Главная Обратная связь

Дисциплины:






О мире, в котором живет собака 7 страница



 

Принеси зеленый мяч… с телевизора!

 

Собаки компенсируют недостаток рецепторов-колбочек в сетчатке изобилием рецепторов-палочек. Палочки действуют при низком освещении и реагируют на изменение плотности света, то есть на движение. В человеческом глазу палочки группируются на периферии, благодаря чему мы обладаем боковым зрением, — а также берутся за дело, когда колбочки «отключаются» (в сумерках или ночью). Плотность размещения палочек в сетчатке собачьего глаза варьируется, но их в любом случае примерно втрое больше, чем у нас. Мяч, который собака не замечает, хотя он лежит прямо перед ней, можно волшебным образом сделать видимым, слегка подтолкнув. Еще заметнее близкие объекты становятся, если они подскакивают.

Все эти различия в восприятии, опыте и поведении собак обусловлены спецификой распределения рецепторов в сетчатке. Есть и нечто куда более важное, чем поле зрения или цветовое восприятие. У млекопитающих палочки и колбочки воспринимают световые раздражения благодаря наличию определенного пигмента. На это нужно время — очень короткое. В то же время клетка, подвергающаяся воздействию света, не способна воспринять следующую его порцию. Скорость, с которой клетки это делают, обусловливает частоту слияния мельканий (ЧСМ) — количество «мгновенных снимков» окружающего мира, которые каждую секунду «делает» глаз.

По большей части мы воспринимаем мир как непрерывное кино, а отнюдь не как сериал из шестидесяти неподвижных картинок ежесекундно — именно такова наша ЧСМ. Учитывая скорость, с которой разворачиваются важные для нас события, — это очень быстро. Закрывающуюся дверь можно перехватить, прежде чем она захлопнется, а руку собеседника — пожать, прежде чем он раздраженно ее отдернет. Чтобы создать подобие реальности, смена кадров в фильме должна лишь немного превышать человеческую ЧСМ. В таком случае мы не замечаем, что видим набор сменяющих друг друга статических картинок. Но это станет понятно, если фильм (старый, снятый на пленку, а не на цифровую камеру) пустить медленнее. Обычно картинки меняются быстрее, чем мы способны различить их; но когда пленка замедляется, мы замечаем темные промежутки между кадрами.

Флуоресцентные лампы нас раздражают потому, что приближаются к человеческой частоте слияния мельканий. Электронные приборы, используемые для регуляции потока света, функционируют в режиме шестьдесят циклов в секунду — те из нас, у кого ЧСМ выше, способны различить эти проблески (ощущаемые на слух как жужжание). Все домашние лампы «мелькают» с точки зрения, например, мух, у которых глаза устроены совсем не так, как наши.

У собак также более высокая частота слияния мельканий, чем у людей, — семьдесят или даже восемьдесят циклов в секунду. Вот почему собакам не свойственна такая человеческая слабость, как любовь к телевизору. Как и в кино, изображение на телеэкране (не цифровом, а старомодном) — это последовательность неподвижных картинок, которые передаются достаточно быстро, чтобы создать ощущение непрерывного потока — у нас, но не у собак. Они видят отдельные кадры и темные промежутки между ними, как будто смотрят через стробоскоп. Этот факт — а также отсутствие запахов — объясняет, почему большинство собак невозможно усадить перед телевизором. Происходящее на экране просто не кажется им правдоподобным.[29]



Можно предположить, что собаки видят происходящее в ускоренном темпе — но на самом деле они просто замечают в каждую секунду больше, чем мы. Мы восхищаемся чудесными способностями собаки ловить фрисби на лету или гнаться за быстро скачущим мячом. Игра с фрисби, если записать ее на видео и исследовать траекторию, точь-в-точь повторяет стратегию, которую обычно используют бейсболисты, готовящиеся поймать мяч. Собаки способны предсказать следующее положение фрисби или мяча долей секунды раньше нас.

Нейробиологам известно о необычном заболевании под названием акинетопсия. Это нечто вроде двигательной слепоты: людям с этим нарушением трудно объединить последовательно сменяющие друг друга образы в нормальное беспрерывное движение. Человек, страдающий акинетопсией, наливает чай в чашку и не замечает, как она наполняется. Собаки в сравнении с нами — все равно что акинетопсики в сравнении с нормальными людьми: они видят промежутки между картинками. Мы, должно быть, кажемся им слегка заторможенными. Наша реакция на события окружающего мира всегда запаздывает по сравнению с собачьей.

 

О визуальном мире собаки

 

С возрастом Пумперникель стала неохотно входить в лифт — возможно, она плохо различает его в темноте, придя с освещенной улицы. Я поощряю ее, входя в кабину первой или кладя на пол что-нибудь светлое, чтобы у Пумперникель был ориентир. Каждый раз она набирается храбрости и запрыгивает в лифт, будто преодолевая пропасть. Умница!

 

Таким образом, собаки видят почти то же, что и мы, однако — иначе. Сама структура их глаза объясняет многие особенности собачьего поведения. Во-первых, обладая широким полем зрения, они хорошо видят то, что вокруг, но хуже — то, что находится прямо перед ними. Собаки нечетко видят собственные лапы. Удивительно, как мало они пользуются ими, в сравнении с тем, насколько активно мы пользуемся руками. Небольшое различие в строении глаза ведет к меньшему количеству прикосновений и ощупываний.

Сходным образом, собаки способны сфокусироваться на наших лицах, однако хуже различают наши глаза. Иными словами, выражение лица для них понятнее, чем многозначительный взгляд, и они скорее последуют указанию или кивку. Собачье зрение дополняет другие органы чувств. Хотя пес способен лишь приблизительно определить источник звука в пространстве, его слух достаточно хорош для того, чтобы повернуться в нужном направлении. Дальнейший осмотр можно проводить при помощи зрения, а окончательный анализ — при помощи носа.

Так, собаки узнают нас по запаху — но, несомненно, они также смотрят на нас. Что они видят? Если вы стоите против ветра или, например, обильно обрызганы духами, то собаке придется положиться исключительно на зрение. Она будет колебаться, если услышит, что подзываете ее вы, но увидит человека с чужим лицом или незнакомой походкой. Недавние исследования это подтвердили. В ходе эксперимента собака слышала голос хозяина или постороннего человека. Одновременно ей показывали на большом экране фотографии этих людей. Собаки обращали особенное внимание на несовпадения — лицо хозяина в сочетании с голосом незнакомца или лицо незнакомца в сочетании с голосом хозяина. Если бы собаки просто предпочитали лицо своего хозяина, они всегда смотрели бы на него дольше. Однако они дольше рассматривали изображение, когда замечали нечто необычное.

Физиология очерчивает пределы собачьего опыта и определяет место зрения в собачьей иерархии чувств. Нам — существам с развитым зрительным восприятием — бывает особенно приятно обнаружить что-нибудь новенькое без помощи зрения. Например, я подхожу к двери своей квартиры и чувствую приятный запах; вхожу и слышу шипение сковородок и звяканье столовых приборов; слышу требование закрыть глаза и открыть рот; пробую с вилки предложенный кусочек. И только потом удостоверяюсь в происходящем своими глазами — мой бойфренд приготовил ужин, попутно устроив в кухне бардак.

Восприятие при помощи вторичных органов чувств поначалу сбивает с толку, а затем придает знакомым вещам ощущение новизны. Поскольку у собак собственная иерархия чувств, они тоже наверняка чувствуют себя странно, когда исследуют незнакомый объект не при помощи носа, а как-то иначе. Возможно, этим объясняются замешательство, в которое приходят собаки, слыша новые для них команды («Вон с дивана!» — приказываю я щенку, он испытующе смотрит на меня), и чувство, похожее на гордость, которое они ощущают, усвоив очередной визуальный урок.

Хотя наше визуальное восприятие в чем-то совпадает с собачьим, видимые объекты исполнены для собак иного значения. Нужно запомнить: предметы, которые важны, скажем, для слепого человека, не представляют интереса для собаки. Попытайтесь довести до сведения своего пса информацию о существовании такой простой вещи, как дорожный бордюр. Что такое бордюр для собаки? Большинство псов его просто не замечает — не потому, что бордюр невидим, а потому, что он не имеет для них никакого значения. Поверхность под ногами может быть твердой или мягкой, скользкой или шершавой, она может пахнуть другими собаками или людьми, но тротуар от дороги отличают только люди. Бордюр — это незначительный перепад высоты твердого покрытия, имеющий значение для существ, мыслящих понятиями дороги, пешеходы, дорожное движение. Собака-поводырь должна усвоить значение для своего подопечного бордюра, быстро едущей машины, почтового ящика, идущих навстречу людей, дверной ручки. Пес справится. Возможно, он установит связь бордюра с яркой «зеброй», пахучими водосточными желобами вдоль тротуара или сменой яркости цвета дорожного покрытия (асфальт/бетон). Собаки живо запоминают вещи, которые важны для нас, — куда быстрее, чем мы учимся понимать собачью логику. Я, например, до сих пор не могу объяснить, почему Пумперникель приходила в восторг при виде соседской лайки, — но лет через десять я все же это заметила. Пумперникель же быстро усвоила разницу между потертым диваном и моим любимым креслом, на котором ей иногда удается посидеть; шлепанцами, которые я позволяю ей приносить, и кроссовками, которые лучше не трогать.

 

Последняя, неожиданная грань зрительного опыта собак: они замечают детали, которые не замечаем мы. Относительно слабые зрительные способности оказываются для них настоящим благом. Люди видят целостные образы: каждый раз, входя в комнату, мы как будто воспринимаем картину написанной широкими мазками, и если она более или менее соответствует тому, что мы ожидаем увидеть, то перестаем присматриваться. Мы не обследуем комнату в поисках изменений и поэтому способны пропустить даже дыру в стене. Не верите? Мы пропускаем такую «дыру» каждую секунду — в нашем поле зрения есть брешь, обусловленная строением глаза. Зрительный нерв проходит через сетчатку. Таким образом, если не поводить глазами, то часть картинки, находящаяся прямо перед нами, не отображается на сетчатке, потому что светочувствительных рецепторов там нет. Это так называемое слепое пятно.

Мы не замечаем этой зияющей дыры перед нашим носом, потому что заполняем пустоту при помощи воображения — тем, что ожидаем там увидеть. Наши глаза постоянно и неосознанно бегают туда-сюда, совершая так называемые саккадические движения, чтобы поместить объект в область наилучшего видения на сетчатке. Мы не ощущаем брешь — и, аналогичным образом, не видим разницы, если картинка достаточно близка к тому, что мы ожидаем увидеть. Поскольку мы в первую очередь визуальные существа, наш мозг способен осмыслить получаемую зрительную информацию, невзирая на «дыры» и неполноту.

Возможно, мы даже слишком приспособились. Животные видят то, что пропускаем мы. Американка Темпл Грандин, известный ученый и аутист, продемонстрировала это на примере коров. Часто скот, который ведут по узким проходам на бойню, упрямится, лягается и отказывается идти — и вовсе не потому, что коровам известно, что их ждет. На самом деле животных удивляют или пугают обыденные мелочи: блики на луже; желтый дождевик, оставленный на ограде; какая-нибудь случайная тень; флаг на ветру. Конечно, мы тоже видим все это, но совсем не так, как видят коровы.

Собаки в этом отношении ближе к коровам, чем к нам. Люди быстро категоризируют увиденное. Шагая по Манхэттену на работу, клерк обычно не обращает ни малейшего внимания на то, что происходит вокруг. Он не замечает ни попрошаек, ни знаменитостей; не удивляется ни машинам скорой помощи, ни парадам; он обходит толпу, которая собралась поглазеть… ну, не знаю на что: я и сама редко останавливаюсь в таких случаях. Обычно наш утренний маршрут строго размечен. Есть все основания считать, что собаки думают иначе. Со временем они привыкают к прогулкам в парке, однако не перестают смотреть по сторонам. Собакам гораздо более интересно то, что они видят здесь и сейчас, чем то, что они ожидают увидеть.

 

Итак, мы знаем, что видят собаки. Возникает вопрос: как они пользуются зрением? Весьма разумно: смотрят на людей. Как только щенок открывает глаза, он начинает изучать нас. Собаки видят людей такими, какими мы не можем увидеть себя. И скоро нам начинает казаться, будто собаки видят нас насквозь.

 

Глазами собаки

 

Я вздрагиваю и слегка смущаюсь, когда, подняв глаза, натыкаюсь на испытующий взгляд Пумперникель. Есть нечто очень притягательное в собаке, которая смотрит на вас в упор. Пумперникель изучает меня. Кажется, что она смотрит даже не на меня, а внутрь меня.

 

Посмотрите собаке в глаза, и у вас возникнет четкое ощущение, что пес вам отвечает. Взгляд собаки — это не просто движение глаз; псы смотрят на нас точно так же, как мы смотрим на них. Собачий взгляд в лицо обусловлен определенным состоянием психики и внимания. Смотрящий обращает внимание на вас и, вероятно, на ваше внимание к нему.

На основном уровне внимание — это процесс избирательного реагирования на те или иные стимулы, воздействующие в данный момент на животное. Зрительное внимание начинается с взгляда, слуховое — со слушания; к тому и другому способны животные, у которых есть глаза и уши. Впрочем, одного обладания сенсорным аппаратом недостаточно для того, чтобы обратить внимание , — необходимо еще задуматься, к чему мы прислушиваемся или присматриваемся.

Психологи трактуют внимание не просто как поворот головы в сторону источника раздражения, а как определенное психическое состояние, которое указывает на интерес, намерение. Реагируя на поворот чьей-либо головы, мы демонстрируем понимание психологического состояния этого существа (что отличает нас от других животных). Мы обращаем внимание на то, что занимает другого, поскольку это помогает предугадать, как он поступит, помогает определить, что он видит и что может знать. Многие аутисты не могут смотреть собеседнику в глаза. Поэтому они не способны инстинктивно понимать, когда окружающие обращают на что-либо внимание, — и не умеют манипулировать вниманием окружающих.

Способность сосредоточиться на одних объектах и игнорировать другие жизненно важна для животных. Если даже выживание (как в нашем случае) перестало быть первоочередной заботой, люди постоянно направляют, переключают или привлекают внимание. Внимание необходимо нам в повседневной жизни — чтобы прислушаться к чужим словам, спланировать маршрут до работы или вспомнить, о чем мы думали секунду назад.

Собаки — социальные животные, как и мы. Так же, как мы, собаки более или менее свободны от бремени борьбы за выживание. У них есть инструменты познания окружающего мира. Благодаря сенсорным способностям, отличным от человеческих, они способны обращать внимание на вещи, которые мы не замечаем, например на то, как в течение дня меняется наш запах. Мы, в свою очередь, обращаем внимание на то, что не замечают собаки, например на изменение оттенков речи.

Собак отличает от других млекопитающих, в том числе одомашненных, то, что сфера их внимания пересекается с нашей. Как и мы, они обращают внимание на людей: местонахождение, мелкие движения, настроение, выражение лица. Распространенное мнение гласит, что если зверь смотрит на человека, то он боится его или собирается сожрать, то есть рассматривает человека как потенциальную добычу или агрессора. Это неправда: собаки смотрят на людей особым образом.

О том, как именно они смотрят на нас, яростно спорят исследователи, изучающие когнитивные способности собак. Ученые сопоставляют стадии их развития со стадиями развития ребенка. Этот процесс хорошо изучен, а результат его очевиден: став взрослыми, все мы понимаем, что значит «обращать внимание». Оказалось, что собаки обладают некоторыми способностями, присущими человеку.

 

Глаза ребенка

 

И люди, и собаки начинают с нескольких врожденных поведенческих тенденций и стремлений. Замечать чужое внимание и уметь обращать внимание самому — это навык, который развивается естественным путем из этих инстинктов. У детей, как у большинства животных, есть базовый ориентировочный рефлекс: двигаться по направлению к источнику тепла, пищи и безопасности. Новорожденные поворачивают лицо в сторону материнской груди и открывают рот (так называемый корневой рефлекс). В этом возрасте дети практически ни на что больше не способны. Утята, которые развиваются быстрее, беззаботно плывут за первым же взрослым существом, которое увидят.[30]У детей и утят этот рефлекс обусловлен ранним развитием перцептивных способностей: они, по крайней мере, замечают присутствие других. Эта способность помогает нам в первые годы жизни осознать важность феномена внимания.

С детства мы совершенствуем поведенческие навыки, чтобы понимать окружающих. Мы учимся обращать внимание на правильные, то есть значимые для человека, вещи и начинаем сознавать, что остальные также это делают. Процесс начинается, как только ребенок впервые откроет глаза. Новорожденные зрячи, хотя и очень близоруки: младенцы отчетливо видят заботливое лицо в нескольких десятках сантиметрах от себя, но это практически предел. Близко находящиеся лица — первое, что замечает новорожденный.

Ребенок способен различить лицо (или нечто похожее на лицо — даже три точки, образующие букву V) и предпочитает смотреть именно на этот объект. С первых дней жизни маленькие дети дольше всего смотрят на то, что их интересует,[31]и один из основных объектов интереса — лицо матери. Вскоре дети учатся отличать лицо, обращенное к ним, от лица, обращенного в сторону. Это простой, но совсем не пустячный навык: дети должны понять, что окружающий мир наполнен различными объектами; что некоторые из этих объектов одушевленные; что некоторые из одушевленных объектов представляют для него особый интерес; что одушевленные объекты обращают на тебя внимание, когда поворачиваются лицом.

Как только этот урок усвоен, а острота зрения ребенка увеличивается, младенец сосредотачивается на чертах лица. Психологи установили в ходе научных опытов (они высовывали язык и строили детям гримасы), что младенцы способны имитировать несложные выражения лица. Разумеется, эти гримасы имеют не то же значение, которое они приобретают после: дети просто учатся пользоваться лицевыми мышцами. К трем месяцам младенцы начинают реагировать на окружающих, корча рожицы и вполне осознанно улыбаясь. Они поворачивают голову, чтобы рассмотреть лица тех, кто рядом. К девяти месяцам дети обучаются следить за чужим взглядом и понимают, куда он направлен. Они могут пользоваться этой способностью, чтобы найти вещь, которая им нужна или которую от них спрятали. К году дети учатся показывать в нужную сторону пальцем, кулаком или рукой, когда хотят, чтобы им что-нибудь показали или чем-нибудь поделились.

Эти действия отражают все возрастающее понимание того, что другие люди также умеют сосредотачиваться на разных интересных предметах (бутылочка, игрушка и так далее). Между двенадцатью и восемнадцатью месяцами дети учатся так называемому «совместному вниманию» — встречаются взглядом с взрослым, потом смотрят на что-нибудь еще, затем возобновляют зрительный контакт. Это знаменует настоящий прорыв: чтобы достичь общности, ребенок должен сознавать, что они с партнером не просто вместе смотрят, но вместе обращают на что-либо свое внимание. Дети понимают, что между людьми и объектами, находящимися в их поле зрения, есть некая невидимая, но несомненная связь. Как только это становится ясно, процесс становится необратимым. Дети начинают манипулировать вниманием окружающих, просто глядя куда-нибудь. Они понимают, куда смотрят и указывают остальные, и начинают подмечать, смотрят ли взрослые на них, когда они заняты делом, к которому хотят привлечь окружающих (или которое желают скрыть). Они выжидательно смотрят на старшего, прежде чем указать на объект или подойти. Дети старательно привлекают к себе внимание, но могут и избегать его, например, выйдя из комнаты в ключевой момент. (Хорошая подготовка для будущего трудного подростка.)

Все мы стали людьми, проделав примерно одинаковый путь развития. Через два-три года ребенок научится смотреть осмысленно — разглядывать других и следить за их взглядом. Дети охотно поддерживают зрительный контакт. Вскоре они научатся пользоваться взглядом для получения информации, привлечения внимания и манипуляции окружающими — избегая взгляда или, напротив, привлекая его. А однажды они осознают, что за взглядом другого кроется сознание.

 

Как работает внимание у животных

 

Она останавливается в нескольких сантиметрах от меня и начинает пыхтеть. Глаза Пумперникель широко открыты и не моргают. Она хочет сказать, что ей что-то нужно.

 

Шаг за шагом исследователи двигались по новому пути, изучая развитие животных. Во многом ли животные повторяют этапы развития ребенка? Смотрят ли они целенаправленно, после того как открывают глаза? Замечают ли они взгляд окружающих? Понимают ли важность внимания?

Это — только одна грань изучения когнитивных способностей животных, и главный вопрос: способно ли животное понять состояние психики окружающих? Большая часть экспериментов, которым подвергаются животные, относятся к типу испытаний, в которых преуспевают люди, — это тесты на социальное познание и познание окружающего мира. Животных (от морских огурцов до голубей, от луговых собачек до шимпанзе) помещали в лабиринты, давали им задания на счет, классификацию предметов и понимание слов, предлагали определять и заучивать последовательность чисел и картинок. Другие задания были направлены на то, чтобы понять, способны ли животные узнавать других (и себя) или подражать им; на то, чтобы вычленить тип социального мышления, которое имеет место, когда животные общаются с представителями своего вида или другого. Когда шимпанзе из клетки смотрит на человека, что он думает при этом? Может быть, прикидывает, как убедить человека открыть клетку, или просто пытается понять, представляет ли этот для него разноцветный движущийся объект какой-нибудь интерес? Считает ли кошка мышку живым существом или просто юрким куском мяса?

Как уже было сказано, субъективное восприятие животных трудно исследовать. Животное нельзя попросить изложить впечатления вслух или на бумаге[32] так, что мы можем опираться только на свои наблюдения. Разумеется, здесь тоже не все гладко: трудно быть уверенным, что одинаковое поведение двух особей обозначает одинаковое психическое состояние. Я, например, улыбаюсь, когда счастлива — но также могу улыбнуться, задумавшись, будучи растерянной или от удивления. Вы улыбаетесь мне в ответ. Это тоже может быть признаком радости — или иронии. (Не говоря уже о том, что фактически невозможно определить, чувствуем ли мы радость одинаково.)

И все же, даже не будучи в состоянии безошибочно определить психическое состояние окружающих, мы можем ориентироваться на поведение животного как на способ предсказать следующий его шаг, чтобы взаимодействовать с ним мирно и продуктивно. Так мы изучаем, что делают животные, — в частности, насколько их поступки совпадают с человеческими. Поскольку привлечение и манипуляция вниманием крайне важны для людей, исследователи когнитивных способностей животных ищут признаки, которые указывают, что животные также умеют это делать.

 

Собаки попали в поле зрения ученых относительно недавно. Собак помещают в определенные условия, в присутствии одного или более ученых, и предлагают найти спрятанную вещь — игрушку или лакомство. Варьируя подсказки, при помощи которых животных оповещают о местонахождении спрятанного объекта, исследователи пытаются решить, которые из них значимы для собак.

Вопрос в том, до какой степени у собак и у детей совпадают стадии развития внимания. Внимание начинается с взгляда, а взгляд требует способности видеть. Мы уже установили, что собаки способны видеть. Но понимают ли они, что такое внимание?

 

Глаза в глаза

 

Взгляд — это нечто большее, чем кажется; глядя на кого-нибудь, мы с ним почти взаимодействуем. Мои студенты в ходе полевых экспериментов установили, что зрительный контакт вполне сопоставим с тактильным. Есть неписаные, но широко применяемые правила, касающиеся зрительного контакта, и их нарушение может быть расценено как агрессия или сексуальное домогательство. В ответ мы можем «переглядеть» человека, чтобы обозначить свое превосходство или желание свести с ним знакомство.

Многие животные также используют зрительный контакт. У человекообразных обезьян он исполнен значения — он может означать агрессию, и подчиненный член группы от него уклонится. Глазеть на доминанта — значит бросать ему вызов. Шимпанзе не только не разглядывают сородичей, но и сами избегают взглядов. Подчиненные члены обезьяньего стада ведут себя подавленно, они смотрят в землю или себе на ноги и украдкой поглядывают по сторонам. У волков прямой взгляд в глаза также может быть истолкован как угроза. Таким образом, «агрессивный» элемент зрительного контакта здесь тот же, что и у людей. Разница заключается в том, что все животные, осмысленно пользующиеся зрительными способностями, обратят глаза в сторону объекта, представляющего интерес. Но если этот объект — представитель одного с ними вида, то социальная «нагрузка» взгляда обычно перевешивает интерес.

Таким образом, можно ожидать, что собаки в этом отношении будут вести себя несколько иначе, чем мы. Поскольку собаки произошли от животных, в чьей среде пристальный взгляд часто обозначает угрозу, их нелюбовь к зрительному контакту следует объяснять эволюцией… Постойте! Собаки смотрят нам прямо в лицо. Большинство хозяев даже скажет, что собаки заглядывают им в глаза.[33]

Значит, у собак что-то изменилось. Если боязнь агрессии удерживает от зрительного контакта волков, шимпанзе и мартышек, то для собаки информация, полученная путем пристального взгляда в наши глаза, стоит того, чтобы ради нее преодолеть древний страх. Люди отвечают собаке, глядя на нее, — и связь укрепляется.

Возможно, в контакте участвуют не только глаза, а все лицо.[34]Из-за упрощенной анатомии собачьего глаза — недостатка отчетливо выраженной радужной оболочки и белка — направление взгляда зачастую можно определить только с очень близкого расстояния. Поколения заводчиков предпочитали выводить темноглазых псов. Считалось, что собаки со светлыми радужками непостоянны и коварны, — разумеется, потому, что хозяин ясно видит, когда питомец избегает зрительного контакта. Сократив количество собак со светлыми радужками, мы не устраним «непостоянство», но перестанем замечать, если собака отводит взгляд. Мы будем крепче спать, если у нашей постели лежит кажущаяся спокойной собака, а не пес с беспокойно бегающими глазами. Тем не менее собака и человек обмениваются взглядами, когда смотрят друг на друга.

Изначальное предназначение взгляда по-прежнему влияет на собаку. Если не мигая посмотреть на пса, он, вероятно, отведет глаза. Если к нему подойдет агрессивная или не в меру любопытная собака, пес может слегка ослабить напряжение, посмотрев в сторону. Если вы браните собаку, глядя на нее, то она скорее всего отвернется. Поскольку виноватый человек точно так же отводит взгляд, стоя перед своим обличителем, неудивительно, что мы приписываем аналогичное побуждение собаке. Отказ смотреть нам в глаза считается признанием вины — особенно когда мы твердо уверены, что собака проштрафилась. Действительно ли она ощущает вину, или это атавизм, — неочевидно.

Тот факт, что собаки смотрят нам в глаза, позволяет считать их «человечнее». Мы применяем к ним неписаные правила человеческого общения. Порой приходится видеть, как хозяин насильно поворачивает к себе морду провинившейся собаки. Мы хотим, чтобы собака смотрела на нас, пока мы с ней разговариваем, — точно так, как люди смотрят друг на друга в ходе разговора (чаще слушатели — на говорящих, чем наоборот). Хотя, разумеется, мы не смотрим на собеседника неотрывно, и нам стало бы неловко, если бы кто-нибудь начал так делать. Люди, которые говорят искренне, чаще поддерживают зрительный контакт, и мы склонны распространять это правило на собак. Мы обращаемся к ним по имени, прежде чем заговорить, и считаем их нашими, пусть молчаливыми, собеседниками.

 

Следите за руками

 

Вскоре после того как у вас появится щенок или взрослая собака, вы поймете, что в доме ничто не находится в безопасности. Собаки приучают людей к аккуратности. Вы начинаете убирать подальше обувь и носки, выносите мусор, прежде чем ведро успевает переполниться, не оставляете на полу ничего, что может поместиться в пасти резвого щенка. Вы прячете вещи в запертые шкафы и на высокие полки, и тогда, возможно, наступает временное затишье. Собаки в замешательстве смотрят туда, где некогда находился любимый предмет (ботинок, мусорное ведро, шляпа). Но вскоре вы заметите, что собака усвоила: вы — вот причина загадочных перемещений.

Почему? Потому что вы смотрите. Поднимая с пола носок и пряча его в шкаф, вы не только держите его, но и сопровождаете этот жест взглядом. Мы смотрим, куда идем. Обсуждая недавнюю выходку собаки, мы можем посмотреть туда, где теперь хранятся носки. Наш взгляд сам по себе несет информацию — он указывает местоположение спрятанной вещи. Дети, еще не достигшие возраста одного года, умеют следить за взглядом окружающих. Собаки учатся этому еще быстрее.

Взгляд, несущий информацию, — это указательный жест, в котором не участвуют руки. Проследить за жестом намного проще. Разумеется, собаки видят множество указывающих жестов, наблюдая за людьми — членами своей «семьи». Возможно, это и есть источник их умения следить за взглядом. Или, возможно, жесты пробуждают в них врожденную способность извлекать из нашего поведения максимум информации. Исследователи изучили границы этой способности, естественной или приобретенной, в ходе экспериментов. Собака оказывалась в различных ситуациях, в которых ей приходилось получать информацию путем интерпретации указывающего жеста. Например, в отсутствие собаки под одним из двух перевернутых ведер прячут печенье или иное лакомство; поскольку условия эксперимента делают невозможным использование обоняния, собака должна сделать выбор. Если она выбирает ведро правильно, то получает угощение. Человек, знающий, где лежит лакомство, стоит рядом.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...