Главная Обратная связь

Дисциплины:






Сословная (сословно-правительственная) монархия. Государственный строй этой монархии в ХVI-ХVII вв.



Период с середины ХVI в. до второй половины ХVII в. в истории государства и права России отмечен следующими изменениями.

1. Централизованное государство окончательно укрепилось, раздвинуло свои границы и превратилось в многонациональное:

* в 1552 году присоединено Казанское ханство,

* в 1556 году - Астраханское ханство,

* в 1654 году - Украина воссоединилась с Россией,

* в 1667 году возвращены Смоленские западные земли,

* в ХVI веке в состав России вошли территории расселения калмыков, часть Северного Кавказа, Западная Сибирь, области Донского и Яицкого Казачества, башкирские земли. Несмотря на победу в Ливонской войне закрепить прибалтийские земли за Россией не удалось.

2. Раннефеодальная монархия переросла в сословно-представительную монархию, господствующий класс феодалов укрепил свои позиции, отдельные группы феодалов консолидировались в одно сословие.

3. Юридически было оформлено крепостное право (Ст.57 Судебника 1497 года и ст.88 Судебника 1550 г., Указы 1597г., 1581г., 1607г., Перепись 1581-1582 г., Соборное уложение 1649г.).

4. Законодательство приняло явно выраженный карательный характер.

5. Была создана постоянная армия.

Следует отметить и события, происшедшие в общественно-политической жизни.

1. II половина ХVI - I половина ХVII вв. - период крайнего обострения классовой борьбы (1547г. - произошло восстание в Москве, 1606-1607 - крестьянская война под руководительством Ивана Болотникова, 1648 г. антифеодальные выступления в Москве и других городах).

2. Тяжелейший экономический кризис 70х-80х годов ХVI в. и драматические события в России были вызваны террором Ивана IV и затянувшейся Ливонской войной.

3. Тяжелейшее положение в начале XVII в. сложилось в результате иностранной интервенции и террора после поражения крестьянской войны 1606-1607гг.

4. Острые противоречия и борьба внутри господствующего класса, между феодально-боярской знатью и поместным дворянством, в результате которой победило дворянство.

5. Династия Рюриковичей сменилась царской династией Романовых.

6. Русская церковь получила самостоятельность (в 1589 году в России было учреждено патриаршество).

Из изменений в общественном строе наиболее значительной тенденцией в этот период можно выделить ограничение прав феодальной знати -бояр и укрепление позиций дворянства. Боярской верхушке, стремящейся противодействовать усилению царской власти и сохранить свои привилегии был нанесен серьезный удар в результате опричнины 1564-1572гг. По "Уложению о службе" 1556 года были определены равные обязанности, как для вотчинников так для помещиков, выставлять с имевшейся у них земли количество вооруженных людей. Была составлена повсеместная опись земель для установления служилых обязанностей феодалов и упорядочения систем налогов с земель. Вотчинное землевладение становится условным, связанным с обязанностью служить государю, права же поместных землевладельцев расширяются. Идет интенсивный процесс сближения юридических статусов вотчины и поместья. Класс феодалов формируется в одно сословие, которое отличалось относительной замкнутостью и обладало следующими привилегиями:



* монопольное право владения землей (кроме феодалов приобрести земли имели право только гости по "Челобитным".);

* освобождение от налогов и повинностей;

* право занимать чиновничьи должности в государственно-административных органах;

* пользоваться преимуществом, предусмотренным уголовным и процессуальным правом.

Указом 1640 года было запрещено принимать в подьячие духовных, посадских и пашенных людей. В период с XV по XVII вв. огромные территории принадлежали лицам духовного звания, владения которых составляли около трети феодальных земельных площадей. (Во Владимирской и Тверской землях более 1/2).

Попытки секуляризации церковных земель оканчивались без успеха, но, вместе с тем, царской власти удалось ограничить права церкви по расширению земельных владений.

На Стоглавом соборе в 1551 году было установлено, что покупка вотчин верхушке духовенства и монастырям запрещается без ведома царя под угрозой конфискации новоприобретенных земель. Позднее было ограничено право вкладов вотчин в монастыри (по завещаниям, на "помин души").

В 1580 году снова принимается решение запрещающее церквям и монастырям увеличивать владения, которое духовенство практически не выполняло. Учреждение в 1589 году патриаршества в России усилило позиции духовенства, его претензии на политическую власть. Особенно сильно эта тенденция проявилась в середине XVII века при патриархе Филарете (отце Михаила Романова) и Никоне. Притязание Никона на установление верховенства над Светской властью вылилось в конфликт Никона с царем Алексеем Михайловичем. В результате в 1666 году Никон был лишен сана и отправлен в монастырь.

Соборное уложение 1649 года нанесло серьезный удар по духовенству.

- Установило положение запрещающее патриарху, митрополиту и монастырям покупать вотчины, брать их в заклад по завещанию или на "помин души".

- Ограничило церковную юрисдикцию, исключив из нее: дела о преступлениях, совершенных духовными лицами, такие как душегубство, разбой и политические преступления; дела против семьи и нравственных устоев общества.

- Учредило Монастырский приказ, ведавший сбором податей с Монастырских земель.

- Ликвидировало "белые" слободы, ограничив этим самым торгово-ремесленную деятельность церквей и монастырей (раньше они не платили подати и не служили царю).

Но вместе с тем духовенство еще продолжало владеть многими землями и крестьянами, не платило податей, не отбывало многих повинностей. Статьи Уложения усиленно защищали честь и достоинство лиц духовного звания.

В XVI-XVII вв. отмечается рост городов. Сословная группа горожан получила название "посадские люди", и включала в себя:

* "гостей" - крупнейших купцов;

* гостиную сотню;

* суконскую сотню - средние купцы;

* черную сотню;

* слободы.

Первые три разряда пользовались определенными привилегиями (освобождены от ряда налогов, защищены в правовом плане) и составляли городскую верхушку. Гостей из состава суконной и гостиной сотен назначали царь и правительство, освободив от тыла и возлагая обязанности по организации торговли и сбора податей. Люди черных сотен и слобод делились на лучших, средних и худших. Они платили подати и выполняли тяглые повинности. Особый слой городского населения составляли служилые люди "по прибору", занимавшиеся кроме воинского дела промыслом, огородничеством и торговлей.

Положение городских низов было тяжелое, и гость посадских людей уходил от царских податей "заложился" за сильных людей (владеющих вотчиной в городе феодалов и монастырей). В 1637г. был учрежден Сыскной приказ, предназначенный для возвращения беглых "теглецов" и возвращения их на посад.

Таким образом, городское население оказалось закрепощенным. А указ 1658 года предусматривал жестокие наказания за самовольный переход из одного посада в другой.

Во II половине XVI - I половине XVII вв. происходил дальнейший процесс закрепощения крестьян. В законодательном порядке крепостное право было закреплено судебниками 1497г. и 1550г., но вместе с тем установив двухнедельный срок выхода крестьян за определенную плату.

С 1581г. практически отменяется положение о "Юрьеве дне" и вводятся "заповедные лета" (т.е. выход крестьян запрещался впредь до государева указа).

В 1597г. издается указ об "урочных летах", устанавливающий 5-летний срок сыска крестьян.

В 1607 году "урочные лета" были увеличены до 15 лет. (Всякий, кто принимал беглого крестьянина, должен был платить штраф 10 руб. и 3 руб. владельцу беглого крестьянина).

В 1581-1592 годах была проведена перепись крестьян и составлены писцовые книги, явившиеся основанием закрепощения крестьян.

Соборное уложение 1649 года установило закрепощение всех крестьян и членов их семей и отменило давностные сроки сыска крестьян (урочные лета).

Чернотяглые крестьяне к этому времени также потеряли право выхода из общин.

Ст. 1 гл. XI Уложения дает полный перечень категорий крестьянского населения, которых "сыскивая свозити в Государевы дворцовые села и в черные волости... по писцовым книгам с женами и с детьми и со всеми их крестьянскими животы без урочных лет".

Соборное уложение юридически оформило закрепощение крестьян к земле их феодалов как наследственное и потомственное состояние.

Уложение определяло безраздельные права феодалов на крестьян, на их труд и имущество, с одной стороны, и бесправие крестьян от произвола господ, с другой.

Холопы и кабальные люди по своему положению все более приближались к крестьянам. Наиболее тяжелым было положение полных холопов, находившихся в беспредельном распоряжении хозяина. Кабальное холопство, получившее широкое распространение в XV-XVI веках, постепенно превращалось в пожизненное, Судебник 1550 года запретил давать на себя кабалу свыше 15 руб., но указ 1586 года установил практически пожизненность кабального холопства.

Соборное уложение к источникам холопства относит брак, рождение, работу на кабале свыше 3-х месяцев. Уложение устанавливает, что холопами не могут быть: дети боярские, посадские люди, частновладельческие крестьяне, дети до 15 лет, дети служилых людей, находящиеся на тягле и т.д. Цена кабального холопа равнялась 3 рублям, дети кабальных холопов по наследству не передавались.

В этот период происходит процесс слияния холопов с крепостными крестьянами.

Государственный строй

Государственный строй в централизованном русском государстве в период сословно-представительной монархии претерпел существенные изменения. В ходе реализации этих реформ проводилась усиление власти монарха с одновременным ограничением влияния боярской знати и духовенства.

Безраздельная верховная власть принадлежала царю, единовластие которого ограничивалось Боярской Думой, где большим влиянием пользовались бояре.

Боярская Дума включала в себя:

* введенных бояр;

* окольничьих;

* думных дворян - думных дьяков

* других придворных чинов дворцово-вотчинной системы управления.

В 1549 году была учреждена "Избранная рада" ("Ближняя Дума") из особо приближенных лиц. Она представляла собой совещательный орган царя по всем вопросам управления государством, т.е. выполняла функции Боярской Думы.

Учитывая значимость в осуществлении внутренней политики и последствия ее деятельности для всего государства следует отметить опричнину, 7-летняя деятельность которой безусловно сыграла большую роль в централизации.

Социальной опорой этого органа было мелкое служилое дворянство.

Значительную роль в управлении государством сыграли Земские Соборы, созываемые с середины XVI века до I половины XVII века. Этот сословно-представительный орган одновременно укреплял власть царя и ограничивал возможности и значение боярской знати. Собор созывался грамотой царя в составе:

- Боярской Думы;

- Освещенного Собора;

- Представителей от всех чинов.

Следует отметить большой потенциал дворянства в Земских соборах, что позволяло царю успешно бороться с влиянием боярства в осуществлении управления государством.

В этот период окончательно сформировались приказы: как система центрального отраслевого управления. Дворянско-чиновничья бюрократия начинает играть важную роль в управлении государством, прежде всего приказы.

По содержанию отраслей управления приказы можно разделять на следующие направления.

1. Приказы, ведавшие специальными отраслями управления:

Посольский, Ямской, Каменский, Разрядный, Книгопечатного дела, Разбойный, Витскарский, Печатный, Монастырский, Золотого и серебряного дела, Сыскной, Челобитный, Большого приказа.

2. К военным приказам следует отнести: Стрелецкий, Казачий, Оружейный, Пушкарский, Бронный, Иноземный.

3. Судебно-административные функции осуществляли приказы: Поместный, Земский, Холопьего суда.

4. Приказы, ведавшие определенными территориями: Московский, Владимирский, Дмитровский, Сибирский, Нижнеградская четь, Устюжская четь, Костромская четь, Галицкая четь, Владимирская четь, Смоленский, Рязанский, Казанского дворца, Малороссийский и др.

5. Дворцовыми делами и финансами ведали приказы: Новая четверть, Большого дворца, Большой казны, Конюшенный, Ловчий, Сокольничий, Большого прихода.

Приказы в своих руках сосредоточили вопросы управления по отраслям и судебным функциям. Как и раньше приказы дублировали друг друга как в работе по своим отраслям, так и в вопросах территориального управления, что вводило некоторую путаницу в системе управления и суде.

Местные управления также претерпели изменения. Реформы местного управления заключались в отмене системы кормления (1556г.) и замене ее органами губного и земского самоуправления.

Губные избы осуществляли прежде всего карательные функции, а затем и управления. Во главе Губной избы стоял староста из среды дворян. При ней состояли целовальники и дьяк (делопроизводитель).

В XVI в. была проведена земская реформа, в результате которой возникла Земская изба, как орган местного самоуправления, во главе с земским старостой.

Земский органы в соответствии грамотой царя ведали вопросами финансовой (податной), Судебной, полицейской областях. Их деятельность распространялась только на посадских людей и крестьян.

Губные и земские реформы обусловили создание сословно-представительских органов на местах, укреплению централизации государства и усилению карательной политики на местах. Организационно они подчинялись Разбойному приказу и воеводе.

В начале XVII в. произошла реорганизация местного управления, во многие уезды и города были назначены воеводы. В помощь воеводе был создан аппарат местного управления - "съезная изба" (приказная изба). В слободах и волостях в помощь воеводе назначались приказчики. Эта система была более эффективной в области управления и выполнения карательных функций.

18-22(18. Обязательное право по Уложению 1649 г. Нормы брачно-семейного права в ХVI-ХVII вв.; 19. Правовой режим земельных владений в Московском государстве (черные, дворцовые земли, вотчины, поместья). Вотчинное и поместное право по Уложению 1649 года.; 20. Уголовное право по Уложению 1649 года.; 22. Процессуальное право по Уложению 1649 г. Виды процесса («суд» и «розыск»). Доказательства.)

В 1648 г. вспыхнуло массовое восстание в Москве. В этой сложной ситуации был созван Земский собор, который продолжал свои заседания довольно долго. В 1649 г. на нем было принято знаменитое Соборное Уложение. Составлением проекта занималась специальная комиссия, его целиком и по частям обсуждали члены Земского собора ("по палатам") посословно. Напечатанный текст был разослан в приказы и на места.

Была сделана попытка впервые создать свод всех действующих правовых норм, включая Судебники и Новоуказные статьи. Материал был сведен в 25 глав и 967 статей. Намечается Разделение норм по отраслям и институтам, хотя казуальность в изложении сохраняется.

Источниками Уложения стали: Судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов (большая часть статей была составлена по челобитным гласных собора), "Стоглав", литовское и византийское законодательство. Уже после 1649 г. в корпус правовых норм Уложения вошли новоуказные статьи о "разбоях и душегубстве" (1669 г.), о поместьях и вотчинах (1677 г.), о торговле (1653 г. и 1677 г.).

В Соборном Уложении определялся статус главы, государства - царя, самодержавного и наследной монарха. Утверждение (избрание) его на Земском Соборе не колебало установленных принципов, напротив -обосновывало, легитимировало их. Даже преступный умысел (не говоря о действиях), направленный против персоны монарха жестоко наказывался.

Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл.ХI "Суд о крестьянах"), посадская реформа, изменившая положение "белых слобод" (гл.Х1Х), перемена статуса вотчины и поместья в новых условиях (гл. ХVI, XVII), регламентация работы органов местного самоуправления (гл.XXI), режим въезда и выезда (гл. VI) - все эти меры составили основу административно-полицейских преобразований.

Судебное право в Уложении составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, см. в Судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: "суд" и "розыск". Гл. Х Уложения подробно описывает различные процедуры "суда": процесс распадался на собственно суд и "вершение", т.е. вынесение приговора, решения.

"Суд" начинался с "вчинания", подачи челобитной жалобы. Затем происходил вызов приставом ответчика в суд. Ответчик мог представить поручителей (явный пережиток, идущий от послухов Русской Правды). Ему предоставлялось право дважды не являться в суд, если на то имелись уважительные причины (отсутствие, болезнь), но после третьей неявки он автоматически проигрывал процесс. Выигравшей стороне выдавалась соответствующая грамота.

Доказательства, которые использовались и принимались во внимание судом в состязательном процессе были многообразны: свидетельские показания (практика требовала привлечения в процесс не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительными из них были официально заверенные документы), крестное целование (допускалось при спорах на сумму не свыше одного рубля), жребий.

Процессуальными мероприятиями, направленными на получение доказательств, были "общий" и "повальный" обыск: в первом случае опрос населения осуществлялся по поводу факта совершенного преступления, во втором - по поводу конкретного лица, подозреваемого в преступлении.

Особым видом свидетельских показаний были: "ссылка из виноватых" и общая ссылка. Первая заключалась в ссылке обвиняемого или ответчика на свидетеля, показания которого должны абсолютно совпасть с показаниями ссылающегося: при несовпадении дело проигрывалось. Подобных ссылок могло быть несколько и в каждом случае требовалось полное подтверждение.

Общая ссылка заключалась в обращении обеих спорящих сторон к одному и тому же свидетелю или нескольким свидетелям. Их показания становились решающими.

Довольно своеобразным процессуальным действием в "суде" стал, так называемый, "правеж". Ответчик (чаще всего неплатежеспособный должник) регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания - его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца): здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. "Правеж" не был просто наказание -это была мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство: у него могли найтись поручители или он сам мог решиться выплату долга.

Судоговорение в состязательном процессе было устным, но протоколировалось в "судебном списке". Каждая стадия оформлялась особой грамотой.

Розыск или "сыск" применялся по наиболее серьезным уголовным делам. Особое место и внимание отводились преступлениям, о которых было заявлено: "слово и дело государево", т.е. в которых затрагивался государственный интерес. Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления (поличного) или с обычного наговора, неподтвержденного фактами обвинения ("язычная молва"). После этого в дело вступали государственные органы.

Потерпевший подавал "явку", (заявление) и пристав с понятыми отправлялся на место происшествия для проведения дознания. Процессуальными действиями были "обыск", т.е. допрос всех подозреваемых и свидетелей.

В гл. XXI Соборного Уложения впервые регламентируется такая процессуальная процедура, как пытка. Основанием для ее применения могли послужить результаты "обыска", когда свидетельские показания разделились: часть в пользу подозреваемого, часть против него. В случае, когда результаты "обыска" были благоприятными для подозреваемого, он мог быть взят на поруки, т.е. освобожден под ответственность (личную и имущественную) поручителей.

Применение пытки регламентировалось: ее можно было применять не более трех раз, с определенным перерывом. Показания, данные на пытки ("оговор") должны были быть перепроверены посредством других процессуальных мер (допроса, присяги, "обыска"). Показания пытаемого протоколировались. В области уголовного права Соборное Уложение уточняет понятие "лихое дело", разработанное еще в Судебниках. Субъектами преступления могли быть как отдельные лица, так и группа лиц. Закон разделяет их на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь соучастие может быть как физическим (содействие, практическая помощь, совершение тех же действий, что совершал главный субъект преступления), так и интеллектуальным (например, подстрекательство к убийству в гл. ХХII). В этой связи субъектом стал признаваться даже раб, совершавший преступление по указанию своего господина. От второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличал лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (создававших условия для совершения преступления), попустителей (обязанных предотвратить преступление и не сделавших этого), недоносителей (не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (скрывших преступника и следы преступления).

Субъективная сторона преступления обусловлена степенью вины: Уложение знает деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. Характерно, что за неосторожные действия совершивший их наказывается так же, как за умышленные преступные действия. Здесь сохраняется архаический (и репрессивный) принцип объективного вменения: наказание следует не за мотив преступления, а за его результат. В признаках объективной стороны преступления закон выделяет смягчающие и отягчающие обстоятельства. К первым относятся состояние опьянения, неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект), ко вторым - повторность преступления, размеры вреда, особый статус объекта и предмета преступления, совокупность нескольких преступлений.

Закон выделяет отдельные стадии преступного деяния: умысел (который сам по себе уже может быть наказуемым), покушение на преступление и совершение преступления. Закон знает понятие рецидива (совпадающее в Уложении с понятием "лихой человек") и крайней необходимости, которая является ненаказуемой, только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника. Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось.

Объектами преступления Соборное Уложение считало церковь, государство, семью, личность, имущество и нравственность. Впервые в истории русского законодательства в светскую кодификацию были включены преступления против религии, ранее находившиеся в юрисдикции церкви. В системе преступлений они были поставлены на первое место. Подобный пересмотр системы имел двоякое значение: с одной стороны, церковь, как основная идеологическая сила и ценность занимала в ней особое место, что свидетельствовало о росте ее влияния; с другой стороны, поднятие церкви под защиту государственных институтов и законов указывало на их приоритет в политической системе, развивающейся по пути к абсолютной монархии.

Система преступлений по Соборному Уложению выглядела следующим образом:

а) преступления против церкви: богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в храме;

б) государственные преступления: любые действия (и даже умысел), направленные против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена. По этим преступлениям ответственность несли не только лица, их совершившие, но и их родственники и близкие;

в) преступления против порядка управления: злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд за границу, фальшивомонетничество, содержание без имеющегося разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, "ябедничество" или ложное обвинение (в последнем случае к "ябеде" применялось то наказание, которое было бы применено к человеку ложно им обвиненному. Здесь явно действовал древний принцип талиона "око за око, зуб за зуб", то есть модификация кровной мести);

г) преступления против благочиния: содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества (краденого, чужого, неоформленного должным образом), недозволенная запись в заклад (к боярину, в монастырь, к помещику), обложение пошлинами освобожденных от них лиц;

д) должностные преступления: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), подлоги по службе (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и пр.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части);

е) преступления против личности: убийство, разделявшееся на простое и квалифицированное (убийство родителей детьми, убийство господина рабом, нанесение увечья (тяжелого телесного повреждения), побои, оскорбление чести (в виде обиды или "клеветы, распространение порочащих слухов). Вовсе не наказывалось убийство изменника или вора на месте преступления.

ж) имущественные преступления: татьба простая и квалифицированная (церковная, на службе, конокрадство, совершенная в государевом дворе, кража овощей из огорода и рыбы из садка), разбой (совершаемый в виде промысла) и грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный служилыми людьми или детьми в отношении родителей), мошенничество (хищение, связанное с обманом, но без насилия), поджог (пойманного поджигателя бросали в огонь), насильственное завладение чужим имуществом (землей, животными), порча чужого имущества;

з) преступления против нравственности: непочитание детьми родителей, отказ содержать престарелых родителей, сводничество, "блуд" жены (но не мужа), половая связь господина с рабой.

Целями наказания по Соборному Уложению были устрашение и возмездие, изоляция преступника от общества составляла дополнительную и второстепенную цель.

Для системы наказаний были характерны следующие признаки:

а) Индивидуализация наказания. Жена и дети преступника не отвечали за совершенное им деяние. Однако пережитки архаической системы наказаний были еще живы и выразились в сохранении института ответственности третьих лиц: помещик, убивший чужого крестьянина, должен был передать понесшему ущерб помещику другого крестьянина; сохранялась процедура "правежа", в значительной мере поручительство походило на ответственность поручителя за действия правонарушителя (за которого он поручался).

б) Сословный характер наказания. Он выражался в том, что за одни и те же преступления разные субъекты несли разную ответственность (так, за аналогичное деяние боярин наказывался лишением чести, а простолюдин кнутом - гл.Х).

в) Неопределенность в установлении наказания. Этот признак был связан с целью наказания - устрашением. В приговоре мог быть указан не сам вид наказания и использовались такие формулировки: "как государь укажет", "по. вине" или "наказать жестоко". Если даже вид наказания был определен, неясным оставался способ его исполнения ("наказать смертью") или мера (срок) наказания (бросить "в тюрьму до государева указа"). Принцип неопределенности дополнялся принципом множественности наказаний. За одно и то же преступление могло быть установлено сразу несколько наказаний - битье кнутом, урезание языка, ссылка, конфискация имущества. За кражу наказания устанавливались по нарастающей: за первую кражу - битье кнутом и урезание уха, два года тюрьмы и ссылка; за вторую - битье кнутом, урезание уха, четыре года тюрьмы; за третью - смертная казнь.

Неопределенность в установлении наказания создавала дополнительное психологическое воздействие на преступника. Целям устрашения служила особая символика наказаний: преступнику заливали горло расплавленным металлом, к нему применяли то наказание, которое он желал был для оклеветанного им человека ("ябедничество"), т.е. применяли архаический принцип талиона, "эквивалентного возмездия". Публичность казней имела социально-психологическое назначение: многие наказания (сожжение, утопление, колесование) служили как бы аналогами адских мук.

В Соборном Уложении применение смертной казни предусматривалось почти в шестидесяти случаях (даже курение табака наказывалось смертью). Смертная казнь делилась на квалифицированную (колесование, четвертование, сожжение, залитие горла металлом, закапывание живьем в землю) и простую (отсечение головы, повешение).

Членовредительные наказания включали: отсечение руки, ноги, урезание носа, уха, губы, вырывание глаза, ноздрей. Эти наказания могли применяться как дополнительные или как основные. Увечащие наказания, кроме устрашения, выполняли функцию означивания преступника, выделения его из окружающей массы людей.

К болезненным наказаниям относилось сечение кнутом или батогами в публичном месте (на торгу).

Тюремное заключение, как специальный вид наказания могло устанавливаться сроком от трех дней до четырех лет или на неопределенный срок. Как дополнительный вид наказания (иногда как основной) назначалась ссылка (в отдаленные монастыри, остроги, крепости или боярские имения).

К представителям привилегированных сословий применялся такой вид наказания, как лишение чести и прав, варьирующийся от полной выдачи головой (т.е. превращение в холопа) до объявления "опалы" (изоляции, остракизма, государевой немилости). Обвиненного могли лишить чина, права заседать в Думе или приказе, лишить праваобращаться с иском в суд (условно говоря, это напоминало частичное объявление вне закона).

Широко применялись имущественные санкции (гл. Х Уложения в семидесяти четырех случаях устанавливала градацию штрафов "за бесчестье" в зависимости от социального положения потерпевшего). Высшей санкцией этого вида была полная конфискация имущества преступника. Наконец, в систему санкций входили церковные наказания (покаяние, епитимья, отлучение от церкви, ссылка в монастырь, заточение в одиночную келью и др.).

Вещное, обязательственное и наследственное право. Сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, может быть выделена в системе Соборного Уложения с достаточной определенностью. К этому законодателя побуждали •вполне реальные социально-экономические обстоятельства: развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданско-правовых сделок.

Однако внутри системы Уложения нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения, тесно соприкасались со смежными: так, положения о правомочиях собственников (вотчинников, помещиков) близко соприкасаются с нормами государственного и административного права (о службе), нормы обязательственного права смыкаются с уголовно-правовыми санкциями (выдача головой, постановка на правеж). Недифференцированность гражданско-правовых норм проявлялась в самом языке права: один и тот же правовой источник мог давать несколько не только альтернативных, но и взаимоисключающих решений по одному и тому же вопросу. Так, установленный законом срок приобретательной давности, доказывающий право собственности на недвижимость, оказывался только дополнительным условием, а законность владения устанавливалась из других источников. Нечеткость определения той или иной категории часто создавала ситуацию, в которой происходило смешение разнородных норм и обязательств: на практике нередко договор купли-продажи, когда он осуществлялся не посредством денег, а других эквивалентов, сливался с меной, договорзайма - с договором ссуды и т.п.

Субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные (физические), так и коллективные лица. В ХV11 в. определенно отмечался процесс постепенного расширения юридических прав частного лица за счет уступок со стороны прав лица коллективного. Высвобождаясь из-под жесткого контроля родовых и семейных союзов, частное лицо в то же время подпадает под сильное влияние других коллективных субъектов, прежде всего государства (особенно в сфере вещного и наследственного права).

Для правового мышления данной эпохи было характерным рассмотрение устанавливаемых отношений, как отношений вечных. В частности, с этим были связаны трудности перехода от фактически установленных имущественных отношений (признаки которых - давность, реальное обладание ими, обычай) к отношениям, юридически оформленным, когда их законность не могла быть установлена только на основании документа, но нуждалась в подтверждении фактом (в том числе свидетельскими показаниями, присягой).

В юридической интерпретации переход к абстрактным нормам проявился в своеобразном их толковании. На первый план выдвигалось не представление об их установленности, а идея о вечном существовании этих норм. Задачей законодателя являлось их адекватное прочтение. Такой подход поднимал ценность обычая, традиции и камуфлировал под традицию даже совсем новые установления.

Для правоотношений, возникавших на основе норм, регламентирующих сферу имущественных отношений, характерной стала неустойчивость статуса самого субъекта прав и обязанностей. Прежде всего это выражалось в расчленении нескольких правомочий, связанных с одним субъектом и одним правом. Так, условное землевладение придавало субъекту права владения и пользования, но не распоряжения предметом (последнее правомочие осуществлялось только через систему внешних и полуфиктивных мер: запись на службу несовершеннолетних сыновей, выдача дочери замуж за человека, принимающего служебные обязанности ее отца). Кроме того, "расщепленный" характер феодальной собственности делал затруднительным и ответ на вопрос, кто был ее полноправным субъектом. Перенесение ответственности по обязательствам с одного субъекта (отца, помещика) на другого (детей, крестьян) также усложняло ситуацию и осознание субъектом права своего статуса.

Субъекты гражданского права должны были удовлетворять определенным требованиям, таким, как пол, возраст, социальное и имущественное положение. Возрастной ценз определялся в пятнадцать-двадцать лет: с пятнадцатилетнего возраста дети служилых людей могли наделяться поместьями, с этого же возраста у субъекта возникало право самостоятельного принятия на себя кабальных обязательств. За родителями сохранялось право записывать своих детей в кабальное холопство при достижении последними пятнадцатилетнего возраста. Двадцатилетний возраст требовался для приобретения права принимать крестное целование (присягу) на суде (гл. XIV Соборного Уложения.

Вместе с тем, такие нормы, как брачный возраст, законодатель оставлял практике и обычаю. Вообще, факт достижения определенного срока (будь то возраст или давность)) не рассматривался им как решающий для правового состояния субъекта: известно, что даже по достижении совершеннолетия дети не выходили полностью из-под власти отца, а истекший срок давности в обязательстве еще не был его финальным моментом. В сфере уголовных санкция (применявшихся иногда за гражданские правонарушения) неопределенность сроков воспринималась как вполне обычное явление.

Что касается полового ценза, то в XVII в. наблюдалось существенное возрастание правоспособности женщины по сравнению с предыдущим периодом. Так, вдова наделяется по закону целым комплексом правомочий, процессуальными и обязательственными правами. Нужно отметить и существенные изменения в сфере и порядке наследования женщинами недвижимых имуществ. Взаимодействие различных субъектов гражданских отношений в одной сфере (особенно, в области вещных прав) неизбежно порождало взаимное ограничение субъективных прав. При разделе родового имущества род, как коллективный субъект, передавал свои права коллективным субъектам, сохранял за собой право распоряжаться имуществом. Это имущество могло быть отчуждено только с согласия всех членов рода. Род же сохранял право выкупа проданного родового имущества в течение установленного законом срока.

Пожалование земли в поместье (акт передачи имущества государством помещику) принципиально не меняло субъекта собственности - им оставалось государство. За помещиком закреплялось только право пожизненного владения. Однако, если земля попадала (при выполнении дополнительных действий) в наследственное владение и пользование, то землевладение по своему статусу приближалось уже к вотчинному, т.е. принимало форму полной собственности. Это приобретало особую значимость в случае превращения поместья в вотчину (при обмене или передаче по наследству). Разделение правомочий собственника и владельца отмечалось и при выделении земельного надела отдельной крестьянской семье, пользующейся им, из земель крестьянской общины, которой принадлежало право собственности на данный надел.

Дробление правомочий способствовало значительному усложнению той сети связей, которые складывались между различными субъектами. Превращение одного правомочия в другое, вызванное волевым актом (пожалование, завещание) или фактом (смерть, поступление на службу) расшатывало границы правового статуса лица или вещи, обеспечивало внутренний динамизм гражданского оборота, одновременно приучая юридическое мышление оперировать более четкими категориями, ранее ему не известными, т.е. совершенствовать юридическую технику.

Вещи по русскому праву XII в. были предметом целого ряда правомочий отношений и обязательств. Основными способами приобретения вещных прав считались: захват (оккупация), давность, находка и пожалование. Наиболее сложный характер носили вещные имущественные права, связанные с приобретением и передачей недвижимой собственности.

Впервые точное понятие об отвлеченном праве собственности, связанном с определенным субъектом, встречается уже в жалованных грамотах московских князей. В более поздний период в порядке юридического закрепления субъективных имущественных прав отмечается постепенный переход от фактических форм завладения землей (основанных на захвате) к формально очерченному порядку, закрепляемому жалованными грамотами, зафиксированному межевыми знаками и пр. В высокой степени формализованный порядок установления вещных прав был знаком уже Псковской Судной грамоте, откуда он постепенно проникает в московское законодательство XVI-XVII вв.

Пожалование земли представляло собой сложный комплекс юридических действий, включавший выдачу жалованной грамоты, составление справки, т.е. запись в приказной книге определенных сведений о наделяемом лице, на которых основывается его право на землю: обыск, проводимый по просьбе наделяемого землей и заключающийся в установлении факта действительной незанятости передаваемой земли (как фактического основания для просьбы да ее получение), ввод во владение, заключавшийся в публичном отмере земли, проводимом в. присутствии местных жителей и сторонних людей. Раздачу земли в рассматриваемый период наряду Поместным приказом осуществляли и другие органы - разрядный приказ, Приказ Большого дворца. Малороссийский, Новгородский, Сибирский и другие приказы.

В акте пожалования субъективное волеизъявление вызывало объективные последствия (появление нового субъекта и объекта собственности), для точной корректировки которых требовались дополнительные, достаточно формализованные действия (регистрация, обоснование нового правомочия, ритуализированные действия по фактическому наделению землей), с помощью которых новое Праге "вписывалось" в систему уже существующих отношений.

Права на данные в пожалование земли впервые были сформулированы в Указе 1566 г. и сводились к праву менять земли, сдавать их внаем и передавать в приданое.

Давность (приобретательная) становится юридическим основанием для обладания правом собственности, в частности, на землю, при условии, что данное имущество находилось в законном владении в течении срока, установленного законом: пятнадцать лет (по закону, принятому при сыне Дмитрия Донского великом князе Василии, начало XV в.), двадцать, тридцать или сорок лет (по церковным законам). Впервые законодательно срок давности владения недвижимостями был определен в Псковской грамоте (четыре и пять лет). Судебники установили трехлетний срок Давности в отношениях между частными лицами и шестилетний в отношениях частных лиц с государством. Соборное Уложение не определяет общего срока давности и специально оговаривает сроки для выкупа родовых имуществ.

Как и справка при пожаловании, давность владения играла вспомогательную роль при установлении законных оснований для права собственности. Например, Судебник 1497 г. назначал трех-четырех годовую давность по искам, связанным с земельной собственностью, тогда как в судебной практике учитывались более длительные давностные сроки - двадцать-тридцать лет. Законодатель постепенно уступая требованиям практики: в Судебнике 1550 г., при сохранении трех-четырех летней давности по некоторым делам, устанавливался сорокалетний срок для выкупа имений, а Соборное Уложение распространило этот срок и на другие земельные сделки и отношения. Если в постановлениях начала XVII в. срок приобретательной давности формулировался достаточно неопределенно ("многие лета"), то по Соборному Уложению он уже фиксируется как сорокалетний.

Законодательная тенденция XVII в., связанная с установлением фиксированных сроков давности совпадала с другими важными тенденциями в сфере регулирования поземельных отношений, а именно с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательств права собственности) и выдвижением на первый план документальной обоснованности права землевладения.

Поскольку факт существования того или иного имущественного отношения стал терять свою правоустановительную силу (если он не был подтвержден соответствующими формальными актами), постольку давность меняла свой традиционный характер (давность как длительность, обычность, факт, "пошлость") на черты формализма, установленности, искусственного введения.

Наконец, нужно заметить, что категория давности была заимствована русским правом XVII в. из различных по характеру и времени возникновения правовых источников. Если в юго-западной Руси этот институт вырастал из недр польских обычаев, западноевропейского законодательства и римского права, то в Москве и Пскове он возникает прежде всего из русского обычного права. Различия в источниках возникновения сказались и на сфере применения института: если в юго-западной Руси давность владения распространялась на движимое и недвижимое имущество и не только по сделкам купли-продажи, но и по долговым обязательствам и наследованию, то в северо-восточной и северо-западной Руси она применялась, прежде всего, к сделкам, предметом которых была возделанная земля.

Само качество предмета правоотношения определяло его формальные аспекты, в том числе пределы давности. В сравнении с пожалованием как правоустановительным актом, всегда идущим "извне" и нуждающимся поэтому в формальных подтверждениях, давность всегда шла "изнутри" правоотношения, от нормы, а внешние факторы (власть) только варьировали ее признаки (длительность, круг объектов).

Договор в XVII в. оставался основным способом приобретения прав собственности на имущество, и в частности, на землю, он появился в таком качестве ранее института пожалования. Развитие этой формы проходило на фоне постепенной замены комплекса сопутствующих ей формализованных действий (участие свидетелей при заключении договора) письменными актами ("рукоприкладством" свидетелей без их личного участия в процедуре сделки). Замена проходила несколько этапов: вначале договорные грамоты подписывались покупателями и послухами, затем все чаще в них стали встречаться подписи продавцов, наконец, грамоту стали подписывать одновременно и продавец, и покупатель. Само "рукоприкладство" чаще всего выражалось в том, что вместо подписей стороны ставили различные знаки и символы.

Одновременно теряли значение ритуальные атрибуты договора, связанные с произнесением определенных формул, присутствием послухов-поручителей и т.п. "Рукоприкладство" утрачивало символический характер и превращалось в простое свидетельство о соглашении сторон в договоре.

Договорная грамота, составленная заинтересованными лицами приобретала законную силу только после ее заверения в официальной инстанции, что выражалось в постановлении на грамоте печати. Контроль государства за этой процедурой значительно усилился после введения писцовых книг. Первым законом, в котором закреплялась обязательная явка и запись договора в регистрационную книгу, был Указ 1558 г., изданный в дополнение к Судебнику 1550 г. В XVII в. практиковалось составление договорных грамот площадными подьячими, чаще всего получавшими свою должность "на откуп" или "на поруку". Написанные ими грамоты заверялись печатями в приказной палате.

Но даже утвержденная договорная грамота создавала новое правоотношение только при условии его фактической законности. Иногда для обеспечения законности требовались дополнительные юридические действия, непосредственно не связанные с содержанием основного обязательства. К ним относились, например, передаточная запись на договоре, "кабале", переводящая обязательство на третье лицо; составление справки и пр. Так, Соборное Уложение предусматривало выдачу в дополнение к договорным грамотам, закрепляющим право на землю, также отказных грамот, которые направлялись в местности, где расположены земли, передаваемые по утвержденному договору. Процедура, связанная с выдачей "справки" была дополнительной гарантией при установлении факта законного перехода земли от отчуждателя к приобретателю. На "справку" законодатель смотрел, как на административную меру (обеспечивающую службу владельца земли) и гарантию финансовых интересов государства, а также как на технический прием, необходимый для перераспределения государственного имущества (неправомерно оформленное землевладение могло быть передано государством другому служилому человеку).

Способы приобретения вещей, известные русскому праву XVI-XVII вв., указывают на то, что правовое мышление эпохи разграничивало в самом составе вещей фактическую, природную, хозяйственно-потребительскую сторону и признаки юридической, условной природы. Простой факт владения вещью, господства над нею противопоставлялся более формализованному, условно очерченному праву собственности. Захват как способ приобретения соседствовал с пожалованием и договором, потребительская функция вещей в значительной мере воздействовала на их юридическую сущность и юридическую судьбу. Представление о юридической судьбе вещей допускало как бесконечно длящуюся принадлежность вещи определенному субъекту (даже при переходе вещи к другому лицу предполагалась возможность ее возврата бывшему владельцу в пределах все возрастающего срока выкупа), так и ее принадлежность сразу нескольким лицам (в рамках одного рода, семьи, либо в системе феодальной иерархии как "расщепленнная" собственность). В результате этого представление об окончательном решении юридической судьбы вещей не было достаточно четким и как бы отодвигалось в будущее. В значительной мере даже акты и действия, подтверждающие сам переход вещи (послухи, присяга, судебный поединок) носили ритуально-символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам ("рукоприкладство", пометка договора символом). Только государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки), выразившееся в регистрации и заверении договоров, как и в действиях, связанных с пожалованием, делает эти договоры более определенными и прядает им характер окончательности.

Факт регистрации в данном случае расценивается более высоко, чем субъективное право одной из сторон, нарушенное неправомерными действиями другой стороны. С подобными представлениями связывались такие качества, как интенсивность правового регулирования тех или иных отношений и объектов, и детальность регламентации отдельных правомочий, принадлежащих частным и коллективным лицам.

Правовую регламентацию отдельных правомочий собственника (пользование, владение, распоряжение) в русском праве XVII в. все еще нельзя признать предельно выдержанной (как видно из примера с поместными владениями, передаваемыми по наследству и обмениваемыми на вотчину, что противоречило самому существу этой формы условного землевладения). Не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривая различные дополнительные способы утверждения данного права. Например, при захвате (как первоначальном способе приобретения права собственности) пожалование играло роль дополнительного средства, хотя и само по себе могло быть первичным источником установления права собственности.

При передаче земли одним лицом другому (через сделку), т.е. при вполне частном отношении, пожалование становилось закрепляющим сделку актом, свидетельствующим о неполном объеме права распоряжения землей, принадлежащего отчуждателю и приобретателю. Сложный дифференцированный характер•правомочий становится еще более ясным из анализа личных прав на различные объекты земельной собственности, такие как родовые, выслуженные, купленные вотчины и поместья.

Вотчины по праву XVI - XVII вв. делились на несколько видов в соответствии с характером субъекта и способом их приобретения дворцовые, государственные, церковные и частновладельческие. Специфика этой формы землевладения (связанная, главным образом, с правом на наследственную передачу) дает основание полагать, что практически все категории свободного населения Руси владели вотчинами или черными землями на праве, максимально приближенном по характеру к вотчинному. И только в Московском государстве обладание вотчинами становится привилегией ограниченного класса служилых людей.

Особенности юридического взгляда на обладание вещами (в первую очередь недвижимостями), характерные для данной эпохи, с присущим ему предпочтением фактического обладания над "теоретической" правоспособностью, длящегося отношения над предполагаемым, постоянного над срочным, действительно делали вотчинное землевладение своеобразной моделью, образцом для иных, близких ему форм. Присущие ему атрибуты (наследственный характер, сложный порядок отчуждения, особый режим эксплуатации) в ходе экономической и правовой эволюции различных форм землевладения (в том числе, поместных) чувствительно воздействовали на правовой статус и режим этих смежных форм. Некоторые из них, возникнув как условные, постепенно приобретали черты наследственных и постоянных форм, составлявших стабильную хозяйственно-правовую основу феодальных отношений XVI - XVII вв. Об этом свидетельствует судьба такой формы, как поместное землевладение, которое в XVII в. постепенно становится объектом наследственных притязаний.

Дворцовые вотчины формировались из еще не освоенных никем земель или из частных земельных фондов князей. Последние складывались чаще всего как результат приобретений, осуществлявшихся в ходе и результате различных сделок: купли, получения в дар или по завещанию (исключение здесь составляло законодательство Новгорода, запрещавшее князьям приобретать земли в частную собственность в пределах новгородских территорий). При этом законодатель и практика различали правовой статус частновладельческих земель князя и земель государственных ("казны"). Такое разделение сохранялось достаточно долго, пока в лице верховного субъекта собственности не слились государство и князь (как персона). Тогда на смену старому разделению пришло новое: государственные "черные" земли и дворцовые земли. Коллизия публично-правового (государственные, "черные", дворцовые земли) и частноправового (частновладельческие земли) элементов прослеживается на всем протяжении XVI-XVII вв. Она была внутренне присуща всей системе феодальной иерархии с ее "расщепленной" собственностью, с привязанностью имущественного объекта одновременно к нескольким собственникам, запутанностью правомочий, отношениями сюзеренитета-вассалитета. Коллизия усложнялась вмешательством корпоративных начал (семейного, родового, профессионально-корпоративного, общинного), вступавших в конфликт с частным началом и правовым и индивидуализмом, наряду с публичными элементами.

Правовой статус церковных вотчин был естественно обусловлен особым характером субъекта собственности. Субъект здесь не был достаточно консолидирован, так как церковными имуществами (в том числе землей) в XVI - XVII вв. пользовались и распоряжались отдельные церковные учреждения: монастыри, епископаты, приходские церкви.

К числу источников, порождавших церковное землевладение, пожалований и захвата пустошей, относились дарение и завещание со стороны частных лиц, игравшее важную роль как в процессе формирования церковного землевладения, так и в ходе идеологической борьбы, развернувшейся в XVI - XVII вв. по вопросу о принципиальной допустимости институтов церковной собственности. Специфическим способом передачи земли от частных лиц церкви были обязательные вклады в монастырские владения при поступлении самих бывших собственников в монахи.

Размеры церковного землевладения возрастали достаточно быстро и этот факт не мог не сказаться на отношении к столь энергичному субъекту со стороны государства. Если государственные земельные владения подвергались постоянному дроблению в ходе земельных раздач (прежде всего в поместья), то церковь, не имевшая права отчуждать свои земли, только концентрировала их в своих руках, приобретая из различных источников - из пожалований государства ("черные", публичные земли) и частных лиц (частновладельческие земли).

Уже с XVI в. государство предприняло ряд мер, направленных на сокращение церковного землевладения. На Стоглавом соборе был сформулирован принцип, согласно которому все земельные приобретения церкви (прежде всего, монастырские) нуждаются в обязательном санкционировании со стороны государства. На Соборе 1572 г. было запрещено богатым монастырям приобретать землю по дарственным от частных лиц. Собор 1580 г. запретил такие приобретения по завещаниям, купчим и закладным грамотам. Собор 1584 г., подытожив все это, сформулировал общий вывод, согласно которому церковь приобретала характер юридического субъекта, по своим качествам мало отличающегося от частного лица и прямо поставленного в зависимость от волеизъявления государства. Законодатель также стремился создать условия, при которых затруднялся переход земельных имуществ из частновладельческого сектора в церковно-монастырский. Соборное Уложение вполне определенно запретило "увод" земель лицами, уходящими в монастырь.

Процесс концентрации земель в руках церкви был нарушен мерами административно-правового вмешательства: с одной стороны, прямо запрещались определенные способы приобретения недвижимостей, вполне допустимые для других субъектов, с другой - государство брало на себя право контролировать сформированный имущественный фонд церкви, мотивируя это своим сюзеренным правом.

Следующим этапом в процессе ограничения церковного землевладения стали прямые попытки секуляризации церковных земель, проводимые Иваном IV и Лжедмитрием I. Они основывались на концепции, рассматривавшей в качестве субъектов монастырской собственности не персонал монастырей, а сами учреждения, институты. Такая идеологическая установка отражала реальный процесс усиления государственного контроля над церковными имуществами, окончательно завершившийся в начале XVIII в.

Вместе с тем, различного рода ограничения церковной собственности идеологически связывались с доктриной о неотчуждаемости церковных имуществ, т.е. их неотделимости от той или иной структурной единицы церкви. Принцип неотчуждаемости церковных имуществ формулировался обеими сторонами (государством и церковью) в правовых терминах, мало похожих на гражданско-правовой язык. Государство, чтобы не признавать церковные имущества частновладельческими, должно было рассматривать их в качестве корпоративных (групповая собственность). В глазах государства принцип неотчуждаемости казался достаточной гарантией для сдерживания роста церковного землевладения.

В трактовке же церкви тот же принцип служил оборонительным средством против политики секуляризации: утверждалось, что, поскольку церковные земли неотчуждаемы, то к ним нельзя подходить с общими мерками, как к частновладельческим имуществам, и вообще рассматривать церковь в качестве ординарного субъекта имущественных правоотношений.

На практике принцип неотчуждаемости церковных имуществ не проводился столь же последовательно, как в церковных декларациях: церковные земли раздавались на правах жалованных вотчин или поместного владения людям, выполнявшим служилые функции для церкви; на церковных землях располагались крестьянские общины, наделявшиеся такими же землевладельческими правами, как и общины, обосновавшиеся на "черных" государственных землях. В пределах церковного землевладения складывалась целая система различных условных прав, принадлежавших иным субъектам.

Общинные земли как объект вещных прав находились во владении, пользовании и распоряжении коллективного субъекта волости или посада (городской общины). То, что община пользовалась не только правом владения, но и распоряжения землей, доказывалось фактом раздачи земли новым поселенцам. Однако чаще всего реализация общинных прав распоряжения землей носила внутренний (для общины) характер, проявляясь вовне преимущественно в сделках мены. Наиболее распространенной формой внутриобщинной реализации прав распоряжения землей были земельные переделы.

На право распоряжения общины своими землями указывало также наличие широких правомочий в исковой области и в сфере приобретения сторонних земель для самой общины. В городах такие права реализовывались в процессе общинного выкупа земель у "белолистцев", т.е. лиц, купивших общинную землю, но не вступивших в члены общины. Законодатель же постоянно в XVI -первой половине XVII в. стремился создать правовой порядок, в котором община состояла бы исключительно из владельцев - местных жителей и не смешивалась с соседними общинами. В частности, на решение данной задачи было направлено и положение о предельном (трехлетнем) сроке пользования земельным наделом на территории чужой общины.

Практика пошла по пути дальнейшего расширения прав индивидов в сфере пользования и распоряжения общинными земельными наделами и вовлечения лично их в имущественный гражданский оборот. Возникшая на этой почве коллизия выразилась, прежде всего, в столкновении общинных, корпоративных начал и начал индивидуальных, носителями которых стали, однако, не члены данной общины, а чужаки, сторонние, члены других общин. В середине XVII в. конфликт разрешился поглощением частных начал корпоративными: внедрение чужаков в общину компенсировалось переложением на них части тягла, ранее выполняемого ими членами, а выход за пределы общины ее имуществ (проданных на сторону) предупреждался установлением права общинного выкупа этих имуществ. Преимущества обезличенного "овеществленного" подхода со стороны общины к решению данных вопросов сказывались в ее пользу.

Аналогичная картина наблюдалась и в городах, где коллективными земельными собственниками были сами посады (в уездах) и сотни в Москве). Процесс разрушения коммунальных структур в городе, проходивший под напором частной хозяйственной инициативы, вызвал в начале XVII в. острую борьбу между общинными и внеобщинными (внетягловыми) элементами посада. Последние как представители служилого или "белого" сословий не несли государственного тягла и вместе с тем стремились к распоряжению общинными имуществами, которые через различные формы отчуждения переходили к ним от посадских тяглецов. Чтобы ослабить натиск частного элемента на общинные права и имущества, законодатель установил порядок общинного выкупа отчужденных белолистцами городских имуществ. Так как члены городских общин имели право распоряжаться только принадлежавшими им строениями в городах, то они могли отчуждать их по своему усмотрению. Однако вместе со строениями к белолистцам отходили и земельные участки, на которых были возведены постройки. Поэтому, чтобы сохранить за собой земли, городские общины были вынуждены выкупать такие участки у белолистцев.

В 1627 г. была сделана законодательная попытка вывести землевладение белолистцев за черту посада, а в 1634 г. в развитие этого положения законодатель ввел для членов городской общины уголовные наказания за отчуждение городских имуществ белолистцам. Вместе с тем посадские общинники лишались права распоряжаться по своему усмотрению городскими постройками. Тем самым, за частными лицами сохранялось только право пользования городскими дворами. Принадлежавшие тяглым людям дворы в случае наложения на них взыскания по долговым обязательствам могли продаваться с публичных торгов лишь членам городской общины. Наконец, Соборное Уложение прямо предписывало белолистцам выселяться с территории, принадлежавшей городской общине (гл. XIX).

Борьба между коллективами (общинами) и частными собственниками возобновилась в конце XVII в., когда законодатель сделал ряд уступок частным лицам, вернув членам городской общины полное право собственности на строения и снова разрешив отчуждать посадские дворы белолистцам (правда, при условии принятия ими на себя тягла). В самом же начале XVIII в. этот вопрос был снят в связи с тем, что законодатель предоставил право свободного отчуждения городских имуществ белолистцам и иным посторонним (для общины) лицам. С включением по Соборному Уложению "белых слобод" в тягло началась унификация правового статуса городских имуществ, которая, однако, несколько позднее уступила место новой имущественной дифференциации, основанной уже на иных, сословных началах.

По способам приобретения вотчинные земли делились на родовые, выслуженные и купленные.

В отношении родовых вотчин права рода в древнейшие времена включали общие для всех его членов правомочия по владению, пользованию и распоряжению. В XVI - XVII вв. единый комплекс родового имущества постепенно распадается на составные частя, по отношению к которым отдельные представители рода наделяются только правом пользования и владения, а право распоряжения остается за родом. На это указывало, например, такое ограничение Личных прав, как обязательность согласия всех родичей при отчуждении родового имущества отдельным членам рода.





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...