Главная Обратная связь

Дисциплины:






ТГУ им. Г.Р. Державина, г. Тамбов



СЕМИОТИКА ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ОБРАЗОВ НОВОГОДНЕГО ПРАЗДНИКА

Медведева Мария Александровна

ТГУ им. Г.Р. Державина, г. Тамбов

 

Праздник – очень важное явление в художественной культуре, являясь зачастую ее отражением, он, в тоже время есть мощнейший стимул для создания новых образов. Практически любое торжество насыщено семиотическими элементами. В этом контексте, однако, мы рассмотрим Новый год как совершенно особый феномен отечественной культуры, породивший ряд устойчивых художественных образов-символов.

Так, волшебное ощущение, сопряженное с рассматриваемым праздником, связано с мифологическими персонажами, имеющими место быть. Главный герой современного русского Нового года представляет собой законченный, т.е. полностью оформленный в художественном отношении образ. Безусловно, имеется ввиду Дед Мороз. Несмотря на то, что этот сказочный персонаж по историческим меркам сравнительно недавно (с середины – конца XIX века) стал неотъемлемым «атрибутом» данного праздника, он, тем не менее, прочно укоренился здесь, заняв одно из центральных мест.

Интересно проследить порядок его формирования. В славянской мифологии изначально просто было несколько вариантов воплощения духа холода. Это Трескун, Студенец или Мороз; Позвизд – божество бурь и непогод, старик Зимник, похожий внешне на Деда Мороза, а также Карачун (Корочун), обитавший под землей и повелевавший всеми стужами, и Морок, ходивший по селениям и насылавший крепкие морозы. Этих духов зачастую старались задобрить и умилостивить, а для этого выставляли или бросали за порог мясо, лепешки, блины, кисель и т.п. [1, с.240, 52]. Отметим также, что существовавший ранее обряд кликания мороза, приурочен именно к началу года, как к значимому моменту, определяющему будущее [2, с.257].

С одной стороны, кажется, что образы вышеупомянутых духов прямо противоположны привычному сегодня Деду Морозу, ведь, в отличие от последнего, они не приносил дары, а, напротив, как бы собирали их с людей для себя. Однако с другой стороны мы наблюдаем определенное сходство, ведь каждый ребенок знает, что получит подарок лишь в случае, если его поведение в уходящем году будет положительно оценено. Таким образом, происходит определенный обмен, но на несколько другом, менее материальном уровне. Дед Мороз словно стимулирует формирование в будущем высоконравственной личности. Такой вид воспитания тем эффективней, чем крепче вера в «доброго дедушку». Эту веру укрепляет и тот факт, что у Деда Мороза сегодня существует четкое место жительства, а, следовательно, конкретный адрес, по которому можно послать письмо (город Великий Устюг).



Говоря о функциях Дела Мороза, отметим, что помимо дарения подарков, он в позитивном ключе общается с детьми на празднике, ласкает их, поощряет и т.п. Интересный вывод делает в своей монографии Е.Д. Душечкина, высказывая мысль о том, что вера в существование Деда Мороза является неким испытанием на взрослость [3, с.358]. Т.е. дети, перестав верить в реального Деда Мороза, словно становятся на очередной этап взросления.

Что касается составной части «дед», то здесь корни уходят к древнейшему очень важному, а, возможно, и определяющему культу предков в мировоззрении славян-язычников. Поскольку в нашем языке этим словом называли ранее домового, т.е. духа предка, охраняющего дом, к нему относились с необычным уважением и почитали его особым образом: готовили ритуальную пищу, посвящали первые и последние плоды при сборе урожая. Дед – защитник и символический глава рода, покойный предок, главная функция которого – охрана потомков от бед и их воспитание [4,с.38]. Мороз же – один из общих предков всех семей, поэтому именно для него имелась общая обрядность, отличающаяся от обрядового почитания других предков. Деда Мороза во время ритуальной трапезы, где ему выставлялось особое угощение, можно было просить о чем-либо [5,с.284].

Современный Дед Мороз больше похож на персонажа русской сказки «Морозко». Это – персонифицированный дух зимы – строгий, иногда сварливый, но всегда справедливый. Однако, несмотря на весьма преклонный по определению возраст, надо сказать, что его практически никогда не называют ни старичком, ни, тем более стариком. Он – дед или дедушка, так как, по существу стал предком – дарителем [6, с.237].

Сам внешний образ новогоднего Деда был создан, безусловно, не спонтанно, следовательно, не был случайностью и его костюм. Поскольку, как известно, одежда всегда несла в себе семантическую нагрузку, облачение Деда Мороза очень символично. Несмотря на то, что с момента его появления элементы наряда претерпели существенные изменения и утратили свое первоначальное значение, большинство из нижеуказанных качеств, характеризующих Деда Мороза в сознании людей, актуальны и сегодня.

Так, Мороз исконно был одет в синюю или белую шубу, эти цвета указывали на холодные края, из которых он пришел и воплощением которых являлся. Штаны и рубашка изначально были льняными белыми, ранее, как и сегодня, этот цвет означал чистоту. Непременная борода, помимо свидетельства зрелого возраста, а, следовательно, мудрости и справедливости, символизирует могущество. Круглая форма шапки указывает на высокое положение (ср. головной убор Ивана Грозного). Белые трехпалые варежки, расшитые серебром знаменуют собой чистоту и святость всего того, что Дед Мороз дает из своих рук. Трехпалость к тому же – символ православного троеперстия. Пояс тоже белый с красным орнаментом указывает на связь предков и потомков. Опять же белый цвет и серебро на обуви как символы луны, святости, севера, воды и чистоты. Посох ранее завершала лунница – стилизованное изображение месяца, или голова быка – символ власти, плодородия и счастья [7, с.35-36].

Сегодня чаще всего Дед Мороз одет в красную шубу, возможно, это связано с семантикой данного цвета, поскольку исконно в русской традиционной культуре красный – цвет жизни, солнца, плодородия, здоровья. Он наделялся защитными свойствами и использовался как оберег, ибо, по поверью, обладал способностями отгонять злых духов и непогоду. Но одновременно с этим, красный – цвет потустороннего мира, им, к тому же, отмечены многие мифологические персонажи (что немаловажно в свете вышесказанного) [8, с.266]. Однако, видимо, не последнюю роль сыграли при этом, казалось бы противоречащие друг другу факторы. Это, во-первых, советские времена а, во-вторых, определенная ориентация на Запад. В первом случае, как известно, происходила повсеместная популяризация красного цвета, а во втором красный цвет шубы объясняется элементарным копированием одежды западного «коллеги» Санта Клауса.

И все-таки, что характерно, только для русской традиции, Деда Мороза – главного героя Нового года, неизменно сопровождает умная, красивая, жизнерадостная и дружелюбная девочка (или девушка), являющаяся его внучкой. Речь, безусловно, идет о Снегурочке – новогоднем персонаже, аналогов в мире которому, как известно, не существует [3, с.383].

История ее возникновения имеет несколько вариантов. Одна из версий весьма негативного содержания связана с тем, что в старину зима ассоциировалась со знаком Сатурна. Он представлялся в виде старца с длинной бородой и косой в руках. В некоторых случаях вместо косы изображался посох или жезл власти, которым Сатурн управлял Смертью. В мистериях друидов присутствовал жрец, одевавшийся в Сатурна. Чтобы оградить поселок от нежелательного визита, друиды приносили свирепому божеству общую жертву - в мороз раздевали и привязывали к дереву юную девственницу. Ее замерзший, покрытый инеем труп по этой версии стал прообразом Снегурочки, сопровождающей Мороза [1, с.52].

Однако более близкий нам славянский вариант говорит о том, что местом рождения Снегурочки сегодня предположительно считаются два населенных пункта России: Костромская область, поскольку здесь в имении Щелыково Островский написал свою одноименную знаменитую сказку, и Санкт-Петербург, т.к. здесь была создана опера Римского-Корсакова «Снегурочка». Версия, объясняющая выбор Костромы в качестве Родины девушки, помимо литературного имеет и мифологическое толкование, вытекающее из образа восточнославянской Костромы. Предположительно, это – прототип современной Снегурочки, поскольку ранее существовал обряд похорон Костромы, где соломенное чучело топили или сжигали на костре. Само слово Кострома имеет один корень со словом костер. Сожжение ее – это одновременно проводы зимы. Так же и Снегурочка, если вспомнить сказку Островского, дожила до весны и погибла, прыгнув через костер (обряд прыгания через костер был призван обеспечить плодородие земель). В данном случае наблюдается некоторая параллель в толковании происхождении Деда Мороза и Снегурочки. Ведь Кострома во время похорон умирала, как правило, неестественной смертью, т.е. была заложным покойником, а это – одна из разновидностей умершего предка. Их почитание и вера в то, что они – воплощение огромной доброй или злой силы, характерны для всех архаических мифов. К тому же Кострома была явно могущественным существом. Однако эта ее характеристика постепенно забывалась, а она со временем превратилась из богини в Снегурочку [9]. Если образ Деда Мороза являлся воплощением зимы, то Снегурочка (первоначально дитя Мороза и Весны) считается символом застывших вод. Также, как и у Деда Мороза одежда ее традиционно белая (реже других цветов), а на голове восьмилучевой венец, шитый серебром и жемчугом [10]. Функции же современной Снегурочки заключаются преимущественно в том, чтобы помогать своему спутнику, гармонично дополнять его, разделяя обязанности. Она способствует установлению контакта между Дедом Морозом и детьми.    

 

   

Тем не менее, эти образы (Деда Мороза и Снегурочки), несмотря на свою самостоятельность, неразрывно соединены с центральным (что и говорить художественным) символом Нового года – елкой. Согласно одной из версий, изначально объясняющих эту связь и указывающих на древность данной традиции, у гуннов был бог Йерлу, приходящий на землю в самый первый день года. К его приходу в домах полагалось ставить елки, поскольку это дерево считалось священным [7,с.32].

В Россию же данный обычай (как и само празднование Нового года 1 января) пришел, как известно в 1700 г. с указом Петра I, но с тем лишь уточнением, что украшать надо было не внутреннее помещение домов и учреждений, а внешнее [3, с.60-61]. При всем том непосредственно культ ели оформился лишь к середине XIX века [там же, с.108].

Елка – дерево, ставшее сакральным символом Нового года в Европе, его неотъемлемый атрибут. Как известно, понятия новогодней и рождественской елки тесно связаны, однако мы рассмотрим преимущественно ее новогодний смысл. Ведь, даже несмотря на то, что рождественским это дерево стало, прежде всего, в Германии, откуда обычай и разошелся впоследствии по всей Европе, важно заметить, что изначально и здесь ель была именно новогодним деревом [3, с.32].

Подробнейшим образом русскую традицию устанавливать елку на Новый год исследовала уже упомянутая выше доктор филологических наук Е. Душечкина в монографии «Русская елка: История, мифология, литература». Именно поэтому мы достаточно часто здесь будем обращаться к данной работе.

Итак, корни, изначальный смысл многих вещей зачастую скрыт, как известно, в мифологии. Обычай устанавливать дерево на праздник восходит к культу деревьев, имеющем место в мировой мифологии. Дерево в целом рассматривалось в качестве носителя «жизненных энергий, связывающих в единое целое мир человека, природы и космоса» [цит. по 3, с.13]. Ель же у многих народов – священное дерево, которое одновременно является символом храбрости и смелости вплоть до дерзости и безрассудства. Кроме того, она – олицетворение приподнятого состояния духа, верности, бессмертия, долголетия, царских достоинств. В Древней Греции ель считалась деревом надежды, ее ветви были использованы греками при прорицаниях [11, с.370].

Известно, что в глубокой древности люди одухотворяли природу и верили в духов, живущих в растениях и деревьях. У древних кельтов (да и не только) ель почиталась как дерево, наделенное магическим смыслом. Будучи вечнозеленым, а, значит, не поддающимся никаким разрушительным силам, оно, по поверью, было местом обитания лесных божеств, дух леса жил в самой старой и могучей ели. А т.к. жизнь древних людей напрямую зависела от природы, следовательно, от милости лесных божеств, их необходимо было задобрить. Делать это умели единственным способом - принесением жертв. Изначально они были человеческие, затем стали использовать животных. С этой целью в период зимнего солнцестояния на ветвях ели развешивались внутренности убитых жертв, а сама она обмазывалась кровью. Считается, что это были прообразы современных елочных игрушек. Впоследствии магические ритуалы изменились. Убийства заменили на украшения дарами - яблоками, кусками хлеба, и т.д. Божество не просто задабривали, но и «намекали» на блага, которые празднующие хотели получить в новом году [1, с.51-52]. Магические свойства ели присутствуют и в дошедшем до нас ритуале украшения еловыми ветками гробов с умершими [там же].

В день зимнего солнцестояния (22 декабря) многие народы отмечали Новый Год, и ель в этот день была особо почитаемым деревом. Ханты приносили ей жертвы, считая дерево «священным шестом», удмурты зажигали на ней свечи, совершали рядом моления и также приносили еловым ветвям, почитавшимся в качестве богинь, жертвы, вотяки развешивали на ели различные украшения и т.д. [3, с.30-31]. По поверью в самые длинные ночи зимнего солнцестояния, (впрочем, как и в самые короткие дни летнего солнцестояния – на Ивана Купалу) расходилась разная нечисть. Поэтому в это время особенно важным было принесение щедрых даров вечнозеленым елям, их украшение, совершение вокруг обрядов и произнесение заклинаний [7, с.81]. Интересно, что, современная дата празднования не намного расходится с древнеязыческой, а украшенная новогодняя елка стала неотъемлемым атрибутом праздника.

В кельтском друидическом календаре 23 декабря также – день, посвященный ели [11, с.370]. Она, символизируя собой день зимнего солнцеворота, воспринималась существом женского пола, являясь «деревом рождения» [3, с.30]. В это время, согласно традиции, рождается божественное дитя, воплощающее дух плодородия [11, с.370]. Опять же заметим, что елка в современном обычае празднования Нового года на этот момент уже стоит в большинстве домов, или же обязательно планируется, поскольку без данного важного элемента новогодний праздник считается как бы неполноценным.

Новогодняя ель символизирует собой начало годового цикла и, более того, жизни в целом. Еловая же шишка является символом огня, начала и восстановления здоровья. Известно, что в ряде традиций она ассоциируется с фаллосом, что также знаменует собой зарождение новой жизни. Подчеркнем, что символом огня (в т.ч. и небесного) была и сама ель, предположительно из-за сходства ее формы с формой пламени (так, например, английские слова ель и огонь очень созвучно - соответственно fir и fire) [11, с.370].

Таким образом, как пишет Е. Душечкина, основанием к рождению обычая новогоднего дерева явилось «характерное для всех народов почитание деревьев, зажигание для них огней и украшение их, а также представление о ставшем основой миропорядка мировом дереве» [3, с.21].

Хотелось бы отметить, что, помимо прочего, новогодняя елка, безусловно, доставляет огромное эстетическое удовольствие. Правильной пирамидальной формы с зеленой хвоей она «по своеобразной стройной красоте своей … несомненно одно из красивейших наших деревьев» [цит. по 3, с.56]. Кроме того, – это источник таких чувств как счастье и радость. Несложно заметить, что в описаниях новогодней (и рождественской) елки слово радость встречается часто, начиная с самого введения этого обычая [см., напр., 3, с.71, 90, 110, 265 и т.д.]. Об этом говорит и самая популярная песня о новогодней елке «В лесу родилась елочка»: «… и много, много радости детишкам принесла». Однако, подчеркнем, что радость эта присуща не только детям – у взрослых елка также вызывает положительные эмоции, хотя, конечно, во многом, пожалуй, это все же связано именно с воспоминаниями детства.

Положительный эффект, производимый праздничным деревом, иллюстрирует и рассказ советского периода, когда новогодние елки были вовсе отменены как буржуазный атрибут. Мальчику, сильно болевшему и, по мнению врачей не имевшему никакой надежды на выздоровление, принесли елку и он перестал кашлять, встал с постели: «елочка спасает его, вылечив от тяжелой болезни… Всем [детям] казалось, что на всем белом свете рядом с елкой никто никогда не будет болеть, потому что счастьем тоже можно лечиться, оно сильнее профессоров и лекарств» [цит. по 3, с.295]. Таким образом, в целом можно сказать, что в определенный (новогодний) период елка в том числе, является неким символом радости, счастливой, жизни, а также не лишним и даже, пожалуй, полезным напоминанием взрослым об их беззаботном детстве.

Также можно отметить, что ель в качестве символа праздника Нового года со временем стала связываться с лесом, зимой, холодом, лесными зверями, деревьями – в целом, с природой. Поэтому, здесь, что касается современного человека постиндустриального общества и тенденций его развития, Новый год и ель, как растительный символ праздника, возможно, является напоминанием и неким связующим звеном между человеком и природой в связи с устойчивыми ассоциациями. Кроме того (что немаловажно), елка сегодня, опять же по наблюдениям Е.Д. Душечкиной, выполняет свою исконную роль, «состоящую в утверждении основных человеческих ценностей – семьи и детей» [3, с.393].

Следовательно, такие «фигуры» праздника Нового года как Дед Мороз, Снегурочка и ель представляют собой определенную взаимосвязанную знаковую систему. Причем индивидуальность, неповторимость и самобытность каждого из элементов этой системы увеличивается по нарастающей. А именно: ель представляет собой практически целиком заимствованный праздничный «атрибут»; в случае Деда Мороза, пожалуй, можно сказать о том, что это – собирательный образ; Снегурочка же, является исключительно русским новогодним персонажем. Однако, несмотря на это, все рассматриваемые субъекты, уже сами по себе представляющие законченные, емкие празднично – художественные образы-символы (в том числе и в межкультурной коммуникации), в тоже время являются опорными элементами при создании новых ярких художественных образов.

Литература.

1. Большая книга праздников народов мира. – М., 424 с.

2. Мадлевская Е. Кликание мороза//Русский праздник (с.254-259). Праздники и обряды народного земледельческого календаря. Иллюстрированная энциклопедия. – С.-Пб.,2002, 672 с.

3. Душечкина Е.В. Русская елка: История, мифология, литература. СПб., 2002. 416 с.

4. Иванов Г. Деды//Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х т./Гл.ред.С.А. Токарев.-М.,1998. – т.1.-720с.

5. Иванов В., Топоров В. Мороз// Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х т./Гл.ред.С.А. Токарев.-М.,1998. – т.1.-719с.

6. Душечкина Е. Дед Мороз и Снегурочка/ Отечественные записки. №1(10) 2003, с.236-241.

7. Галынский М.С. Энциклопедия Нового года и Рождества. – М., 2005. – 412с.

8. Власова М. Русские суеверия: Энциклопедический словарь. – СПб., 1998. – 672 с.

9. Электронный Интернет-ресурс: http://www.dedmorozik.ru/snegurochka.php

10. Электронный Интернет-ресурс: http://www.playcast.ru

11. Топоров В.Н. Растения// Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х т./Гл.ред.С.А. Токарев.-М., 1998. – т.2.-719с (с.370)

 

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...