Главная Обратная связь

Дисциплины:






Шесть лет спустя... 19 страница



– Я люблю тебя, Татум Брандт. – Я закрыл ей рот ладонью, проникая в нее с еще большим напором. – Теперь кончай.

Мне чертовски не нравилось торопиться. Но я знал, что мама уже проснулась, а наши разговоры и стоны привлекут внимание. Даже с включенной музыкой.

– Господи, детка, ты невероятная. – Я припал к ее груди, втянул сосок в рот.

Пот скатывался по моей спине. Почувствовав солоноватый привкус кожи Тэйт, улыбнулся. Она испытывала те же ощущения, что и я.

Ее бедра сжались вокруг меня, ногти впились в спину. Я ощутил, как сократились ее мышцы, когда она затаила дыхание.

Тэйт кончала. Подняв взгляд, увидел, что ее глаза закрылись. Спустя несколько мгновений она тихо простонала и выдохнула мне в ладонь.

Я всегда знал, когда Тэйт была близка к оргазму. Она переставала дышать.

Опершись на одну руку, второй обхватил ее бедро, двигаясь между ее ног все быстрее и быстрее. Больше и больше. Жестче и жестче.

Я сам закрыл глаза; напряжение внутри меня достигло критической точки.

Проклятье.

Заглянув в блаженное лицо Тэйт, погрузился в нее еще несколько раз, после чего отдался порыву.

Обжигающее пламя разлилось по венам, в легких не осталось воздуха, когда я свалился на нее сверху, дыша так, словно пробежал марафон.

– Джаред, мне нужна чистая футб… ой.

Вздернув голову, заметил Джекса. Тэйт пискнула, и притянула меня к себе, прикрывая свое тело.

– Какого хрена? – Я был абсолютно голый, а Джекс просто стоял на пороге, выпучив глаза и разинув рот. – Пошел к черту отсюда! – проорал я.

После короткой паузы он широко улыбнулся, прыснув от смеха.

– Привет, ты, должно быть, Тэйт. Я Джексон.

И гаденыш протянул ей руку.

К счастью, я закрыл Тэйт своим телом, но меня самого ничего не прикрывало. Этот засранец ко всему прочему и дверь открытой оставил. Тэйт, выглянув из-под меня, тоже застенчиво протянула руку.

– Эм… привет, Джексон. Рада познакомиться.

Они обменялись рукопожатием. Мой болван-братец снова улыбнулся, не двигаясь с места.

– Проваливай на хрен, – рявкнул я снова, испепеляя его взглядом.

– Джаред, почему ты кричишь? – Мать заглянула в комнату. Тэйт сжалась в комок подо мной.

Ох, ну какого дьявола?

– Джаред! – Шокированный вздох мамы, когда она заметила лишние руки и ноги, заставил меня сжать зубы.

Джекс расхохотался, его лицо покраснело.

– Все пошли вон! – крикнул я.

Джекс убрался восвояси, продолжая улыбаться и явно стараясь сдержать смех. Мама, с сердитой гримасой на лице, очевидно желая сказать что-то, схватила ручку и захлопнула дверь.

– О, мой Бог! – воскликнула Тэйт мне в грудь. – Только не говори, что это все действительно произошло.



– Да, боюсь, что произошло. Но какая разница? – отмахнулся я. Меня разозлило то, что Тэйт почувствовала себя неловко, однако мама и Джекс не представляли никакой угрозы.

Она глянула на меня. Ее сексуальные волосы спадали ей на глаза.

– Твоя мама расскажет моему папе.

– Моя мама боится твоего папы. Мы все в какой-то мере его боимся. Она ничего не скажет. – Я поцеловал ее в лоб

– Я поступила дурно. – Тэйт села, прикрыв себя. Она выглядела так, будто ее тошнило. – Я просто не сдержалась. Или… может, не захотела сдерживаться. Я проснулась, и хотела тебя так сильно. Я не подумала.

– Посмотри на меня, – перебил я, положив ладони ей на щеки. – Ты ничего дурного не сделала. Ты хорошая девочка. Никто нас этого не лишит, Тэйт. – Я прищурился, заговорив более настойчиво, и приподнял ее подбородок, чтобы она встретилась со мной взглядом. – Нам восемнадцать. Мы в моем доме. Ты в безопасности. Перестань вести себя так, будто мы должны извиняться за то, что влюблены. Я понимаю, нам нужно проявлять уважение к твоему отцу под его крышей, но что сделано, то сделано. Мы не вернемся назад. – Обняв Тэйт, поцеловал ее теплую шею.

– Я знаю. – Она вздохнула, обвив руки вокруг моей шеи, притягивая меня ближе. – Я люблю тебя, и… верю в нас.

Однако я все равно ощутил затаившееся в глубине души сомнение.

Была ли Тэйт уверена? Слишком много переживаний выпало на ее долю в последнее время, слишком много проблем; она боялась вновь обжечься. Кашлянув, я отогнал мрачные мысли, и решил сменить тему.

– Иди, собирайся в школу. – Отстранившись, посмотрел на нее. – Я заеду за тобой минут через тридцать. Кстати, можешь выйти через парадную дверь. Они уже знают, что ты здесь, – добавил, поднявшись.

Уголок ее рта приподнялся. Тэйт засмеялась, когда я кинул ей одну из своих чистых футболок с Nine Inch Nails.

– Надень. – У меня было несколько таких, потому что это одна из моих любимых групп. – В замену той, которую ты сожгла в прошлом году, – пояснил я, когда Тэйт сдвинула брови.

– Отлично. – Улыбнувшись, она надела нижнее белье и футболку. – Мне всегда нравилось носить твою одежду, – прошептала Тэйт соблазнительно, и повернулась, демонстрируя свой наряд.

Иииии… у меня опять началась эрекция, черт побери.

 

– Чувак, беру свои слова обратно, – поспешно заявил Джекс, когда я вошел в кухню. – Ты обязательно должен сделать татуировку с ее именем. Проклятье, да я себе сделаю татуировку с ее именем. – Он снова рассмеялся. Вот же гад.

– Джексон, такое поведение недопустимо. – Мать появилась в двери с кейсом в руке. – Не думай, что оно сойдет тебе с рук, когда будешь жить тут.

– Да, мам, – передразнил он, но, если честно, у Джекса отношения с моей матерью складывались лучше, чем у меня.

– Джаред, после школы сразу домой. Есть разговор. – Она указала пальцем на меня.

– Да, мам, – буркнул я, повторив слова брата.

– Джекс, милый, – мама перевела взгляд на него, – тебе уже не нужен мой ноутбук?

– Да, я убрал его обратно в сумку. Спасибо. – Он набил рот кукурузными хлопьями, стоя у раковины.

Накинув сумку с ноутбуком себе на плечо, мама подошла ко мне. Я позволил ей положить руку мне на щеку, но в глаза посмотреть так и не смог.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Возвращайся домой после школы.

Я кивнул, после чего мать вышла из кухни; затихающий стук ее каблуков послышался из коридора.

Глянув на Джекса, который пытался совладать со своей улыбкой, я внезапно пришел в замешательство.

– У тебя есть телефон. Зачем тебе понадобился ноутбук? – спросил, взяв со стойки яблоко и откусив.

Он пожал плечами, продолжив уплетать хлопья.

 

– Ты уверена, что тебе удобно в этом прикиде? – поинтересовался у Тэйт, когда мы вошли в здание школы рука об руку.

Она не посмотрела на меня, однако ее улыбка сочилась сарказмом.

– Ты беспокоишься о моем комфорте или о своем?

Тэйт не выглядела развратно, даже близко. Наоборот, она словно сошла с долбанной обложки журнала. Но ее легкое плате было слишком коротким. Обычно Тэйт одевалась как пацанка, однако сейчас, похоже, сделала своей миссией подстегивать мое сексуальное влечение 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Я был на грани полной потери самообладания.

– Мои опасения меня никоим образом не касаются. – Я притянул ее ближе, обнял рукой за шею. – Я думаю только о тебе.

Пока мы шли по коридорам, на нас, наконец-то, едва обращали внимание. Школа переключилась на новые происшествия. Джекс – гений. Вернувшись вчера домой, я проверил результаты веб-поиска, и нигде не обнаружил видео.

Все начали забывать об этой истории.

– Давай прокатимся после занятий, – предложил я. – Просто сядем на мотоцикл и поедем, куда глаза глядят.

Посмотрев на меня, Тэйт приподняла брови и улыбнулась, затем ее взгляд переместился в сторону шкафчиков сбоку от нас, и веселый настрой мгновенно испарился.

Глянув в том же направлении, заметил двух девчонок, наблюдавших за нами и переговаривавшихся шепотом. Вели они себя слишком очевидно.

Одну девушку я не знал. А вот со второй определенно был знаком.

Дерьмо.

– Тэйт, просто игнорируй их.

– Тебе легко, Джаред. – Ее голос прозвучал низко и спокойно, но язвительные нотки все же проскользнули. – Тебя бы могли снять с десятью порно-звездами, и ты бы по-прежнему считался героем. За видео расплачиваюсь я. Не ты.

Она была права. Хоть я и ежился каждый раз, увидев эту запись, но на ее месте не был. В данном случае я мало что мог сделать, чтобы защитить Тэйт.

Мне хотелось увезти ее отсюда. Сесть на байк прямо сейчас, умчаться подальше, только она не согласится.

Вместо этого я схватил ее за руку.

– Пошли на урок.

Мы двинулись через поток людей, но Тэйт замешкалась. Обернувшись, я увидел, как она достала свой вибрировавший сотовый.

Услышав, что рядом зазвонили телефоны еще нескольких человек, вздернул голову вверх.

От страха словно камень в животе засел, мной завладело чувство дежавю. Все ученики получили сообщения одновременно, как тогда с видео, судя по рассказу Тэйт.

Мой собственный сотовый завибрировал в заднем кармане. Я достал его, поморщившись.

Мэдок.

Оглянувшись по сторонам, заметил, что практически каждый из окружающих также пялился в свой гаджет. Проведя пальцем по дисплею, открыл сообщение.

Серьезно?!

Внутри все сгорало от ярости, пока я смотрел запись того, как Нэйт оправдывался прошлой ночью, сидя в джакузи. Я тоже присутствовал на видео, однако меня вывели из фокуса, и слова мои звучали неразборчиво. Был хорошо виден и слышен лишь Нэйт Дитрих, умолявший о пощаде, просивший прощения.

Черт!

Меня бросило в жар, холодный пот выступил на лбу, когда я глянул на Тэйт. Она тоже смотрела запись, без сомнений. Остальные начали покатываться со смеху, перешептываться, передавать телефоны тем, кто не получил сообщение.

Видео получилось малоприятное. Я был явно защищен, Нэйта же бросили на съедение акулам, как бесхребетного неудачника. Что ж, хорошо. Я против этого не возражал, а вот Тэйт?

Она смотрела на экран, сдвинув брови, затем ее серьезный и очень недовольный взгляд сосредоточился на мне.

– Джаред? Это ведь ты, не так ли? Он с тобой говорит. – Она дышала часто, с напряженным выражением на лице.

Твою мать. Как раз в тот момент, когда я думал, что обстановка уляжется. Гребанный Мэдок и гребанный Джекс. Безусловно, Мэдок разослал смс всей школе, а записал видео, скорее всего, Джекс, пока я стоял к нему спиной. Я в этом не сомневался. Мэдок ни черта не смыслил в монтаже видео. Это Джекс у нас умный.

Именно для этого он одолжил мамин ноутбук утром.

– Тэйт, это…

– Это было вчера? – перебила она.

– Все получилось спонтанно. – Подняв руки вверх, я покачал головой, приближаясь к ней. – Нэйт оказался у Мэдока дома, и мы с Джексом поехали туда, чтобы с ним поговорить.

– Ты угрожал ему? О чем ты вообще думал? – порицательно произнесла Тэйт. – То есть, не пойми меня неправильно, – продолжила она, – я признательна за такой жест, но оно того не стоило. Теперь все снова о нас судачат, Джаред. Они знают, из-за чего это.

Я осмотрелся вокруг – да, люди опять на нас пялились. Обсуждали, смеялись, я уж не говорю про шепот. Их улыбки не казались фальшивыми или злорадными, однако сплетни есть сплетни.

И Тэйт они достали.

– Почему ты не взял меня с собой? – спросила она.

Я пожал плечами, горько хохотнув.

– Идея вновь втянуть тебя в этот бардак показалась мне не очень удачной. Тебе и без того досталось. Я не хотел, чтобы ты поддалась эмоциям…

– Поддалась эмоциям? – В тихом коридоре ее возглас прозвучал оглушительно, словно пневматический гудок.

Глянув по сторонам, подошел к ней ближе, чувствуя, что у самого уже нервы на пределе из-за ее злости.

– Я не то имел в виду…

– Почему ты не рассказал мне сегодня утром? – Защитные стены Тэйт вновь были подняты. Черт, я ощущал благоговейный ужас от того, насколько быстро все менялось. Всего мгновение назад мы были так близки. – Очередное видео, Джаред! – выпалила она. – Я должна была знать об этом.

– Я понятия не имел о записи!

Какого дьявола? Почему она разозлилась? Если уж на то пошло, Тэйт должна была обрадоваться, что я постоял за ее честь! Разумеется, Нэйт ушел без единой царапины, однако видео прервалось на моменте, когда лезвие приблизилось к его лицу. Народ будет подозревать худшее, пока Дитрих не объявится, подтверждая, что он в порядке.

Она чересчур остро реагировала, потому что не знала, что именно произошло.

– То же самое оправдание ты использовал в прошлый раз! – возразила Тэйт.

– "Оправдание"? – Она всерьез намекала на то, что я знал о секс-видео? – Ты кипятишься без причины. Снова! Как с моей гребанной машиной!

Проведя рукой по волосам, тяжело выдохнул.

– Послушай, – я заговорил тише, оскалившись. – Кейси привела Нэйта к Мэдоку прошлым вечером…

– Кейси тоже участвовала? – перебила Тэйт. – Но не я? Почему ты мне не сказал?

Ох, ну какого хрена.

– Не выдалось шанса, – процедил я сквозь зубы, взмахнув рукой. – Ты пробралась ко мне в комнату утром и оседлала мой член так быстро…

– Ах! – Она зарычала и заехала коленом мне между ног. Я согнулся пополам, упав на одно колено.

Черт, черт, черт… Обжигающая боль разлилась по паху, и я застонал.

Боже Правый, Тэйт!

Зажмурив глаза, делал быстрые вдохи и выдохи, пытаясь удержаться, чтобы ноги не подогнулись.

Мой долбанный член будто огнем обдало; тошнота накатывала волнами. Твою ж…

Я втягивал воздух вдох за вдохом, стараясь сдержать рвоту… или слезы. Тэйт ушла. Я не видел этого, но почувствовал ее отсутствие.

Только взгляните на меня. Один, как последний идиот, в коридоре, полном людей, которых не мог видеть, потому что в глазах помутилось, а тело пробивала дрожь.

Чертова Татум Брандт.

Она сведет меня в могилу.

 

Глава 41

 

Вес, опустившийся на плечо, заставил нагнуться еще ниже.

– У нее это хорошо получается, правда?

Мэдок.

Он помог мне подняться, после чего я прислонился к шкафчикам, пытаясь остаться в вертикальном положении. Первоначальный шок прошел, но я до сих пор пребывал в плачевной форме.

Фиговое ощущение, и мне бы не хотелось когда-либо испытать его снова.

– Видео? – прорычал, понадеявшись, что это прозвучит сурово, однако мой голос надломился, словно я был готов расплакаться.

– Твой брат. – Мэдок кивнул. – Я видел, как Джекс запечатлел шоу на свой телефон вчера, пока ты был занят, но понятия не имел, что он собирается с ним делать. – Он приподнял брови. – До сегодняшнего утра, когда Джекс прислал мне видео на электронную почту.

– Черт бы побрал вас обоих, – выругался я. – И ты счел идею разослать его всем хорошей?

– Ага. – Мэдок решительно кивнул с блеском в глазах. – Я счел идею разослать его всем великолепной. Чтобы показать им, как ныл этот кусок дерьма. Чтобы он на собственной шкуре почувствовал, каково это.

– Ну, теперь Тэйт винит меня.

– Ну… – он начал смеяться, – я не знал, что она так отреагирует, только ты сам был в курсе, что рано или поздно получишь, да?

Он смеялся? Да, просто обхохочешься, мать твою.

– Она все приняла слишком близко к сердцу. – Я выпрямился и попытался бесстрастно вернуть свой член к жизни в коридоре, полном сторонних наблюдателей. – Вчера я поступил справедливо. К тому же после того, что устроил этот мудак, неужели Тэйт действительно думала, будто я ничего не стану предпринимать? И почему она так расстроилась?

Вопросы продолжали накапливаться. Тэйт не должна была столь сильно рассердиться.

Пот стекал по шее и спине. Меня не оставляло желание догнать ее и закинуть себе на плечо.

– У Тэйт остался багаж благодаря нам. Проблемы с доверием, – сказал Мэдок, встав передо мной. – Послушай. – Он потупил взгляд, качая головой. – Обычно меня мало волновало, с кем ты спал или в какие передряги ввязывался. Я держался в стороне и позволял тебе губить самого себя. Но с Тэйт? Она одна из нас. Теперь иди и все исправь.

Я смотрел ему вслед, все больше и больше поражаясь тому, как мой друг не переставал меня удивлять.

Прав ли он? Да.

Тэйт должна доверять мне. Мы по-прежнему над этим работали, а прошлым вечером я мог влипнуть в неприятности. Она бы беспокоилась и разозлилась, если бы со мной что-то случилось, или если бы я сделал какую-нибудь глупость.

Уверен, у Тэйт также имелись сомнения по поводу того, что, в ее представлении, произошло между мной и Кейси. Она вполне могла выйти из себя, раз уж я оказался в одном месте с ее подругой без нее.

Я зашагал по коридору, готовый вытащить Тэйт с урока Математики, однако замедлился, попав в толпу учеников, двигавшихся в одном направлении.

Кто-то кричал, кто-то переговаривался шепотом. Внимание некоторых было до сих пор приковано к телефонам – видео, наверняка. Меня окликнули по имени, но я их проигнорировал.

Черт, куда все идут?

Только в тот момент я вспомнил. В конференц-зал.

Сегодня утром должна состояться та самая ассамблея. На тему издевательств в школе.

Я запустил пальцы в волосы, массируя голову, и протяжно, устало выдохнул. Великолепно. Наверно, я бы с большим удовольствием отрезал себе руку и втер соль в рану.

Проклятье.

Я стал протискиваться вперед настолько быстро, насколько мог, через поток школьников, двигавшихся к двум двустворчатым дверям конференц-зала.

– Джаред, – выкрикнул кто-то, только я отмахнулся, не оборачиваясь.

Тэйт должна быть где-то здесь, поэтому я осматривал ряды, спускаясь вниз по проходу. В нашей школе насчитывалось около двух тысяч учеников, но девятиклассников собрали для отдельной ассамблеи в спортзале, так что народу присутствовало меньше, чем обычно.

Искать белокурые волосы в такой толпе – какой-то кошмар. Никогда не обращал внимания, как много у нас блондинок.

Но я знал Тэйт.

И заметил бы ее с первого взгляда, поэтому поспешно огляделся, пока всех не заставили сесть.

Спустившись, а затем поднимаясь обратно по центральному проходу, почувствовал, как участился пульс, когда увидел лиловые кеды Тэйт. Она сидела, положив ногу на ногу, и одна ее ступня была видна в проходе.

Я быстро двинулся по фиолетовой ковровой дорожке, и, подойдя к ее месту, положил руки на подлокотник, склонившись над ней.

– Нам надо поговорить, – произнес тихо. – Сейчас.

Голубые глаза Тэйт грозно сузились, отчего у меня во рту пересохло.

Мой голос прозвучал угрожающе. Я сам для себя выкапывал глубокую яму.

Успокойся, приятель. В животе завязался узел. Не знаю, то ли мне нравилась вся эта драма, то ли я к ней привык. Однако перебранки с Тэйт получались у меня лучше всего, поэтому я атаковал ее.

Сейчас не время и не место для этого, но какого черта.

– Теперь ты хочешь поговорить, – съязвила она, и я заметил как Джесс Каллен, капитан команды по кроссу, сидевшая рядом, замерла, наблюдая за нами.

Устремив взгляд вперед, Тэйт отказывалась даже взглянуть на меня.

– Значит, тебе можно реагировать и действовать без спроса, а я должна бросить все дела, когда ты того требуешь.

Это был не вопрос. Это претензия.

– Татум…

– Теперь я Татум, – усмехнулась она, посмотрев на Джесс. – Забавно получается, не правда ли?

– Из-за чего ты сердишься? Вчерашние события не задумывались тебе во вред.

Я сильнее сжал подлокотники кресла. Мне нравилась ее ярость. Всегда. После нашего первого поцелуя на моей кухонной стойке я принадлежал ей.

Но сейчас Тэйт не злилась, она была сдержанна. Сидела, опустив подбородок, и по-прежнему ни разу не посмотрела на меня.

А вот это мне уже не нравилось.

– Ты ни во что меня не вовлекаешь, – процедила Тэйт, едва разжимая зубы. – Ничем со мной не делишься, пока не появляется риск меня потерять. Все происходит на твоих условиях… по твоему графику. Я постоянно остаюсь в стороне. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы достучаться до тебя.

С каменным лицом она продолжала смотреть вперед.

– Я поговорю с тобой, Джаред. Только не сейчас. И не в ближайшем будущем. Мне нужно время все обдумать.

– Чтобы прийти к собственным выводам, – упрекнул я.

– Другого выбора нет, ведь я одна стараюсь построить отношения. Ты опозорил меня в коридоре. Снова! Ты бросаешь меня на амбразуру ради собственного развлечения. Ты хоть раз жертвовал собой ради меня? – заявила Тэйт спокойным тоном.

Воздух, заполнявший и освобождавший легкие, казался густым, каждый вздох давался болезненно. Я не успел толком завоевать ее обратно.

Тэйт сомневалась во мне. Сомневалась в моей привязанности. И как я мог винить ее?

С какой стати ей доверять мне? Я говорил, что люблю ее. Пытался показать это. Однако ничем не доказал то, что она для меня на первом месте.

Тэйт видела, как я лапал других девушек.

Она чувствовала боль, снова и снова, когда я нападал на нее, выставлял на посмешище перед всеми.

Видела, как я упивался ее слезами и одиночеством.

В данный момент вес последствий всех моих действий свалился мне на плечи, будто гора мусора. Я оказался погребен.

Твою мать.

Почему она вообще решила меня простить?

– Рассаживайтесь по местам, – громко объявил в микрофон мужской голос, вероятнее всего, нашего директора.

Я наконец-то моргнул.

Я постоянно остаюсь в стороне. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы достучаться до тебя.

Я многократно повторял себе: Тэйт – моя. И говорил, что всегда принадлежал ей. Только она этого не чувствовала.

С бешено колотившимся сердцем и туманом в голове, убеждавшим меня не думать о том, что я собирался сделать, прошел вниз по проходу, затем поднялся по лестнице на сцену.

Директор Мастерс посмотрел на меня, отвернувшись от публики.

Его седеющие русые волосы были зачесаны назад, серый костюм измят. Я не нравился этому мужику, но за годы учебы он многое спускал мне с рук, благодаря Мэдоку и его отцу.

– Вы ведь не собираетесь испортить мой день, верно, мистер Трент? – спросил директор, чуть ли не хныкая, словно смирившись с тем, что я непременно выкину какой-нибудь номер.

Я указал на микрофон у него в руках.

– Можно мне пару минут? У микрофона? – Во рту было суше, чем в пустыне, я чертовски нервничал.

Я был главным в этой долбанной школе, однако сейчас меня волновала только одна особа. Останется ли она или уйдет?

Мастерс посмотрел на меня, словно на двухлетку, только что разрисовавшего стены фломастером.

– Я буду хорошо себя вести, – уверил его. – Это важно. Пожалуйста?

Думаю, "пожалуйста" подкупило директора, потому что он удивленно приподнял брови.

– Не заставь меня пожалеть об этом. У тебя есть три минуты. – После этих слов Мастерс вручил мне микрофон.

Свист и невнятные высказывания проплыли по аудитории, прежде чем все притихли. Мне даже говорить не пришлось, чтобы завладеть их вниманием.

Каждый из присутствующих знал, что я предпочитал не светиться лишний раз. Вступал в разговоры только когда считал нужным, не искал внимания. Именно поэтому данный поступок давался мне чертовски сложно.

Причиной моего головокружения, вероятно, служило то, с какой молниеносной скоростью мое сердце перекачивало кровь, но я вздернул подбородок и стал дышать медленнее.

Нашел взглядом Тэйт – единственного важного человека в зале – и открылся ей.

– Я убил плюшевого мишку, когда мне было восемь, – произнес невозмутимо.

Парни одобрительно зашумели, в то время как девушки умиленно ахнули.

– Знаю, знаю, – я начал медленно ходить по сцене туда-сюда. – Я уже тогда был гадом, верно?

Люди засмеялись.

– Я искромсал беднягу на куски и выбросил в мусорное ведро. Когда моя мать узнала об этом, она пришла в ужас. Будто следом я начну издеваться над животными или вроде того. Если бы она только знала…

– Дело вот в чем, – я обращался к Тэйт, но говорил во всеуслышание. – Тот плюшевый медведь был моей любимой игрушкой. Самой любимой в то время. Он был песочного цвета, с коричневыми ушами и лапами. Его звали Генри. Я спал с ним, даже выйдя из допустимого для подобных вещей возраста.

Я стыдливо покачал головой, когда парни прыснули от смеха, а девчонки продолжили умиляться.

– Однажды компания ребят с нашей улицы увидела меня с медведем. Они начали надо мной издеваться. Называли сопляком, малявкой, смотрели на меня как на ненормального. Поэтому я выбросил медведя в мусор. На следующий день попытался похоронить его в коробке на чердаке.

Снова глянул на Тэйт. Ее взгляд был прикован ко мне, она слушала, так что я продолжил.

– Может, если бы я знал, что медведь где-то поблизости, что он не исчез совсем, то смог бы жить без него. Однако такой вариант тоже не сработал. Несколько ночей не получалось уснуть в одиночку, поэтому, чтобы быть сильным без этого глупого животного, я решил уничтожить его. Если игрушку невозможно будет восстановить, то она станет бесполезна для меня. Мне придется справляться одному. Другого выбора не будет.

Тэйт.

– Поэтому я взял садовые ножницы и разрезал его на кусочки. Отрезал одну лапу. Воспоминания ушли. Другую. Привязанность ушла. Выкинул все в мусор. Слабость… ушла.

Вспомнив, как я чувствовал себя после этого – словно кто-то умер – опустил глаза, мой голос надломился.

– Всю первую ночь я проплакал, – добавил, сделав глубокий вдох, чтобы избавиться от боли, сдавившей гортань. – И лишь спустя пару лет нашел то, что полюбил больше Генри. Я встретил девочку, которая стала моим лучшим другом. До такой степени, что мне хотелось быть рядом с ней даже по ночам. Я тайком пробирался в ее комнату, и мы засыпали вместе. Я не так уж нуждался в ней, просто она стала частью меня. Я был дорог кому-то, любим, меня приняли таким, какой я есть.

Мой взгляд сосредоточился на Тэйт. Она сидела в кресле, не шевелясь.

– Стоило ей только посмотреть на меня, и я замирал на месте, не желая, чтобы мгновение заканчивалось. Знаете, каково это? – Я окинул взглядом аудиторию. – День за днем ты радуешься жизни, возможности испытать миллионы моментов любви и счастья, непрерывно соперничающих между собой по силе. Каждый день был лучше предыдущего.

Все вокруг стало размытым, и я понял, что это из-за слез, но мне было все равно.

– Но так же как с Генри, – мой голос вновь зазвучал твердо, – я пришел к выводу, что привязанность к этой девочке делает меня слабым. Мне казалось, я недостаточно силен, раз нуждаюсь в чем-то или ком-то, поэтому отпустил ее. – Я покачал головой.

– Нет, вообще-то я оттолкнул ее. Прочь. Подальше. Через край.

– Я обижал ее. Истерзал так, чтобы наша дружба не подлежала возрождению. – Как с медведем. – Я обзывал ее. Распускал сплетни, чтобы люди возненавидели ее, не принимали в свое окружение, чтобы она осталась одинока. Я причинял ей боль, не от ненависти к ней – мне было противно, что я слишком слаб, чтобы не любить ее.

В помещении повисла гробовая тишина. Те, кто веселился прежде, больше не смеялись.

Те, кто не уделял внимания, теперь слушали.

– Я бы мог сейчас поведать о том, как мамочка обделила меня любовью, а папочка избивал, но у каждого из нас имеется собственная история, правда? – спросил я. – Порой вину за сложившуюся ситуацию можно спихнуть на других, однако за наши реакции на происходящее отвечаем только мы сами. Наступает момент, когда мы несем ответственность за свой выбор, и придумывать оправдания бесполезно.

Я только что выставил свои проблемы напоказ перед всей школой. Им известно, что я агрессор. Сволочь. Только меня интересовало лишь ее мнение.

Спустившись по ступенькам с микрофоном в руке, я пошел по проходу к своей девочке. И сказал только для нее:

– Я не могу изменить прошлое, Тэйт. Мне бы очень этого хотелось, потому что тогда я бы вернулся назад, чтобы иначе прожить каждый день, в котором существовал без тебя, и сделал все, лишь бы ты улыбалась. – В глазах жгло от сожаления. Я заметил, что ее прекрасные голубые глаза также наполнились слезами. – Каждая минута моего будущего принадлежит тебе.

Я опустился на одно колено рядом с ее креслом, с облегчением осознав, что снова видел все самое ценное в мире во взгляде Тэйт.

– Я сделаю что угодно, чтобы стать достойным тебя.

Прильнув ко мне, она уткнулась лицом в мою шею, содрогаясь от пролившихся слез. Вдохнув ее аромат, заключил ее в объятия.

Вот оно. Дом.

– Я готов на все, детка, – пообещал.

Тэйт отстранилась назад, утирая глаза большим пальцем, всхлипывая и улыбаясь одновременно.

– На все? – Она засмеялась; ее глаза буквально сияли от счастья и любви.

Я кивнул.

Прижавшись своим лбом к моему, Тэйт обхватила ладонями мои щеки, и спросила:

– Ты не думал сделать пирсинг сосков?

Ох, ради всего святого.

Сдавленно хохотнув, я поцеловал ее рьяно, на радость загудевшей вокруг нас толпе.

То еще наказание.

 

Саундтрек:

Buckcherry – Crazy Bitch

Crossfade – Cold

Silverchair – Dearest Helpless

Apocalyptica – I Don’t Care





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...