Главная Обратная связь

Дисциплины:






Формирование культуры филантропии в Западной Европе



Филантропическая деятельность эволюционировала вместе с изменениями исторических обстоятельств и мировоззренческими сдвигами. Менялись ее формы, возникали новые механизмы и практики филантропии. У разных народов, в разных странах формировались специфические подходы к благотворительности, по-разному проявлялась роль государства в сфере благотворительной деятельности, изменялось правовое обеспечение этой сферы.

Истоки филантропической деятельности уходят вглубь веков. В античности наряду с формированием практик филантропической деятельности закладывались основы ее концептуальной интерпретации.

Исследователи отмечают, что жертвователи в древности точно так же, как современные филантропы, ожидали, что их деяния будут приносить пользу до скончания века, и что потомки честно и рачительно распорядятся их щедрыми дарами. Тем не менее, как ни надеялись греки и римляне на вечное существование созданных ими учреждений, поначалу у них не было правовых институтов, способных обеспечить точное выполнение замысла жертвователя. Как правило, исполнение своей посмертной воли филантроп возлагал на надежное доверенное лицо или на нескольких близких друзей, которые, как предполагалось, будут неукоснительно следовать желаниям, выраженным в завещании. Эти друзья, когда придет время, укажут очередных наследников и преемников, препоручив им исполнение воли первого завещателя. Греция унаследовала богатые филантропические традиции древности, но именно традицией была обусловлена и зависимость церковных фондов от государственного контроля. В области филантропии здесь никогда не проводилось четкой границы между церковью и государством, между общественным и частным сектором. Частные вложения шли на поддержку общественной деятельности, государственные СРЕДСТВА могли употребляться на церковные нужды. Кроме того, частные благотворительные капиталы нередко отдавались в управление соответствующим государственным учреждениям. В последнее столетия правления Оттоманской империи было учреждено несколько новых фондов на деньги богатых греков, жертвовавших немалые средства на благо своей родины. Эти фонды, по замыслу их учредителей, служили для сохранения культурного наследия, поддержки борьбы за независимость Греции от турков, для развития городов и деревень. Доноры этого типа заложили основу для формирования системы частных благотворительных фондов, находящихся под управлением государства. Они также создали сеть частных добровольческих обществ для реализации благотворительных программ. После достижения Грецией независимости многие завещания создаются непосредственно в пользу греческого государства - практика, продолжавшаяся вплоть до начала XX века.[26]



Христианство на многие столетия утвердило в народном сознании представление о том, что главный нравственный долг верующих — бескорыстное даяние (равно как и о том, что они могут быть вознаграждены за свою добродетель небесами). Основной принцип, на который опирались в средние века европейские благотворительные учреждения, — это христианское учение любви. Евангелия от Матфея и Луки придали филантропии «вертикальный» характер, устремили к служению Богу, требуя от человека более самоотверженной любви к ближнему. Св. Матфей четко перечисляет шесть дел милосердия. Аврелий Августин и более поздние религиозные мыслители, развивавшие средневековое учение о спасении, несколько изменили и расширили этот перечень обязанностей: христианин должен был накормить алчущего, напоить жаждущего, приютить странника, одеть нагого, посетить больного, выкупить из тюрьмы узника и похоронить умершего.[27]

Основы, на которые в дальнейшем опирались средневековые благотворительные учреждения, сформировались, прежде всего, на востоке Европы. В сочинениях греческих отцов — Климента Александрийского, Василия Великого, Иоанна Златоуста можно найти формулировки соответствующих обязанностей христианина. Иоанн Златоуст был убежден, что христианская любовь заключается не столько в самом акте раздачи денег или имущества, сколько в духе благочестия и сострадания. Василий Великий видел в богачах лишь распорядителей, призванных управлять своим достоянием. Некоторые деятели церкви, развивая этот тезис, утверждали, что все земные богатства принадлежат не людям, а Богу. Здесь следует отметить жившего в VI в. Юлиана Померия, епископа из Северной Африки, учившего, что богача можно оправдать лишь тогда, когда он использует в благотворительных целях все свое имущество, за вычетом необходимого для удовлетворения простейших материальных потребностей его домашних[28].

Не менее влиятельными были учения западных отцов церкви — св. Аврелия Августина, св. Амвросия, св. Иеронима и св. Григория Великого. Августин говорил, что нужда бедняков — оборотная сторона роскоши богачей. Амвросий настаивал в своих проповедях: «оскорбить бедняка ничуть не лучше, чем совершить убийство».[29]

К середине XII в. были созданы еще более прочные предпосылки для расцвета филантропии. Подъем городской культуры, укрепление денежного обращения повлияли и на характер представлений о человеколюбивых обязанностях христианина. Богословы XII в., изучавшие сочинения ранних отцов церкви, не забывали о потенциальных угрозах, сопряженных с богатством, и об обязанности богачей заботиться о бедняках. Так сложилась теория естественной общности имущества, следствием которой было представление о том, что собственники являются лишь распорядителями доставшегося им богатства, и они должны приобщить к своему благополучию других.

Значительно более глубокие перемены в отношении к богатству и бедности повлекла за собой проповедническая деятельность св. Франциска Ассизского, св. Доминика и других монахов нищенствующих орденов, созданных этими святыми. Живя среди бедняков и проповедуя на многолюдных рыночных площадях, нищенствующие монахи говорили о социальном неравенстве и страданиях обездоленных. Бедный человек, учили эти монахи, обладает внутренним достоинством, нельзя видеть в нем лишь средство, с помощью которого богач, подающий милостыню, спасает собственную душу.[30]

Экономический рост XII в. также породил новые и более разнообразные типы богоугодных заведений. Интеллектуальная жизнь в Западной Европе переживала период подъема, что повлекло за собой создание новых школ и университетов, опиравшихся на пожертвования. По мере упрочения власти и влияния монархов создавались королевские благотворительные учреждения. Их возникновение было одним из шагов на пути к более жесткому государственному контролю и регулированию благотворительности.

Примерно в 1190 г. французский король Филипп II Август приказал построить дом для раздачи королевской милостыни. Далее Людовик IX основал ряд богоугодных заведений, в том числе Hospital des Quinze-Vingts (Приют трехсот), где лечили слепых, и Maison des Filles-Dieu (Дом сестер милосердия). Более того, он пытался поставить деятельность этих заведений под государственный контроль, поручив должностным лицам, управлявшим раздачей королевской милостыни, приглядывать и за королевскими приютами.

В XII–XIII вв. появились и новые коллективные формы благотворительности. Вдохновляемые проповедью нищенствующих монахов братства мирян, ремесленные и торговые гильдии, приходские общины стали помогать слабейшим своим членам. Они собирали средства для оплаты похорон и заупокойных служб, поддерживали вдов и сирот. Одной из таких организаций было португальское «Братство добрых людей Бежи», учрежденное королевским указом в 1297 г. Другие религиозные братства опекали больницы и ведали раздачей милостыни. В приходах возник новый тип коллективных организаций, так называемых столов для бедноты. Эти организации повсеместно ставили своей целью регулярную раздачу вещей или денег (в XIV в. денежная форма милостыни все чаще вытесняла натуральную). Такими организациями часто руководили миряне, трудившиеся на благо общества под контролем церковных иерархов. В городах Северной Европы эти учреждения были подотчетны городским властям, которые не только обеспечивали отчисления в их пользу из городской казны, но и устанавливали для них порядок ведения расходных книг, проверяли вносимые в них записи и расследовали случаи злоупотреблений. Случалось, что городские власти брали дело в свои руки, создавая городские фонды помощи неимущим. Эти фонды во многих отношениях были прообразами современных местных благотворительных учреждений. Например, в бельгийском городе Монсе городской фонд помощи, куда стекались пожертвования горожан (как прижизненные, так и по завещаниям), выполнял множество полезных функций: устраивал похороны бедняков, оплачивал учебу в школе детей из нуждающихся семей, распределял среди низших слоев населения денежное и натуральное вспомоществование, и, как во многих других городах, ссужал под невысокие проценты деньгами тех, кто имел работу. В 1318 году трое граждан Монса, назначенные городской управой распорядителями фонда, обязались также взять под свой надзор городские больницы.

В течение XIV века власти в городах Нидерландов и северной Италии все чаще брали на себя ответственность за состояние больниц; позже эта практика распространилась в Португалии, Кастилии и Англии. В некоторых случаях городские власти создавали новые благотворительные учреждения (ими была основана примерно четверть больниц, построенных в городах Священной Римской империи); в других - содействовали слиянию и упрочению заведений, испытывавших недостаток средств. Больницы в это время становятся специализированными, сосредоточивают усилия на лечении конкретного заболевания или на оказании помощи членам какой-либо торговой или профессиональной группы.

В XIV-XV веках начинают также размываться границы между благотворительной и коммерческой деятельностью. Банкиры в разных частях Европы дают беднякам в долг под низкие проценты – это характерно, в частности, для Италии, где возникают montidi pieta (горы благочестия), функционирующие как общественные ссудные кассы, выдающие краткосрочные займы. В 1351 году епископ Лондонский Михаил Нортберийский завещал тысячу фунтов, из которых велел выдавать годовые беспроцентные ссуды нуждающимся труженикам. В это время благотворительные и банковские учреждения не были должным образом обособлены друг от друга, однако точно так же не были строго разграничены светские и религиозные устремления людей, их духовная и мирская деятельность, - или скажем государственный или частный надзор за благотворительностью. Городские власти или жертвователи-миряне часто приглашали для работы в основанных ими больницах монахов того или иного религиозного ордена; епископы и другие клирики, в свою очередь, охотно пользовались услугами мирян, поручая им управлять раздачей милостыни или «столами для бедных». Представители властей часто следили за тем, чтобы деятельность приютов и больниц подчинялась определенным правилам, или разрешали в судебном порядке споры между их обитателями и служащими[31].

В разных городах отношения между властями и благотворителями складывались по-разному, однако общая тенденция обозначилась к XIV веку совершенно ясно: отцы города все решительнее брали богоугодные заведения под свой контроль. Происходило это главным образом под давлением ухудшающейся социально-экономическая ситуации, вынуждавшей власти наиболее рационально использовать имеющиеся ресурсы, ограждать благотворительные организации от злоупотреблений их начальства и тем самым поддерживать общественный порядок.[32]

Скверное управление больницами и приютами, многие из которых были очень скромными и плохо финансировались, еще более ухудшилось в период знаменитой чумной эпидемии, когда рентные и другие доходы резко снизились, да к тому же и сами деньги обесценились. Отчасти острота этих экономических проблем смягчалась ростом числа завещаний, в которых имущество жертвовалось на благотворительные цели. Как показывают тексты завещаний, составленных на рубеже XIV-XV веков, даже не слишком зажиточные люди часто оставляли свое имущество больницам и приютам, а также своим приходам или нищенствующим орденам и созданным ими учреждениям. Причиной было желание этих людей побудить как можно большее число бедняков молиться за их души. В самом деле, частные пожертвования все еще были мотивированы, главным образом, средневековыми представлениями о покаянии и искуплении грехов. Любимые народом проповедники то и дело призывали богатых горожан отказываться от своего добра и раздавать имущество бедным. И эти призывы находили отклик в сердцах купцов, которые зачастую вели ведомости расходов на благотворительные цели столь же скрупулезно, как сводили баланс в своих бухгалтерских книгах. Они и в раздаче милостыни видели нечто контракта и взаимообмена. «Нищий, получающий материальную помощь, обязан, в качестве встречной услуги, молиться за своего благодетеля. Эти точка зрения, согласно которой подаяние является чем-то вроде торгового контракта, не была со всей ясностью сформулирована вплоть до XII века, однако именно в ней коренится психологическая мотивация актов милосердия»[33].

Таким образом, во время позднего Средневековья возрастает забота о сохранении социальной стабильности, и благотворительные институты втягиваются в еще более выраженный процесс секуляризации и последовательного реформирования. Хотя ключевую роль в этих реформах по-прежнему играют муниципалитеты. Участие в управлении приютом или солидным благотворительным обществом обеспечивало определенные привилегии. Так, в Лионе в начале XIX в. оно было свидетельством высокого социального статуса. Те, кто занимались такой деятельностью, по их собственным словам, “облагораживались посредством благотворительности, благороднейшей из добродетелей”.

На протяжении всего XIX в. противники государственной социальной помощи утверждали, что финансируемая государством социальная помощь отрицательно сказывается на положении филантропов. Многие сторонники филантропии считали, что побуждение к этой деятельности должно оставаться личным порывом, а не законодательно закрепленной обязанностью. Ведь благотворительность — это призвание состоятельных граждан. Благотворительность милосердна и исполнена любви, но, прежде чем действовать, она изучает; наблюдает... и добавляет к материальной помощи утешение, совет и даже отцовское порицание... Она позволяет дающему разбогатеть своими добрыми делами.

Для этого же времени характерно появление отдельных филантропов и филантропических движений нового типа, которые собирали информацию и обследовали положение семей рабочих, здоровье членов их семей и городской бедноты, наряду с необычайным размахом появления частных библиотек, университетов, больниц, музеев и проч. для общественного пользования. Создаются филантропические тематические комиссии, статистические общества для проведения социальных обследований с целью информирования и мобилизации общественного мнения, привлечения внимания официальных кругов к «темным» сторонам социальной действительности. В рамках так называемой социальной (моральной) статистики большинство тем обследовании было связано с проблемами социальной гигиены, условиями жизни бедных слоев населения.

 





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...