Главная Обратная связь

Дисциплины:






Шесть лет спустя... 3 страница

Мои плечи поникают, но я быстро оправляюсь.

– Почему?

Она не смотрит на меня, заправляя волосы за уши, и отходит в сторону, присаживаясь на кровать.

Мозг сдавливает от страха, словно по нему прошелся огромный бегемот. Тэйт сейчас скажет то, что мне не понравится.

– Я иду в кино, – поясняет она, натянуто улыбаясь. – С Уиллом Гири.

Я сглатываю; сердце колотится, едва не выламывая ребра. Уилл Гири учится с нами, и я его ненавижу. Он уже около года ошивается вокруг Тэйт. Их отцы вместе играют в гольф. А в эту часть ее жизни я не вовлечен.

Уилл Гири ничем не лучше меня. Его семья не имеет больше денег или более шикарный дом. Однако они связаны с семьей Тэйт, в то время как мои родители… не связаны ни с чем. Папа Тэйт пытался пару раз взять меня с собой в гольф-клуб, только я не втянулся. Из общего у нас – пристрастие к починке машин.

Сощурившись, пытаюсь совладать со злостью.

– Когда он тебя пригласил?

Тэйт встречается со мной взглядом не дольше секунды. Я вижу, что ей некомфортно.

– Вчера, пока наши папы играли в гольф.

– А, – отвечаю едва слышно; мое лицо вспыхивает. – И ты согласилась?

Закусив губы, она кивает.

Конечно, она согласилась. Черт, пока я медлил, ее увел другой парень. Все равно больно.

Если бы Тэйт хотела быть со мной, думаю, тогда отказала бы ему. Но она не отказала.

Я киваю.

– Круто. Повеселитесь. – Надрыв в моем голосе наверняка выдает, насколько усердно я стараюсь притвориться, будто мне все равно.

Отступаю к двери.

– Слушай, я пойду. Забыл, что у Мэдмэна корм закончился. Мне надо в магазин.

Тэйт – моя. Я знаю, она меня любит. Почему же тогда не могу развернуться и признаться ей? Мне лишь нужно сказать: "Не ходи", и со сложной частью будет покончено.

– Джаред? – окликает Тэйт. Я останавливаюсь; воздух в комнате становится таким тяжелым, что трудно дышать.

– Ты мой лучший друг. – Она на мгновение замолкает. – Только, может, есть причина, почему ты не хочешь, чтобы я пошла на свидание с Уиллом?

Ее голос нерешительно дрожит, словно ей страшно говорить. Момент заполняет пространство подобно нарушенному обещанию. Момент, когда ты понимаешь, что можешь получить то, чего хочешь, если тебе хватит смелости об этом попросить. Доля секунды, в течение которой все может измениться, но ты трусишь, потому что боишься рискнуть и получить отказ.

– Нет, конечно. – Я оборачиваюсь, улыбаясь. – Иди. Хорошо проведи время. Завтра увидимся.

 

Той ночью я увидел, как Уилл ее поцеловал, а на следующий день позвонил отец и спросил, не хотелось бы мне приехать к нему в гости на лето.

Я принял приглашение.



 

Глава 5

 

– Ешь. – Джеймс сунул тарелку с мясным рулетом и картофелем мне под нос едва я успел сесть на стул.

Я уснул на кровати Тэйт, слушая Silverchair, и проспал до двух часов дня. Ее отцу пришлось стучать в дверь, чтобы меня разбудить.

Приняв душ и переодевшись в свежую одежду, спустился вниз, где меня встретил аромат даже более приятный, чем аромат шампуня Тэйт.

Сидя за центральным кухонным островком, я уминал еду так, словно несколько лет не ел домашней стряпни. Ну, можно сказать, что не ел. До лета, проведенного у отца, мою мать больше интересовала выпивка, чем готовка. А после я бы не позволил ей проявлять заботу, даже если бы она попыталась.

– Вы разве не работаете? – спросил, запивая обед содовой.

Сегодня пятница, я тоже пропустил школу. Мы с Мэдоком и вчера прогуляли, отправившись делать татуировки.

Такое ощущение, что с того момента прошла целая вечность.

– Я взял отгул, – ответил Джеймс, скрестив руки на груди.

Чтобы разобраться со мной.

– Извините. – Я действительно сожалел. Мистер Брандт – хороший мужик, он не заслужил того, чтобы на него свалились мои проблемы.

Когда Джеймс, продолжая держать руки на груди, прислонился к стойке позади островка, мне стало ясно, что сейчас начнется. Опустив взгляд на свою тарелку, я приготовился, ведь имея дело с ним, лучше закрыть рот и слушать.

– Джаред, твоя мама останется в клинике, по меньшей мере, на четыре недели. Ты будешь жить у меня, пока она не вернется.

– Я буду в порядке у себя дома.

Попытка – не пытка.

– Тебе шестнадцать. Это незаконно.

– Семнадцать, – поправил я.

– Что?

– Мне сегодня семнадцать исполнилось. – Уже второе октября. До меня дошло только утром в тюрьме, когда вносили данные в мое дело.

Хотя Джеймса данная информация не остановила.

– Я говорил с судьей. Он мой хороший знакомый. Мне удалось заключить своего рода сделку, чтобы вчерашний инцидент не попал в твое личное дело.

Вчерашний инцидент? Странное определение.

– Я мужика чуть до смерти не забил, – огрызнулся язвительно. Как, черт возьми, подобный факт не внесут в мое дело?

Мистер Брандт нахмурил свои русые брови.

– Если это правда, тогда почему ты не спросил, в каком он состоянии?

Я едва не избил человека до смерти.

Да, даже произнеся слова вслух, остался безразличен. А если бы Донован умер, мне бы тоже было все равно?

Джеймс продолжил:

– На случай, если тебе интересно, он в порядке. Не в полном, но жить будет. Несколько сломанных ребер, незначительное внутреннее кровотечение, из-за которого его вчера прооперировали, но он поправится.

Донован какое-то время проведет в больнице, однако я порадовался, что не нанес ему более серьезных травм. Если честно, основная часть воспоминаний о событиях прошлой ночи кружила в голове, будто вода по водостоку. Чем больше двигался, тем больше забывал. Я едва мог воспроизвести в памяти нападение. Помню, как ударил его лампой, потом пнул ногой в живот несколько раз. Донован тоже чем-то в меня швырнул, только в итоге оказался на полу.

Пока не появился тот сраный коп. Он упер колено мне в спину, потянул за волосы и обозвал всеми известными человечеству матерными выражениями, пока надевал на меня наручники.

И зачем я позвонил копам? Сам до сих пор не понял.

– Так вот, судье бы хотелось, чтобы ты прошел психологическое консультирование. – Мне не нужно было поднимать глаза – и так знал, что Джеймс сейчас предостерегающе смотрел на меня. – В обмен на это вчерашний эпизод не попадет в твое личное дело.

– Исключено. – Я покачал головой, посмеявшись над его шуткой.

Консультирование? Большинство людей меня раздражали. А люди, сующие нос в мои дела, особенно.

– Я предупредил его, что ты отреагируешь именно так. – Опустив голову, он вздохнул. – Джаред, пора учиться отвечать за свои поступки. Ты поступил неправильно, но мир ничего тебе не должен. Я не собираюсь подтереть тебе нос только потому, что ты из неблагополучной семьи и считаешь, будто это оправдывает твое неподобающее поведение. Я придерживаюсь следующей политики: "Облажался, сознался, поднялся". Соверши ошибку, признай ее, двигайся дальше. Мы все ошибаемся, но мужчина решает свои проблемы. А не усугубляет их.

Мне следовало вернуться к еде и держать рот на замке.

– Ты облажался? – спросил мистер Брандт. Он говорил медленно; в каждом слоге чувствовался вызов.

Я кивнул.

Поступил бы я так снова? Да. Но Джеймс об этом не спросил.

– Хорошо. – Он хлопнул рукой по столешнице. – Теперь пора подниматься. Твои оценки и посещаемость скатились ниже плинтуса. У тебя нет реальных целей после окончания школы… по крайней мере, о которых я бы знал. Ты не умеешь принимать ответственные решения. Есть очень хорошее место для людей, которые жаждут дисциплины и не особо нуждаются в свободе.

– Тюрьма? – выпалил я с сарказмом.

К моему удивлению, Джеймс улыбнулся так, словно только что одержал верх надо мной.

Черт.

– Уэст-Пойнт, – ответил он.

Я сдвинул брови.

– Ну да, – сказал, покачав головой, – сенаторские детки и скауты? Это не для меня.

О чем он вообще думал? Уэст-Пойнт – это военная академия. Туда поступают лучшие из лучших. Они затрачивают годы, чтобы обеспечить себе впечатляющее школьное резюме в надежде, что их примут. Я бы не попал в Уэст-Пойнт, даже если бы был заинтересован.

– Не для тебя? Серьезно? Не думал, что тебя волнует, впишешься ли ты куда-либо. Ведь все должны подстраиваться под тебя, верно?

Твою ма… Я шумно вздохнул и отвернулся. Этот парень знал, как меня заткнуть.

– Тебе нужны цель и план, Джаред. – Джеймс наклонился вперед, глядя прямо мне в лицо, поэтому пришлось слушать, не имея другого выбора. – Если у тебя нет надежды на будущее или желания чего-то добиться, я не смогу тебе их внушить. Лучшее, что я могу сделать – подтолкнуть в нужном направлении и не позволять тебе бездельничать. Ты подтянешь свои оценки, будешь безукоризненно посещать уроки, найдешь работу и… – он заколебался на мгновение, – раз в неделю станешь навещать отца.

– Что?

Черт, а это еще к чему?

– Я сказал судье Кейсеру, что ты не согласишься на консультирование, поэтому осталась только такая альтернатива. Ты должен навещать его раз в неделю в течение года…

– Вы шутите? – перебил его. Мышцы напряглись настолько, что меня бросило в пот. Твою мать, я не выдержу!

Я открыл рот:

– Абсолютно…

– Это та самая часть, где ты сталкиваешься с последствиями, Джаред! – заорал Джеймс, пресекая мои возражения. – Если не устраивает ни одна из предложенных опций, тогда тебя отправят в колонию для несовершеннолетних… или тюрьму. Ты уже не в первый раз ввязываешься в переделки. Судья хочет произвести на тебя впечатление. Каждую субботу ты будешь ездить в Крест-Хилл к отцу, и посмотришь… не на то, почему он туда попал… а на то, что, без сомнения, время, проведенное в заточении, сделало с ним. – Он покачал головой. – Тюрьма делает с тобой две вещи, Джаред. Либо превращает в слабака, либо убивает. Оба варианта ни к чему хорошему не приводят.

В глазах защипало.

– Но…

– Твоему брату не будет пользы, если тебя отправят в исправительное учреждение. – Высказав свою точку зрения, Джеймс вышел из кухни, а потом и из дома.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

Я сжал край серой мраморной столешницы, желая сорвать ее, и заодно разнести весь мир на мелкие кусочки.

Проклятье.

Было трудно дышать; ребра ныли от каждого движения.

Я не мог видеться с этим ублюдком каждую неделю! Ни за что! Может, мне стоило рассказать мистеру Брандту обо всем. Обо всем. Должно же быть другое решение.

Поднявшись из-за стола, я побежал в комнату Тэйт, перелез через балкон на дерево, затем перебрался в свою собственную спальню.

К черту его. Всех к черту.

Включив на айподе "I Don’t Care" Апокалиптики, увалился на кровать, размеренно дыша до тех пор, пока дыра внутри не перестала гореть.

Боже, я скучал по ней.

Реальность была мне противна, но это правда. Когда я ненавидел Тэйт, мой мир уменьшался. Я не видел других проблем: маму, отца, брата, скитавшегося по приемным семьям. Если бы она оказалась здесь, меня бы не мучали приступы удушья и всплески эмоций.

Глупо, знаю. Как будто Тэйт должна быть поблизости, только чтобы я мог оттолкнуть ее, как мне вздумается. Но я в ней нуждался. Мне нужно было ее увидеть.

Протянув руку, ухватился за ручку прикроватной тумбочки, где хранил наши детские фотографии, но затем отпустил. Нет. Не стану на них смотреть. Достаточно фигово то, что я сохранил фото. Выбросить или уничтожить их представлялось невозможным. Она обладала неограниченной властью надо мной.

Но с меня хватит.

Хорошо.

Пусть думают, что я согласился играть по их правилам. Мистер Брандт прав – нет ничего важнее моего брата. Ему не будет пользы, если я попаду в тюрьму.

Только ни к каким чертовым психологам обращаться я не собирался. Вздохнув, сел на кровати. Остаются встречи с подонком-папашей, значит.

Я натянул темные потертые джинсы, белую футболку и уложил волосы гелем, наверно, в первый раз за неделю.

Спустившись вниз и выйдя через парадную дверь, нашел отца Тэйт в их гараже. Он доставал всякую мелочь из своей старой Шеви Нова. Раньше мы с Тэйт помогали ему с мелким ремонтом, но тачка всегда была на ходу.

Похоже, Джеймс расчищал багажник и салон от личного барахла.

– Мне нужно заменить свечи на моей машине, – сказал ему. – А потом загляну в мастерскую Файрфакс по поводу работы и заеду домой за одеждой. Буду у вас к ужину.

– К шести, – конкретизировал Джеймс, улыбнувшись одним уголком рта.

Я надел очки и направился к выходу, но остановился, развернувшись обратно.

– Вы ведь не расскажете Тэйт, правда? – уточнил я. – Про арест, про мою семью, про то, что жил тут?

Он глянул на меня так, словно я сказал, что брокколи фиолетового цвета.

– С чего бы мне рассказывать?

И на том спасибо.

 

Глава 6

 

Меньше суток спустя я стоял перед очередным копом, который меня досматривал, однако на сей раз не потому, что вляпался в неприятности.

Согласно предписанию судьи, я мог начать навещать отца через несколько недель. Они хотели сначала получить разрешение моей матери, но я не собирался ждать. Чем скорее начну, тем быстрее все закончится.

– Через те двери, там найдешь камеры хранения, куда можешь положить свои ключи и телефон. Цепь для бумажника тоже оставь, пацан.

Я смерил взглядом тюремного офицера, похожего на неонациста, всем своим видом говоря, что он мог засунуть свои приказы себе в задницу. Мужик был лысый, с бледной кожей, будто в жизни солнца не видел, и толстый (да, такое случается, если пожирать ежедневно дюжину пончиков с кремом). Я хотел, чтобы вещи остались при мне, на случай, если решу развернуться и уйти, увидев мерзкого ублюдка, именуемого отцом.

Мой отец. От этих слов желудок свело.

– Как вообще это все происходит? – неохотно поинтересовался. – Он, типа, в клетке будет сидеть, а разговаривать через вентиляционные отверстия, или там телефоны есть?

Не в моем стиле задавать вопросы. Я либо самостоятельно во всем разбирался, либо молча плыл по течению. Но мышцы сковывало от идеи, что мне предстояло встретиться с этим сумасшедшим мудаком. Я хотел точно знать, с чем столкнусь. Уж лучше показаться беспомощным ребенком перед копом, если это поможет выглядеть мужественно перед отцом.

– Клетки с вентиляционными отверстиями? – поддразнил неонацист с полицейским значком. – "Побега" насмотрелся?

Придурок.

Он явно пытался сдержать улыбку, отмыкая двухстворчатые двери.

– Томас Трент сидит не за убийство или изнасилование. Так что дополнительных мер предосторожности не предусмотрено, пацан.

Нет, конечно, не предусмотрено. Он ведь совсем не опасен. Совершенно.

Вздернув подбородок, спокойно прошел через двери.

– Меня зовут Джаред, – поправил его ровным тоном. – А не "пацан".

Комната для посещений – если ее вообще так называли – напоминала школьную столовую. Скамейки, столы, автоматы с едой. Окна на южной стене впускали достаточно света, но не слишком много.

Сегодня суббота, поэтому помещение было забито народом. Женщины держали детей на руках, в то время как мужья, бойфренды и прочие родственники улыбались, разговаривая с ними. Матери обнимали сыновей, дети сторонились отцов, которых не знали.

Столько "счастья", что просто ужас.

Оглядев комнату, своего папашу я не заметил, и не знал, должен ли присесть и дождаться, когда его вызовут. Глаза разбегались во все стороны. Мне не нравилось, что я не имел понятия, где он находится, а ему мое положение могло быть уже известно. Во рту пересохло, стук сердца отдавался в ушах, однако я заставил себя успокоиться и сделать то, что делал всегда.

Осматриваясь вокруг, постарался выглядеть невозмутимо и уверенно, держаться по-хозяйски.

– Джаред, – произнес мужской голос.

Я замер.

Этот хриплый голос преследовал меня во сне. Он всегда звучал одинаково. Терпеливо.

Как змея, крадущаяся к своей добыче.

Я медленно пошел на звук, пока на глаза не попался мужчина за сорок, с белокурыми волосами, завивавшимися вокруг ушей, и синими глазами.

Отец сидел за столом, опершись локтями о столешницу, сплетя пальцы, одетый в бежевую рубашку и белую футболку. Наверно, на нем были брюки под цвет рубашке, только я даже не позаботился проверить.

Никак не мог отвести взгляд от его лица. Ничего не изменилось. Если не считать гладко выбритых щек и более здоровой на вид кожи (полагаю, потому что он больше не принимал наркотики), выглядел отец так же. Волосы по-прежнему с проседью. Он всегда был среднего телосложения, но сейчас казался немного худощавее. Сомневаюсь, что заключенные имели шансы растолстеть в тюрьме.

От того, как он на меня смотрел, начали потеть ладони. К несчастью, это тоже не изменилось. Глаза у него были холодные и отчужденные, с налетом чего-то еще. Может, изумления?

Словно он знал что-то, чего не должен был знать.

Он знал все, – напомнил я себе.

Внезапно я снова вернулся в его кухню, парализованный от отчаяния, с саднящими от веревки запястьями.

Сунув руку в карман, достал вещь, без которой мне точно не обойтись. Глиняный кулон Тэйт.

Я сжал его в кулаке, сразу же почувствовав себя сильнее.

Технически, кулон предназначался для ее матери, но я забрал его с кладбища однажды. Сначала уверял себя, что пытался его сберечь. Чтобы он наверняка сохранился. Позже кулон стал еще одной частичкой Тэйт, которой я мог завладеть.

Теперь он выступал в качестве моего талисмана. Уже не я его берег от вреда, а он меня.

Сощурив глаза для пущего эффекта, подошел к отцу, недостаточно медленно, чтобы выглядеть робко, и недостаточно быстро, чтобы показаться покорным. На своих собственных условиях, потому что он больше не имел права голоса.

– Итак, что натворил? – спросил отец, прежде чем я успел сесть, заставив меня на мгновение замереть над сиденьем.

О, да. Он намеревался со мной побеседовать. Об этом я забыл. Хотя его желание не означало, что я должен отвечать.

Я еще не решил, как вести себя во время визитов, но он мог катиться ко всем чертям. Впереди у нас пятьдесят две встречи, возможно, в какой-то момент я решу заговорить, только не раньше, чем буду готов.

– Да ладно тебе, – поддел отец. – Можем уж заодно и время скоротать.

Крошечная часть меня надеялась, что без алкоголя и наркотиков мой отец – ох, ну, не знаю – начнет вести себя так, будто у него есть сердце. Нет, он остался той же мразью.

– Украл? – тут же продолжив, спросил отец, словно говорил сам с собой, постукивая пальцами по стальному столу. – Нет, ты не алчный. Нападение, может? – Он покачал головой. – Но ты никогда не начинал драки, в которых мог проиграть. С более слабым противником, вероятно. Ты всегда был мелким трусом.

Сжав свободную руку в кулак, сосредоточился на дыхании.

Сидя здесь, вынужденный выслушивать его размышления, которыми он так великодушно делился, я гадал – он эту хрень на ходу придумывал или действительно был настолько проницателен?

Алчен ли я? Нет, не думаю. Завязывал ли драки с более слабыми противниками? Тут мне пришлось задуматься на минуту, но да, завязывал.

Только потому, что все вокруг были слабее меня. Все.

– Значит, остаются наркотики. – Отец стукнул ладонью по столу, застигнув меня врасплох. Я рефлекторно потупил взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. – Правдоподобно. Учитывая твою мать и меня, у тебя это в крови.

Все, – повторил про себя.

– Ты меня не знаешь, – ответил тихим, ровным тоном.

– Да, продолжай себя в этом убеждать.

Нет. Он оставил меня – спасибо Богу за это – когда мне исполнилось два года. Потом провел со мной несколько недель тем летом.

Он меня не знал.

Сжимая кулон Тэйт, пристально смотрел на отца. Пора его заткнуть.

– Надолго тебя посадили? Еще лет шесть осталось? – спросил я. – Каково это – знать, что поседеешь до того, как снова займешься сексом? Или сядешь за руль? Или сможешь лечь спать позже одиннадцати в будний день? – Я приподнял брови, надеясь, что мои снисходительные вопросы поставят его на место. – Ты ничего обо мне не знаешь. Никогда не знал.

Отец моргнул, а я не отвел глаз, провоцируя его снова что-нибудь ляпнуть. Похоже, он меня изучал. Ощущение такое, будто я оказался под оптическим прицелом.

– Что это? – Он указал на кулон у меня в ладони.

Я посмотрел вниз, не заметив, как продел через пальцы зеленую ленту. Было очевидно, что у меня в кулаке что-то лежит. Внезапно сердце заколотилось быстрее.

Мне хотелось уйти.

Думать об отце и Тэйт одновременно, позволить ему увидеть ее вещь, было отвратительно.

Знаете цветы, которые фокусники достают из шляпы? В данный момент я хотел стать таким цветком и спрятаться обратно. Хотел слиться со стулом, лишь бы избежать его грязных глаз, забрать кулон с собой туда, где он будет в безопасности.

– Как ее зовут? – Отец говорил тихо, практически шепотом.

Вопреки себе я вздрогнул. Подняв взгляд, заметил, что он улыбался так, словно все знал.

Словно я опять оказался в его власти.

– Шесть лет, говоришь? – Он облизнул губы. – Ей будет за двадцать к тому времени. – Отец снова кивнул.

Мной овладела ярость, потому что я отлично понял его намек.

Сукин. Сын.

Ударив рукой по столешнице, услышал удивленные вздохи окружающих, затем оттолкнул свой стул назад и поднялся, испепеляя папашу взглядом. Я хотел, чтобы он сдох. И чтобы смерть была мучительной.

Я вдыхал и выдыхал горячий воздух через нос. Шум моего дыхания напоминал отдаленный рокот водопада.

– Что не так у тебя внутри? – прорычал я. – Твое сердце разбито, мертво или оно просто бесчувственное?

Отец посмотрел на меня без страха – в конце концов, я не представлял для него угрозы – и ответил с наибольшей искренностью, какую я от него получал за всю свою жизнь:

– Ты разве не знаешь, Джаред? Ты такой же. И твое никчемное потомство будет таким же. Мы никому не нужны. Ты мне был не нужен.

Мое лицо не расслабилось. Оно просто рухнуло от разочарования, и я сам не знал, почему.

 

– У меня есть для тебя подарок ко дню рождения. – Папа Тэйт стоял на нашей подъездной дорожке, держа руки в карманах, когда я вылез из машины.

Я покачал головой, чувствуя чертов вес визита к отцу буквально всей кожей. На обратном пути из тюрьмы домой гнал на повышенной скорости. Мне нужно было отвлечься.

– Не сейчас, – огрызнулся.

– Да, сейчас. – Джеймс развернулся в сторону своего двора, ожидая, что я пойду следом. И я пошел. Хотя бы для того, чтобы он перестал действовать мне на нервы.

Волочась за ним в их открытый двухместный гараж, я замер на месте, увидев развернувшуюся передо мной катастрофу.

– Черт, что случилось? – выдавил шокированно.

Идеально отреставрированная Шеви Нова, стоявшая в гараже с тех пор, как Тэйт и мистер Брандт сюда переехали, была совершенно разгромлена. Ну, ладно, не совершенно. Но все равно разгромлена. Будто ее использовали в качестве бейсбольного мячика в игре между Кинг-Конгом и Годзиллой. Стекла разбиты, покрышки порезаны – и это еще мелочи. Вмятины диаметром с баскетбольный мяч покрывали двери, панели и капот. Кожаные сиденья вспороты.

– С днем рождения.

Я резко повернул голову в его сторону, сконфуженно сдвинув брови.

– С днем рождения? Вы спятили? Вчера эта машина была в отличном состоянии. Сейчас вы превратили ее в груду хлама, и отдаете мне?

Не то, чтобы я нуждался в машине. Джекс получит мою старую тачку, как только ему исполнится шестнадцать, и он обзаведется правами, а я куплю себе новую со дня на день за деньги от продажи дедушкиного наследства.

– Нет, не отдаю. Ты можешь ее починить.

Вот спасибо.

– Я подумал, после сегодняшнего тебе не помешает немного авто-слесарной терапии, поэтому взялся за кувалду и соорудил тебе проект.

Такое ощущение, что все взрослые, окружавшие меня, принимали тяжелую наркоту.

Джеймс встал рядом со мной, лицом к машине.

– Все эти поганые чувства, Джаред… раздражение, злость, растерянность, что бы то ни было… – Он утих на мгновение, потом продолжил: – Они найдут выход со временем, и однажды тебе придется их перебороть. Сейчас же просто займи себя делом. Тебя это не исцелит, однако поможет успокоиться.

Медленно обойдя машину, оценивая ущерб, мысленно составляя список необходимых деталей, я решил, что в его предложении есть смысл. Я чувствовал себя не лучше, чем месяц назад. Понятия не имел, что думать о словах отца. На данный момент мне было даже хуже прежнего, только я больше ни о чем не хотел думать.

Джекс нуждался во мне. Я не мог его подвести.

Просто займи себя делом.

– На ремонт уйдут месяцы. – Опершись на капот, мельком взглянул на мистера Брандта.

Он улыбнулся в ответ, после чего развернулся, направившись к дому.

– Я на это рассчитываю.

 

Так что, я погрузился в работу. С головой.

День за днем. Месяц за месяцем жил рутиной. Погреб себя в деятельности и шуме, чтобы не оставалось времени на размышления. Чтобы не оставалось времени на переживания о чем-либо.

Я переехал в комнату Тэйт. Спал на полу. Мама завязала с выпивкой. Потом нашла бойфренда.

Сделал себе новую татуировку. Мэдок – пирсинг… где-то.

Начал стабильно посещать занятия, мои оценки улучшились. Джеймс как-то свозил меня на экскурсию в Уэст-Пойнт. Это по-прежнему не для меня.

Отец продолжал морочить мне мозги. Иногда я просто молча уходил. Иногда оставался. Иногда мы играли в карты, лишь бы этот мудак заткнулся.

Кошмары не давали мне спать по ночам, но таблетки помогали. Я купил Босс 302. Работа над ним тоже прибавила хлопот.

Я дурачился с девочками. Никаких блондинок.

Мы с Мэдоком стали участвовать в гонках на Петле. Еще одно отвлечение. Джекс попал в хорошую семью. Мы виделись каждое воскресенье.

Я устраивал вечеринки у себя дома. Больше шума.

Мистера Брандта перевели в Германию. Тэйт не собиралась возвращаться домой.

В кафе "У Дэнни" из меню убрали их коронную яичницу Хэртлэнд. Хорошо. Черт. Какая разница. Все проходило мимо меня, потому что все это было мне безразлично.

До тех пор, пока одиннадцать месяцев спустя, одной жаркой августовской ночью девчонка с глазами цвета грозового неба и солнечными волосами вновь не вдохнула в меня жизнь и огонь.

Глава 7

 

– Пайпер, давай! – крикнул я в сторону озера. – Гроза надвигается. Поехали.

– Не уходи, – послышался сзади голос Мэдока. – Поедем ко мне домой. Закатим вечеринку. – Он лежал на пляжном полотенце, расстеленном на каменистом берегу, обнимая какую-то девчонку, имя которой, скорее всего, не знал. Из стереосистемы моей машины, стоявшей неподалеку, доносилась песня Godsmack "Love-Hate-Sex-Pain".

Мы вшестером выбрались к озеру Суонси, чтобы искупаться и отдохнуть, только к вечеру толпа разрослась до двадцати пяти человек. Завтра утром я должен выйти на работу в автомастерской, чем и решил объяснить свой уход.

Если честно, мне было просто скучно. Я больше не пил на публике. Ходить на вечеринки, отключаться в чужих домах – все это перестало казаться увлекательным, если я не напивался. Я вообще перестал думать о том, что меня увлекало. Теперь мои мысли сосредотачивались лишь на том, как скоротать время.

– О, детка, – простонал Мэдок девушке, лежавшей рядом с ним. – Королевского размера бывает не только Сникерс.

Я улыбнулся про себя, мечтая оказаться в его шкуре. Каждый день Мэдок проживал так, словно у него День рождения, а он – пятилетний ребенок, ныряющий в бассейн с шариками. Банальнейший подкат. Даже не оборачиваясь, я знал, что девчонка купилась. Она захихикала. А я был готов к своему собственному приключению.

– Ты ведь не повезешь меня прямиком домой, да? – Пайпер, моя нынешняя игрушка, вышла из озера. Брызги полетели во все стороны, пока она отжимала воду из своих длинных темных волос.

Да, я мерзавец. Она не игрушка, знаю. Они все не игрушки. Но у меня с машиной более серьезные отношения, чем с любой девушкой, поэтому я относился к ним как к мимолетному развлечению.

Пайпер в этом году вместе с нами перешла в выпускной класс. За годы в старшей школе я пересекался с ней не раз, однако она никогда меня не интересовала. Слишком навязчивая и заурядная. Пайпер знала, что она красивая, и думала, будто это имеет значение. Да, я был абсолютно безразличен к ней. Пока на празднике в честь Дня независимости не выяснил, что ее отец – тот самый засранец, арестовавший меня в прошлом году. Мудак-коп, который двинул коленом мне в спину и уткнул лицом в пол, пока надевал наручники.

Вот тогда-то мне захотелось с ней поиграть.

– А ты сама как думаешь? – спросил я, на самом деле не спрашивая. У нее великолепное тело, и мне нравилось, что она готова практически на все. Если Пайпер не будет слишком много болтать, мы продолжим "встречаться".





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...