданских аэродромов, но островные клочки суши вдруг выплыли много южнее.

Внизу уже распласталась суша. Ориентиры внезапно появлялись и тут же исчезали, проносясь на бешеной скорости. Попробуй разбери где какая тут дорога, где какая речушка. Впереди показались крупные постройки городского типа. Небо слегка прояснилось, слово инфраструктура города, дыханием тысяч людей, своими тёплыми испарениями и выхлопами автомобилей раздвигали облака. Облетев по дуге окраины, Симазаки не увидел ни военной техники, ни особой суматохи. Ещё раз, поводя пальцем по карте, он решил, что это либо Макдэниел, либо вообще уже Истон и взял курс на север.

 

Войдя в очередную полосу тумана, Симазаки засёк время, отсчитывая семь минут, но всё ровно, на пожары и дымы пригорода Стивенсвилла выскочил почти неожиданно. Сощурив для обострения зрения глаза, он с досадой разглядел снующие в небе вертолёты. Поведя ручку управления вправо и подработав педалями, повёл машину северней в обход города – ближе к Боуэрсу должна быть ещё одна временная полевая база для самолётов.

Продолжая идти к берегу залива Делавэр, подполковник вдруг разглядел набегающую и тут же исчезающую картину ужасной бойни. Разбитая техника, многочисленные пожары, дым, трупы, много трупов, кое-где замечалось шевеление выживших.

«Отставший обоз и часть войск 18-й армии генерала Ямаситы»! - Догадался Симазаки. Было видно по разбросу воронок, что удар наносился чем-то мощным и массировано.

Вражеских войск и авиации почему-то не замечалось. Лётчик, постоянно контролируя приборы, с беспокойством наблюдал, как стрелка уровня топлива уже предательски ползла к нулю и неизвестно сколько ему ещё придётся кружить в поисках временных баз для самолётов. Были бы заряжены пушки, он бы не задумываясь ринулся в бой.

Признаться, Симазаки не очень был внимательным к инструктажу полётного инженера о дальнейшей дислокации авиации. Ему почему-то казалось, что он геройски погибнет в первом же бою. Теперь приходилось, ломая мозги, вынимать из памяти то обрывочное, что он запомнил. Настроенная на прием радиостанция выдавала лишь треск и шум помех – американцы активно глушили все частоты. Поэтому рацию он включал периодически, «наслаждаясь» хрипом едва полминуты.

Условные, похожие на морзянку мощные импульсы: «три, семь, два», он сначала едва разобрал. Сравнил с нанесёнными на карту цифрами – в указанной условной точке должен находиться пункт японской авиации. Через семь минут он уже кружил над заданным квадратом, пытаясь разглядеть своих.

 

Наверное он не нашёл бы хитро замаскированный аэродром, если бы не мелькнувший знакомый силуэт самолёта. Увязавшись за истребителем, Симазаки буквально вслед, вслед приземлился на грунтовую, но хорошо укатанную дорогу меж полей.

 

Двигатель самолёта ещё гонял пропеллер, а подполковник разглядел через кокпит спешащую к нему наземную технику. Попыхивая чёрным дизельным дымом из выведенной вверх трубы, к самолёту лихо подкатил трактор, явно из трофейных. Два матроса, шустро подцепили самолёт за хвостовую часть и потащили к ангарам, стоящим неподалёку.

- Ну, ничего ж себе устроились, - пробормотал Симазаки. Только сейчас он ощутил, как онемевшее, смертельно уставшее тело постепенно возвращается к жизни, обретая болезненную чувствительность затёкших членов.

 

* * *

 

Через полчаса, Симазаки, приняв душ, сидел в импровизированной столовой. Свежее бельё приятно холодило тело. Матрос из кухни подал пиалу с чем-то вкусно пахнущим и две лепёшки.

- Это что, адзуки?[257] – Шумно втянув воздух спросил Симазаки, почувствовав, как он проголодался.

- Нет, господин подполковник. Бобы к сожалению местные, а лепёшки из пшеничной муки, но над ними поколдовал наш повар. Или вы желаете хлеб? Есть ещё местные маринованные овощи.

- Овощи попробую, а от хлеба откажусь – лепёшка вполне съедобна, спасибо, - уже набитым ртом сказал Симазаки.[258]

 

Ещё чуть позже, руководивший всем здесь армейский капитан докладывал ему о том, что знал. На данный момент Симазаки оказался самым старшим офицером.

- Удар по отставшим, растянувшимся частям 18-й армии американцы нанесли совершенно неожиданно. Били вполне прицельно по технике, скоплениям и даже по отдельным мелким мишеням. Один лётчик с «Каги» говорил, что они наводятся на тепло. Нас спасает облачность, поэтому мы стараемся как можно быстрее убрать самолёты в ангары. Поначалу мы принимали самолёты на шоссе вблизи Боуэрса, но когда начался обстрел колоны с техникой, полковник Окада приказал сворачиваться. Но всё ровно нам прилично досталось, потеряли много техники, оборудования, боеприпасов.

- А полковник?

- Погиб. Было потеряно много самолётов прямо на земле. Потом резервные части перевезли сюда.

- А что это за место такое.

- Здесь небольшое сельское хозяйство, в ангарах хранились какие-то химикаты. Самым удобным оказалось наличие мастерской для техники. Мы используем её для ремонта самолётов.

- Много лётчиков возвращалось?

- На первое место базирования - да, мы не успевали их перевооружать и заправлять. Самолёты десятками стояли вдоль дороги. А об этом месте знают немногие. Мы передаём кодированный короткий сигнал. Наша штатная передающая станция была уничтожена – просто прилетела, как я понимаю на радиосигнал ракета и всё.

Увидев немой вопрос подполковника, продолжил:

- Мы воспользовались местной станцией. Погрузили её на грузовик, точнее разместили - она маленькая и аккумулятора автомобиля вполне хватает. Разъезжаем, на одном месте не задерживаемся и отсылаем короткое кодированное сообщение.

- Что докладываю пилоты?

- Огромные потери. Как я уже говорил, войска на марше полностью уничтожены. Какие-то отдельные части ведут ожесточённые бои на улицах Стивенсвилла, передовые прорвались к Аннаполису, но их отрезали – мост через залив разрушен. Приказ командования был просто укрыть самолёты и не отпускать во вторую волну, но лётчики рвутся в бой. Я их понимаю – лучше сгореть в бою, чем дожидаться смерти на земле.

- А сколько лётчиков вернулось из взлетевших именно отсюда?

- Почти никого, есть тут у нас один везунчик – уже третий заход делает. Вы приземлились сразу вслед за ним. А из вернувшихся, почти все раненые – люди и машины. Восстанавливаем.

Симазаки кивнул, встав, подошёл к окну.

- А гражданские, - обернувшись, обвёл взглядом помещение, - я никого не увидел из местных?

- Этим здесь заправляет офицер из Кемпей-тай[259] с двумя взводами солдат. У них трофейный транспорт, они довольно оперативно зачистили местную округу и выставили посты на основных дорогах. Только благодаря им никто из местных о нас не знает, а то бы уже давно разбомбили.

- Значит, гражданских вообще нет?

- Полиция оставила кое-кого для допросов и ещё несколько женщин. Кстати, вашу машину уже подготовили к взлёту.

- Это не мой самолёт, я вообще-то летал на бомбардировщиках.

Симазаки стал вкратце рассказывать о своих приключениях. В конце повествования в помещение столовой вошёл молодой офицер. Он уже успел переодеться, скинув полётный комбинезон, но вокруг его глаз ещё можно было заметить круглые следы от лётческих очков. Вежливо дослушав старшего офицера, он вытянувшись представился:

- Энсин Отодзо[260].

- Это наш счастливый пилот, - вставил капитан, - три боевых вылета с полевого аэродрома.

- Молодец, - похвалил лейтенанта Симазаки, указав на перебинтованную руку, спросил, - в этот раз не столь удачно?

- Жалкая царапина, не стоит обращать внимание, - даже не моргнув, ответил энсин, - а самолёт сильно повреждён.

- Садись герой, рассказывай! Где летал, чего видел. И давай пока без официальности, - Симазаки осадил, было, вновь вскочившего и вытянувшегося энсина, - капитан, у вас есть карта?

Расстелив карту, офицеры склонились над столом.

 

- В этот раз, я прошёл вот здесь, много южнее Стивенсвилла, - показывая на карте, рассказывал энсин, - вышел к заливу и дотянул до острова. Американские аэропорты дымят, видны пожары и битая техника, но наших самолётов я не видел, потому не рискнул приближаться. Далее на бреющем дотянул почти до разрушенного моста. На воде много наших канонерок и катеров. Американцы долбят массировано сверху. Скорей всего наводятся в инфракрасном диапазоне, потому что туман и облачность, а прямо при мне попали в катер. Если бы не маневрировал и в меня бы влепили. Мне непонятно, если они просто по теплу двигателя наводятся, почему их вертолёты летают без опаски – другие температурные показатели?

- Проще, - Симазаки был удивлён. Не прошло и полдня, как лейтенант из своего века паровых машин, ну или почти из века паровых машин, поправил себя Симазаки, оказался здесь и уже так рассуждает. Наверняка их не обучали этому. Сам он, конечно, не всё помнит из того потока информации, что свалилась на него. Тем более летуны больше налегали на ТТХ зенитных систем противника, на не же возможности геликоптеров и варианты ухода из-под удара. А этот, поди, ж ты – «температурные показатели».

- Проще, - повторил Симазаки, - предполагаю, радиомаячок у них стоит.

- А если снять его со сбитого вертолёта? – Наивно озарило младшего лейтенанта.

- Ты сначала сбей его, живучие твари. И потом, где ты там его искать будешь?

- А может всё ещё проще, лейтенант достал из кармана мобильный телефон, уже конечно попадавшиеся на глаза Симазаки, - вот эта штучка, насколько мне объяснили, постоянно отправляет сигнал, и по нему можно отслеживать владельца. У местных почти у каждого он есть в наличии. Мы ими не владеем. Вы понимаете мою мысль?

«Может именно поэтому Кумэ всучил ему тогда похожий аппарат»? - Предположил Симазаки.

- Ты сам до этого додумался?

- Не совсем, пообщался с одним пленным местным. Но эта система связи работает, при условии поддержки ретрансляторов, - уточнил лейтенант, - а местные утверждают, что сеть работает с перебоями.

Симазаки без любопытства повертел в руках телефон и перевёл взгляд на молодого офицера:

- Ты откуда родом, энсин?

- Гиннован. Окинава.

- У тебя остался кто-нибудь?

- Мать, отец, младшие сестры.

- Ты знаешь, что можешь дозвониться отсюда до Японии?

- Такие мысли посещали многих, господин подполковник. Но дожить до этих времён могли только сёстры, и… естественно, я не знаю их номер телефона, если он у них вообще есть, - сдержано ответил лейтенант.

- В это время у всех есть телефон, тем более в Японии, - задумчиво произнёс Симазаки.

- А ещё мы можем себя этим демаскировать, - вставил капитан, разрушив в атмосфере помещения, что-то неуловимое, заставив уйти с лиц офицеров мечтательное выражение, - я тоже думал об этом, но мы не в том положении, что бы заниматься разговорами.

Симазаки достал трубку, которую ему дал полковник Кумэ, попробовал нажимать на кнопки, экран кратковременно загорался и снова тух. Высвечивающиеся надписи Симазаки разобрать не мог.

- Мне местный объяснял, что мы можем свободно общаться между собой, очень удобно при отсутствии связи. Может стоит показать вашу трубку ему, он растолкует как с ней обращаться. Я признаться сам ещё путаюсь.

Симазаки, засовывая телефон в карман, отмахнулся от сомнительного, как ему показалось, предложения.

- Разрешите обратиться, господин подполковник, - лейтенант стал, одёрнул френч и каким-то извиняющимся взглядом посмотрел на Симазаки. Получив разрешающий кивок, продолжил, - мой самолёт сильно повреждён….

- Это я уже слышал, но продолжайте, - сказал Симазаки, начиная понимать, к чему клонит молодой пилот.

- Я слышал, что вы лётчик бомбардировочной авиации, а у нас как раз есть один самолёт – «Метеор».

Симазаки вопросительно посмотрел на капитана. Тот кивнул, добавляя:

- Правда есть одна проблема. Это видимо самолёт из первой волны. Его обнаружили на поле в пяти километрах солдаты из отряда Кемпей-тай. У самолёта перебит бензовод, лётчик аварийно посадил машину ещё до нашего прибытия сюда, и её несложно быстро починить. А парень может пересесть на вашу машину.

- А где пилот бомбардировщика?

- Его так и не обнаружили.

- Ну, что ж, - поднимаясь из-за стола, сказал Симазаки, - пойдём, посмотрим на ваш самолёт.

 

* * *

 

Однако всё оказалось не так просто. Перетащить самолёт на базу было невозможно из-за разлива реки и заболоченности. Трактор свободно прошёл по узкому перешейку, а вот самолёт не вписывался. Взлетать надо было с поля. Оценив диспозицию, Симазаки присвистнул. Полянка для взлёта была не просто мала, а очень мала.

- А ты хитёр, лейтенант. Сам бы, попробовал взлететь с такой маленькой площадки?

- Машина почти в два раза тяжелее А6М3[261]. А я на других и не летал, боюсь разбить, - виновато отвели тот.

Техники стащили с самолёта маскирующие ветки, подкатил трактор с поставленным в кузове воздушным компрессором. Бензиновый шланг, оказывается, был уже поменян. Выстрелив сизым дымом, уверено заурчал мотор.

- Вы, что же сейчас собрались запускать машину? – Спросил Симазаки.

- А чего ждать! – Удивился капитан, - война! Не сегодня, завтра прояснится небо и нам вообще не даст летать их авиация. Бензина залили для облегчения веса минимум, как раз хватит, чтобы прыжок до нашей базы совершить. Сейчас прогреем моторы и вперёд!

Симазаки обошёл вокруг самолёта, ковырнул ботинком землю – рыхловата, слегка влажная, может налипать на шасси. Вокруг невысокой, но неприятной стеной росли деревья. Симазаки мучительно взвешивал. Тут было всё: разыгравшееся самолюбие (капитан и этот молодой лейтенант не испытывали в нём и тени сомнения, веря, что опытный лётчик поднимет машину в воздух), и не мог он оставить здесь боевой самолёт, предназначенный громить врага. Да и чёрта с два самолёт останется на этом месте! Этот лейтенант сам попытается на нём взлететь и скорей всего разобьётся. Но рассудок говорил о другом - уж очень велик был риск.

Наконец Симазаки отбросил сомнения. Запрыгнув в кабину, погоняв мотор на разных режимах, уверено потянул левой рукой дроссель, доводя обороты до полных. На взлёт!

Взревев двигателем, бомбардировщик побежал, подпрыгивая на попадающихся кочках. Лётчик чувствовал, как вибрация тонко передаёт нарастающую скорость, каждой клеткой тела ощущая, как машина становится легче, ещё легче, но проклятые деревья всё ближе и ближе. В груди появляется неприятный холодок. Главное выдержать, не тянуть раньше времени ручку управления на себя, дать машине разогнаться.

- Терпение, терпение, - сквозь зубы шептал Симазаки. Чуть дёрнул ручку управления (буквально кистью), и самолёт почти сам оторвался от земли. Завис, качаясь с крыла на крыло, медленно поплыл, но уже выше, выше, вот уже кажется, что пропеллер причешет растопыренные, тянущиеся к самолёту голые ветки. Но всё! Вырвался! Высота пятьдесят, сто! Лёгкий поворот! Вот и ангары, и можно снова на так не желавшую отпускать землю.

 

Приземлившись, он не стал вылезать из самолёта. Подкативший трактор, потащил машину в ангар. Двигатель молотил на малых оборотах, потом чихнул раз, другой, снова быстро крутанул пропеллером, с аппетитом дожирая остатки топлива и наконец, заглох. Резко наступила тишина, удаляющееся тарахтенье трактора не в счёт.

« Как точно механик подгадал количество топлива», - с уважением подумал Симазаки. Неожиданно он вздрогнул - как будто сердце заработало иначе, быстро зажужжав, завибрировав. Необычность явления породила секундный испуг. Потом сообразив, в досаде хлопнув себя по нагрудному карману, он достал чёртову машинку – маленькое телефонное устройство мелко дрожало, экран высвечивал циферки и английские буквы. Симазаки сначала недоумённо уставился на телефон, потом стал вспоминать инструктаж Кумэ. Осторожно нажал на зелёную кнопку - в динамике забулькало на английском. Чертыхнувшись, он отключил аппарат. По фюзеляжу забарабанили – вернулись капитан и техники. Засунув мобильник в нагрудный карман, пилот откинул фонарь.

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...