Главная Обратная связь

Дисциплины:






СТРОГО ЗАПРЕЩАЕТСЯ ВХОДИТЬ 5 страница



Миса забыла свою роль.

-- Я держу паузу! -- тихонько огрызнулась Миса. Она

приблизилась к рампе и простерла лапы к публике.

Что-то щелкнуло. Это Хомса запустил вентилятор в

осветительской.

-- Что это, пылесос? -- спросил ежик.

-- Помолчи! -- заворчала ежиха.

Миса начала декламировать трагическим голосом:

 

О, радость созерцать,

как голова твоя

раскалывается на куски!..

 

Она оступилась, запуталась в бархатном платье и прямо со

сцены упала в лодку, где сидели ежи.

Зрители закричали "ура!" и снова водрузили Мису на сцену.

-- Только не волнуйся, фрекен, -- напутствовал ее пожилой

бобер. -- Давай сразу откусывай ей голову!

-- Кому? -- в недоумении спросила Миса.

-- Тетке вашей внучки, разумеется, -- пояснил бобер.

-- Они ничего не поняли, -- зашептал Муми-папа жене. --

Скорее выходи на сцену, будь добра!

Мама быстренько подобрала юбки и, вынырнув на сцену с доброй

и смущенной улыбкой, весело сказала:

 

О судьба, укрой свое чело черным, как ночь,

посланием, которое я несу!

Твой сын обманом проложил себе путь

и отравил свою душу ложью!

 

О, роковая ночь!

О, роковая ночь!

О, роковая ночь! --

 

бубнила, словно молитву, Эмма.

Муми-папа тревожно смотрел на маму.

-- "Введите льва", -- прошептала она, желая ему помочь.

-- Введите льва, -- повторил папа. -- Введите льва, --

неуверенно повторил он еще раз. А под конец закричал: -- Давайте

сюда льва!

За сценой послышался громкий топот. Затем выскочил лев,

сделанный из старого покрывала. Передние лапы льва изображал один

бобер, а задние -- другой. Публика визжала от восторга.

Лев заколебался, потом подошел к рампе и поклонился и при

этом разошелся на две части.

Публика похлопала в ладоши и стала разъезжаться по домам.

-- Еще не конец! -- кричал Муми-папа.

-- Дорогой, они снова придут завтра утром, -- сказала мама.

-- Эмма считает, что премьера не будет иметь успеха, если

генеральная репетиция не кончится маленьким провалом.

-- Ах, вот оно что! -- сказал, успокоившись, папа. -- Во

всяком случае они часто смеялись, -- радостно добавил он.

Миса отошла немного в сторону, чтобы успокоиться. Ее сердце

страшно колотилось.

-- Они аплодировали мне, -- прошептала она про себя. -- О,

как я счастлива! Я буду всегда, всегда вот так счастлива!

 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

 

 

О том, как обманывают тюремного

надзирателя

 

 

На следующее утро были разосланы театральные афиши. Птицы

летали над заливом и сбрасывали театральные плакатики. Красочные



афиши (их нарисовали Хомса и Мюмла) кружились над лесом, над

берегом, над лугами, над водой, над крышами домов и садами.

Одна афиша, покружив над тюрьмой, упала к ногам Хемуля. Он

сидел и дремал на солнышке, натянув полицейскую фуражку на лоб.

Хемуль тотчас заподозрил, что это было тайное послание узникам, и

цепко схватил листок.

Как раз сейчас у него под замком сидело не меньше трех

узников, а больше у него никогда не бывало с тех пор, как он стал

надзирателем тюрьмы. Уже около двух лет ему не доводилось никого

стеречь, и понятно, почему он так боялся за своих подопечных.

Итак, Хемуль водрузил на нос очки и вслух прочел афишу.

-- "Премьера! -- читал он. --

 

 

НЕВЕСТЫ ЛЬВА,

или

РОДСТВЕННЫЕ УЗЫ

 

Одноактная драма Муми-папы

 

Действующие лица:

 

МУМИ-МАМА,

МУМИ-ПАПА,

МЮМЛА,

МИСА И ХОМСА

 

Хор: ЭММА

 

Входная плата -- любая еда.

 

Начало: сегодня вечером, когда зайдет солнце, если

не будет дождя и ветра.

 

Окончание -- в тот час, когда детям пора спать.

 

Представление состоится посреди залива Гранви-

кен. Лодки можно брать напрокат у хемулей.

 

Дирекция театра".

 

 

-- Театр? -- задумчиво произнес Хемуль и снял очки. В его

очерствевшем сердце затеплилась слабая искорка воспоминаний

детства. Верно, тетя однажды водила его в театр. Они смотрели

пьесу о какой-то спящей красавице принцессе, которая заснула под

кустом роз. Было необычайно красиво, и Хемулю очень понравилось.

Внезапно он понял, что ему снова захотелось в театр.

Но кто будет сторожить узников?

Он не помнил, чтобы хоть один хемуль когда-нибудь

бездельничал. Бедный надзиратель ломал себе голову -- что делать?

Он уткнулся носом в прутья железной клетки, стоявшей в тени, и

сказал:

-- Мне бы так хотелось пойти в театр сегодня вечером.

-- В театр? -- переспросил Муми-тролль и навострил уши.

-- Да, на спектакль "Невесты льва", -- заявил Хемуль и сунул

афишу в клетку. -- Не знаю, кого мне оставить сторожить вас.

Муми-тролль и фрекен Снорк посмотрели на театральную афишу,

а потом друг на друга.

-- Наверняка что-нибудь о принцессах, -- сказал Хемуль

печальным голосом. -- Сколько лет прошло с тех пор, как я видел

маленькую принцессу!

-- Тебе надо обязательно пойти и посмотреть на нее, --

сказала фрекен Снорк. -- Разве у тебя нет на примете

какого-нибудь доброго родственника, который тем временем

посторожил бы нас?

-- Конечно, у меня есть двоюродная сестра, -- ответил

Хемуль. -- Но она слишком добрая и может вас выпустить.

-- А когда нас казнят? -- внезапно спросила Филифьонка.

-- Вот еще, никто не собирается вас казнить, -- смущенно

ответил Хемуль. -- Вы будете сидеть в кутузке, пока не сознаетесь

в том, что натворили... А потом вы должны будете сделать новые

таблички и пять тысяч раз написать "запрещается".

-- Но ведь мы не виноваты... -- начала было Филифьонка.

-- Да-да-да! Опять за старое, -- прервал ее Хемуль. -- Я уже

это слышал, так все говорят.

-- Послушай-ка, -- сказал Муми-тролль. -- Ты будешь

раскаиваться всю свою жизнь, если не пойдешь в театр. Конечно,

там есть принцессы. Невесты льва.

Хемуль пожал плечами и вздохнул.

-- Ну не упрямься, -- уговаривала его фрекен Снорк. -- Веди

сюда свою двоюродную сестру, мы хоть на нее посмотрим. Все-таки

добрый сторож лучше, чем никакой.

-- Да, уж это верно, -- угрюмо согласился Хемуль. Он

поднялся и засеменил куда-то.

-- Вы только подумайте! -- воскликнул Муми-тролль.

-- Вы помните, что нам приснилось в ночь летнего

солнцестояния? О львах! Об огромном льве, которого укусила за

ногу малышка Мю! И вот что они там придумали у нас дома!

-- А мне приснилось, что у меня будет много-премного новых

родственников, -- сказала Филифьонка. -- Вот был бы кошмар! Это

теперь-то, когда я только разделалась со старыми!

Тут вернулся Хемуль.

Он привел с собой маленькую тщедушненькую хемулиху. Она

казалась очень испуганной.

-- Ну как, сможешь посторожить их за меня? -- спросил Хемуль.

-- А они не кусаются? -- прошептала крохотная Хемулиха,

которая резко выделялась среди хемулей.

Хемуль фыркнул и протянул ей ключ от клетки.

-- Конечно, -- пошутил он. -- Они перегрызут тебя пополам,

кникс-кнакс, если ты выпустишь их. А я пошел переодеваться перед

премьерой. Привет всей компании!

Как только он скрылся из виду, Хемулиха, бросая испуганные

взгляды на клетку, принялась вязать.

-- Что ты вяжешь? -- приветливо спросила фрекен Снорк.

Хемулиха вздрогнула.

-- Не знаю, -- прошептала она испуганно. -- Когда я вяжу,

мне всегда спокойнее.

-- Может быть, ты свяжешь мне носочки? Цвет шерсти очень для

этого подходящий, -- сказала фрекен Снорк.

Маленькая Хемулиха в раздумье уставилась на вязанье.

-- Разве ни у кого из твоих знакомых не мерзнут ноги зимой?

-- спросила Филифьонка.

-- У моей подруги мерзнут, -- призналась Хемулиха.

-- И у моей одной знакомой тоже вечно мерзнут ноги, --

поддержала разговор Филифьонка. -- У жены моего дядюшки, который

служит в театре. Говорят, что там жуткие сквозняки. Что за пытка

служить в театре!

-- Но и здесь сквозняк, -- сказал Муми-тролль.

-- Об этом моему двоюродному братцу следовало бы подумать,

-- робко сказала Хемулиха. -- Если подождете, я свяжу для вас

носочки.

-- Пожалуй, мы умрем, прежде чем они будут готовы, -- мрачно

заметил Муми-тролль.

Маленькая Хемулиха забеспокоилась и осторожно подошла к

клетке.

-- Может, повесить на клетку одеяло? -- предложила она.

Они пожали плечами и еще плотнее прижались друг к дружке,

стуча зубами.

-- Вы и вправду так замерзли, что простудились? -- в ужасе

спросила маленькая Хемулиха.

Фрекен Снорк зашлась кашлем.

-- Может быть, чашка чаю со смородиновым вареньем могла бы

спасти меня, -- сказала фрекен Снорк. -- Кто знает!

Хемулиха долго колебалась. Уткнувшись носом в вязанье, она

поглядывала на узников.

-- Если вы умрете... -- прошептала она дрожащим голосом, --

если вы умрете, моему двоюродному братцу вряд ли будет интересно

сторожить вас.

-- Едва ли, -- согласилась Филифьонка.

-- Может, мне все же снять мерку для носочков?

Они усиленно закивали головами.

Тогда Хемулиха открыла клетку и застенчиво спросила:

-- Может, вы не откажетесь выпить чашку горячего чая? С

вареньем из черной смородины? А носочки получите, как только они

будут готовы. Как хорошо, что вы посоветовали мне связать

носочки! Когда знаешь, для кого вяжешь, работа становится

интересней, наверно, вы поняли, что я хочу сказать.

И вот они отправились домой к маленькой Хемулихе и попили у

нее чаю. Она, не дожидаясь их согласия, испекла им целую гору

пирожков. Это заняло много времени. За окном уже стемнело. Тут

фрекен Снорк поднялась и сказала:

-- Нам пора идти. Огромное спасибо за чай!

-- Мне очень неприятно, что я вынуждена снова посадить вас в

тюрьму, -- сказала, как бы извиняясь, Хемулиха и сняла ключ с

гвоздя.

-- Но мы не собираемся возвращаться в тюрьму, -- возразил

Муми-тролль. -- Мы собираемся идти к себе домой, в театр.

У Хемулихи навернулись слезы на глаза.

-- Мой двоюродный брат будет страшно огорчен, -- сказала она.

-- Но мы ни в чем не виноваты! -- воскликнула Филифьонка.

-- Почему же вы сразу не сказали об этом? -- с облегчением

произнесла маленькая Хемулиха. -- Тогда, конечно, идите в театр.

Хотя, наверно, мне лучше пойти с вами и объяснить все моему

братцу самой.

 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

 

 

О премьере пьесы

 

 

Пока маленькая Хемулиха угощала гостей чаем у себя дома,

театральные афиши продолжали кружиться над лесом. Одна из них

спланировала на лесную полянку и прилипла к крыше, которую только

что просмолили.

В тот же миг двадцать четыре малыша вскарабкались на крышу,

чтобы подобрать листок. Каждый из них хотел первым вручить его

Снусмумрику. А поскольку афиша была из тонкой бумаги, она тотчас

превратилась в двадцать четыре клочка (а все, что осталось от

нее, упало в трубу и сгорело).

-- Тебе письмо! -- визжали лесные малыши, скатываясь,

спрыгивая и съезжая с крыши.

-- Морровы дети! -- ворчал Снусмумрик, который стирал их

чулки за домом. -- Вы что, забыли, что мы утром просмолили крышу?

Может, вы хотите, чтобы я ушел от вас, или бросился в море, или

всех вас убил?

-- Не хотим! -- кричали малыши, дергая его за пиджак. --

Прочти лучше письмо!

-- Вы хотите сказать -- прочти письма? -- спросил Снусмумрик

и вытер мыльную пену о волосы одного из малышей. -- Ладно, ладно!

Что там еще за таинственное письмо?

Он разложил на траве смятые клочки бумаги и попытался

сложить вместе то, что осталось от афиши.

-- Читай вслух! -- закричали малыши.

-- "Одноактная драма... -- читал Снусмумрик. -- "Heвесты

льва, или..." (здесь, кажется, не хватает кусочка)... входная

плата-любая еда (ай-ай!)... сегодня вечером, когда зайдет солнц

(солнце)... если не будет дождя и ветра (здесь все ясно)...

ание... ать (нет, непонятно)... посреди залива Гранвикен..." Ну

вот что, -- сказал Снусмумрик и поднял глаза от письма. -- Это,

мои маленькие злодеи, не письмо, а театральная афиша. Ясно, что

кто-то дает театральное представление сегодня вечером в заливе

Гранвикен. Почему они устраивают спектакль на воде, знает лишь

покровитель всех лесных зверюшек, но, может, по ходу действия им

нужны волны.

-- А малышам вход запрещен? -- спросил самый младший.

-- А лев всамделишный? -- закричали другие. -- Мы сразу туда

пойдем?

Снусмумрик посмотрел на них и понял, что они непременно

должны побывать в театре.

-- Наверно, я смогу заплатить за нас горшочком бобов, --

озабоченно рассуждал он. -- Конечно, если этого будет

достаточно... мы уже съели порядком. Лишь бы не подумали, что все

двадцать четыре -- мои собственные... а не то я засмущаюсь. И ч

ем только я буду кормить их утром?

-- Разве ты не рад тому, что пойдешь в театр? -- спросил

Снусмумрика самый младший и потерся носом о его брючину.

-- Ужасно счастлив, шелковистая мордочка, -- ответил

Снусмумрик. -- А сейчас мы попытаемся привести вас в порядок. Во

всяком случае сделать почище. Платки у вас есть? Ведь мы идем на

спектакль!

Никаких платков у них и в помине не было.

-- Ну ничего, в крайнем случае можно сморкаться в подол

рубашки или во что придется, -- утешил малышей Снусмумрик.

Солнце уже опустилось почти до самого горизонта, когда

Снусмумрик наконец справился со всеми платьицами и штанишками.

Конечно, на них еще виднелись остатки смолы, но по крайней мере

было видно, что он старался вовсю.

Взволнованные и торжественные, отправились они к заливу

Гранвикен.

Снусмумрик шел первым, прижав к груди горшочек бобов, а за

ним парами следовали его лесные малыши, расчесанные на прямой

пробор от бровей до самых хвостиков.

Малышка Мю сидела на шляпе Снусмумрика и распевала. Она

завернулась в этикетку от кофе, так как к вечеру могло

похолодать. По случаю премьеры у берега царило всеобщее

оживление. Залив был битком набит лодками, все они направлялись к

театру.

Самодеятельный оркестр хемулей играл на плоту у самой рампы,

сиявшей огнями.

Был тихий, чудесный вечер.

За две горсти бобов Снусмумрик взял напрокат лодку и стал

грести к театру.

-- Мумрик! -- окликнул его старший из малышей, когда они уже

были на полпути.

-- Что? -- отозвался Снусмумрик.

-- Мы приготовили тебе подарок, -- сказал один из малышей,

покраснев до корней волос.

Снусмумрик отдыхал на веслах, вынув изо рта трубку.

Старший из малышей, прятавший подарок за спиной, достал

что-то скомканное, неопределенного цвета.

-- Это кисет для табака, -- сказал он чуть слышно. -- Мы все

понемножку тайно вышивали его!

Снусмумрик взял кисет, заглянул в него (это была одна из

старых шляпок Филифьонки), потом принюхался.

-- Листья малины! -- горделиво крикнул младший. -- Их можно

курить по воскресеньям!

-- Великолепный кисет! -- одобрительно сказал Снусмумрик. --

И как приятно затянуться таким табачком в воскресенье!

Он пожал каждому малышу лапку и поблагодарил.

- Я не вышивала! -- крикнула малышка Мю, сидя на шляпе

Снусмумрика. -- Но придумала это я!

Гребная лодка подплыла к рампе театра, и Мю удивленно

наморщила носик.

-- Неужели все театры такие? -- спросила она.

-- Наверно, -- ответил Снусмумрик, -- когда поднимается

занавес, вы должны молчать. И не свалитесь за борт, если на сцене

случится что-нибудь страшное. Когда все закончится, похлопайте

лапками, так вы покажете, что спектакль вам понравился.

Малыши сидели не двигаясь и только таращили глазенки.

Снусмумрик с опаской поглядел по сторонам. Никто не смеялся

над ним. Все взоры были прикованы к освещенному занавесу. Лишь

пожилой хемуль подплыл к ним и сказал:

-- Пожалуйста, заплатите за вход.

Снусмумрик протянул ему горшочек бобов.

-- Это за всех? -- спросил Хемуль и принялся пересчитывать

малышей.

-- Разве мало? -- спросил обеспокоенный Снусмумрик.

-- Я даже верну вам немного обратно, -- сказал Хемуль и

отсыпал плошку бобов Снусмумрику. -- Справедливость -- прежде

всего!

Тут оркестр умолк, и все зааплодировали.

Потом все стихло.

В полной тишине за занавесом раздались три резких удара об

пол.

-- Мне страшно! -- запищал самый маленький и схватил

Снусмумрика за рукав пиджака.

-- Ну-ну, держись за меня, и все обойдется, -- подбодрил его

Снусмумрик. -- Видишь, они уже поднимают занавес.

Перед бесчисленными зрителями предстал скалистый ландшафт.

Справа сидела Мюмла в тюлевой юбочке, и на голове у нее был

венок из бумажных цветов.

Малышка Мю перегнулась через бортик шляпы и сказала:

-- Провалиться мне сквозь землю, если это не моя

старушка-сестрица!

-- Разве ты в родстве с Мюмлой? -- удивился Снусмумрик.

-- Но я же все время болтала о своей сестре, -- сказала Мю с

обидой. -- Ты, видно, совсем не слушал меня.

Снусмумрик глядел на сцену. Его трубка погасла. Он видел,

как слева вышел на сцену Муми-папа и принялся декламировать стихи

об уйме всяких родственников и о льве.

Тут вдруг малышка Мю спрыгнула на колени к Снусмумрику и

возмущенно закричала:

-- Почему Муми-папа злиться на мою сестру? Он не смеет

ругать мою сестру!

-- Тише, тише! Это же пьеса! -- рассеянно ответил Снусмумрик.

Он глядел на маленькую толстую дамочку в красном бархате,

которая утверждала: она, мол, бесконечно счастлива, -- хотя вид у

нее был такой, будто у нее что-то болит.

Кто-то, кого он не знал, все время выкрикивал в глубине

сцены: "О, роковая ночь!"

Снусмумрик еще более удивился, когда увидел, что на сцену

выплыла Муми-мама.

"Что случилось с семейством муми-троллей? -- подумал он. --

Правда, они всегда что-нибудь придумывали, но это уж слишком!

Теперь, чего доброго, выйдет на сцену Муми-тролль и начнет

понемножку декламировать".

Но Муми-тролль не вышел. Зато на сцену выскочил лев и

зарычал.

Малыши закричали и чуть не свалились за борт.

-- Чушь какая-то, -- сказал Хемуль в полицейской фуражке,

сидевший в соседней лодке. -- Это совсем не похоже на ту красивую

пьесу, которую я видел в молодости. О принцессе, уснувшей под

кустом роз. Я даже не возьму в толк, о чем идет речь.

-- Успокойтесь, успокойтесь! -- утихомиривал Снусмумрик

своих перепуганных малышей. -- Ведь лев сделан из старого

покрывала, которым застилают кровать!

Они не верили ему. Они видели, как лев гонялся за Мюмлой по

всей сцене. Малышка Мю вопила во всю глотку.

-- Спасите мою сестру! -- кричала она. -- Убейте льва!

Внезапно в отчаянии она прыгнула на сцену, подбежала ко льву

и вонзила свои маленькие остренькие зубки в его заднюю лапу.

Лев закричал и развалился пополам.

Зрители увидели, как Мюмла подняла малышку Мю и та

поцеловала ее в мордочку. И еще заметили, что уже никто больше не

декламирует гекзаметром, а все говорят обычно. Против этого,

конечно, публика не возражала, потому что наконец поняла, о чем

идет речь в пьесе.

В ней говорилось о ком-то, кого унесла громадная волна, и о

тех страшных приключениях, которые он пережил, прежде чем снова

вернулся домой. И теперь все были вне себя от радости и

собирались варить кофе.

-- Вот теперь артисты играют гораздо лучше! -- сказал Хемуль.

Снусмумрик принялся поднимать своих малышей на сцену.

-- Здравствуй, Муми-мама! -- весело кричал он. -- Ты не

можешь позаботиться о них ради меня?

Спектакль становился все веселее. Мало-помалу вся публика

перебралась на сцену и приняла участке в спектакле, поедая свою

входную плату, которая была расставлена на обеденном столе в

гостиной.

Муми-мама, освободившись от обременявших ее юбок, бегала

взад и вперед, разнося чашки с кофе.

Оркестр заиграл марш хемулей.

Муми-папа сиял, радуясь шумному успеху, а Миса была так же

счастлива, как на генеральной репетиции.

Вдруг Муми-мама застыла посреди сцены и уронила чашку с кофе

на пол.

-- Он возвращается, -- прошептала она.

И все смолкло вокруг.

Слабые удары весел слышались все ближе. Позвякивал маленький

колокольчик.

-- Мама! -- закричал кто-то. -- Папа! Я вернулся домой!

-- Нет, невероятно, -- сказал Хемуль. -- Это же мои узники!

Скорее хватайте их, пока они не сожгли весь театр.

Муми-мама бросилась к рампе. Она увидела, как Муми-тролль

уронил весло в воду, разворачивая лодку. В замешательстве он

пытался грести вторым веслом, но лодка кружилась на одном месте.

На корме сидела маленькая худенькая Хемулиха с добрым лицом и

что-то кричала, но что именно -- никто не мог попять.

-- Спасайтесь! -- закричала Муми-мама. -- Спасайтесь!

Полиция!

Она не знала, что такое натворил ее сын, но у нее не было

сомнений в том, что она бы одобрила его поступок.

-- Держите арестантов! -- кричал Хемуль. -- Они сожгли все

таблички в парке и заставили Сторожа светиться!

Зрители сначала немного удивились, но потом поняли, что

пьеса продолжается. Оставив кофейные чашки, они уселись на рампу,

чтобы смотреть продолжение спектакля.

-- Держите их! -- в бешенстве кричал Хемуль.

Зрители зааплодировали.

-- Погодите-ка, -- спокойно прервал Хемуля Снусмумрик. --

Здесь какое-то недоразумение. Ведь это я сорвал все таблички. А

что, Сторож все еще светится?

Хемуль обернулся и впился глазами в Снусмумрика.

-- Подумать только, как подешевела теперь жизнь у Сторожа,

-- болтал без тени смущения Снусмумрик, приближаясь к рампе. --

Никаких тебе счетов за электричество. Теперь он может от себя

самого зажигать трубку, а на голове варить яйца всмятку...

Хемуль не произнес ни слова. Он медленно приближался, широко

расставив свои огромные лапы, чтобы схватить за волосы

Снусмумрика. Вот он все ближе и ближе, вот он бросается вперед, и

тут...

Вращающаяся сцена закружилась с невероятной быстротой. Они

услышали, как засмеялась Эмма, но на этот раз она смеялась не

презрительно, а победно и весело.

Все произошло так быстро, что зрителям было трудно уследить

за событиями. Все потеряли равновесие и попадали друг на друга;

сцена же продолжала вертеться вместе со всеми. А двадцать четыре

лесных малыша набросились на Хемуля и вцепились в его полицейский

мундир.

Снусмумрик, словно тигр, перепрыгнул рампу и очутился в

одной из пустых лодок. Лодочку Муми-тролля опрокинуло набежавшей

волной. Фрекен Снорк, Филифьонка и маленькая Хемулиха поплыли к

театру.

-- Браво, браво! Дакапо! [Бис! (Ит.).] -- кричали зрители.

Как только Муми-тролль высунул мордочку из воды, он

огляделся и поплыл в сторону лодки Снусмумрика.

-- Эй, привет! -- закричал он и схватился за борт лодки. --

Я ужасно рад тебя видеть!

-- Привет-привет! Забирайся в лодку, сейчас ты увидишь, как

надо удирать от полицейских.

Муми-тролль взобрался в лодку, и Снусмумрик принялся грести

изо всех сил; вода так и бурлила за бортом.

-- Прощайте, детки, спасибо за помощь! -- закричал

Снусмумрик. -- Будьте чисты, опрятны и не лазайте по крыше, пока

не высохнет смола.

Хемулю наконец удалось выбраться с вращающейся сцены,

высвободиться от лесных малышей и кричащих "ура!" зрителей,

которые осыпали его цветами. Ругаясь, он уселся в лодку и

пустился вдогонку за Снусмумриком.

Но он опоздал -- Снусмумрик исчез в ночи. Все кругом стало

тихо.

-- Ах, вот оно что! Наконец-то ты явилась, -- сдержанно

произнесла Эмма и посмотрела на мокрую Филифьонку. -- Но не

думай, что театральный путь усыпан розами!

 

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

 

 

О наказании и вознаграждении

 

 

Долгое время Снусмумрик греб, не произнося ни слова.

Муми-тролль смотрел на привычный силуэт старой шляпы Снусмумрика

на фоне ночного неба и колечки дыма от трубки, которые при полном

штиле поднимались прямо вверх. "Теперь все будет хорошо", --

подумал он.

Возгласы и аплодисменты доносились до них все слабее и

слабее, и вот лишь всплески весел нарушают тишину.

Берега превратились в темную полоску.

Собственно, говорить у них не было охоты. До поры до

времени. Им некуда было спешить: впереди было долгое лето,

которое сулило исполнение всех надежд. А сейчас они были под

впечатлением своей драматической встречи, переживаний этой ночи и

опасного побега. С них было вполне достаточно, к чему еще

разговоры! Лодка стала описывать полукруг, направляясь к берегу.

Муми-тролль понял, что Снусмумрик пытался сбить

преследователей со следа. Полицейский свисток Хемуля тревожно

разрезал ночь, в ответ ему раздался новый свист.

Когда лодка врезалась в камыши под деревьями, на небе взошла

полная луна.

-- Теперь послушай внимательно, что я тебе скажу, -- начал

Снусмумрик.

-- Слушаю, -- ответил Муми-тролль, почувствовав, что паруса

надуваются ветром приключений.

-- Поспеши назад к остальным, -- продолжал Снусмумрик, --

забирай всех, кто хочет вернуться в долину муми-троллей, и плыви

с ними сюда. Не надо тащить с собой мебель. Следует поторопиться,

пока хемули не выставили сторожей в театре. Я-то их знаю. Не

задерживайся в пути и не бойся. Белые ночи в июне никогда не

бывают опасны.

-- Хорошо, -- послушно ответил Муми-тролль.

Он немного подождал, но поскольку Снусмумрик ничего больше

не добавил, Муми-тролль вылез из лодки и зашагал берегом назад.

Снусмумрик сел на корму и осторожно выбил пепел из трубки,

он наклонился и выглянул из-за камышей. Хемуль уверенно держал

курс вперед. Он был отчетливо виден на лунной дорожке. Снусмумрик

тихонько рассмеялся и начал набивать свою трубку.

Наконец-то вода стала спадать. Медленно выползали на

солнечный свет вымытые штормом берега и долины. Первыми

показались деревья. Они качали пробудившимися от сна макушками и

расправляли над водой ветки, проверяя, все ли у них цело после

катастрофы. Сломанные деревья торопились выпустить новые побеги.

Птицы отыскивали свои старые насиженные гнезда, а выше, на

склонах холмов, уже избавившихся от воды, сушилось на траве их

промокшее постельное белье.

Как только вода начала спадать, все заторопились домой. День

и ночь шли обитатели Муми-долины на веслах и под парусами, а

когда вода совсем спала, продолжали пешком добираться до тех

мест, где жили раньше.

Может быть, они отыскали бы новые, гораздо лучшие места для

жилья, раз долина их превратилась в море, но им больше нравились

старые, обжитые края.

Когда Муми-мама с палкой в лапах сидела рядом с сыном на





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...