Главная Обратная связь

Дисциплины:






Битва за северную столицу



Развитие событий на северном участке советско-германского фронта носило столь стремительно катастрофический характер, что никто в Ленинграде не в состоянии был предвидеть, а тем более предотвратить их. Гражданское население здесь, как и в Москве, было мобилизовано по «трудовой повинности» на рытье окопов и стро­ительство оборонительных укреплений на подступах к городу. Около полумиллиона человек здесь, как и повсюду, в подавляющем боль­шинстве своем женщины, трудились, не зная отдыха. Работая в ус­ловиях, мало чем отличающихся от тех, в которых находится солдат на фронте, они создавали все новые оборонительные рубежи[6]. Однако противник прорывал их один за другим. В начале сентября баррикады возводились уже внутри городской черты.

Ленинград был также городом, который дал наибольшее число добровольцев в дивизии народного ополчения: плохо вооруженные, они сражались с невероятной отвагой, неся большие потери[7]. В пер­вых числах сентября возникла необходимость сформировать на заво­дах еще 150 рабочих батальонов на случай ведения уличных /55/ боев[8]. Но и при всем этом население все еще не осознавало, насколько ужасна угроза, нависшая над городом.

Во главе обороны Ленинграда находились два крупнейших советских руководящих деятеля: Жданов — секретарь местной партийной организации и Ворошилов — главнокомандующий Северо-Западным направлением. В 20-х числах августа 1941 г. между ними и Москвой обнаружились острые разногласия. Хотя мы в точности не знаем, о чем шел спор, не вызывает, по-видимому, сомнений, что Сталин и, возможно, другие руководители, остававшиеся вместе с ним в столице, были настроены против ленинградских коллег. В город на Неве была послана специальная комиссия, чтобы разобраться на месте. В нее входили многочисленные политические и военные деятели, а возглавляли ее два других крупнейших партийных руководителя: Молотов и Маленков[9]. Члены комиссии с трудом добрались до места назначения; на станции Мга они попали под бомбежку, предварявшую приход немцев, а следовательно, прекращение железнодорожного сообщения с Москвой. Споры в Ленинграде носили резкий характер[10]. По словам одного из членов комиссии, огромный город жил так, словно не отдавал себе отчета, что враг у порога. К эвакуации гражданского населения еще только-только приступали[11]. Когда были приняты более энергичные меры, немецкое кольцо вокруг города, к несчастью, уже замкнулось.

Участь Ленинграда, казалось, была решена. Гибель его представлялась настолько неотвратимой, что в первых числах сентября после возвращения комиссии в Москву, Сталин приказал заминировать корабли Балтийского флота и в случае сдачи города взорвать их, но не отдавать в руки немцев. Из страха быть обвиненными в измене командующий военно-морскими силами Кузнецов и начальник Генерального штаба Шапошников не соглашались подписать его, если под ним не будет стоять также подписи Сталина. Впоследствии об этом рассказал сам Кузнецов в своих мемуарах[12]. Заминированы также были мосты, перекрестки, главные здания города и в том числе 140 наиболее важных промышленных предприятий[13]. Если бы дело дошло до уличных боев, то все это должно было взлететь на воздух. В штабе Ленинградского фронта в одной из комнат Смольного еще шло обсуждение этих трагических приготовлений, когда 10 сентября без всякого предуведомления туда явился генерал Жуков. В руках у него была записка, врученная ему накануне вечером в Москве Сталиным. В нескольких строках, написанных собственноручно Верховным Главнокомандующим, содержался приказ Ворошилову передать командование фронтом Жукову. Сцена произошла в присутствии многочисленных высших офицеров, собравшихся на военный совет[14].



Для Гитлера Ленинград был первой из крупных стратегических целей. И эта цель была почти достигнута. Командующий группой армий «Север» фон Лееб сосредоточил основные силы для наступления на город с юга, в направлении на Пулковские высоты /56/ — последнюю естественную преграду, прикрывающую собственно город­ские окраины. Советские войска были измотаны, зачастую деморализованы, но отступали с боями, хотя подчас и дезорганизовано. Трудно сказать, является ли то, что произошло в дальнейшем, личной заслугой Жукова. Несомненно, что здесь, как и позже под Москвой, он продемонстрировал огромную энергию и беспощадную строгость к подчиненным. Без его письменного приказа не могла быть оставлена ни одна позиция. Мало того, он потребовал, чтобы все имеющиеся в наличии силы были использованы для непрерывных контратак. На фронт были брошены все способные держать в руках оружие. На берег сошли моряки Балтийского флота: сформированные бригады морской пехоты сражались в окопах или предпринимали попытки высадиться в тылу противника. Решающая роль принадлежала артиллерии, создавшей плотный огневой заслон на пути вражеских танков. Спасительной мерой явилось массированное использование мощной корабельной артиллерии[15]. Са­мые опасные моменты были пережиты во второй декаде сентября.

Атаки немцев на Пулковские высоты повторялись день за днем. Советские солдаты дрались на позициях, которые становились все более шаткими. Именно в этот момент Гитлер вынужден был отвести от Ленинграда часть войск для наступления на Москву. Дата их отвода долгое время отодвигалась в надежде, что Ленинград вот-вот падет. Но ждать больше было нельзя. К концу сентября сократившиеся силы фон Лееба ослабили нажим. Советское сопротивление не было сломлено.

Хотя Ленинград устоял, его положение внушало самую острую тревогу. Огромный город со сравнительно большой массой войск в собственно городских пределах (три армии плюс Балтийский флот) оказался полностью отрезан от остальной страны, причем в такой момент, когда все усилия были сосредоточены на обороне Москвы. Кстати, и сами немцы, снимая с ленинградского направления часть войск, были убеждены, что путем осады вместо прямого наступления они наверняка прорвут оборону города. По их планам Ленинград, подобно Москве, подлежал полному уничтожению. С сентября они подвергали его массированным воздушным налетам. Потом начали систематически обстреливать из артиллерийских орудий. В сентябре были дни, когда обстрел длился более 18 часов[16]. Гитлеровское командование считало город обреченным. Предложение о его капитуляции приказано было не принимать, даже если оно будет сделано. Жители должны были погибнуть в самом городе: предполагалось разве что оставить небольшие проходы, чтобы позволить какой-нибудь жалкой кучке уцелевших гражданских лиц бежать на восток и наводить там ужас своими рассказами. По замыслам, лишь весной немецкие войска должны были войти в Ленинград: им надлежало уничтожить то немногое, что еще выжило, и сровнять с землей все уцелевшие строения[17].

Советские войска тщетно пытались прорвать блокаду. Вначале /57/ надежды возлагались на 54-ю армию, оставшуюся по ту сторону окружения, к югу от Ладоги. В Ленинграде ходили даже легенды о скором подходе этой «армии-спасительницы»[18]. Ее первые атаки с внешней стороны кольца начались в сентябре, когда еще шли бои вокруг города, но немецкую оборону она прорвать не смогла. Безрезультатной была и вторая попытка, предпринятая в октябре. Напротив, инициативу вновь захватили немцы. Поскольку единственный путь сообщения между Ленинградом и остальной страной проходил по водам Ладожского озера, они попытались сомкнуть вокруг города второе кольцо, соединившись к востоку от озера с финнами, наступавшими с севера. Захватив в ноябре Тихвин, немцы действительно сумели перерезать единственную советскую железную дорогу, подходившую к Ладоге. План их, таким образом, мог считаться практически осуществленным.

Историки не раз задавались вопросом, все ли возможное было сделано с советской стороны, чтобы сорвать этот план[19]. Жуков обвинил маршала Кулика, командовавшего тогда 54-й армией (позже его понизили в должности), в том, что в сентябре он действовал пассивно. Но и сменивший Кулика генерал Хозин не смог добиться большего в октябре. Другие советские генералы впоследствии ссылались на объективные причины, объясняя повторные неудачи на этом участке фронта: хромали и вооружение, и организация[20]. Один любопытный эпизод, однако, наталкивает на мысль, что Ленинградский фронт, возможно, недооценивался правительством. После падения Тихвина 14 ноября, престарелый Председатель Президиума Верховного Совета СССР Калинин, который никак не принадлежал к числу людей, известных своими личными инициативами, написал Сталину письмо, побуждающее ускорить принятие мер к спасению Ленинграда. Калинин подчеркивал, что, покончив с Ленинградом, немцы поведут наступление на Вологду, чтобы перерезать главный путь, по которому в Советский Союз начала поступать помощь из Америки. Сталин признал, что замечания Калинина обоснованны, и обещал сделать все необходимое. Делалось ли все необходимое раньше? Нам известно слишком мало об этом необычном эпизоде, чтобы мы могли извлечь из него решающие выводы[21]. Не следует забывать, что в эти самые дни решалась и судьба Москвы. Как бы то ни было, факт тот, что в конце ноября, когда Москва была вне опасности, советские войска развернули наступление на севере и отвоевали Тихвин. Тем самым Ленинграду вновь была обеспечена тоненькая струйка кислорода, минимально необходимое условие для поддержания жизни города[22].





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...