Главная Обратная связь

Дисциплины:






Часть II ДВА НЕГОДЯЯ В СКРЫТОЙ ДОЛИНЕ 10 страница

— Он в меня втюрился! — процедила Марьяна, кривя губы. — Сначала просто подваливал несколько раз, с пред­ложениями всякими приезжал... Гадкий мужик, скользкий как рыба, не нравится мне. А Злой ревновал очень.

У сталкера была причина для ревности. Марьяна не от­личалась праведным нравом, к тому же во всей Долине она была, кажется, самой молодой и красивой, во всяком слу­чае, судя по тем теткам, которых я успел заметить в поселке. Впрочем, Илья Львович тут же рассказал, что вскоре после того, как не стало генерала, военные увели к себе на завод нескольких молодых женщин, раньше живших здесь. Лю­бовница Злого была единственной, кого они до сих пор не I смогли забрать, хотя именно на нее положил глаз капитан Пирсняк.

— Мы долгое время платили военным своеобразную дань, — заключил Илья Львович. — И вот теперь взаимоот­ношения обострились до предела. Боюсь, таки ничем хоро­шим это не кончится...

— Злой говорит, завтра они точно припрутся сюда, — перебила Марьяна. — А повариха ваша, дед, сказала: надо уходить, по лесам спрятаться и переждать.

— Нельзя прятаться вечно, Марьяночка, — возразил старик.

— Не вечно, а только на время, пока солдаты тут.

— А кто будет следить за скотиной? За курочками? К то­му же ведь мы обрабатываем землю... Нет-нет, это не вы­ход. Но и воевать с ними мы не можем. Значит, должно быть мирное сосуществование.

— Это с Пирсняком-то — мирное? — возмутилась она. — Ты что несешь, дед? Да он же псих больной, он меня к себе хочет забрать, он...

Она еще долго ругалась на старика, а тот в ответ лишь жмурился и качал головой. В конце концов я сказал:

— Ну хорошо, Илья Львович, спасибо, наелись мы. Пройдемся по вашему селению, поглядим, как тут у вас. Ответьте только еще на один вопрос: ничего не слышали про человека, который в домике на склоне жил, на южной стороне, откуда мы пришли?

Старик и Марьяна непонимающе поглядели на меня.

— Нет, ничего такого никогда не слышал. А ты, Марья-ночка? Какой человек, какой домик, юноша?

Я неопределенно махнул рукой и поднялся.

— Просто аномалия нас на склон выбросила, ну и когда спускались, видели какой-то дом... Да неважно, он, кажется, разрушенный совсем был. А где у вас тут ночевать можно?

При этих словах Марьяна вскинула голову и посмотрела прямо на Пригоршню, который, в отличие от меня, взгляда этого не заметил.

— Любой домик выбирайте, — ответил старик, тоже вставая. — Кроме тех, что уже заняты, а их немного. Люди ближе к площади обитают, потому что иногда появляются псы или кабаны наскочат... А можете, молодые люди, в мо­ем гранд-отеле поселиться, то есть в этом здании. На вто­ром этаже есть комнаты, Настасья Петровна убирает здесь, мы готовим... Но тогда, конечно, вам надо будет как-то оп­лачивать это, продуктами или еще чем.



— Чем же? — спросил я. Илья Львович улыбнулся.

— Мнится мне, молодые люди, что вы станете охотни­ками. И, возможно, охранниками нашими. Но поглядим, поглядим...

— Проводить вас? — спросила Марьяна, когда мы по­шли к выходу. — Я поселок покажу...

Никита собрался уже было радостно закивать в ответ, ноя, к его неудовольствию, решительно сказал:

— Нет, красавица, мы и сами не заблудимся. Иди луч­ше... Настасье Петровне на кухне помоги.

Она сверкнула на меня глазами, что-то пробормотала и | ушла, а мы покинули трактир.

* * *

 

— Что думаешь? — спросил напарник.

— Ну, хоть что-то прояснилось. Хотя все равно ситуа­ция темная.

Мы не спеша пошли посередине улицы.

— С этими доходягами останемся или к воякам потопа­ем? Или, может, вообще в сторону отвалим и сами по себе станем? По-любому, надо ж выход отсюда искать, что бы Львович там ни говорил.

— Что, ты и к военным согласен? — переспросил я. — А я уже решил, ты на Марьяну успел запасть...

— Ее с собой захватим.

— Там же капитан, Пирсняк этот, который ее и сам хо­чет...

, Он махнул рукой.

— Ну так я его убью.

— Ага, да только у него там целый взвод.

— Взвод...

— Да, взвод. Никита поразмыслил.

— Неважно. Убью всех.

— Какой ты кровожадный. Не получится, партнер, надо иначе решать.

-Как?

— Пока не знаю. Что ты от меня хочешь, я тебе гений какой-нибудь? Мы ж сюда только попасть успели, только первую информацию получили, что к чему. Надо еще ос­мотреться.

— Ну вот и осматриваемся, — пробурчал он, но потом, что-то вдруг вспомнив, поднял голову, глядя в бледно-жел­тое, с синеватыми проплешинами, небо, и сказал: — Еще ведь дом тот, где, может, Картограф жил... И темные, Андрюха. База та военная... Как оно все к этому лепится?

Я уже давно надо всем, с нами произошедшим, раз­мышлял и теперь пояснил, хоть и не слишком уверенно:

— Водонапорная башня с аномалией и паром — это все случайности, Никита. Таким способом Медведь от парней Курильщика отделывался, вот и вся связь. А база та — опытная. В смысле — испытательная, для нового вида ору­жия. Помнишь, мы там еще пушки видели, да? То есть не только те электроружья, но и более мощное... И я думаю, они когда свое поле, которое башня генерирует, на полную включили, когда попытались из пушки стрелять, у них ка­тастрофа произошла. База их провалилась.

— Куда провалилась? — спросил он.

— Ну... в пространстве провалилась. В другое место пе­рескочила. Потом еще в другое. Такой призрачный голлан­дец вышел, который с одного места на другое прыгает. В Зоне пространство не такое, как везде, структура у него повреждена, тем более тут иногда глубоковакуумное ору­жие используют, которое еще сильнее эту структуру разру­шает. И военные своим энергополем его пробили. А потом база через аномалию «сцепилась» с пузырем, с этой склад­кой пространственной. Ну а темные... Что ты там говорил? Как-то военные базу случайно опять обнаружили и послали туда десант? Вот, наверное, это тот десант и был. Может, на базе долго находиться нельзя, поле на мозги влияет, в них ведь тоже свое электричество есть.

Мы помолчали. Впереди между домами высилось не­обычное сооружение — кривая башня метров пять высотой из неумело сбитого в объемную решетку штакетника. На вершине был настил из хвороста и деревянная рама, в кото­рой что-то тускло поблескивало.

— Ну, как-то не того, — сказал наконец Пригоршня. — Неказистое чего-то у тебя объяснение.

— Я и сам вижу. Но другого нет, больше ничего приду­мать не могу, поэтому возьмем это за рабочую гипотезу.

— Ладно. А дом тот, а? Где Картограф жил, а может, и не он? С ним как?

Я покачал головой.

— Вот этого не знаю, партнер. Картограф, говоришь? Может, и Картограф, я теперь готов хоть в Сатану, который по Зоне бродит и честных сталкеров с истинного пути сов­ращает, поверить.

Мои слова прервал звон, донесшийся с решетчатой башни. Там возникла сутулая фигура, одеянием напоми­нающая Пьеро: что-то светлое, обвисшее, с длинными ру­кавами. Оказывается, на башне висел небольшой колокол, вроде тех, какими до сих пор пользуются на некоторых ко­раблях. Человек раскачивал колокол и трезвонил на весь поселок.

Мы с напарником ненадолго остановились, наблюдая, затем пошли дальше. Незнакомец, заприметив нас, звонить перестал и слез с башни.

Одет он был в мешковатую ветхую пижаму, слишком для него большую, на голове — соломенная шляпа с драны­ми полями. Подбежав, мужчина стащил ее с головы, при­жимая к груди, быстро заговорил:

— Добро пожаловать, незнакомцы! Ха-ха! Меня называ­ют Звонарь. Я — звонарь. А вы зачем пришли? Хотите встретиться с Хозяевами Зоны? Они с нами, в этом поселке, бродят среди нас, хотя сейчас — нет, ушли, охотятся, но ско­ро вернутся обратно... Нет, не с ними? Тогда, наверное, с Картографом? Ну, может, и не с Картографом... Узнать тай­ны Зоны хотите? Да? Ну тогда вы приехали туда, куда надо!

Говоря это, он то подступал ближе, наклоняя голову и горбясь, то отскакивал от нас, и в какой-то момент, когда Звонарь вновь оказался рядом, я выбросил вперед руку, схватил его за ворот и рывком притянул к себе.

— Картограф? — спросил я. — Что ты знаешь о Карто­графе?

— Ходит, бродит везде, кусочки собирает! — заголосил мужчина. Его бледное, в оспинах, лицо было прямо передо мной, и я увидел, что зрачки Звонаря скользят из стороны в сторону, а глаза пусты, как у месячного младенца.

Никита склонился над ним.

— Где ходит?

— Везде, везде! — Звонарь слабо дергал меня за руку, пытаясь высвободиться.

— А кусочки чего он собирает? — добавил я.

— Ну так кусочки пространства же!

— Можешь нас к нему отвести?

— К кому? — удивился Звонарь. — Колокол, мой коло­кол, пойдемте к нему, отведу, позвоню...

— Нет, к Картографу отвести.

Но Звонарь смотрел так, что было ясно: он не помнит, о ком говорил только что, не понимает, что это за Картограф и что от него хотят. Сумасшедший продолжал терзать мое запястье, и я разжал пальцы. Он чуть не упал; нацепив шля­пу, неразборчиво забормотал и припустил прочь со всех ног, не оглядываясь, чуть не налетев при этом на худого ро­зовощекого юнца в армейских штанах. Тот поспешно шаг­нул в сторону, а затем подошел к нам.

— Что надо? — спросил я, помня о том, как он пялился на Марьяну, и предполагая, что паренек сейчас попытается закатить Никите сцену ревности, а то и в драку полезет.

— Вы должны помощь нам очень! — звонким голосом сказал он, становясь чуть не по стойке «смирно». У парня акцент был слабее, чем у капитана, но при этом понять его было сложней.

— А вы — нам, — ответил я. — Помогите нам выбраться отсюда, и мы потом... тоже как-нибудь поможем.

Он покачал головой.

— Но из данный Долина нет выход. Дела в другом. Мы должны напасть солдат!

— Напасть на солдат? — удивился я. — Чего ради?

— Они... они делают рэкет! Они принуждает отдавать половину продукта, которые мы...

Я перебил:

— И еще капитан положил глаз на девушку, да? Ты зна­ешь, что это значит: «положил глаз»? Слушай, но она ведь и так со Злым... Тебя как звать?

Он опустил глаза.

— Я есть Уильям Блейк. Я...

— У тебя есть табак, Уильям Блейк? — перебил я, но по­том хлопнул себя по нагрудному карману и передумал. — Нет, не надо, свое покурю. Ты ж сам из тех солдат, правильно?

— Это так есть. Сбежать от них, когда Пирсняк при­стрелял генерала Моргана. Я собственноручно видел, как он стрелять в генеральную грудь, после — голову, прями­ком в ухо загнать патрон дважды. И Лесник ему помогал. Это было ужасная скульптура... картина: то, как Йен мо­чить нашего шефа генерала. Данный Пирсняк — он есть бе­зумный псих-сумасшедший, но он такой... — Блейк поднял руку с тонким запястьем и сжал ее в кулак. — Есть твердый человек, стальной. Он умеет командовать, он умеет заста­вить принудйться, поэтому его слушают все там. Но мы трое бегом сбежали, мы — это я есть, есть еще Джон и Ир­вин, хотя они погибнуть оба-два.

Я кивнул.

— Это мы знаем уже. Чего тебе от нас надо, Уильям?

— Вы есть бойцы, я таких видеть в Зоне, пред тем как сопровождал генерала Моргана. Вы есть... бродяги, убийцы мутантов и друг друга, смелые парни без страха. Отважно люди, йес! Не боятся пальбы, не страшась от слепых псов, то мужество большое. Киллеры без жалости, да? Два него­дяя такие есть. Жрать, пить и убивать — это все, на что вы способны.

— Я смотрю, глаз у тебя наметанный, — сказал я.

— А то, — согласился он. — Я есть многое повидал-ощу­тил. Вы должны стрелять по данному Пирсняку и солдатам, должны мочить их смело. Не всех солдатов, им все равно, кто слушаться, но убить капитана и его помощника Лесника — главный факт свершить необходимо. Андустените? Тут... — Блейк широко развел руками. — Есть парней без страха мало, одни только вумэны олды, старее все, и есть еще олдбои, пьяницы.

— Андустеним, — согласился я. — А ты кем был в отря­де, который генерала сопровождал? Обычный рядовой?

— Я есть рацист был! Радист. И еще программер есть. Программёр. Э...

— Программист?

— Так, так! Добрый компьютерщик, хорошо в этом по­нимать. Но ты слушай, слушай! Только Злой ганфайер у нас да я, еще есть охотники, но они ушли теперь. Мало их. А вы — вы нас поведете на солдат и Пирсняка, с вами мы окружим их и... — Парень пошевелил губами, припоминая чьи-то слова и заключил: — Уделаем на хрен.

Я видел по лицу: он не хитрил, не плел интриг, он про­сто был влюблен в Марьяну, единственный объект, в кото­рый мог влюбиться здесь, и ненавидел Пирсняка. Конечно, девица была со Злым, но об этом парень пока не думал. Его глаза блестели неподдельным энтузиазмом. Я похлопал па­ренька по плечу.

— Горяч, — сказал Никита, отворачиваясь и глядя вдоль дороги. — Давай, Химик, дальше осмотримся.

Мы развернулись и пошли, оставив Блейка стоять возле обочины в полной растерянности.

Дневной свет, просеиваясь сквозь кремовую дымку, приобретал непривычный оттенок. Весь поселок будто ку­пался в яичном желтке, смешанном с молоком; густо-жел­тые, почти рыжие тени лежали под стенами ветхих домов, сараев и амбаров, среди которых не было ни одного целого.

— Обветшалое оно, — сказал Пригоршня. — Хотя здесь не так тревожно, как на той базе, да, Андрюха? Там вроде грызло что-то изнутри, неприятное место. Тут спокойнее все же.

Под стеной одного дома был загон, в нем квохтали ку­ры, а рядом стояла, покачиваясь, пьяная женщина в рваном платье и глядела на нас из-под руки. Издалека донеслось протяжное мычание, где-то заржала лошадь. Улица закон­чилась остатками баррикады: кое-как наваленный хворост, кучи земли, бревна и доски. Раньше все это перегоражива­ло проезд, но теперь превратилось в завалы на обочинах. Я сказал:

— Это они от военных, должно быть, пытались заграж­дение устроить. Но те пару гранат кинули, а потом разогна­лись на своем грузовичке и протаранили их баррикаду.

Справа куча обломков лежала вплотную к стене поко­сившейся мазанки, почти достигая крыши. Мы залезли на­верх, окинули взглядом накрененные балки и поперечные доски с остатками засохшей глины между ними, забрались по скату, осторожно переступая через дыры, сквозь кото­рые был виден поросший травой пол внизу, и уселись на кривом коньке из двух склепанных полосок жести.

Отсюда открывался вид на засеянное поле, тянувшееся в сторону гор. Сейчас мы находились в западной части До­лины, примерно в километре от каменного склона. Он был виден смутно, но я разглядел лесок, растущий вплотную к нему. Дальше что-то серебрилось.

— А, да это тот водопад, про который старичок гово­рил, — сообразил Пригоршня. — Видишь? Опять мы без бинокля... Надо было Львовича спросить, наверняка хоть один бинокль есть у этих доходяг. Так что, Химик, все же что дальше делать будем?

— Не знаю, — сказал я. — Не понимаю пока.

— Выход искать надо!

— Да если местные его уже много лет ищут, с чего ты ре­шил, что мы вдруг найдем? Может, его и нету вовсе.

— Но ведь Тропов как-то свалил отсюда!

— Откуда знаешь? Может, он до сих пор где-то в Доли­не прячется? Или не было никакого Тропова? Или был, но ушел он отсюда путем, который для нас закрыт? Или... Хотя в одном ты прав, напарник. Единственное наше преимуще­ство перед местными — мы знаем про тот домик на склоне. Видели ноутбук в тайнике, антенну, схрон с припасами и стволами... А они вообще про него ничего не слышали. Как-то эту информацию, наверное, надо использовать к своей выгоде, только сначала разобраться, что этот домик означает, какой в нем смысл.

— Чё там — «смысл», — недовольно махнул рукой Ни­кита и потом вдруг расправил плечи, выпрямив спину, улыбнулся. — А девчонка ничего эта, а? Марьяна? Краси­венькая, я б ее...

— Только не вдохновляйся, спокойно, спокойно, парт­нер! Мы должны сейчас быть осторожными, поступать взвешенно, расчетливо, а ты какой головой думаешь?

— Просто она на меня глаз положила, а не на тебя, вот тебе и завидно. Что, не так, скажешь?

— Очень завидно, очень, — не стал спорить я, и мы за­молчали, продолжая разглядывать ландшафт.

Я решил, что наконец настало время закурить. Хотя об­щее положение дел до сих пор было неопределенным и тре­вожным, но прямо сейчас нам, судя по всему, ничего не уг­рожало, и до завтра осложнений вроде не предвидится. Во­енные, по словам Злого, позже появятся, так что... Я от­щелкнул клапан квадратного кожаного чехольчика, вися­щего на ремне, нащупал зажигалку. Но достать ее не успел: будто невидимая рука просунулась сквозь грудь и сжала сердце твердыми пальцами. Я сипло вдохнул, чуть не поте­ряв равновесие и кубарем не покатившись с крыши, уперся ладонями в скат. Голова закружилась, раскинувшийся пе­ред мазанкой пейзаж поплыл, качаясь...

— Что, Химик? Что с тобой? — голос напарника донес­ся, как сквозь вату.

Я прилег на бок, вытянув ноги. Зажмурил глаза, потом открыл их. Сердце колотилось часто-часто, дышалось тяже­ло, но хоть голова перестала кружиться. На заду я стал сползать с крыши.

— Да что случилось? — повторил Пригоршня.

— Выброс, — ответил я, не поворачивая головы. — Вы­брос начинается.

 

 

Глава 4

 

Я пережил более сотни выбросов, и напарник не мно­гим меньше меня. Давно ставший вторым «я» рефлекс кри­чал, вопил внутри обоих: беги, прячься, вниз, поглубже, найди подвал, яму, любую нору, щель, залезь в нее, чем дальше — тем лучше, закрой уши, зажмурь глаза и затаись, замри, пока не пройдет выброс!

Мы помнили слова старика о том, что в Долине они не так страшны, но все равно поспешно скатились по крыше. Небо потемнело, пошло морщинами, напомнив мне огром­ную грязную простыню из целлофана, натянутую над гора­ми, которую невидимые пальцы пытались порвать: комка­ли, мяли, продавливали ее.

Я поглядел вдоль улицы — она была пуста, женщина возле курятника куда-то подевалась.

— В дом давай, — сказал Никита.

Он переносил все это спокойнее, у меня же ноги дрожа­ли и подгибались, а сердце колотилось о грудную клетку, словно ночная бабочка в абажур.

Подвала в мазанке не оказалось, и мы метнулись обрат­но, но за это время стало темнее, а потом в распахнутую дверь и окна без стекол полилось багровое свечение.

Все, поздно! — выдохнул напарник. — Теперь здесь сидим. Должно пронести,(если не соврал дед...

Я захлопнул дверь и набросил ржавый крючок, понимая бессмысленность этого поступка, после чего сел в углу, об­хватив себя за колени. Напарник присел на корточки рядом у стены.

— Андрюха, не трясись ты так. Сказал же Львович: тут они не такие, как везде, легче переносятся.

— Тебе легче, — возразил я. — Потому что ты дуб дубом, как и остальные. А у меня чувствительность к этому делу повышенная.

— Да ладно, переживешь как-нибудь.

Снаружи заполыхали, быстро сменяя друг друга, белые зарницы, но никакого грохота не было, наоборот, в воздухе разлилась тишина. После каждой вспышки у меня мозги будто переворачивались в голове и волна дрожи пробегала по телу.

Я закрыл глаза. Сквозь сомкнутые веки проник свет еще одного сполоха — разгорелся и тут же потух, сменившись темнотой, в которой плавали, сливаясь и распадаясь, блек­лые круги. Никита сопел рядом, шуршал и позвякивал, должно быть, снимал с себя оружие, чтобы дать мышцам расслабиться. По моим подсчетам, он тягал на себе кило­грамм пятнадцать, если не больше. Навалилась слабость, будто я заболел и температура тридцать восемь с полови­ной — вроде и не сорок, не совсем еще хреново, но как-то болезненно все, в голове гудит, за ушами щелкает, если сглатываешь. Я вытянул ноги и лег на бок, прижавшись скулой к шершавой холодной глине.

* * *

 

Меня потрясли за плечо.

— Что? — с трудом разлепив веки, я поднял голову. — Закончилось?

— Вроде да, — ответил напарник, тихо чем-то лязгая. — Хотя черт его знает, тут не разберешь. Слышишь? Знако­мый звук вроде. Что это такое?

Я сел и прислушался. Сообразив, о чем толкует Никита, кое-как встал, придерживаясь за стену. После выбросов я всегда некоторое время чувствую себя как с сильного боду­на, разве что не тошнит.

— Вертушка! — понял наконец он. — Ну точно, а? Елки-палки!

Нацепив на себя последнее оружие, Пригоршня бро­сился к двери. За окнами было светло, багровое зарево ис­чезло. Я направился за напарником, осторожно перестав­ляя ноги.

— Химик, сюда давай! — донеслось снаружи. — Точно — вертолет! Ты глянь, что-то я у военных наших раньше таких не видел...

Снаружи было, как после сильного весеннего дождя: воздух чистый, ясный и пахнет озоном. Вдохнув, я помор­щился. Это только неучи считают, что, мол, озон, концен­трирующийся после грозы, полезен; на самом деле он один из самых вредных газов.

На улице пока никто не появился. Никита стоял возле двери, уставившись вверх, и я поднял взгляд. К поселку приближалось нечто вытянутой формы, ярко-красное и жужжащее...

— Точно, у военных с Периметра таких никогда не бы­ло, — сказал я.

— Это «SW-4», — пояснил Никита. — Я на учениях ви­дел такой, на нем оператор летал с камерой, снимал нас для чего-то...

— Хороший вертолет? Он пожал плечами.

— Хрен его знает. Польский. Там часть из стекловолок­на, легкий. Пятиместный, что ли... Куда это он летит?

Мне сначала показалось, что вертушка собирается сесть посреди поселка, возможно — на площади перед тракти­ром, но она вдруг закрутилась на месте, как собака, пытаю­щаяся зубами поймать себя за хвост, а потом полетела вбок, быстро опускаясь.

— Да он падает! — ахнул Никита. — Из-за выброса пи­лот с управлением не... Так, а ну давай за ним! Это ж, мо­жет, наш выход отсюда, а Химик? Билет обратно? Давай бе­гом, коней надо найти!

Вертолет тем временем улетал в сторону ближайшего склона, и мы припустили по дороге, заглядывая между до­мов, во дворы и боковые переулки. Впереди показалась одинокая фигура, пересекающая улицу с ведром в руках.

— Эй! — крикнул Никита, и тут же слева донеслось ржа­ние. Не сговариваясь, мы повернули туда, пробежав мимо колодца и почти обвалившегося сарая, выскочили на полянку возле еще одного сарая, целого. Здесь стояла телега. Мужчина, один из тех, кого я видел в трактире, когда мы разговаривали с Ильей Львовичем и Марьяной, распрягал Безумного, о котором, оказывается, до сих пор так никто и не позаботился.

— Эй, дядя! — громовым голосом рявкнул Пригорш­ня. — Брось его, мы сами разберемся!

Мужик, пожилой тощий тип с бегающими глазами, от­прянул и попятился, опасливо моргая.

— Химик, ты как? — спросил Никита. — Лучше уже? Давай, залазь.

Я кивнул, и мы подбежали к пегому, а он повернул го­лову, уставившись на нас. Выпученный глаз коня расши­рился еще больше и стал размером с блюдце.

* * *

 

— Что-то быстро темнеет.

— Но едем-то мы точно в правильном направлении, он туда падал.

— Если только в конце, уже над самой землей, не повер­нул в другую сторону.

Напарник, как и в прошлый раз, управлял конем, я же устроился позади. «Вал», один из двух, которые Никита за­хватил с собой, я положил рядом. Еще передо мной лежали три ремня с патронташами и рожками, оставшиеся от сол­дат, которых напарник выставил из поселка. Мы уже прове­рили: девятимиллиметровые патроны подходили для «ва­ла». На ствол был навинчен длинный черный цилиндр глу­шителя, а сзади имелся выдвижной приклад, но я его использовать не стал, с прикладом оружие становилось гро­моздким.

— Не видно ни черта, — пожаловался Пригоршня.

Я выпрямился, широко расставив ноги, чтоб не упасть на качающейся телеге, и ухватился за его плечо. Дороги здесь не было в принципе, мы ехали по рыхлому полю; хо­рошо, что земля незаболоченная оказалась, а то бы давно увязли. Колеса шелестели в высокой желтой траве, Безум­ный притих, наверное, впал в глухую депрессию.

— С пути можем сбиться, — сказал я. — Ты уверен, что мы куда надо едем?

— Да вроде уверен... — протянул он.

— «Вроде уверен» — это хорошее выражение, Пригорш­ня. Четкое и ясное.

—Ну ладно, ладно! Да, уверен, где-то там он.

— «Где-то»? Все понял...

— Где-то — значит, в той стороне, — он махнул рукой вперед. — И едем мы правильно, не приставай! Просто он может быть немного левее или правее, но там он, впереди, а не с боков где-нибудь или сзади.

Я отошел, уселся на задке телеги с автоматом в руках. Нас никто не преследовал, и по сторонам в поле не мелька­ли кабаны, псы или другие твари, но надо быть настороже. После выброса гон начинается, Зону наводняют мутанты, причем у меня всегда такое впечатление было, что выбросы им мозги сильно туманят, нарушают какие-то функции, по­тому что большинство местных тварей становятся тупо аг­рессивными и почти начисто теряют инстинкт самосохра­нения.

Поселок исчез из виду, небо потемнело, и каменные склоны растворились в сумерках, так что вполне можно бы­ло решить, что вокруг — Зона, а не какая-то там Долина. Я даже подумал: вот сейчас напарник довезет нас до бара Курильщика, выйдут Долдон или Заика, Никита передаст поводья, и мы войдем в знакомо пахнущую плесенью и ал­коголем нору старого барыги и скупщика, в теплый полу­мрак, где под потолком, вернее, под самодельной деревян­ной люстрой, висит на веревочках всамделишный скелет, как утверждает Курильщик, принадлежащий когда-то его злейшему недругу по кличке Костяшка, — это такая тонкая шутка у скупщика: убив Костяшку, достать его костяшки и подвесить к люстре, — под дальней стеной стойка, рядом лестница скрипучая, еще столы стоят, и...

— Тпру!

Телега, скрипнув, встала.

— Совсем темно, — пожаловался напарник. — Хватит, нельзя так ехать.

— И что предлагаешь?

Мы оба выпрямились, оглядываясь.

— Вон холм впереди, — сказал Пригоршня. — А под ним дерево валяется засохшее, видишь?

Я прищурился. .

— Вижу.

— Ну вот, встанем на холме, костер разожжем и там пе­реночуем.

— После выброса ночевать на открытом месте — плохая идея, напарник.

— У тебя другая есть? Мы далеко уже от поселка. И по­том, это ж вроде как и не Зона. Если здесь выбросы такие... ослабленные, то гона вообще может не быть. Сколько мы ехали, а ни одной твари не заметили.

— Так это сейчас, а раньше — то бюреры, то псы... Зна­чит, здесь тоже мутанты живут, а не только обычное зверье, зайцы-лисички всякие. Ну хорошо, все равно делать нече­го, давай на холм.

От лежащего у подножия холма высохшего дерева мы отломали все ветки и подняли их на вершину, а потом на­парник принес Безумному чуть не стог травы на ужин. Конь нервничал — впрочем, я бы удивился, если бы было ина­че, — прядал ушами и со страхом косился на нас, так что не ясно было, кого он боится больше: пассажиров телеги, ко­торую тащит, или тварей, что могли появиться из обступив­ших холм сумерек. Сумерки эти быстро превратились в ночь, лишь свет костра, который мы разожгли в паре мет­ров от телеги, отгонял тьму от вершины.

Нам самим ужинать было нечем, слишком поспешно мы выехали, ничего не успев захватить.

— Глупая затея, — сказал я. - Ты так засуетился тогда, забегал, что я тебя не успел остановить. Меня своим энту­зиазмом с толку сбил. Какая нам польза от этого вертолета?

— Да на нем, может, отсюда улететь получится, — воз­разил Пригоршня. — Одно дело по склонам ползать, дру­гое — на вертолете.

— Не думаю. Скорее всего, будешь лететь и лететь, а склон будет тянуться и тянуться, пока топливо не закончится.

— А все одно, вертушка перед военными преимущества дает.

— Да если ж он не боевой, какое преимущество?

— Боевой — не боевой, а я заметил у него что-то такое наносу... Ну, посмотрим, в общем, когда его найдем.

— Если найдем, — поправил я.

— Найдем, точно. Он сейчас уже недалеко совсем, если б знакомая местность была, и в темноте бы доехали. Но там болото может быть, завязнем еще... А утром, сам погля­дишь, меньше"чем за час до него доберемся, глаза не успе­ешь протереть. Кто первый дежурит?

Я сказал:

— Ложись, посижу. Оружие только разложи свое. Пригоршня оставил в кобуре на поясе один «браунинг»,

а все остальное, что у него было — второй «хай пауэр», два «вала», итальянский дробовик, «эфэн» и ленту с граната­ми, — аккуратно распределил вдоль борта, чтоб в случае че­го удобно было схватить. Безумный к тому времени не то заснул, не то впал в беспокойное полузабытье, ну а напар­ник сгреб остатки соломы в кучу на дне телеги, влез туда и быстро затих.

Я походил вокруг вершины, посидел у костра, потом уселся возле спящего напарника, свесив ноги и положив ав­томат на колени. Ночное небо в середине было непроницае­мо черным, а по краям, где горы, мерцало едва заметным пе­пельным свечением. Долину окутывал мрак — нигде не горе­ло ни одного огонька, вообще никакого света, кроме нашего костра, будто мы попали на дно чернильного озера. Пару раз из-за холмов долетал собачий вой, но рядом с нами никто не появлялся. Иногда я подбрасывал сучья в костер, а ко­гда, по моим подсчетам, давно перевалило за полночь, раз­будил Пригоршню, сам занял его место и тут же заснул.

* * *

 

— Вставай, вставай быстро!

Я вытащил голову из соломы и поднялся на колени, моргая. Только рассвело, кремовая дымка в небе была еще светло-розовой, а не желтой. Напарник пригнулся на задке телеги, и я спросил:

-Что?

— Две новости, — ответил он. — Хорошая и плохая. С какой начать?

— С хорошей, — сказал я, не задумываясь. — Люблю хо­рошие новости по утрам.

Он ткнул пальцем в ту сторону, где пританцовывал Бе­зумный.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...