Главная Обратная связь

Дисциплины:






Шесть лет спустя... 14 страница



Ну уж нет.

– Откуда, черт возьми, ты узнала, что я тут?

Ее неуловимая улыбка меня озадачила.

– У меня есть свои ресурсы, – пробормотала мама.

Интересно, какие же, потому что особым умом она не блистала.

Она присела рядом со мной; наши ноги свисали с края небольшого утеса в полутора метрах над водой.

– Ты несколько лет сюда не приходил. – Мать вела себя так, будто меня знала.

– С чего ты это взяла?

– Мне известно гораздо больше, чем ты думаешь, – ответила она, глядя вниз на пруд. – Я знаю, что сейчас у тебя проблемы.

– Ох, да брось ты. Не прикидывайся заботливой мамочкой. – Я поднялся с земли.

– Джаред, нет. – Мама тоже встала, повернувшись ко мне лицом. – Я ни о чем не стала бы тебя просить, но выслушай меня. Пожалуйста. – Ее тон, шаткий и непривычно серьезный, выбил меня из колеи.

Я лишь втянул щеки и сунул руки в карманы толстовки.

– В прошлом году, после твоего ареста, – начала она, – и после моего возвращения из Центра Хэйвуд, я предложила тебе выбрать одну вещь… одну идею, на которой ты бы мог фокусироваться день за днем. Нечто, что ты любишь, или то, что помогает тебе сосредоточиться. Ты так и не сказал мне, что выбрал, но примерно в тот же период времени тайком сделал себе новую татуировку. – Мама дернула подбородком в мою сторону. – В виде лампы. У тебя на руке. Почему именно лампа?

– Не знаю, – солгал я.

– Нет, знаешь. Почему? – возразила она.

– Мне понравился рисунок, – выкрикнул, теряя терпение. – Ладно, к чему все это?

Боже. Какого черта?

Тэйт. Лампа. Всегда ассоциировал эти два образа друг с другом, а после ее отъезда я нуждался в ней. Почему лампа? Понятия не имею.

– На твой одиннадцатый день рождения я напилась, – ее слова прозвучали спокойно и неторопливо. – Ты помнишь? Я забыла про ужин, на который нас пригласили Брандты, потому что кутила со своими друзьями.

С этим праздником у меня мало приятного связано, поэтому я практически ничего не помнил.

– Я забыла про твой день рождения, – сказала мать; из ее глаз полились слезы. – Даже торт не испекла.

Какой большой сюрприз, черт побери.

Но я промолчал. Просто слушал, скорее для того, чтобы увидеть, куда она клонит.

– В общем, я вернулась около десяти часов вечера, а ты сидел на диване в гостиной, ждал меня. Ты пробыл дома весь день. Не пошел на ужин без меня.

Я. В темноте. Один. Злой. Голодный.

– Мам, хватит. Я не хочу…

– Я должна, – перебила она, всхлипнув. – Пожалуйста. Помню, сначала ты расстроился, потом рассердился. Сказал, что стыдишься меня, что у других детей мамы и папы лучше. Я поругала тебя, и отправила в комнату.

Мэдмэн скулит у меня под дверью. Дождь барабанит в окно.



– Я не помню.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты действительно не помнил, Джаред. Но, к сожалению, эта татуировка доказывает, что помнишь. – Мама перестала плакать, однако слезы все еще блестели у нее на щеках. – Примерно десять минут спустя я поднялась к тебе в спальню. Не хотела смотреть тебе в глаза, но понимала, что ты прав, и должна была извиниться. Когда открыла дверь, ты выглядывал из открытого окна, смеясь.

Задумавшись, она сделала паузу, глядя в никуда.

– Тэйт, – наконец произнесла мама, – открыла балконные двери. У нее в комнате было темно, за исключением зажженной японской лампы, которую ты и ее отец смастерили ей в качестве раннего подарка на день рождения. – Она слабо улыбнулась. – Песня Beastie Boys "Fight For Your Right" играла на полную громкость, и Тэйт танцевала как заведенная… специально для тебя. Она сияла, скакала по комнате, словно маленькая звездочка в ночной рубашке. – Мать подняла глаза. – Тэйт пыталась тебя развеселить.

Стоило мне увидеть ее, и я уже не чувствовал себя дерьмово. Мама была забыта. Мой день рождения был забыт.

Тэйт стала для меня роднее, чем кровные родственники.

С того момента я больше не хотел быть с ней порознь.

– Джаред, я плохая мать. – Она с трудом сглотнула, очевидно, стараясь сдержать новый поток слез. Я отвел взгляд, не в силах посмотреть ей в глаза.

– Я все равно справился, мам.

– Да… каким-то чудом. Я горжусь тобой. Ты сильный. Не идешь ни у кого на поводу. Я знаю, что отпущу тебя в жизнь человеком, способным выдержать любые испытания. – Легкость в ее тоне сменилась серьезностью и уверенностью. – Я ни за что не променяла бы тебя на другого сына. Но, Джаред, ты несчастлив.

Воздух вдруг стал вязким, я будто в ловушку попал, и не знал, как из нее выбраться.

– А кто счастлив? Ты? – рявкнул я.

– Джаред, мне было семнадцать, когда я забеременела тобой. – Мать обхватила себя руками, скорее, чтобы от чего-то спрятаться, чем согреться. – Сейчас мне всего тридцать шесть. Мои бывшие одноклассники… некоторые из них… только начинают обзаводиться семьями. Я была так молода. Без поддержки. Я не успела пожить, прежде чем мой мир перевернулся вверх тормашками…

– Да, хорошо, понимаю, – перебил ее. – После июня я перестану быть для тебя обузой.

– Я не то имела в виду, – хрипло ответила она, подойдя ближе, и подняла руку, словно в попытке остановить мои мысли. – Ты был даром, Джаред. Светом. А твой отец – адом. Я думала, что любила его. Он был сильным, уверенным, дерзким. Я боготворила его… – мама не договорила. Клянусь, я буквально слышал, как разбивается ее сердце, когда она потупила взгляд.

Мне не хотелось выслушивать про этого козла, но я понимал, что матери нужно выговориться. И по какой-то причине хотел предоставить ей такой шанс.

– Я боготворила его где-то с месяц, – продолжила она. – Достаточно, чтобы забеременеть и застрять с ним. – Затем мама снова посмотрела на меня. – Но я была юной и наивной. Считала, будто все знаю. Выпивка стала моей отдушиной, и я бросила тебя. Ты ничем не заслужил такую жизнь. Когда увидела той ночью, как Тэйт старалась тебя порадовать, я ей позволила. Следующим утром тебя в комнате не оказалось. Выглянув из окна, заметила, что вы оба спали у нее на кровати. И я это позволила. На протяжении всех лет мне было известно, что ты пробирался к ней на ночевки. Я не препятствовала, потому что Тэйт, в отличие от меня, делала тебя счастливым.

Самые чистые, искренние, замечательные отношения в моей жизни. А я потратил годы, чтобы замарать их.

От осознания все внутри завязалось узлом. Я хотел заехать кулаком в чертову кирпичную стену.

– Господи. – Провел пальцами по волосам, зажмурился и прошептал для себя: – Я так ужасно с ней обращался.

Моя мать, как и мистер Брандт, скорее всего понятия не имела, через что прошла Тэйт моими стараниями, но знала, что мы больше не дружили.

– Милый, ты со всеми ужасно обращался. С кем-то заслуженно, с кем-то – нет. Но Тэйт тебя любит. Она твой лучший друг. Она тебя простит.

Простит ли?

– Я люблю ее. – Никогда еще я не был столь честен и откровенен в разговоре с мамой.

Отец мог поцеловать себя в задницу, и мы бы с матерью все пережили, так или иначе. Но Тэйт? Она была мне нужна.

– Я знаю, что ты ее любишь. А я люблю тебя, – сказала мама, положив ладонь мне на щеку. – Не позволяй отцу или мне лишить тебя чего-либо еще, понял?

Глаза обожгло от подступивших слез, и я не смог их сдержать.

– Откуда мне знать, что я не стану таким же, как он? – прошептал я.

Мать молча смотрела на меня в течение нескольких секунд, после чего прищурилась.

– Скажи ей правду, – посоветовала она. – Доверь ей все, особенно свое сердце. Сделав это, ты уже докажешь, что не похож на своего отца.

 

Глава 30

 

Вчера длилось вечно.

Завтра не наступало никогда.

Я посмотрел вниз на листок бумаги для принтера со словами с моей татуировки. Теперь я понимал, что они значат.

Я был долбанным круглым идиотом. Это уж точно.

Мало того, что дал бредням отца связать мне руки, к тому же охотно позволил ненависти контролировать себя, ошибочно полагая, будто от этого стану сильнее.

Нагнувшись, приложил лист к бедру, и дописал еще одну строчку.

До тебя.

Почувствовав, как груз рухнул с плеч, прикрепил записку к дереву, расположенному между нашими домами, затем поднял с земли остальные приспособления.

Отойдя немного назад, окинул взглядом огромный клен, яркий не только из-за красно-золотистой листвы, но и из-за сотен белых гирлянд и нескольких ламп, которые я развесил по веткам.

Сегодня у Тэйт день рождения. Я думал лишь о том, как она озарила мой день, когда мне исполнилось одиннадцать. Поэтому хотел отплатить ей тем же, и показать – я все помнил.

Предположив, что Тэйт праздновала с Кейси, поднялся в ее комнату, сел на ограду балкона, глядя на папку, которую оставил на кровати.

Папку со всеми доказательствами того, что отец со мной сделал. Конечно, она их уже видела во время обыска моей спальни. Но мой рассказ пока еще не слышала.

Внизу хлопнула дверь, и я выпрямил спину.

Дышал размеренно, медленно и спокойно, однако тело бросило в жар, пульс участился.

Боже.

Я чертовски нервничал.

Хватит ли того, что ей расскажу? Поймет ли Тэйт?

Она неспешно вошла в комнату. Я мгновенно обхватил перила покрепче, чтобы не позволить себе приблизиться к ней.

Тэйт немного нахмурила брови, посмотрев на меня со смесью любопытства и беспокойства.

Ее волосы свободно спадали по плечам. Она была в темных потертых джинсах, черной блузке с короткими рукавами. Слишком много одежды, но мне нравилась эта черта в ней. Она никогда не показывала лишнего, и напоминала подарок, с которого мне не терпелось снять оберточную бумагу. Тэйт выглядела чертовски сексуально. С трудом стараясь не думать о стоявшей неподалеку кровати, я указал на папку.

– Ты это искала в моей комнате?

Не опуская головы, она потупила взгляд; ее щеки порозовели.

Давай же, Тэйт. Не будь трусихой.

На самом деле я был рад, что она пробралась ко мне. Значит, ей не все равно.

– Давай. – Я снова кивнул в сторону папки. – Посмотри.

Ей, вероятно, не хватило времени рассмотреть все фотографии той ночью.

Тэйт на мгновение заглянула мне в глаза, словно размышляя, должна ли она утолить свое любопытство. Но в итоге приняла предложение. Медленно открыла папку, разложила снимки. Ее руки дрожали, когда она подняла одну из фотографий, едва дыша.

– Джаред, – простонала Тэйт, приложив ладонь ко рту, – что это такое? Что с тобой произошло?

Я опустил взгляд в пол, провел рукой по волосам.

Это оказалось сложнее, чем я думал.

Доверь ей все, особенно свое сердце.

– Мой отец. – Я тихо, глубоко вздохнул. – Он сделал это со мной. И с моим братом.

Ее глаза расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся.

Тэйт не знала, что у меня есть брат. Только если отец ей не рассказал, но Джеймс никогда не делился тем, что не считал обязательным.

– В тот год, перед девятым классом, я с нетерпением ждал каникул, чтобы провести лето с тобой, но, как тебе известно, откуда ни возьмись, объявился отец и захотел со мной встретиться. Я поехал к нему. Мы не виделись больше десяти лет, мне хотелось узнать, какой он.

Она присела на кровать, внимательно слушая.

– Когда я туда приехал, то выяснил, что у отца есть еще один сын. Ребенок от другой женщины. Его зовут Джексон, он примерно на год младше меня.

Мне вспомнился двенадцатилетний тощий Джекс с грязным лицом и темными волосами, тогда еще короткими.

– Продолжай, – прошептала Тэйт.

Я наконец-то смог свободно вздохнуть. И рассказал ей всю проклятую историю.

О том, как отец использовал нас, заставляя зарабатывать деньги продажей наркотиков, грабежом домов, доставкой всякой хрени.

О том, как он бил Джекса, затем начал бить меня, когда я отказался выполнять для него грязную работу.

О том, как над нами издевались ничтожества, слонявшиеся по его дому. Показал ей шрамы, оставленные пряжкой отцовского ремня.

Я также рассказал Тэйт, до какой степени отец нас ненавидел, как моя мать бросила нас, как я бросил Джекса, оставил его там, когда он отказался сбежать со мной.

Глаза Тэйт покраснели, наполнились слезами, которые она старалась сдержать.

Я излил все гнусности, занимавшие мои мысли, весь вздор, очернявший сердце. Мне хотелось утереть слезы, пролитые ею из-за меня.

Она всегда переживала. Она всегда любила меня.

Я обращался с ней отвратительно в течение трех лет, но Тэйт все равно плакала обо мне.

Глядя на ее опечаленное лицо, почувствовал, как горло сдавило до боли. Я понимал – она имела полное право не простить меня.

Но знал, что простит.

Может, именно этот аспект любви я упустил.

Нельзя сдержать любовь или отгородиться от нее, если она заслужена. Ее невозможно контролировать подобным образом.

Завершив свой мерзкий рассказ, просто сидел рядом с Тэйт, ожидая ее ответных слов. Я не мог понять, что творилось у нее в голове, однако она позволила мне выговориться, выслушала.

– С тех пор ты виделся со своим папой? – наконец спросила Тэйт.

Папой. Такое чужеродное слово. Я называл его отцом, имея в виду лишь то, что двадцатидвухлетний мужчина соблазнил семнадцатилетнюю девушку, результатом чего стало мое появление на свет.

– Видел его сегодня, – ответил я. – Я встречаюсь с ним каждые выходные.

Чистая правда. Хотя технически свой последний визит я не завершил.

– Что? – Ее голубые глаза округлились. – Почему?

– Потому что жизнь – стерва, вот почему. – Я горько хохотнул.

После драки на прошлой неделе, судья принял решение, что я выполнил свои обязательства, и освободил меня от ответственности с сегодняшнего дня. Утром видел отца издалека, только вряд ли это наша последняя встреча. Я был в этом уверен.

Тэйт посмотрела на меня, впитывая все мои слова. Я рассказал о своем проблемном периоде после ее отъезда во Францию, как скучал по ней, как приемный отец ударил Джекса, и о своей сделке с судьей.

Поднявшись, отошел обратно к балкону, оставив Тэйт одну, чтобы она переварила полученную информацию.

– Значит, туда ты уезжаешь на выходные. В тюрьму Стейтвилл в Крест Хилл.

Крест Хилл?

Похоже, Тэйт нашла не только фотографии. Мать попросила сохранять чеки за мотели и бензин для налоговых отчетов. Эта хрень валялась по всей комнате.

– Да, каждую субботу, – ответил, кивнув. – Хотя сегодня был мой последний визит.

– Где твой брат сейчас?

В безопасности.

– В Уэстоне. Цел и невредим, в хорошей семье. Я навещаю его по воскресеньям. Но мы с мамой пытаемся добиться, чтобы штат разрешил ему переехать к нам. Она в завязке. Джексу почти семнадцать, так что он уже не ребенок.

Я хотел, чтобы Джекс познакомился с Тэйт, и если мать добьется успеха с адвокатом, тогда мой брат совсем скоро переедет к нам.

Она встала с кровати и подошла ко мне.

– Почему ты сразу мне все не рассказал? – спросила Тэйт. – Я бы тебя поддержала.

Как же я жалю, что не позволил тебе.

С данным вопросом мне до сих пор было тяжело. От мысли, что Тэйт оказала бы мне поддержку… или хотя бы попыталась… комната уменьшилась в десять раз.

Маленькие шажки, детка.

Я провел пальцами по волосам, облокотился на ограду.

– Когда я добрался домой, то в первую очередь подумал о тебе. Ну, кроме размышлений о том, как помочь Джексу, – пояснил я. – Мне нужно было тебя увидеть. Мама могла валить ко всем чертям. Я хотел только тебя. Я тебя любил, – последнюю фразу произнес шепотом.

В животе все завязалось в тугой узел от сожаления. Сжал кулаки, мысленно возвращаясь в тот день, когда сам все изменил.

– Я пошел к вам домой, но твоя бабушка сказала, что ты ушла. Она уговаривала меня остаться. Думаю, она заметила мой странный вид. Но я все равно убежал искать тебя. Спустя какое-то время прибрел к пруду в парке. – Я наконец-то посмотрел на Тэйт. – И ты была там… со своим отцом и моей матерью, играя в маленькую семью.

Мне было понятно замешательство в ее взгляде. Даже сейчас осознавал, что тогда всего лишь произошла череда печальных событий, которые я принял слишком близко к сердцу. Я был не прав.

– Джаред… – начала она, но я ее остановил.

– Тэйт, ты не сделала ничего плохого. Позже я это осознал. Но постарайся понять, что творилось у меня в голове в тот момент. Я прошел через ад. Я ослаб, у меня все болело от побоев. Я был голоден. Меня предали люди, на которых я рассчитывал. Мама, которая не помогла, когда я в ней нуждался; отец, который издевался надо мной и моим беспомощным братом. – Я глубоко вздохнул. – А потом я увидел тебя с нашими родителями, вы выглядели словно счастливая, идеальная семья. Пока мы с Джексоном терпели боль, надеясь хотя бы день пережить, ты видела мать, которой у меня никогда не было. Твой папа водил тебя на пикники, покупал мороженное, в то время как мой избивал меня. Я чувствовал, что никому не нужен, что все продолжали жить без меня. Всем было наплевать.

В тот день и предшествующие несколько недель произошло слишком многое, чересчур быстро, и внезапно я стал другим.

– Ты стала целью, Тэйт. Я ненавидел родителей, переживал за брата. Черт, я не мог рассчитывать ни на кого, кроме себя. Когда злился на тебя, мне становилось лучше. Гораздо.

Я увидел, как она сжала челюсти, и знал, насколько ей было нелегко это слышать. Однако все равно продолжил.

– Даже после того, как понял, что ты ни в чем не виновата, все равно не мог перестать пытаться тебя ненавидеть. От этого я чувствовал себя лучше, потому что не мог причинить боль тому, кому хотел.

Безмолвные слезы вновь покатились по ее лицу. Проклятье, я больше не хотел, чтобы Тэйт плакала из-за меня. У нас было полно хороших воспоминаний о детстве, и мне хотелось их вернуть.

– Прости, – прошептал я, положив ладони ей на щеки в надежде, что она меня не ударит. – Я знаю, что смогу загладить свою вину. Не презирай меня.

Тэйт покачала головой.

– Я не презираю тебя. То есть… – она нахмурилась, – я немного сердита, но мне больше жаль потерянного времени.

Да.

Я схватил ее, обнял за талию, притянул к себе.

Черт, Тэйт – моя. Мне одновременно хотелось кричать и улыбаться. Я прислонился лбом к ее лбу, вдохнул ее запах. Губы изголодались от желания ощутить ее вкус.

– Ты сказал, что любил меня, – прошептала она. – Я жалею, что мы это потеряли.

Ничто не потеряно.

Я приподнял Тэйт, помог ей обвить ногами мою талию, затем пошел к кровати, ощущая ее тепло у себя на животе.

– Мы ничего не потеряли. – Положив руку ей на щеку, заставил ее встретиться со мной взглядом. – Несмотря на все старания, я не мог вытеснить тебя из своего сердца. Поэтому вел себя как последний засранец, отпугивая от тебя парней. Ты всегда была моей.

– А ты мой? – спросила Тэйт, подтирая слезы большим пальцем.

Ее шаткие вздохи щекотали мое лицо. Я больше не мог сдерживаться. Нежно поцеловав уголок рта, прошептал против ее губ:

– Всегда был.

Она обняла меня. Я тоже просто прижал ее к себе, близко, крепко.

– Ты в порядке? – тихо поинтересовалась Тэйт.

– А ты? – задал я встречный вопрос, ни на секунду не сомневаясь, что последние годы тоже были для нее адом.

– Я буду.

Если мы вместе, то с нами все будет в порядке.

– Я люблю тебя, Тэйт.

Я откинулся назад, утягивая ее с собой, надеюсь, навсегда.

 

Глава 31

 

– Джаред, ты в меня упираешься. – Сонный стон Тэйт будит меня. Мне требуется несколько секунд, чтобы открыть глаза.

Упираюсь в нее? Проверяю свои руки, которые вообще ее не касаются, и только потом ощущаю жар и тесноту у себя в штанах.

Черт.

Отстраняюсь от Тэйт, переворачиваюсь на спину, провожу ладонями по лицу. Мой член опять твердый; я дрожу от дискомфорта и стыда.

В последнее время это случается все чаще.

Глядя на спящую Тэйт, которая лежит ко мне спиной, начинаю подниматься.

– Нет, – бормочет она, разворачиваясь, – не уходи. – Тэйт кладет руку мне на талию. Я замираю на месте, боясь пошевелиться.

Черт, черт, черт! Я на грани взрыва, мне нужно уйти. Это случается каждое утро, и уже начинает раздражать.

Не прикасайся ко мне, Тэйт. Пожалуйста.

Но я все равно ей позволяю. Она утягивает меня обратно на кровать, утыкается носом мне в шею и снова засыпает.

Мои глаза распахнулись. Я моргнул, почувствовав столь знакомое жгучее ощущение внизу живота от потока крови, устремившегося южнее.

Я сел, потер глаза, стараясь пробудиться от сновидения.

Или от воспоминания.

Тэйт.

Оглядел темную комнату. Где она?

Я по-прежнему лежал на ее кровати. Мы уснули после моего признания, и мне приснился последний раз, когда ночевал здесь. В тот день я уехал к отцу на каникулы.

Но сейчас Тэйт в спальне не оказалось. Свет в ванной тоже не горел.

– Тэйт, – окликнул я, однако ответа не получил. Единственным источником звука была лишь дробь дождя по крыше.

Встав с кровати, потянулся, подняв руки над головой, после чего вышел на лестницу.

Отсутствие освещения не имело значения. Я мог ориентироваться в этом доме вслепую.

Даже если не учитывать тот факт, что я провел здесь уйму времени в прошлом, дом Брандтов всегда казался живым. Тиканье напольных часов в фойе, скрип ступенек, приглушенный гул вентиляционной системы – все эти вещи придавали каждой комнате свой характер и создавали домашнюю атмосферу.

Тут было уютно.

В прихожей и столовой оказалось пусто, поэтому я прошел в кухню, сразу же заметив открытую дверь.

Подойдя ближе, выглянул в сад. Увидев промокшую Тэйт, стоявшую под проливным дождем, с лицом, обращенным к небу, я улыбнулся.

Мои плечи расслабились; я закрыл глаза. Мне следовало догадаться.

Я тихо вышел наружу, под навес, прислонился к стене.

Тэйт всегда любила дождь. Оживала под ним. Мне уже давно не выпадало шанса насладиться ею в таком виде. Отчасти я всегда гадал, что такого магического она находила в грозах, а отчасти даже знать не хотел. Просто наблюдать за ней – все равно, что слышать музыку.

Ее длинные белокурые волосы намокли, одежда прилипла к телу так же, как той ночью, когда мы в первый раз поцеловались, когда я ощущал каждый изгиб ее тела.

Она просто стояла, опустив руки, слегка расставив ноги, и медленно покачивалась из стороны в сторону, будто танцуя.

Черная блузка блестела из-за дождя, прилегала к спине, словно вторая кожа. Я знал – когда притронусь к ней, то смогу почувствовать рельеф мышц.

В груди вдруг стало тепло, в пальцах защекотало.

– Джаред! – выкрикнула Тэйт, отчего я удивленно моргнул, с опозданием сообразив, что она меня заметила. – Ты меня напугал. – Она улыбнулась. – Я думала, ты спишь.

Тэйт приложила руку к груди, ожидая моего ответа, но я был не в состоянии ответить. Я больше не хотел говорить. Я просто хотел ее.

Оттолкнувшись от стены, подошел к ней, не отводя взгляда, положил ладони ей на талию. Прижал ее к себе, сжимая пальцами мягкую плоть, глядя ей в лицо, такое неистовое и красивое.

Тэйт никогда не играла в игры. В ее глазах не было игривого блеска, она не улыбалась маняще, чтобы привлечь мое внимание. Сейчас Тэйт смотрела на меня, как раньше.

Словно я – эквивалент Рождества.

Она привстала на носочки. Дыхание перехватило, когда ее губы коснулись моих. Я ощутил привкус дождя, сладость ее рта. По всему телу пронеслась пульсирующая волна, я желал получить еще больше.

Проклятье. Так приятно.

Обхватив одной рукой ее талию, ладонь второй положил ей на щеку, направляя ее, перехватывая контроль.

Каждое движение языка, каждый укус, каждый вздох, посылали молниеносный разряд через мое тело.

Вокруг нас бушевал шторм, но я едва обращал внимание.

В ладонях покалывало; от малейшего прикосновения к Тэйт мне было все жарче, член становился все тверже.

Она вздрогнула; я крепче прижал ее к себе, не зная, из-за дождя это, или из-за нас. Но не остановился.

Все быстрее и быстрее поглощал ее, снова и снова целовал нежные губы, пока не стало трудно дышать. Я изнывал от желания кончить.

Когда прикусил ее нижнюю губу, Тэйт прижалась ко мне бедрами, и мы пропали. Может, благодаря ее стонам, или тому, как ее руки сжимали мою талию, но я понял, что она не собиралась останавливаться. А мне было просто необходимо оказаться внутри нее, прямо здесь. Прямо сейчас.

– Ты замерзла, – сказал в перерыве между поцелуями.

Дыхание Тэйт было таким горячим; ее руки настойчиво заскользили по моей груди, вокруг шеи.

– Согрей меня, – умоляюще прошептала она.

Чееееерт.

Немного нагнувшись, схватил ее за задницу, притянул ближе к себе.

Сейчас.

Я хотел Тэйт здесь и сейчас, только ее губы и язык вдруг припали к моей шее, отчего мысли спутались.

– Я люблю тебя, Джаред, – бездыханно прошептала она мне на ухо.

Я закрыл глаза. Сердце до боли переполнилось чувствами.

– Мы можем подождать, – ответил сдавленно, не желая прекращать ни за какие гребанные сокровища мира.

Тэйт медленно покачала головой, едва уловимо улыбаясь. Потянув за край, она сняла с меня футболку, провела кончиками пальцев вниз по груди, вокруг талии, затем вверх по спине.

Я вздрогнул, когда Тэйт дотронулась до шрамов, понадеявшись, что она не вспоминала мою историю. Мне хотелось, чтобы сейчас ее мысли сосредоточились на другом. Она продолжала смотреть мне в глаза, поэтому я облегченно вздохнул, расслабившись. Рано или поздно ее руки исследуют каждый участок моего тела. Мне пора с этим свыкнуться.

Скрипнув зубами, сжал ее ягодицы, в то время как Тэйт сняла с себя блузку и лифчик.

Боже, – беззвучно произнес я на выдохе.

Мы стояли здесь – лицом к лицу, обнаженной грудью к обнаженной груди – мокрые и распаленные даже в прохладе октябрьской ночи. Еще ни разу мне не хотелось любить кого-то так сильно, и я опасался, что никогда не смогу остановиться.

Медленно провел тыльной стороной ладони по ее левой груди. Помимо губ, ее сосок, уже затвердевший от холода, первым попадет ко мне в рот.

Откинув влажные волосы ей за плечо, смерил ее взглядом с ног до головы, пытаясь запомнить каждый миллиметр. Тэйт была сложена атлетически – подтянутая, но не слишком тощая. Мышцы плеч и рук выражены в меру, не чересчур, а гладкая кожа светилась, словно фарфор.

Она наблюдала за тем, как я жадно изучал ее тело. Позволяла мне смотреть.

Смелая девочка.

Ей это нравилось; она не пыталась прикрыться или отвести взгляд.

Снова притянув ее ближе, завладел ее ртом, покусывая нижнюю губу, заставляя себя не торопиться.

Я прижался к ней. Моя кожа запылала от соприкосновения с ее грудями.

До меня не сразу дошло, что руки Тэйт оставили мое тело. Очнулся только после того, как ее рот тоже отстранился, и лишь тогда заметил – она снимала джинсы.

Проклятье. В какой-то мере мне хотелось самому ее раздеть, но черт с ним.

Я не хотел ничего пропустить, поэтому держал руки при себе, пока она не осталась передо мной практически обнаженной.

Тэйт. В одних трусиках. Промокших от дождя.

В жизни не видел более сексуальной картины.

Я приподнял ее, поддерживая под бедра, обернул руку вокруг гибкой, гладкой спины, после чего направился через патио к тахте. Насколько помню, там имелся небольшой навес. Черта с два мы теперь вернемся в дом.

Под дождем, во время столь обожаемой Тэйт грозы – именно так мы займемся любовью в первый раз. Положив ее на тахту, заметил, что она была в розовом кружевном белье.

Слава Богу, не в черном. Я улыбнулся про себя.

Я предпочитал черный, однако мне нравилась ее способность меня удивлять.

Моя хорошая девочка в розовом.

Хорошая девочка, которая становилась плохой только со мной.

Нагнувшись, припал ртом к ее груди, вздрогнул от наслаждения, ощущая вкус нежной, податливой кожи. Моя ладонь принялась исследовать каждый доступный фрагмент ее тела. Вверх по гладким бедрам, талии, животу. Стоило ей выгнуться, вздрогнуть, и у меня в штанах становилось все теснее.

– Джаред… – снова взмолилась Тэйт. – Джаред, пожалуйста.

О, Господи.

– Потерпи, – тихо прорычал я, продолжая покрывать поцелуями ее живот. – Если будешь так умолять, я не сдержусь.

Мне нужно было совладать со своим телом. Глубоко вздохнуть, успокоиться, черт побери. Я хотел извлечь максимум из этой ситуации. Помимо желания кончить, еще больше хотел почувствовать дрожь ее тела под собой. Хотел увидеть лицо Тэйт во время оргазма, пока я буду в ней.

Стянув с нее трусики, бросил их на землю, затем поднялся, упоенно разглядывая свою девочку, которая смотрела на меня с пламенем в глазах.

Достал из бумажника презерватив, после чего избавился от остатков собственной одежды, вздрогнул, когда мой эрегированный член наконец-то оказался на свободе, и медленно опустился между ее ног.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...