Главная Обратная связь

Дисциплины:






О мире, в котором живет собака 2 страница



В следующих главах мы рассмотрим различные измерения собачьего умвельта. Первое — историческое: читатель узнает, как из волка получилась собака, в чем она похожа на своего предка и в чем отлична от него. Одомашнивание собак привело как к желаемым изменениям, так и к неожиданным последствиям. Второе измерение связано с собачьей анатомией, а именно — с сенсорными способностями животного. Нам нужно понять, что собака чует, видит и слышит — и есть ли у нее другие, отличные от человеческих, способы познания внешнего мира. Мы должны вообразить, как выглядит мир с полуметровой высоты — и с точки зрения животного с отличным обонянием. После этого мы рассмотрим когнитивные способности собак: это поможет интерпретировать их поведение. Наконец, мы узнаем, о чем собака думает, что она знает и что понимает. Из этих элементов в итоге сложится целостная картина. Мы сможем взглянуть на мир глазами собаки, то есть отчасти стать ею.

 

 

«Принадлежащая дому»

 

Пумперникель ждет на пороге кухни, почти у меня под ногами. Она прекрасно понимает, что такое «за дверью», и лежит в коридоре — а когда я несу пищу на стол, ныряет в кухню, чтобы успеть подобрать то, что упало. За обедом она получает всего понемногу и радуется даже самой необычной подачке, которую катает во рту, а потом бесцеремонно выплевывает. Пумперникель не любит изюм. И помидоры. Обрезки моркови также предназначены Пумперникель. Она берет стебли брокколи и спаржи, осторожно держит их в зубах и глядит на меня, будто пытаясь понять, последует ли продолжение; потом она возвращается на свой коврик, ложится и начинает грызть.

 

Авторы пособий по дрессировке любят напоминать, что «собака — это животное». Уточним: домашнее животное. Одомашнивание, или доместикация, — один из путей эволюции, причем в отборе в данном случае участвует не только природа, но и человек, вознамерившийся привести собаку домой.

Чтобы понять, что такое собака, нужно сначала выяснить ее родословную. Собаки относятся к семейству псовых и являются дальними родственниками койотов, шакалов, динго, красных волков, лисиц и диких собак.[5]Предки собак были похожи, скорее всего, на современного серого волка. Впрочем, вид Пумперникель, осторожно выплевывающей изюминку, мало напоминает мне картинки, виденные в Вайоминге: на них волки валят и разрывают на части лося.[6]Животное, которое терпеливо ждет у кухонной двери, а после мусолит полученную морковку, кажется максимально несхожим с существом, которое доверяет только себе и строит отношения с сородичами с позиции силы.

Любительница моркови Пумперникель обязана своим происхождением не только убийце лосей, но и человеку. Природа вслепую отбирает черты, помогающие выжить их обладателям; первобытные люди также выбирали определенные признаки, физические и поведенческие, которые способствовали не только выживанию, но и широчайшему распространению домашней собаки Canis familiaris. Ее внешность, поведение, предпочтения, ее интерес к людям и отзывчивость — все это преимущественно результат одомашнивания. Современная собака является великолепно сконструированным существом. Впрочем, большинство ее качеств возникло случайно.



 

Как создать собаку: инструкция

 

Хотите собаку? Для этого надо не так уж много: волки, люди, взаимодействие и обоюдная терпимость. Тщательно смешайте и подождите… несколько тысяч лет.

Или, если вам не хочется ждать, найдите несколько лисиц и попытайтесь воспитать их, как это делал советский генетик Дмитрий Константинович Беляев. В 1959 году он начал эксперимент, который невероятно расширил наши представления о ранних этапах доместикации. Вместо того чтобы наблюдать за собаками и мысленно возвращаться в прошлое, Беляев изучал других представителей семейства собачьих и стимулировал их эволюцию. Серебристо-черная лисица в середине ХХ века представляла собой небольшое дикое животное, мех которого пользовался большим спросом. Пойманных лисиц держали в загонах и разводили, но не приручали. Дмитрий Беляев за очень короткое время сумел превратить лисиц если не в собак, то в животных, удивительно на них похожих.

Хотя серебристо-черная лисица — дальний родственник волков и собак, прежде ее никогда не одомашнивали. Несмотря на эволюционную близость к собакам, другие представители семейства псовых так и не стали одомашненными, как это произошло с собакой: доместикация не происходит сама собой. Правда, Беляев доказал, что этот процесс может быть быстрым. Из группы в сто тридцать животных он отобрал самых покладистых, которые меньше боялись людей и не проявляли агрессию.

Лисицы сидели в клетках, так что опасность для исследователя была минимальной; Беляев подходил к каждому вольеру и предлагал животному взять пищу у него из рук. Одни лисицы кусались, другие прятались, третьи неохотно брали пищу, четвертые, взяв пищу, позволяли себя погладить и не спешили убежать или огрызнуться. Пятые же, приняв угощение, виляли хвостом и скулили, как будто предлагали экспериментатору пообщаться. Этих лисиц и отбирал Беляев. Все животные в равной, минимальной, мере были знакомы со смотрителями, которые кормили их, убирали в клетках и меняли подстилку, но по каким-то причинам некоторые лисицы вели себя спокойнее в присутствии людей и даже интересовались ими.

Этим лисицам позволили спариться. Молодняк подвергли аналогичной проверке. От ручных лисиц второго поколения, когда те подросли, ученый вновь получил потомство, и так далее, и так далее. Беляев вел работу много лет, и эксперимент продолжился после его смерти. Сорок лет спустя три четверти популяции лисиц перешли в разряд так называемой «одомашненной элиты»: эти животные не просто шли на контакт с людьми, но даже искали его — скулили, чтобы привлечь внимание, принюхивались, облизывали людей… точь-в-точь как собаки. Так Беляев создал одомашненную лису.

Позднейшие исследования показали, что геном ручных лисиц Беляева отличается от генома дикой серебристо-черной лисицы на сорок генов. Невероятно, но в результате интенсивного развития одной поведенческой черты геном животного изменился всего за полвека. Генетические изменения послужили причиной возникновения удивительно знакомых физических признаков: некоторые из ручных лисиц поздних поколений имели пестрый окрас, совсем как у собак-дворняжек, головы у них стали шире, а морды — короче, уши сделались длинными, хвосты — закрученными. Получилось невероятно симпатичное животное.

Все эти физические признаки появились сами собой, как только развился определенный тип поведения. Поведение не влияет на облик; то и другое — результат наличия определенного гена или набора генов. Поведение не диктуется генами, но более или менее обусловливается ими. Если геном обусловливает, например, наличие в организме высокого уровня гормона стресса, это не значит, что обладатель таких генов будет постоянно находиться в напряжении. Но у него с большей вероятностью проявится типичная реакция на стресс (учащенный сердечный и дыхательный ритм, повышенное потоотделение и так далее) в тех ситуациях, когда у остальных ничего подобного не наблюдается. Человек с таким набором генов наверняка накричит на бедного щенка, который, бегая на собачьей площадке, наткнется на него. Такая реакция не обусловлена генетически (знание о парках и щенках не заложено в генах), — но нейрохимия, определяемая генами, провоцирует ее в подходящей ситуации.

То же самое произошло с собакоподобными лисицами. Учитывая роль генов,[7]даже небольшое их изменение (которое в данном случае проявилось позднее, чем при естественном ходе вещей) способно повлиять и на поведение, и на внешний вид животного. Эксперимент Беляева доказывает, что незначительная разница между путями развития способна иметь масштабные последствия. Например, щенки ручных лисиц раньше открывают глаза, у них позднее формируется реакция страха — как у собак, а не как у диких лисиц. Таким образом, у них есть больше времени на формирование привязанности к человеку. Они играют друг с другом даже во взрослом возрасте, что способствует более длительной и сложной социализации. Заметим, что эволюционные пути лисиц и волков разошлись десять-двенадцать миллионов лет назад; однако же после всего сорока лет селекции они кажутся домашними. Вероятно, то же самое может произойти с другими плотоядными животными, которых мы берем под опеку. Генетические изменения делают их «собакообразными».

 

Как волк превратился в собаку

 

История собаки начинается с волка. Одомашнивание совершенно изменило его.[8] Если домашняя собака, потерявшись, иногда оказывается не способной протянуть на воле и несколько дней, то анатомия, инстинкты и социальные навыки волка помогают ему с легкостью приспосабливаться. Волки, эти представители семейства псовых, обитают в самых разных условиях — в пустынях, лесах, во льдах. Чаще всего они живут в стаях, где наличествуют одна семейная пара и еще от четырех до сорока особей, которые обычно приходятся друг другу родственниками. Старшие волки помогают воспитывать молодняк. Стая действует сообща, когда охотится на крупную добычу. Волки — территориальные животные. Они проводят много времени, помечая свои владения и защищая их.

Десятки тысяч лет назад границы волчьих владений начали пересекать люди. Homo sapiens , пройдя через стадии habilis и erectus, оставили кочевой образ жизни и принялись возводить поселения. Взаимоотношения людей и волков установились еще до перехода людей от охоты и собирательства к земледелию, но какими они были, остается только догадываться. Может быть, вокруг относительно постоянных поселений скапливалось много отходов, в том числе пищевых. Волки, которые питаются и падалью тоже, быстро открыли для себя новый источник пропитания. Самые смелые из них преодолели страх перед незнакомыми безволосыми существами и принялись пировать на мусорных кучах. Таким образом мог случайно начаться естественный отбор непугливых волков.

С течением времени люди примирились с присутствием поблизости волков и, возможно, сделали волчат домашними питомцами (в голодные времена, вероятно, их съедали). Поколение за поколением, волки приноравливались к жизни бок о бок с людьми. В конце концов люди занялись селекцией животных, которые им понравились. Такова первая стадия одомашнивания — «переделка» животного по нашему вкусу. Этот процесс обычно сопровождается налаживанием все более тесных связей с людьми: успешные особи становятся все более миролюбивыми и, наконец, начинают физически и поведенчески отличаться от своих диких предков. Одомашниванию, таким образом, предшествовал случайный отбор животных, которые находились рядом с человеком, могли быть полезны ему или просто нравились (именно поэтому люди и позволяли им жить неподалеку). Следующий шаг потребовал от людей некоторых усилий. Животных, которые были полезны менее прочих или отчего-то не нравились, люди бросали на произвол судьбы, уничтожали или прогоняли. Так были отобраны животные, которые легко подчиняются законам селекции. Ведь одомашнивание предполагает формирование у животных определенных качеств.

Археологические данные свидетельствуют о том, что одомашненный полуволк появился от десяти до четырнадцати тысяч лет назад. Останки собак находят в мусорных кучах (это указывает на употребление их мяса в пищу или на принадлежность кому-либо) и погребениях (они лежат рядом с человеческими скелетами). Ученые полагают, что собаки начали взаимодействовать с людьми еще раньше — десятки тысяч лет назад. Исследования образцов митохондриальной ДНК[9]свидетельствуют о том, что около 145 тысяч лет назад произошло разделение между настоящими волками и предками собак. Последних можно назвать протособаками, поскольку их поведение изменилось само собой — и пробудило у людей интерес к ним (либо способствовало большей терпимости). Ко времени появления человека эти животные «созрели» для одомашнивания. Приручаемые волки были, вероятно, не столько охотниками, сколько падальщиками, менее сильными, крупными и агрессивными, чем доминантные особи. То есть они были волками в меньшей степени. Таким образом, на заре цивилизации, за тысячи лет до приручения других животных, люди ввели собаку внутрь только что построенного города.

Первобытных собак не следует относить ни к одной из сотен существующих ныне пород. Лапы таксы и морда мопса — результат позднейшей селекции. Большинство современных пород появилось в последние двести-триста лет. Первобытные собаки, вероятно, унаследовали социальные навыки и любопытство своих волчьих предков и благодаря этим качествам преуспели во взаимодействии с людьми и друг с другом. Они отчасти утратили склонность к стайному образу жизни: падальщики не нуждаются в том, чтобы охотиться сообща. Иерархия также не имеет значения для животного, которое самостоятельно живет и добывает пищу. Первобытные собаки были социальными существами, но жили вне сообщества.

Волк превратился в собаку невероятно быстро. Людям на переход от стадии habilis к erectus понадобилось около двух миллионов лет. Волк превратился в собаку буквально в мгновение ока. Доместикация отражает эволюционный путь, для прохождения которого в естественных условиях требуется время жизни сотен поколений. Искусственный отбор ускоряет ход времени. Собаки стали первыми одомашненными животными — и в некоторых отношениях самыми удивительными из них. Большинство домашних животных — не хищники. Неразумно впускать хищника в дом: плотоядное животное трудно прокормить, к тому же есть риск самому стать добычей. И, хотя инстинкты собаки могли сослужить людям службу на охоте (так и произошло), в течение сотен лет она была в первую очередь другом и конфидентом, а не помощником.

У волков действительно есть качества, которые делают их подходящими для селекции. Приручить можно только социальных животных, чье поведение адаптивно, то есть варьируется в зависимости от среды. Волки рождаются в стае, но остаются в ней лишь до двух-трех лет; затем они уходят, ищут партнера и образуют новую стаю или присоединяются к одной из существующих. Умение адаптироваться к новому статусу и роли позволило предкам собак образовать новую социальную группу вместе с людьми. Живя в стае или перемещаясь от одной стаи к другой, волки должны обращать внимание на поведение сородичей — точно так же собаки должны быть внимательны к своим хозяевам и восприимчивы к их поведению. Древние волкособаки, встретившиеся первобытным людям, не приносили им особенную пользу, так что их, скорее всего, ценили как компаньонов. Общительность древних собак позволила им влиться в новую «стаю», которая включала в себя животных, принадлежащих к чужому виду.

 

Не по-волчьи

 

Таким образом, общие предки волков и собак сделали важный шаг — они стали жить бок о бок с людьми и в конце концов были переделаны человеком, а не природой. Поэтому интересно сравнить современных волков с собаками — у них много общего. Современный волк не является предком собаки, хотя у них общее происхождение. Он, скорее всего, сильно отличается и от своего предка-волка. Разница между волком и собакой кроется в чертах, которые позволили первобытному человеку впустить протособаку в дом, а также в признаках, приобретенных животным в ходе селекции.

Таких различий много. Некоторые связаны с развитием: так, щенки собаки открывают глаза на третьей неделе или позднее, волчата — уже в возрасте десяти дней. Это обстоятельство производит сильнейший эффект: собаки, физически и поведенчески, развиваются медленнее. Основные этапы развития — ходьба, ношение в пасти предметов, задействованных в играх с покусыванием, — собаки проходят, как правило, позднее волков.[10]Небольшая разница приводит к серьезным последствиям: возможности социализации собак и волков различны. У собак больше времени, чтобы постичь окружающий мир и привыкнуть к нему. Если собаку в первые месяцы жизни познакомить с существом другого вида (человеком, обезьяной, кроликом, кошкой и так далее), у нее сформируется привязанность, которая часто нейтрализует и охотничий инстинкт, и страх. Так называемый сенситивный период социального научения — это время, в течение которого щенок узнает, что такое собака и кто ее друг. Собаки быстро усваивают, как вести себя при встрече с сородичем, и учатся устанавливать ассоциативные связи. У волков же период социализации короче, и в течение этого отрезка времени им предстоит узнать, кто их друзья, а кто враги.

Есть различия и в социальной организации: собаки не образуют настоящие стаи, а ищут падаль или охотятся на некрупную дичь поодиночке или неподалеку друг от друга.[11]Хотя собаки не охотятся совместно, они тем не менее способны «работать в команде» (например, собаки, обученные охоте на птиц, и поводыри приучены действовать согласованно со своими хозяевами). Социализация в человеческой среде естественна для собак, но не для волков, которые избегают людей. Собака — член человеческого сообщества, естественная среда ее обитания — люди и другие собаки. Она выказывает привязанность, то есть предпочитает, чтобы о ней заботился тот или иной человек. Она тревожится, если разлучена с ним, и приветствует его, когда он возвращается. Хотя волки тоже приветствуют отлучавшихся членов стаи, они редко демонстрируют привязанность к отдельным сородичам. Для животного, которое рождается, живет и умирает среди людей, формирование привязанностей преисполнено смысла; стайное животное нуждается в этом меньше.

Собаки и волки различаются физически. Размеры и строение тела собак значительно варьируются. Никакие другие представители семейства псовых, да и прочие животные, не демонстрируют такое разнообразие в пределах вида: от крошечного той-спаниеля до девяностокилограммового ньюфаундленда, от стройных собак с длинными мордами до коренастых курносых псов. Лапы, уши, глаза, нос, хвост, шерсть, таз, живот — эти параметры могут меняться, но собака остается собакой. Волки же, живущие в определенной среде, почти одинаковы, как и большинство других диких животных. Даже «среднестатистическая» собака (представьте дворнягу) отличается от волка. У собак толще кожа и мельче зубы (хотя их количество и набор у волка и собаки одинаковы). Собачья голова в среднем на 20 % меньше волчьей. Другими словами, собаки, имея одинаковый с волками размер тела, уступают им в величине черепа и, соответственно, головного мозга.

Этот факт обычно приводили в подкрепление известного (ныне опровергнутого) утверждения, что размер мозга определяет интеллектуальные возможности. Но попытка перенести акцент с размера мозга на его качество привела к совершенно иному выводу. Сравнительное изучение волков и собак поначалу как будто подтверждало интеллектуальное несовершенство последних в тех случаях, когда требовалось решить задачу. Выросшие в неволе волки, которых обучали в определенном порядке вытягивать три веревки из груды, превзошли собак. Волки быстрее научились тянуть за веревки, а затем успешно усвоили порядок, в котором это нужно было делать (в процессе обучения они разорвали больше веревок, чем собаки, хотя исследователи не объясняют, на что указывает подобное поведение). Также волки умеют ловко выбираться из запертых вольеров, в отличие от собак. Большинство ученых сходится во мнении, что волки уделяют окружающим их объектам больше внимания, чем собаки, и искуснее оперируют ими.

Подобные результаты как будто указывают на то, что когнитивные способности волков и собак отличаются: волки обычно ловко решают задачи, тогда как собаки кажутся простофилями. В прошлом ученые объявляли собак однозначно умнее волков (либо наоборот). Наука часто отражает культурные установки, она и является частью культуры; таким образом, эти гипотезы воспроизводили господствующие некогда идеи об интеллекте животных.

Теперь ученые выработали более тонкий подход. Волки лучше собак решают некоторые задачи, предполагающие взаимодействие с физическими объектами. Это вполне объяснимо, если учесть их естественное поведение. Почему волки с легкостью выполнили задание с веревками? Потому, что в естественных условиях им часто приходится хватать и тащить (например, добычу). Различия связаны и с тем, что собаки, поселившись среди людей, утратили некоторые навыки, необходимые для выживания в дикой природе. Но этот недостаток, как мы увидим, собаки компенсируют при помощи людей.

 

…И тут наши взгляды встретились

 

Последнее, как будто незначительное, различие в поведении волков и собак заключается в том, что собаки, в отличие от волков, смотрят нам в глаза. Они устанавливают зрительный контакт, чтобы получить от нас информацию: о месте, где находится пища, о наших эмоциях, о ситуации. Волки избегают зрительного контакта. И у собак, и у волков зрительный контакт может означать угрозу. Пристальный взгляд — это самоутверждение.

У людей все примерно так же. Однажды я предложила своим студентам провести простой полевой эксперимент: установить и удержать зрительный контакт с людьми, встреченными в кампусе. В процессе эксперимента обе стороны ведут себя одинаково — они стремятся прервать контакт. Задание далось студентам нелегко. Многие из них вдруг оказались застенчивыми. Они признались потом, что сердце у них начинало биться чаще и что они внезапно потели, когда всего-навсего пытались несколько секунд удержать чей-либо взгляд. В большинстве случаев ответом на пристальное рассматривание становился косой взгляд визави.

Во время второго эксперимента мои студенты проверили склонность Homo sapiens следить за направлением взгляда особей своего вида. Студент подходил к зданию, дереву, пятну на тротуаре или другому хорошо заметному объекту и пристально его рассматривал. Напарник, стоя неподалеку, тщательно фиксировал реакцию прохожих. Если это происходило не в час пик и не во время дождя, то хотя бы несколько человек останавливалось, чтобы проследить за взглядом экспериментатора и хорошенько рассмотреть пятно на асфальте.

В таком поведении нет ничего удивительного. Оно присуще не только людям. Хотя собаки унаследовали от волков нелюбовь к зрительному контакту, они, тем не менее, предрасположены к изучению наших лиц, поскольку нуждаются в информации, одобрении, руководстве. Нам это приятно. Вдобавок зрительный контакт помогает собакам ладить с людьми — как мы увидим ниже, он является инструментом социального познания. Мы избегаем зрительного контакта с незнакомцами, но нам нравится смотреть в глаза близким. Брошенный украдкой взгляд несет информацию; пристальный взгляд кажется очень проникновенным. Зрительный контакт между людьми очень важен для успешной коммуникации.

Таким образом, взгляд собаки в глаза человека мог стать одним из первых шагов к ее одомашниванию: мы выбираем тех животных, которые смотрят на нас. А потом делаем очень странную вещь: начинаем их изменять.

 

Плоды воображения

 

Надпись на клетке гласила «Нечистокровный лабрадор». (Все собаки в этом приюте назывались нечистокровными лабрадорами.) Однако один из родителей Пумперникель явно был спаниелем — у нее гибкое тело, шелковистая черная шерсть и мягкие уши, обрамляющие морду. Во сне она напоминала медвежонка.

Вскоре на хвосте у нее отросла длинная шерсть, и Пумперникель превратилась в ретривера. Потом мягкие завитки на брюхе стали жестче, и я решила, что Пумперникель — отпрыск ньюфаундленда. С возрастом у нее отросло брюшко, и Пумперникель стала похожа на бочонок: значит, все-таки лабрадор; ее хвост, как флаг с бахромой,помесь лабрадора и ретривера; она может мгновенно перейти из состояния покоя к бурной деятельности, значит, она — пудель. Пумперникель кудрявая и кругленькая — несомненно, она потомок овчарки, согрешившей с хорошенькой овцой.

Пумперникель уникальна.

 

Первые собаки были, конечно, нечистокровными: их размножение никто не контролировал. Но большинство современных собак, дворняжек и породистых, — это результат многовекового скрещивания, проходившего под строгим наблюдением. Результатом стало множество подвидов собаки, которые различаются строением тела, размерами, продолжительностью жизни, темпераментом и навыками.[12]Общительный норидж-терьер (вес — четыре килограмма, двадцать пять сантиметров в холке) весит столько же, сколько одна голова очень спокойного нью-фаундленда. Прикажите мопсу принести мяч, и он удивленно взглянет на вас; бордер-колли не придется просить дважды.

Хорошо знакомые нам различия между современными породами не обязательно были достигнуты намеренно. Над некоторыми поведенческими чертами и физическими признаками (например, умение приносить добычу, малый рост, туго свернутый хвост) поработали селекционеры, остальные появились сами собой. Дело в том, что гены, кодирующие признаки, в том числе поведенческие, объединены в кластеры. Выведите несколько поколений собак с особенно длинными ушами — и вы увидите, что у них много других общих черт: сильная шея, меланхолический взгляд, крепкие челюсти. Псы, «сконструированные» для быстрого или долгого бега, сплошь длинноногие. Длина ног этих собак равна глубине их грудной клетки (например, у хаски) или больше нее (у борзых). А у собак, которые идут по следу (скажем, у такс), длина лап меньше глубины их грудной клетки. Сходным образом, развитие определенной поведенческой черты неизбежно влечет за собой ряд последствий. Выведите собаку, необыкновенно чувствительную ко всякому движению (с избытком фоторецепторов-палочек в сетчатке глаза), — и вы вполне можете получить нервное, легковозбудимое животное. Скорее всего изменится и внешность собаки: вероятно, у нее будут большие, выпуклые глаза, способные хорошо видеть в темноте. Иногда полезные признаки появляются случайно.

У нас есть свидетельства о существовании собачьих пород около пяти тысяч лет назад. На древнеегипетских изображениях встречаются по крайней мере две разновидности псов: первые похожи на мастифов, у них крупные головы и тела (они могли быть сторожевыми); вторые — это изящные собаки с закрученными хвостами (вероятно, они помогали людям охотиться).[13]Селекция долгое время не выходила за рамки этих двух специализаций. К ХVI веку к сторожевым и охотничьим собакам прибавились гончие, ищейки, терьеры, овчарки. К ХIХ веку возникли клубы, стали проводиться выставки — и начался бум собаководства.

Многочисленные современные породы возникли, вероятно, в течение последних четырехсот лет. В регистре Американского клуба собаководства (American Kennel Club) значатся почти полторы сотни пород, сгруппированных по «профессиональному» признаку.[14]Охотничьи собаки делятся на подружейных; гончих и борзых; терьеров. Есть также пастушьи породы, «неохотничьи» и комнатно-декоративные. Собаки, выведенные для охоты, в свою очередь, подразделяются на группы в зависимости от их роли (пойнтеры указывают на дичь, ретриверы приносят ее, афганские борзые изнуряют погоней); типа добычи (терьеры охотятся на крыс, харриеры — на зайцев) и «рабочей среды» (бигли охотятся на суше, спаниели плавают).

В мире существуют и сотни других пород. Они различаются не только по своему предназначению, но и по экстерьеру: по размеру и форме тела, а также головы, типу хвоста, шерсти, окрасу. Если вы захотите завести чистокровного пса, то получите огромный список, в котором обозначено все, начиная с ушей и заканчивая темпераментом щенка. Хотите длинноногую короткошерстную собаку с массивными челюстями? Взгляните на датского дога. А может, вам нравятся курносые псы со шкурой в складках и закрученным хвостом? Обратите внимание на мопса. Выбирать породу значит выбирать между наборами антропоморфных суждений, описывающих качества собаки. Вы получаете не просто пса, а животное, которое «исполнено достоинства, благородно, серьезно, рассудительно и надменно» (шарпей), «жизнерадостно и энергично» (английский кокер-спаниель), «сдержанно и проницательно» (чау-чау), «склонно к безудержному веселью» (ирландский сеттер), «исполнено сознания собственной значимости» (пекинес), «обладает безумной отвагой» (ирландский терьер), «уравновешенно» (фландрский бувье) или — вы удивитесь — является «квинтэссенцией собаки» (бриар).

 

Любители собак, возможно, удивятся, услышав, что классификация пород в зависимости от их генетического родства не совпадает с классификацией, предлагаемой Американским клубом собаководства. Так, керн-терьеры — родственники гончих; геном овчарки сходен с геномом мастифа. Геномный анализ ниспровергает и веру большинства людей в то, что собаки похожи на волков. Длинношерстные, с загнутыми хвостами, хаски «роднее» волкам, чем немецкие овчарки. А басенджи, у которых нет почти никакого сходства с волками, тем не менее еще ближе к ним. Это доказывает, что экстерьер — почти случайный эффект селекции.

Собачьи породы представляют собой относительно замкнутые генетические популяции — их генофонд не пополняется извне. Чтобы собака могла считаться представителем определенной породы, к ней должны относиться оба ее родителя. Любые физические изменения у потомства могут возникнуть только в результате случайных генетических мутаций, но не смешивания с другими генофондами, что обычно случается, когда животные (в том числе люди) спариваются. Мутации, вариации и смешивание, впрочем, обычно во благо популяции, так как предотвращают возникновение наследственных заболеваний. Вот почему чистокровные собаки, родословную которых можно проследить на протяжении многих поколений, обычно более восприимчивы ко многим недугам, чем метисы.

Достоинство замкнутого генофонда в том, что он позволяет ученым составить карту генома отдельных пород собак. Исследователи уже расшифровали геном боксера, определив последовательность примерно девятнадцати тысяч генов. В результате ученые начинают вычислять генетические вариации, которые определяют отдельные черты собаки и заболевания — скажем, нарколепсии (внезапной потери сознания), которой подвержены, например, доберманы.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...