Главная Обратная связь

Дисциплины:






ЗАКОУЛКИ ПРОСТРАНСТВА 6 страница

— Пуль десять всадил! У него там хитин какой-то, что ли?

Я пригляделся: там действительно был хитин, мелкие овальные пластинки по всему телу.

— А в морду?

— В морду тоже попал! Застревают...

— Если он на цепи, значит, тут еще кто-то есть, — про­изнес сзади Злой, и в этот момент напарник без предупреж­дения кинул гранату.

Пригоршня швырнул ее так, чтобы она не улетела в пропасть за дорогой, но и не упала слишком близко к нам. И, наверное, сняв чеку, он подождал немного, потому что граната взорвалась, едва коснувшись камней.

Ящеропес каким-то образом понял, что происходит, от­прыгнул, но недалеко; взрыв отбросил его назад. Переку­вырнувшись через голову, зверь пролетел над цепью. Пе­редние лапы ударились о край каменной дороги, которая со скрипом просела. Мгновение мне казалось, что сейчас монстр сверзится вниз и повиснет на цепи, но он, скребя по камням когтями и судорожно вытянув шею, сумел выбраться. - Грохот падающих камней стих. Зверь вдруг издал сосу­щий звук, какой слышен из раковины, куда стекают остат­ки воды.

— Пригнись! — заорал напарник.

Ящеропес харкнул — полоса зеленой светящейся слюны протянулась от его пасти, будто копье, оторвалась, прочер­тила воздух в считаных сантиметрах над нашими головами и влипла в стену на повороте коридора.

Сзади раздался негромкий смех. Мы оглянулись: Злой со Шрамом лежали ничком, а сидящий рядом под стеной Илья Львович вдруг завозился, неловко пытаясь подняться на ноги. Я крикнул:

— Львович, назад! Сядьте! Но он не слушал. Напарник дернул рукой.

— Не надо... — начал я, разворачиваясь к нему, но При­горшня уже бросил вторую гранату.

На этот раз он швырнул ее сразу, как только сорвал чеку. Граната упала, покатилась, подпрыгивая... прямо в пасть ящеропса, который вытянул голову навстречу.

Она вкатилась в приоткрытую пасть. Между мной и Ни­китой возникли ноги: Илья Львович прошагал вперед. Он согнул здоровую руку, вставил большой палец себе под­мышку и принялся быстро двигать локтем вверх-вниз, на­поминая цыпленка с одним крылышком.

— Львович! — заорал я.

Ящеропес дернул головой, и граната выскочила из пас­ти, слетев, будто с крутой горки, покатилась к нам.

Не останавливаясь, старик нагнулся, подхватил ее и протянул псу. «Ути-ути-ути», — услышал я дребезжащий слабый голос.

Зверь харкнул, струя ударила старика в грудь. Илья Львович качнулся, вытянув руку с гранатой. Из верхней по­ловины тела полилось изумрудное свечение, а потом оттуда донеслись приглушенные хлопки, будто на его коже один за другим начали лопаться пузыри. Лязгнув цепью, зверь встал на задние лапы. В последний миг Илья Львович, будто ис­пугавшись, что у него отберут гранату, прижал ее к животу. Ящеропес, изогнув шею запятой и разинув пасть, упал на старика сверху и словно надел на него свою голову.



А потом граната взорвалась.

Звук был гораздо слабее, чем в прошлый раз. Морда чу­довища находилась в метре над полом, когда из обращен­ной вниз пасти, скрыв торчащие оттуда ноги старика, вы­рвался фонтан огня и крови. Он ударил в пол, будто реак­тивная струя взлетающей ракеты; башка монстра распухла, из глазных щелей, ушей, ноздрей, из-под овальных хитино­вых пластинок выплеснулись струйки огня.

Участок перед туннелем просел с тяжелым, мучитель­ным скрипом. Еще мгновение мы видели разламывающую­ся, расползающуюся на куски голову зверя, после чего до­рога провалилась.

 

Глава 8

 

Встав у стены над краем пролома, я высунулся. Это был именно цилиндр — огромная полость в каменной толще, протянувшаяся вниз на полкилометра. На дне виднелось круглое озерцо, в центре плавало что-то темное, а по бере­гам горели три или четыре прожектора. Вдоль стены, уты­канной железными люками со штурвалами, шли каменные галереи, полки и отдельные выступы. В разных местах вид­нелись сколоченные рядком бревна, шаткие деревянные лестницы без перил, настилы из досок. Это был центр под­земной лаборатории, но возникало впечатление, что здесь уже давным-давно хозяйничают не люди, военные и уче­ные, а кто-то другой.

— Злой, гляди! — позвал я, услышав приглушенный гул двигателя.

Теперь туннель выводил в пропасть: проломился уча­сток прямо перед выходом. С той стороны, где я стоял, можно было перепрыгнуть на целую часть дороги, а вот с другой пролом тянулся метра на четыре дальше, так что та половина оказалась в недосягаемости.

Сзади застучал автомат Шрама, тут же донесся выстрел берданки. Когда они смолкли, послышался хрип. Вновь громыхнула винтовка — он смолк.

Спутники подбежали ко мне.

— Человек там был, — сказал Никита. — Баба, с броней на груди... вернее, вместо груди.

Не отвечая, я попятился и прыгнул — на мгновение по­до мной распростерлась пропасть с кружком воды на дне, а затем подошвы коснулись камня.

— Вон они! — обернувшись, я показал вниз.

Под нами каменная дорога поворачивала, следуя изгибу стены, при этом постепенно опускаясь. Там двигались лю­ди в военной форме. Сзади ехала машина, издалека напо­минающая трехколесный мотоцикл.

Злой перепрыгнул ко мне, нагнулся, вглядываясь.

— Что это у них?

Мы отодвинулись, чтоб не мешать остальным. Я сказал:

— Может, из оборудования этой лаборатории, чтоб по туннелям ездить...

В авангарде отряда шли четыре фигуры, и как только напарник оказался рядом, я спросил:

— Пригоршня, кто там впереди? Он прищурился.

— Пацан, кажись. То есть Уильямчик наш. Капитан, так... ага, Марьяна и Медведь!

— Сука! — Злой вдруг опустился на колено у самого края, положив автомат себе под ноги, поднял берданку и прицелился.

— Они нас заметят... — начал я, но он уже выстрелил. Расстояние было слишком велико, сталкер не попал. Но

он выдал нас — солдаты начали оглядываться.

— Их меньше десяти человек осталось, — сказал я.

Медведь показал на нас, капитан отдал какой-то при­каз, солдаты отошли к стене, и мотоциклист с ревом умчал­ся вперед.

— Как за ними теперь? — спросил Пригоршня. — Через пролом не перелезть, а мы...

Он не договорил: в туннеле возник крысиный волк, тот, к хребту которого был приживлен торс безногого подростка.

Только сейчас я заметил, что глаза крысы-переростка зашиты, а сверху еще и залиты прозрачной стеклянистой массой. Глаза на человеческом лице были широко раскры­ты, хотя человеческого в них осталось совсем мало.

«Кентавр» бежал первым — и с ходу прыгнул на нас, достигнув края пролома. Никита, ухватившись за мое пле­чо, высоко занес ногу. Подошва врезалась в морду зверя, и тот свалился на край полки. Камень, расшатанный взры­вом, провалился под передними лапами, тварь, кувыркаясь, полетела вниз, рухнула на дорогу в полутора десятках мет­ров ниже и задергалась там, пытаясь встать.

— Идем, идем! — Злой помчался по полке, крича на хо­ду: — Здесь не одна дорога, вон сколько в этих стенах понатыкано! И лестницы! За мной давайте, там найдем, где спуститься!

Ничего не оставалось, как бежать за ним, тем более что в туннель за проломом выскочили еще две крысы, а следом слепой пес.

— Точно, они вниз идут! — выдохнул напарник над ухом. — Разглядел, что там? Озеро и какая-то штука плавает...

— И прожекторы, — пропыхтел я. — В этих норах кто-то живет, раз прожекторы работающие... Хватит у бюреров мозгов за прожекторами следить? У обычных — нет, но тут, может, какие-то... лабораторные, умные...

Сзади донеслось рычание: сначала один, потом второй крысиный волк перемахнули через пролом на нашу сторону дороги. Она становилась то шире, то такой узкой, что при­ходилось переходить на шаг и двигаться гуськом. Мы мино­вали половину круга, теперь военные находились на проти­воположной стороне цилиндра — едва различимые фигур­ки в льющемся снизу тусклом свете. Неожиданно полка перед нами свернула, превратившись в туннель; впереди на несколько метров тянулась гладкая стена, а дальше темнело еще одно отверстие, от которого начинался новый участок.

— Погоди, Злой, — сказал я, но сталкер, не слушая, нырнул внутрь. Шрам оглянулся на нас и прыгнул следом.

Пожав плечами, напарник тоже шагнул в туннель, и я поспешил за ними. Короткий проход между участками пол­ки был изогнут подковой. Здесь дул ветер, в стене зияла двухметровая дыра — начало ведущего в глубину наклонно­го коридора. Остальные уже пробежали мимо, но я, порав­нявшись с ней, заглянул и увидел пару светящихся круглых пятнышек. Они быстро приближались, увеличиваясь...

Изнутри донеслось пыхтение и тут же — хриплый вой.

— Там кто-то есть! — крикнул я, выскакивая на доро­гу. — Стой, говорю, он прямо за нами!

Никита, потом Шрам и Злой оглянулись. Вой звучал все громче. Я только успел поднять «узи», когда прямо на меня из туннеля вынесло высокого тощего бюрера. Механиче­ской рукой он сжимал лохматую веревку, привязанную к кожаному ошейнику на крупном крысином волке с гладкой иссиня-черной шерстью, будто вымазанной смолой. Три ноги бюрера также были железными, я видел поршневые рычаги, головки крупных болтов, подшипники и стопоры — все это поскрипывало, щелкало, вращалось и клацало.

— Пригнись! — выкрикнул за спиной напарник.

При виде меня зверь зашипел и рванулся, увлекая бюре­ра за собой. Опустившись на одно колено, я выстрелил вол­ку в голову, и одновременно позади часто застучал «вал». Свистнувшие над головой пули ударили бюрера в грудь; он опрокинулся на спину, выпустив веревку. Зверь, в морду ко­торого попало уже с полдесятка пуль, с удвоенной скоростью метнулся ко мне, и я упал на бок, не прекращая стрелять.

Он пронесся между отскочившими в разные стороны Шрамом и Злым, рухнул с края дороги. Эхо донесло иссту­пленный вой, а после — звук удара.

Я вскочил. Из туннеля доносилось ворчание и приглу­шенный топот ног. Мы побежали.

И успели миновать четверть витка — дорога сначала тя­нулась горизонтально, потом стала опускаться, — когда на нее высыпало множество фигур. Трудно было разглядеть подробности, но мне показалось, что это такие же непри­вычно тощие и высокие бюреры, как только что убитый. На всех — меховые одежды, штаны и даже какое-то подобие плащей.

— Стволов у них нет вроде! — прокричал Никита на бе­гу. — Вон лестница впереди!

Она состояла из бревен, прогнивших канатов и хлипких досок, все это соединяло три или четыре кольца дороги.

— На нее! — рявкнул я. — Поворачивай!

Дощатые ступени начинались от края неширокого на­стила. Первым побежал Злой, потом Шрам, я и напарник. Толпа бюреров преследовала нас, но карлики были пока слишком далеко; в воздухе свистели камни, и они не доле­тали.

Лестница опасно зашаталась, когда мы все оказались на ней. Зато теперь не надо было описывать круги: мы приближались к озеру, куда, судя по всему, и стремились военные, почти по прямой.

Из одной ступени сбоку торчал длинный шест, с него свисала цепь, на которой, подвешенный за шею, болтался покойник в рваном белом халате. Пробежав мимо вслед за остальными, я глянул назад и обомлел, чуть было не пока­тившись вниз: у него было обычное человеческое тело — но нечеловеческое лицо! Вместо рта — бледно-красная клеш­ня, над которой нависал бугристый шершавый лоб, покры­тый не кожей, но панцирем, как у краба. И это был не му­тант, почему-то при виде повешенного сразу возникало впечатление, что он — разумное существо иного вида.

Преодолев половину пролета, я сквозь широкие щели в досках увидел, что лестница тянется еще метров на два­дцать, и крикнул:

— Стойте! Они догонят все равно, подождите!

— Что? — Пригоршня обернулся, ухватив за плечо Шрама. — Злой, стоять!

— Они так догонят нас! — повторил я. — Прикройте, мне несколько секунд надо!

Мы как раз достигли своеобразной лестничной площад­ки между пролетами, — и Никита опустился на одно колено возле края, от которого ступени вели вверх. Шрам присое­динился к нему, Злой что-то гневно прорычал, но в одиноч­ку бежать дальше побоялся и, покачивая берданкой, встал надо мной — я же присел у другого края площадки.

Ломик торчал из-за ремня, мешая, но мне не хотелось выбрасывать его. Не расстегивая, я стянул с плеча ремешок, положил контейнер перед собой; намотав тряпку на руку, сдвинул две крышечки. Куски сорванной напарником вол­чьей лозы все это время висели на поясе, и я схватил один из них. Морской еж — очень осторожно, не сжимать, а то сработает, — обмотать лозой (она сразу же сморщилась, мягкая синеватая шкурка побледнела от прикосновения к артефакту) покрепче, последний виток потянуть... Еж взвелся. Но не сработал — хотя теперь для этого достаточно любого толчка либо чтобы исчезла сжимающая его лоза... А она вскоре исчезнет, всего через несколько секунд, пото­му что к ней я прилепил слизь, редкий артефакт, его даже тряпкой долго держать нельзя: разъест.

Слизь задрожала, зашипела, прожигая стебель. По лицу тек пот, я вытер его рукавом, схватил контейнер и вскочил, пятясь...

Лестница качалась: толпа карликов валила по ней, при­ближаясь к площадке.

— Не стреляйте! — сказал я остальным. — Все, отступа­ем, только не топайте сильно.

Слизь уже до половины растворила лозу, сплошным слоем намотанную на еж. Чуть ли не на цыпочках мы про­крались мимо артефактной мины, лежащей посреди пло­щадки из бревен, и, только лишь достигнув следующего пролета, побежали. Тонкие доски прогибались, ходили хо­дуном.

— Теперь так быстро, как только можете! — заорал я. — Семь секунд... нет, пять!

У лестницы не было перил, сбоку открывалась пропасть с озером на дне... Впрочем, расстояние до него значительно уменьшилось. Мимо пролетел обломок доски, чуть не заце­пив плечо, и я отпрянул от края. Внизу лестница заканчива­лась, нам надо было перепрыгнуть с нее на очередное коль­цо дороги — и мы почти успели. -

Оказалось, что здесь в полке не хватало участка, его за­меняла площадка из бревен, как бы продолжавшая полку и одновременно служившая опорой для лестницы.

А та содрогалась, раскачиваясь, как дерево под порыва­ми ураганного ветра; вверху грохотали ноги по доскам, щепки и мелкие камешки летели вниз. Мы были на середи­не последнего пролета, когда десятком метров выше слизь разъела волчью лозу и морской еж сработал.

Я рассчитал верно: бюреры как раз пробегали над ним. Существовала опасность, что кто-то столкнет артефакт с площадки, прежде чем от лозы ничего не останется, но, с другой стороны, на него могли наступить, отчего он срабо­тал бы в любом случае, под лозой или без нее, — так что шансы уравнивались.

Но все же я немного ошибся: мы устали и сами бежали теперь не так быстро. Сверху донесся хлопок, и тут же — пронзительный многоголосый вой. Вниз полетело несколь­ко тел, пронеслись мимо, едва не задевая нас. А затем лест­ница протяжно скрипнула по всей длине, оседая, отвали­лась от стены, складываясь гармошкой.

Площадка-основание накренилась, переворачиваясь вместе с лестницей. Шрам и Злой прыгнули. Я споткнулся, налетев сзади на Пригоршню, сильно толкнул его в спину, упал, соскальзывая по рассыпающимся бревнам, с размаху вонзил загнутый конец ломика в одно из них, качнулся, вскинув ноги...

Ломик меня и спас. Если бы не он, я бы полетел вниз со всей той грудой дерева, которая обрушилась на дно пеще­ры, — а так, кувырнувшись, когда лом вырвало из бревна, свалился на участок дороги под нами.

От удара воздух вышел из груди, и пространство съежи­лось, стремительно темнея, сморщилось, как мгновенно высохшее яблоко, провалилось внутрь себя, став пятныш­ком, потом точкой...

— Химик!

...И развернулось вновь.

Крик прозвучал где-то над головой. Лежа боком на куче изломанных досок, я раскрыл глаза. Лом валялся рядом, но ни пистолета, ни «узи» не было.

— Андрюха!!!

Я потянулся к ломику, глядя вверх. Квадратный про­лом, который раньше закрывался основанием лестницы, был не очень высоко надо мной. Из него торчали три головы.

— Жив? — голос Никиты.

— Шевелится, вижу, — это уже Злой.

Я встал на колени, попытался выпрямиться и упал, боком съехав с груды. И увидел фигурки, быстро двигающие­ся по противоположной стороне дороги.

— Никита!— просипел я, выпрямляясь. — Вон они!

— Видим, — ответил он. Две головы исчезли, осталась только его.

— Туда бегите! — я повысил голос, но он сорвался на хриплый визг. — Никита, там... Еще лестница, видишь? Ка­менная, не деревянная, к самому дну идет...

— Вижу, — повторил напарник. — Вояки возле нее уже.

— Да. Я тоже к ней побегу. Внизу встретимся.

Он кивнул и выпрямился — голова исчезла. Шрам со Злым, должно быть, уже направились в ту сторону. При­горшня крикнул:

— Ну, давай! — и умчался.

Я медленно двинулся к лестнице. Чтобы добраться до нее, надо было преодолеть почти половину опоясывающего цилиндр кольца. Напарник не заметил, а я не сказал ему: навстречу мне, оставив отряд далеко позади, несся трехко­лесный мотоцикл. И кто-то гнался за ним — кто-то очень большой.

Глава 9

 

Груда деревянных обломков была невелика, скорее все­го, мотоциклист рискнет перескочить через нее — ведь его преследовали.

В рев двигателя вплелись звуки выстрелов. Я перебрался через гору из досок, увидел в стене за ней круглое отвер­стие — из него лился тусклый свет, сбоку лежал выломан­ный с мясом железный люк — и встал на противоположном склоне. Занеся над плечом ломик, немного придвинулся к вершине, выглядывая.

Мотоцикл приближался. Водитель одной рукой сжимал руль, а второй небольшой автомат. Сзади несся ящеропес с мощной длинной мордой, напоминающий уже даже не ящера, а крокодила, отрастившего сильные собачьи лапы. Солдат увидел препятствие, хотя меня, скорее всего, не за­метил. Двигатель взвыл на всю пещеру. Водитель вцепился в руль, развернулся вполоборота и принялся стрелять в монстра, отстающего всего на пару метров.

Ящеропес прыгнул. Я чуть присел на широко расстав­ленных ногах. Груда досок содрогнулась, мотоцикл взлетел по ней, и я рубанул ломиком.

Загнутый конец вонзился в грудь мотоциклиста. Солда­та бросило назад, лом чуть не вырвало из рук, а руки — из плечевых суставов. Меня вздернуло в воздух, мотоцикл раз­вернуло, солдат вылетел из седла и спиной рухнул на доски. Я свалился рядом, тут же вскочил, высвободил свое оружие. Машина, сделав сальто, упала на два колеса, описала стре­мительную дугу и свалилась на бок, ревя двигателем. Коле­са продолжали вращаться, и корпус провернулся вокруг упершегося в камень руля.

Ящеропес, с морды которого лилась розовая пена, рух­нул на самом краю дороги, взвизгнул, дергая лапами. Сунув ломик под мышку, я скатился со склона. Сбоку от седла на ремнях висела большая кобура, из которой торчала рукоять. Заметив, что на другой стороне пещеры отряд военных пре­одолел уже ббльшую часть каменной лестницы, я бросился к машине, вцепился в руль, ища взглядом, как отключить двигатель: конструкция отличалась от привычной мотоцик­летной, здесь были пара незнакомых рычагов и крупные прямоугольные клавиши рядом с ними.

Ящеропес, пошатываясь, встал и кинулся на меня.

Вонзив ломик в пружины под седлом, я рывком поднял машину и перекинул через нее ногу. Как только все три ко­леса коснулись камней, она рванула с места, задрав руль. Я подался вперед, навалился на него, пытаясь опустить пе­реднюю часть, одновременно выворачивая рулевую вилку, ведь прямо впереди была стена... Мелькнул зев туннеля, и мы влетели в него.

Звук изменился, вокруг пошло гулять гулкое эхо; казалось, рев двигателя разлился сразу по всей сети туннелей, окружающей пещеру-цилиндр. Ящеропес длинными скач­ками мчался следом. Обернувшись, я увидел его прямо по­зади: определенно куда крупнее того, первого; два круглых светлых пятна на морде были здоровенными, как мельнич­ные колеса, в середине их виднелись узкие глазки, затяну­тые белесой пленкой.

Я едва успел повернуть голову обратно, чтобы избежать столкновения: туннель изогнулся и стал уже. Поставив мо­тоцикл на два колеса, я направил его в сторону, чуть не сшибив при этом толстого бюрера, едва успевшего отпрыг­нуть. Туннель теперь опускался, но поворотов впереди не было, и я вновь рискнул оглянуться. Бюрер спиной при­жался к стенке, но это его не спасло: чудовище, пробегая мимо, изогнуло шею, разинув пасть, на ходу смело его, под­няло в воздух, как цапля лягушку, перекусило и выплюнуло себе под ноги две половины тела.

Мы оказались гораздо ниже уровня дороги. Стены ко­ридора стали еще ближе друг к другу. Мотоцикл, немило­сердно трясясь, подскакивая и виляя, несся между ними, едва не задевая камень. Крепко сжимая руль одной рукой, я второй потянулся назад, нащупал наискось торчащий из седла ломик, задвинул его поглубже, опустил кисть ниже... Вот она, кобура, а вот и рукоять... да не одна: в кожаном чехле, прижатые боками, лежали два пистолета! Хотя нет, это, кажется... Я вырвал из кобуры «эфэн». Кинул взгляд на полупрозрачный магазин, пригнувшись к самому рулю, ог­лянулся и поднял пистолет-пулемет.

В этот момент зверь прыгнул. Длинное тело взвилось в воздух, лапы и шея вытянулись, он повис над мотоциклом, двигаясь по воздуху с такой же скоростью, как и машина, разинул пасть... Все еще пригибаясь, сжав курок, я повел стволом. Пули врезались в туго натянутую кожу на брюхе, прошили грудь, шею и ударили в нижнюю челюсть, мощ­ную и длинную, как у крокодила.

Через мгновение туннель закончился — стены разошлись, потолок будто взлетел, обратившись высоким сводом.

Я свесился вбок, почти касаясь коленом пола, повора­чивая, чтобы не врезаться в ряд больших красных цистерн с английскими надписями, лежащих на решетчатых поддо­нах. Вокруг кишели бюреры, поверх цистерн шел настил из досок, сбоку были мостки.

Машина вильнула, пронеслась под навесом, зацепив шест; я заорал, увидев прямо перед собой пустой бетонный бассейн с низким бортиком. Перевалившись через седло, повис на другой стороне, выворачивая руль теперь уже вправо, опять поставил мотоцикл на два колеса и пролетел вдоль самого угла бассейна, едва не задев его тем колесом, которое поднялось в воздух.

Пещера задрожала от рева двигателя. Машина выровня­лась. Перед глазами все мелькало, рябило, мир будто раз­бился на множество ломаных фрагментов: бюреры, бревен­чатые опоры мостков, отверстия в стенах на разной высоте, из них свешиваются веревочные лестницы, летящий ка­мень, разбегающиеся детеныши, ящеропес — он вдруг воз­ник в поле зрения, выпрыгнув откуда-то сбоку, клацнул зу­бами, промахнулся, закрутился на одном месте, скользя ла­пами по щебню, вновь прыгнул и пропал из виду... Цистер­ны, шкуры на полу, на них то ли спят, то ли мертвые тела, пронесшийся мимо головы булыжник, еще один, потом на­стил из рифленого железа, наискось к большому деревян­ному мостку, который сначала тянется под углом сорок пять градусов, взбираясь на крайнюю цистерну, а после проходит по всему их ряду, будто по спинам лежащих бока­ми друг к другу слонов. За противоположным краем мостка была та стена пещеры, в нижней части которой зиял конец туннеля, что привел меня сюда... Ну а вверху — еще одно отверстие, немного выше настила. Тот заканчивался метрах в четырех-пяти от круглой дыры.

Мотоцикл понесся туда. Нельзя останавливаться, тор­мозить — ни на мгновение. Как только сделаю это, бюреры ментальным усилием вцепятся в отдельные части машины, застопорят двигатель, или погнут спицы, или вывернут руль так, что врежусь в стену...

Ящеропес куда-то подевался, а карлики сновали во­круг — кто преследовал меня, кто убегал, пытался выпрыг­нуть из-под колес. Мотоцикл заревел, будто его ранили, и взлетел по пандусу, поднявшись в воздух, упал колесами на доски, понесся дальше. Теперь стало видно: весь настил за­бит бюрерами! Откинувшись, задрав ноги и сжав руль коле­нями, я вырвал из чехла второе оружие — это оказался «узи», — удерживая его в правой руке, а «эфэн» в левой, на­жал на курки.

Если бы не ноги на руле, меня бы сбросило с мотоцикла назад. Стволы выплюнули две очереди, сбивая карликов с досок, расшвыривая их, превращая в кашу, и через мгнове­ние я мчался по узкому коридору, стенами которого стали окровавленные тела; цистерны широкими полосами с гуде­нием проносились внизу. Рожок «узи» опустел. Я разжал пальцы, выпустив оружие, продолжая стрелять из второго, нащупал конец торчащего из-под сиденья ломика. «Эфэн» тоже смолк, и тут настил закончился — впереди простер­лась пустота, за которой была каменная стена с круглым от­верстием. Бросив «эфэн», я обеими руками вцепился в ло­мик и подался вперед, сгибая ноги. Машина подо мной провалилась, я же, выгнувшись, взмахнул ломом.

Загнутая часть ударила по нижнему краю прохода, я всем телом влип в камень и повис, будто скалолаз, уже на­чавший падать в пропасть, но в последний миг сумевший вонзить в щель ледоруб.

Мотоцикл рухнул на пол и взорвался. Клуб пламени взлетел, окруженный коричневыми космами дыма, будто раскаленная от гнева лысая макушка огненного джинна в обрамлении темных волос. Заскользив потными ладонями по металлу, я подтянулся, навалился грудью на отверстие. Ступни уже жгло, жар охватил колени и подобрался к паху. Я перебрался через край, поджав ноги и вытащив за собой ломик, откатился, вопя, вскочил — ботинки почти распла­вились, штанины горели, — бросился по коридору с низ­ким сводом, пригибаясь, зажав ломик под мышкой, хлопая ладонями по икрам и лодыжкам. Наконец погасил огонь, и в этот момент колодец закончился. Впереди озеро — нет, огромный бассейн, искусственный водоем с бетонными бортиками, — посреди него стоит на одном месте, не кача­ясь, плавучая платформа, дальше, за насыпью у самого бор­тика, лежат фигуры; вспышки, звук выстрелов...

Взмахнув руками на краю коридора, я рухнул с двухметро­вой высоты на груду камней, а сверху на меня свалился лом.

* * *

 

Выстрелы смолкли, наступила тишина, лишь вода еле слышно плескалась в бетонные берега. Лежа за камнями, я приподнял голову, обозревая дно гигантского колодца.

Вокруг бассейна стояло несколько прожекторов на тре­ногах. Большинство либо разбиты, либо просто не горят, но три еще работают, освещая основание цилиндра, будто те­атральную сцену, давая резкие, глубокие тени. Водоем был метров тридцать в диаметре, на середине высилось соору­жение, напоминающее кастрюлю, с дощатыми бортами. У ближнего борта торчал столб, от которого над водой шли провода и исчезали в отверстиях в отвесном склоне пеще­ры. Я прищурился. Это что, корабль, баржа — или оно рас­тет из дна бассейна? Нет, кажется, сооружение — плавучая лаборатория... Но для чего ставить ее посреди искусствен­ного водоема?

Кроме прочего на палубе было несколько длинных шес­тов с натянутой между ними колючей проволокой. На про­волоке висели мертвые тела в халатах. Врачи? Лаборанты, ученые, работники подземного комплекса? Я прищурился, начиная кое-что соображать. Двое мертвецов были распяты на столбах с перекладинами. Либо это казнь, либо жертво­приношения, а скорее всего — и то и то разом. Наверное, убили их бюреры, которые в норах по склонам живут... Но если жертвоприношения — то кому? Вроде не видно никого живого ни в бассейне, ни на круглой палубе... А там что? Вон, почти на середине палубы, перед приземистым доми­ком с проломом в стене... Нахмурившись, я некоторое вре­мя вглядывался, потом перевел взгляд на воду.

Необычная вода: темная, с ртутным отливом, — бассейн словно наполняло расплавленное серебро. Может, таки ртуть? Нет, по ней иногда пробегала легкая рябь... Скорее вода, в которую влили много серебрянки.

Когда-то от края бассейна к лаборатории вел мост, те­перь от него остались лишь насыпь и ступеньки возле бор­тика — далеко по левую руку от меня. Там, под насыпью, залегли военные: трое солдат, Медведь, капитан Пирсняк и счастливая парочка, Уильям с Марьяной. Сверху я видел их гораздо лучше, чем Никита, Злой и Шрам, которые лежали также слева, но куда ближе ко мне.

Сталкеры прятались за камнями — защита хуже, чем высокая насыпь. Впрочем, насколько я понимал, с патро­нами сейчас было туго у всех: выстрелы прекратились, ко­гда я выпал из туннеля, и больше никто не стрелял, хотя из-за насыпи и над камнями торчали стволы.

И еще на две детали я обратил внимание. Посередине между плавучей лабораторией и той частью бортика, возле которой лежали сталкеры, на серебряной воде застыл не­большой плот — доски, кое-как скрученные проволокой. Той самой, колючей. На плоту лицом вниз неподвижно ле­жал человек. Я почему-то сразу решил, что мертвец — один из тех, кого оставили болтаться на колючке, принеся в жертву неведомому богу. Сумел слезть, соорудил плот, от­плыл, но не дотянул до берега: умер от ран.

Вторая деталь — черная дыра в камнях справа, на про­тивоположной от военных стороне. Она находилась в ка­ких-нибудь полутора метрах от бортика, между ним и от­весной стеной, большая зловещая дыра, ведущая вниз, под пещеру-цилиндр.

Пригоршня со Злым пялились на меня. Должно быть, услышали, как я выпал, а когда приподнял голову повы­ше — заметили ее. Хотя снизу им, скорее всего, трудно по­нять, чья голова торчит там.

— Это Химик, — негромко сказал я.

Пригоршня осклабился, ткнул пальцем в свой автомат, затем показал в сторону насыпи и махнул рукой. Я кивнул. Крутой склон горы камней заканчивался в паре метров от того места, где лежали сталкеры. Собственно, камни, за ко­торыми они прятались, являлись частью этой горы, просто откатились дальше от основной массы.

Напарник приподнялся и дал одиночный выстрел по насыпи. Торчащие из-за нее головы исчезли; схватив ло­мик, я прыгнул вниз. Скатился по камням, сделал пару ша­гов и упал между Шрамом и Злым.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...