Главная Обратная связь

Дисциплины:






Шесть лет спустя... 13 страница

Черт. Я с облегчением закрыл глаза.

Спустил лямки лифчика с ее плеч без промедления, восхищенно уставился на великолепное тело. Тэйт лежала передо мной обнаженная, открытая.

До сих пор в голове не укладывалось, что она тут. Голая, в моей постели.

Раньше я любил ее по-детски, однако мы давно уже повзрослели.

Снова целуя ее живот, бедра, наконец-то подобрался к тому, что изнывал попробовать на протяжении недель.

Проклятье, даже дольше.

Кончиком языка медленно провел по нежным, горячим складкам между ее ног.

Черт.

Вздрогнув, она вздохнула:

– Ох!

Я спокойно посмотрел на нее, не без удивления заметив шокированные, широко распахнутые глаза. Именно тогда мне стало ясно.

Никто так к ней не прикасался.

– Что ты делаешь? – спросила Тэйт сконфуженно. Я едва не рассмеялся.

От радости было сложно сдержать улыбку.

– Ты девственница, – подтвердил я скорее для себя.

Она ничего не ответила, только казалась немного взволнованной, но довольной, когда я вновь принялся целовать внутренние поверхности ее бедер.

– Ты не представляешь, как меня это радует, – пробормотал, не отнимая от нее своего рта.

Ее возбуждающий вкус, сладкий, теплый запах, гладкость ее плоти, лишь распалили мой аппетит.

Тэйт вздрагивала, стонала, и все из-за того, что я с ней делал. Из-за меня она была готова полностью отдаться ощущениям.

Я аккуратно прикусил ее клитор, затем отпустил, начал посасывать. Одной рукой обхватил талию, удерживая Тэйт на месте, второй приподнял ее ногу выше.

Медленно ласкал языком горячую, влажную кожу, поочередно покусывая, посасывая, облизывая, снова, и снова, и снова, доводя ее до грани, пока она не начала судорожно втягивать воздух. Когда понял, что Тэйт распалилась до такой степени, что ни при каких условиях не стала бы меня останавливать, ввел в нее язык, после чего провел им по складкам до клитора. Вновь и вновь. Внутрь и вверх. Лишь кончиком языка. Внутрь и вверх. Затем обвел клитор по кругу, покрывая его влажностью ее собственного тела и жаром моего рта.

Мой член был тверже камня, пульсировал. Я не мог думать ни о чем, кроме желания войти в нее.

Но не стал. Нынешняя часть мне нравилась больше, чем я хотел бы признать.

Тэйт была у меня в руках, во рту, и мне хотелось, чтобы она знала – сейчас я не думал о себе. Хотел, чтобы она увидела, как я пал перед ней ниц.

Когда поднял взгляд, открывшееся зрелище просто заворожило. Тэйт дышала часто, ее губы были влажными, брови сдвинуты, словно она испытывала боль, но наслаждалась этим. Ее соски напряглись. Протянув руку, сжал ее грудь. Такая упругая, а кожа нежная. Ее мне тоже хотелось попробовать на вкус.



– Боже, – прошептал, не отрываясь от нее, – если бы ты могла видеть себя моими глазами. Чертовски прекрасна.

Я повторял свои действия раз за разом. Тэйт немного привстала с кровати, прося еще… Черт, мое тело изнывало от желания. Я едва не кончил в тот же миг.

Ее тело двигалось так, словно мы трахались, бедра легко покачивались, как на океанских волнах, против моего рта.

Грудная клетка Тэйт внезапно замерла. Похоже, она перестала дышать. На несколько секунд умолкла, а затем простонала мое имя; ее грудь снова начала вздыматься и опадать от тяжелых, частых вздохов.

Тэйт кончила.

Эйфория пронеслась по моему телу, подобно шторму. Я надеялся, что она понимала – это еще не все.

– Черт, Тэйт. – Провел ладонью по ее торсу от грудей до бедра. – Твоя красота ничто по сравнению с тем, как ты выглядишь во время оргазма.

– Это было… – она не договорила. Надеюсь, потому что чувствовала себя восхитительно потерянной, так же как и я.

Приподнявшись, склонился над ней, прижался бедрами к ее бедрам, заглянул ей в глаза.

– Я так долго тебя хотел.

Тэйт тоже привстала и обрушила свои губы на мои, обняв рукой за шею. Я потянулся к ящику прикроватной тумбочки за презервативом, который чертовски не хотел использовать с ней, однако замер, почувствовав нечто похожее на разряд молнии между ног.

Ударив кулаком по матрасу, едва не рухнул на Тэйт.

Черт побери!

Она обхватила мой член рукой и начала медленно поглаживать вверх-вниз.

Боже. Я зажмурил глаза. Ни к чему хорошему это не приведет.

Тэйт заслуживала, чтобы все прошло медленно. Заслуживала, чтобы все было нежно.

Но я знал, что подобное развитие событий еще менее вероятно, чем мое поступление в Уэст-Пойнт, как хотел ее отец. Она не получит размеренности и нежности.

Я трахну ее как ненормальный.

Сняв с нее лифчик, опустил Тэйт обратно на кровать, припал ртом к ее полной груди, прижимаясь к ней бедрами до тех пор, пока мы оба не будем более чем готовы продолжить.

– Джаред, ты уже собрался?

А?

Услышав чей-то голос и стук в дверь, мы синхронно вздернули головы вверх.

Сэм.

Меня бросило в пот, член пронзило острой болью.

Проклятье. Нет. Этого быть не может.

– Я его убью, – огрызнулся я, после чего прокричал в сторону двери: – Спускайся вниз!

– Мы и так опаздываем, старик, – не отступился он. – Машина заправлена. Поехали!

Как, черт возьми, я умудрился забыть, что Сэм вернется? Нужно было запереть входную дверь.

Твою мать!

– Я сказал, подожди внизу, Сэм!

– Ладно! – Его тень исчезла из-под двери.

Боже, мое несчастное сердце неслось галопом, я был взбешен. Тэйт прикрыла грудь руками. Ее взгляд уже прояснился, и она явно смутилась.

Встав с кровати, поднял руку, останавливая ее.

– Нет, не одевайся, – скомандовал. – Я избавлюсь от него, и мы закончим то, что начали.

– Ты сегодня участвуешь в гонке? – тихо спросила Тэйт, сев.

Я натянул на себя джинсы.

– Уже нет.

К черту гонку. Завтра мне будет нечем заплатить отцу, но сейчас я ощущал себя так, будто ничто меня не сломит и не повергнет.

Все, кроме нее, отошло на второй план.

– Джаред, езжай. Все нормально, – прошептала Тэйт, затем поднялась и начала одеваться. Она выглядела совсем иначе всего несколько мгновений назад. Я хотел знать, что творилось у нее в голове, потому что ее мозг, судя по всему, опять заработал.

Однако я не дал ей шанса все испортить. Приподнял ее, усадил на комод, чтобы мы оказались лицом к лицу.

– Гонки не важны, Тэйт, – тихо прорычал, касаясь ее губ. – Я хочу быть рядом с тобой, больше нигде.

Она на мгновение отвела взгляд, в котором смешались радость и нерешительность, после чего вновь посмотрела мне в глаза.

– Тогда возьми меня с собой, – предложила Тэйт. Улыбка заиграла в уголках ее рта.

– Взять тебя с собой? – переспросил, раздумывая над идеей. Я смогу заработать необходимую сумму, к тому же она вернется домой со мной. – Хорошо, иди, оденься потеплее. Заеду за тобой, когда будешь готова. – Я похлопал ладонью по ее бедру, затем направился к двери. – А после гонки мы вернемся сюда и доведем дело до конца.

Это была не просьба.

Тэйт попыталась сдержать улыбку, только ее глаза, сияющие и теплые, ничего не утаили.

Я отправил Сэма на трек, а сам поплелся в ванную, принимать очередной холодный душ.

 

Глава 28

 

– Ты тут отлично смотришься, – сказал, глядя на Тэйт, сидевшую на пассажирском сидении; мой голос перекрыл песню "Heaven Nor Hell" группы Volbeat.

Она была рядом, в моей машине. Это ощущалось правильно.

– Я смотрелась лучше на твоем месте, – ответила Тэйт. Сразу же нахлынули воспоминания о ее гонке. Да, на этот счет я с ней спорить не собирался.

И уж точно черта с два забуду ее вкус, который попробовал всего полчаса назад.

Мне не терпелось отвезти Тэйт к себе домой, а когда увидел огни впереди, машины, зрителей, действительно едва не повернул назад.

По всей видимости, сегодня тут собрался весь долбанный город. Я прикусил щеку, беспокоясь о том, с кем мы могли встретиться, и чего ждала Тэйт.

Я всегда прибывал на Петлю в одиночестве.

Ты всегда будешь один, потому что знаешь, что так лучше.

Девчонки любят публичное выражение чувств. Держаться за руки, обниматься, и всю прочую жеманную хрень, которую я не практиковал. Я бы с радостью дал волю рукам наедине, однако мне не нравилось выказывать свою привязанность перед посторонними.

Пока мы въезжали на Петлю, от взглядов толпы между мной и Тэйт словно барьер опустился.

Песня Volbeat сменилась другой; мой Босс медленно приблизился к треку. Я лишь вздохнул, решив поступить так, как поступал всегда.

То есть, ничего не предпринимать.

Наши с ней отношения по-прежнему оставались неопределенными. Я надеялся прояснить ситуацию позже, а пока… все будет просто.

Когда перевел машину на нейтральную передачу и поднял ручник, Тэйт отстегнула свой ремень безопасности, потянулась к дверце.

– Слушай. – Я схватил ее за руку. Она обернулась ко мне. – Я предпочитаю не отвлекаться на треке. Если буду вести себя не очень дружелюбно, ты тут абсолютно ни при чем, ладно?

Тэйт на долю секунды потупила взгляд, и мне моментально захотелось взять свои слова обратно.

Она опять глянула на меня, пожав плечами.

– Ты не обязан держать меня за руку.

Я снова это сделал. Оттолкнул ее. Обидел.

Отчего вокруг нее взметнулась невидимая защитная стена, которую Тэйт выстраивала на протяжении предыдущих трех лет.

Черт.

С отцом мне приходилось остерегаться. Приходилось быть сильным, стоять особняком. После того жуткого лета стало трудно вести себя одним образом с людьми, которым не доверял, и другим – с теми, кто был мне близок, поэтому я взял за правило держать на расстоянии всех подряд.

Спустя какое-то время уже не знал, как общаться по-другому.

Я не сводил с нее глаз, когда она вылезла из машины и повернулась ко мне спиной, не проронив ни слова, хотя ей явно было что сказать. Мы больше походили друг на друга, чем она думала.

Выключив радио, тоже вышел, обогнул машину спереди, чтобы побеседовать со своим оппонентом, Брэном Дэвидсоном, и Заком.

Тэйт отошла в сторону. Я окинул взглядом толпу, пытаясь ее найти.

Твою мать.

Она заметила Бена и направилась к нему.

К горлу подступила горечь; я больше не чувствовал прохлады в ночном воздухе. Раздраженно покачал головой, переведя внимание на двух ребят, говоривших со мной.

– Ставки делают в мою пользу, приятель, – поддразнил Брэн, стукнув меня по руке.

Я постарался, чтобы паршивое настроение не просочилось в тон моего голоса. Брэн – хороший парень; мы дружили.

– Да, отлично, – пробубнил. – Значит, меня ждет огромный выигрыш.

– У меня Камаро, – отметил он так, словно мне не хватило бы ума понять, какая у него тачка.

– Почти тридцатилетняя Камаро, – уточнил я, поглядывая на Тэйт и Бена.

Между ними сохранялась приличная дистанция. Они даже не смотрели друг на друга. Но она улыбалась.

Он развеселил ее. Прищурившись, пристально посмотрел на Тэйт, словно ей требовалось внушительное напоминание о том, чей рот ублажал ее менее часа назад.

Мы с ней были в однотипных черных толстовках. В то время как она прятала руки в карманах, чтобы согреться, я истекал потом и был готов сорвать с себя куртку.

Успокойся.

Может, я чересчур бурно реагировал. Может, они просто разговаривали, или не разговаривали. Какая нахрен разница?

Я не собирался терять сон из-за того, что творилось или не творилось у нее в голове. К черту все.

– Очистить трек! – крикнул Зак.

Не глядя ни на кого, я направился к своей машине.

Включил на айподе песню Godsmack "Я остаюсь один", подумав, насколько поэтичным и точным оказался заголовок; газанул, позволив шуму заглушить боль в груди.

Откинув голову назад, закрыл глаза, чтобы музыка завладела моим разумом. Вслушавшись в текст, снова почувствовал себя сильным.

От ритма песни голос отца улетучился. Все исчезло.

Пока снова не открыл глаза, тут же простонав.

Проклятье.

Пайпер.

Она стояла перед капотом моей машины, едва заметно покачиваясь, чтобы похвастаться своим телом, облаченным в короткую юбку и тонкую темно-синюю майку.

Зрители воодушевленно заголосили, и я понял, что Пайпер должна дать нам старт. На нее было приятно смотреть, и она прекрасно об этом знала.

Она также знала, что между нами все кончено, однако это не остановило ее настойчивого намерения маячить у меня перед носом при любой возможности.

Улыбнувшись, Пайпер направилась к моей двери; я же попытался скрыть свое раздражение.

Наклонившись к моему открытому окну, она цыкнула так, будто собиралась преподать мне урок.

– Когда закончишь с этой блондинкой, ты знаешь, где меня найти.

Я продолжал невозмутимо смотреть вперед.

– Если закончу.

– Закончишь, – голос Пайпер прозвучал игриво, надменно. – Хорошие девочки со временем приедаются.

Эти слова заставили меня улыбнуться. Если бы она только знала…

Я даже представить не мог, что Тэйт когда-либо мне надоест.

Посмотрев в светло-карие глаза, приподнял пальцем ее подбородок.

– Не надейся, Пайпер. – Затем опустил руку, перевел взгляд обратно на трек. – Теперь отлепись от моей машины и дай старт.

– Ай! – взвизгнула она. У меня чуть барабанные перепонки не полопались, и я резко обернулся.

Пайпер отшатнулась назад. Именно тогда я заметил Тэйт, которая тащила ее за волосы.

Что. За. Черт?

– Тэйт, – предупредил я, вылезая из машины.

Она пихнула Пайпер вперед. Вытаращив глаза, я наблюдал, как Тэйт сверлила взглядом вторую девушку, сжав руки в кулаки, дыша размеренно и глубоко. Она не нервничала. Просто была очень сильно взбешена. Я прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. Мне не следовало гордиться ею за развязывание драки.

Но Тэйт ревновала, чем меня завела. А также показала свою реакцию. Довольно ясно.

Мгновенно перевел взгляд на толпу, по глупости думая, что они могли проигнорировать потасовку.

Я предпочитал не светиться, а Тэйт сейчас громко и отчетливо заявила, что я принадлежал ей.

– Сука! – прошипела Пайпер. – Какого хрена ты себе позволяешь?

Мое сердце пропустило удар, когда она кинулась на Тэйт. Я уже собирался перехватить одну из них, или обеих, но замер на месте.

Тэйт сделала Пайпер подножку. Мои глаза округлились, когда та рухнула задницей на пыльную дорогу.

Да, Тэйт не нуждалась в помощи. Я ошарашенно покачал головой.

Люди обезумели, подстрекая девушек на драку свистом и поощрительными возгласами. Сомневаюсь, что они определились, за кого болеть. Им просто хотелось увидеть схватку.

Тэйт согнулась, дважды хлопнув в ладоши перед лицом ошеломленной Пайпер, и громко проговорила:

– Эй! Раз уж я завладела твоим безраздельным вниманием, хочу довести до сведения – ты ему неинтересна.

Я закусил губы.

То еще наказание.

Повернувшись ко мне, Тэйт глубоко вздохнула. Буря в ее глазах угомонилась. Она подошла ближе. Я не видел ничего, кроме нее. Пайпер была забыта.

– Я не аксессуар, – произнесла Тэйт тихо. Мне стало понятно, что я ранил ее чувства тем разговором в машине, когда мы сюда приехали. Она не признавала полумер. Если Тэйт была в деле, значит она в деле. Если нет, то нет. Я же должен был собраться с духом.

Тэйт достала из кармана мамин кулон и положила его мне на ладонь.

– Не прячься от меня, и не проси прятаться, – прошептала она лишь для меня. Я сжал кулон в кулаке.

Она в деле.

Приподняв ее подбородок, легко поцеловал в губы, едва не задохнувшись от желания сжать ее в объятиях здесь и сейчас.

– Удачи, – тихо сказала Тэйт, глядя на меня с теплотой, после чего отошла к остальным зрителям.

– Тэйт? – позвал я, прежде чем сесть за руль.

Она обернулась, приподняв брови и засунув руки в карманы толстовки.

– Ты со мной, детка, – сказал ей. – Залезай.

Не дожидаясь ее реакции, я опустился на свое сиденье, и наклонился в бок, чтобы открыть пассажирскую дверь.

 

Одержав победу, я решил пропустить традиционную вечеринку у костра, и уволок Тэйт с Петли. Никогда еще так не торопился вернуться домой.

Мало кто не додумался, чем мы собирались заняться. Едва финишировав, буквально за две секунды расстегнул наши ремни безопасности и перетащил Тэйт к себе на колени, чтобы поцеловать.

От гонки у меня поднялось давление. Адреналин разнесся по венам; я ощущал будоражащую энергию оттого, что она сидела рядом.

Я всегда наслаждался гонками, но так как отец вымогал все мои выигрыши до последнего цента, азарт давно притупился. В последнее время я гонял лишь ради заработка. Благодаря Тэйт сегодня это изменилось.

В процессе гонки с трудом удавалось сосредоточиться на треке. Ее прелестные удивленные вздохи на поворотах действовали на меня не хуже наркотика.

Наконец-то моя кровь вновь закипала непосредственно от факта участия в заезде, как и полагалось. Я больше не хотел возвращаться на Петлю без Тэйт.

– Джаред? – вдруг заговорила она по пути домой. – Куда ты уезжаешь по выходным?

Выходные.

Я сощурился. Водоворот мыслей завертелся в голове, но я не мог ухватиться ни за одну. Внутри все рухнуло; с каждым вздохом все отчаяннее хотелось выбраться из машины.

Мой отец в тюрьме. Я не мог рассказать ей об этом.

Джекс живет в приемной семье, его матери едва исполнилось восемнадцать, когда папаша ее соблазнил. Да и моей матери тоже, если на то пошло. Что Тэйт подумает, узнав обо всем?

Побои. Подвал. Мое предательство, когда бросил Джекса одного.

Желчь подступила к горлу, мне едва хватило сил ее проглотить. А уж на эту отвратительную историю и подавно не хватит.

– Загород, – ответил коротко.

– Но куда именно?

– Какая разница? – Я огрызнулся по-настоящему. Ей лучше заткнуться.

Прошлое было постыдным и грязным. Никто кроме Джекса не знал о тех событиях. Если бы у меня имелась возможность стереть их из памяти, я бы это сделал.

Вывернув руль вправо, свернул к своему подъезду. Тэйт ухватилась за поручень над окном, чтобы сохранить равновесие, когда я разогнался.

– Почему Пайпер позволено знать, а мне – нет? – продолжила она допытываться более настойчивым, оборонительным тоном.

Ей известно про Пайпер?

– Черт, Тэйт, – процедил сквозь зубы и вылез наружу, мимолетно отметив, что мамина машина стояла в открытом гараже. – Я не хочу об этом говорить. – И это правда. Ни сегодня, ни в будущем. Даже представить не мог, с чего начать. Если она всерьез хотела двигаться дальше со мной, ей лучше бросить данную тему.

– Ты ни о чем не хочешь говорить! – прокричала Тэйт, последовав за мной. – Что, по-твоему, будет дальше?

Что будет дальше? Она бы могла принять меня таким, какой я есть. Вот, что могло произойти дальше.

– Чем я занимаюсь в свободное время – мое дело. Доверяй мне или нет.

– Доверять тебе? – Тэйт сузила глаза, глядя на меня с презрением. – Ты давным-давно потерял мое доверие. Но если сам попытаешься мне довериться, тогда мы, возможно, сможем снова стать друзьями.

Друзьями? Мы никогда не будем всего лишь друзьями. Убеди ее, либо оттолкни, – сказал себе.

– Мне кажется, мы пересекли черту дружбы, Тэйт, – ядовито усмехнулся я, – но если хочешь поиграть в эту игру, тогда ладно. Мы можем устраивать ночевки, только теперь без секса не обойдется.

Она шумно вздохнула. Расправила плечи, глядя на меня с болью и шоком во взгляде. Черт, я снова это сделал.

Почему я продолжал так поступать? Я мог просто отпустить ее и уйти. Но нет. Сгоряча упивался злостью, противостоянием.

Как бы то ни было, я увидел те же эмоции в ее грустных, наполненных слезами голубых глазах, и мне захотелось прижать Тэйт к себе, расцеловать глаза, нос, губы, словно этим мог стереть все ужасные вещи, которые наговорил и сделал ей.

– Тэйт… – я двинулся вокруг капота, но она сама подошла ко мне и швырнула что-то в грудь. Я беспомощно наблюдал, как Тэйт пересекла наши дворы, вбежала в дом.

Нет.

Глядя ей вслед, на темное крыльцо и закрытую дверь, лишь через минуту-другую почувствовал в руке бумагу.

Когда опустил взгляд, во рту пересохло, сердце больно заколотилось в груди. Это была фотография.

Моя.

В возрасте четырнадцати лет.

Всю мою спину покрывали синяки и кровавые подтеки, оставшиеся после визита к отцу. Тэйт нашла это фото на дне коробки под моей кроватью.

Она пришла не для того, чтобы поздравить меня с днем рождения.

Я застал ее за розысками.

И только что оттолкнул ее, не сказав то, о чем Тэйт уже знала.

 

Глава 29

 

Я рванул с места, вдавив газ в пол. Вниз по улице, на окраину города, куда не доставало уличное освещение.

Езда помогла прояснить царивший в голове хаос из-за Тэйт. Я не убегал. Я пытался обособиться.

Она не поймет, и совершенно точно станет смотреть на меня по-другому. Почему до нее не доходило, что прошлое не важно?

Полагаю, я бы мог отреагировать помягче, но Тэйт продолжала совать нос в дела, которые ее не касались.

Сжал руль мертвой хваткой, убеждая себя не сбавить скорость и не повернуть обратно.

Мне нельзя возвращаться. Она захочет все узнать, однако стыд за то, как я поступил с братом, превосходил стыд за такое обращение с Тэйт.

Неужели она не видела, что некоторые вещи лучше не выносить на поверхность?

 

– Иди. Помоги своему брату, – говорит отец слишком добродушным тоном. Мои руки дрожат; я смотрю на него.

Что происходит? – спрашиваю сам себя.

– Не веди себя так, будто у тебя есть выбор. – Он указывает мне путь бутылкой, которую держит в руке.

Деревянные ступеньки скрипят от каждого моего шага, тусклый свет не предлагает комфорта. В старой печи горит зловещий огонек, но чем ниже я спускаюсь, тем холоднее становится воздух.

Где Джекс?

Оглядываюсь на отца, стоящего на вершине лестницы в кухне, и мной все сильнее и сильнее овладевает чувство, будто меня затягивает в черную дыру.

Меня больше никто не увидит.

Но он машет рукой, чтобы я не останавливался.

Я не хочу туда идти. Мои босые ноги мерзнут, щепки древесины впиваются в подошвы. Когда я останавливаюсь, мое сердце едва не выскакивает из груди.

Я вижу Джекса.

Я вижу их.

Затем вижу кровь.

 

Я припарковал Босс на стоянке возле заднего входа в парк. В Игл Пойт можно попасть двумя путями: через центральные ворота на машине, либо через задний вход для пешеходов и велосипедистов, где есть стоянка. Я выбрал именно последний.

Тот, что ближе к пруду.

Не помню, как добрался сюда, потому что в процессе вождения мой мозг обычно работал на автопилоте. Рано или поздно я всегда оказывался там, где хотел быть.

Иногда – в автомастерской Фэйрфакс, чтобы повозиться с машиной. Или у Мэдока на вечеринке. А временами – дома у какой-нибудь девчонки.

Но сегодня… Парк? Пруд?

Волоски на руках встали дыбом, горло запекло от подступившей желчи. Нежелание находиться тут, наверно, посоперничало бы только с нежеланием встречаться завтра с отцом.

Однако я все равно прошел через ворота, несмотря на поздний час. Спустился по каменным валунам к пруду, который не видел несколько лет.

Водоем был искусственный, берега и возвышенности вокруг него, включая лестницу, ведущую к воде, были вытесаны из песчаника. От пруда в лес тянулась другая дорожка, тоже вымощенная песчаником. Она вела к смотровой площадке над рекой.

Местечко было уединенное, причудливое, и особенное для нас с Тэйт. Мы приходили сюда на пикники, соседские свадьбы или просто погулять, когда ночами тайком выбирались из дома.

Посещая этот пруд в последний раз, я последний раз в жизни плакал.

 

– Тэйт? Иди сюда, милая, – зовет мистер Брандт, и мое сердце начинает стучать отбойным молотком в груди. Мне не терпится увидеть Тэйт. Обнять ее.

Сказать то, что должен был сказать уже давно. Что я люблю ее.

В животе урчит от голода. Я смотрю на свои грязные руки, жалея, что не помылся перед тем, как отправиться за ней. Но я знаю, Тэйт не обратит на это внимания.

Спускаясь по каменным ступенькам, вижу, как она садится на покрывало, опирается на руки и скрещивает лодыжки.

Тэйт такая красивая. И она улыбается.

Мысли возвращаются к Джексу; я чувствую, как мои мышцы напрягаются. Я должен кому-нибудь рассказать. Но сперва мне нужна Тэйт.

Двигаюсь в ее сторону, но затем замечаю свою мать, поэтому прячусь за валуном. Злость и отвращение сковывают меня.

Почему она здесь? Не хочу ее видеть

Я звонил домой на каникулах. Пытался попросить у нее помощи, а она оставила меня там. Почему мать здесь, с ними?

Пытаюсь контролировать свое дыхание, но чувствую, как горло сжимается, будто мне плакать хочется.

Тэйт – моя семья. Моя настоящая семья. Моя мать-алкоголичка не имеет права веселиться с Брандтами.

– Жду не дождусь возвращения Джареда.

Я слышу улыбку в голосе Тэйт, и прикрываю рот рукой, сдерживая крик, рвущийся из груди.

Хочу подойти к ней, но не могу в присутствии взрослых. Мне не хочется встречаться с матерью, и я не хочу, чтобы мистер Брандт видел меня в таком состоянии. Грязного, в синяках.

Мне просто хочется схватить Тэйт за руку и убежать.

– Ты сможешь показать ему пару приемов карате, которые вы с Уиллом выучили за лето, – говорит ее отец, отчего я перестаю дышать. Рыдания, заточенные внутри, преобразуются в бушующий огонь.

Уилл? Гири?

Я перевожу взгляд из стороны в сторону, словно ища объяснений, но ничего не нахожу. Она до сих пор с ним встречается?

– Замечательно, что ты нашла с кем провести время, пока Джаред в отъезде. – Моя мать открывает баночку Колы. – Думаю, расстояние пойдет вам на пользу. Вы слишком сблизились в последнее время. – Она улыбается Тэйт, подталкивая ее ногу своей ногой.

Тэйт смущенно отводит глаза.

– Гадость. Мы просто друзья. – Она морщит нос.

Я не могу вздохнуть. Сажусь на землю, откидываюсь спиной на камень и опускаю голову. Не сейчас. Не поступай так со мной сейчас!

Качаю головой; грязь на моих ладонях смешивается с потом, когда сжимаю кулаки.

– Ты хорошая девочка, Тэйт. – Слышу слова своей матери. – Наверно, я просто не умею обращаться с мальчиками.

– Воспитывать девчонок тоже сложно, Кэтрин, – включается в беседу мистер Брандт, выкладывая из корзины припасы для пикника. – Джаред хороший парнишка. Вы вдвоем во всем разберетесь.

– Лучше бы у меня родилась девочка, – отвечает она.

Я зажимаю уши ладонями. Слишком много голосов. Голову будто в тисках сдавило, от которых никак не освободиться. В глазах жжет, хочется закричать.

 

Моргнув, посмотрел на чистую, сверкающую воду. Ноги моей не было в этом парке около трех лет. В четырнадцать я не сомневался, что именно здесь поцелую Тэйт в первый раз.

Однако позже это место стало лишь напоминанием о том, что я потерял. Или думал, что потерял.

В тот день я достиг предела, после которого меня уже ничто не могло разочаровать. Не осталось больше сил слушать, что я никому не нужен.

Поэтому закрылся в себе. Наглухо, мгновенно. Такие уж особенности у перемен. Они могут быть постепенными. Медленными, практически незаметными. Или внезапными, в результате которых ты даже не в состоянии представить иного исхода.

Сердце ожесточается не в результате того, что мозг оказывается на распутье, и тебе приходится выбирать, куда свернуть – налево или направо. Ты попадаешь в тупик, но все равно продолжаешь пытаться преодолеть препятствие, сорваться с обрыва, не в силах остановить неизбежное, потому что в действительности просто не хочешь останавливаться.

В падении есть свобода.

– Джаред, – окликнул сзади нерешительный голос. Расправив плечи, я оглянулся. Ох, какого черта?

– Что ты здесь делаешь? – спросил у матери.

После чего вспомнил, что видел машину в гараже, когда вернулся с гонок. Я думал, она уедет на выходные, как обычно.

Ночь выдалась прохладная, поэтому мама, одетая в джинсы, свитер с длинными рукавами и коричневые сапоги до колен, обнимала сама себя. Ее шоколадного цвета волосы – такого же, как и мои – были распущены, спадали по плечам.

Завязав с выпивкой, она привела себя в порядок, и теперь всегда выглядела отлично. И как бы мать меня не раздражала, я был рад, что похож на нее. Не думаю, что выдержал бы, видя отцовские глаза в зеркале каждый божий день.

Джексу повезло меньше.

– Входная дверь была открыта. – Она подошла ближе, изучая мой взгляд в надежде найти лазейку. – Я слышала, что произошло между тобой и Тэйт.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...