Главная Обратная связь

Дисциплины:






Христианские и языческие черты в русской культуре домонгольского периода



Понятие "язычество" происходит от слова "языки", т.е. отождествляется непосредственно с сутью конкретного народа, племени и выступают самобытной формой освоения природного бытия конкретным обществом и человеком. Языческая культура – это первый системообразующий социокультурный слой, с которого начинала формироваться и строиться любая цивилизация. Ее значение в истории русской культуры определяется прежде всего тем, что она, во-первых, выступила в качестве духовной силы, объединившей многочисленные славянские племена, во-вторых, сумела сохранить и развить архетипы (первопринципы и первообразы) национальной культуры. Славянское язычество – это одна из частей огромного комплекса первобытных воззрений, верований, которые, по словам академика Б. Рыбакова, шли из глубины тысячелетий и послужили основой для всех мировых религий. Языческое мировоззрение лежало в основе миропонимания славян. Миропонимание и его эволюция является сложным и многогранным процессом, находящегося в зависимости от самых разных обстоятельств и связано со степенью познания мира и природных явлений, а также с тем или иным видом хозяйственной деятельности. Византийский писатель VI века определил мировоззрение славян следующим образом: "Славяне, говорит он, - не имеют понятия о неизменном порядке вещей и не признают его влияния на человека. Когда грозит им смерть, или они заболеют, или собираются на войну, то обещают, если вернутся в живых, принести жертву богу за свою душу. И если уцелеют, то приносят обещанную жертву и остаются в уверенности, что купили свое спасение этой жертвой". В этих словах выражается и определенный взгляд на мир. Славянскому образному мышлению издревле был свойственен антропоморфизм, т.е. перенесение человеческих свойств на область нечеловеческую. Древние славяне обожествляли природу, признавали наличие за предметами и явлениями внешней природы мыслящей человеческой силы, поклонялись солнцу, небу, воде, земле, ветру, деревьям, птицам, камням. Все это выражалось в их разных верованиях, празднествах и обрядах, создаваемых и учреждаемых на основании этого обожествлении природы. Их религиозные представления отчасти выражались в форме идолов. Они поклонялись небу под именем Сварога, солнцу под именем Даждьбога, благодетельному богу скота Велесу, грому и молнии под именем Перуна, богу ветров Стрибогу, Мокоши – богини плодородия, огню и другим явлениям природы. О своих богах славяне слагали мифологические сказания и легенды. Славяне верили в невидимые души умерших, которые подобно дыму от сжигаемых жертв поднимаются к небу и небесным властителям. Место захоронения горшка для еды с прахом предка становилось местом культа предков. Они чествовали умерших прародителей, считали их покровителями и приносили им жертвы. Мироощущение древних славян и вытекающая из него обрядность ярко обрисованы Б.А.Рыбаковым: "Древнему славянину казалось, что каждый дом в деревне находится … под покровительством духа, приглядывавшего за скотиной, оберегавшего огонь в очаге и по ночам выходившего из-под печки полакомиться приношением, оставленным ему заботливой хозяйкой. В каждом овине, в таинственном свете подземного огнища, обитали души мертвых предков. Каждое живое существо, соприкасавшееся с человеком, было наделено особыми чертами. Лесные звери представлялись оборотнями, в большинстве своем враждебными человеку…". Язычество пронизало практически всю духовную жизнь древнерусского человека. Это нашло выражение в фольклорном творчестве, обрядах, заговорах, заклинаниях и даже в дипломатических отношениях. В договоре князя Игоря с греками 944 г. можно прочитать следующее: "А кто из русской стороны замыслит разрушить эту любовь, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат возмездие от Бога Вседержителя, осуждение на погибель в загробной жизни, а те из них, которые не крещены, да не имеют помощи от Бога, и от Перуна, да не защитятся они собственными щитами, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и иного своего оружия, и да будут рабами во всю свою загробную жизнь". Язычество сохранило свою первозданную прелесть, образность и жизненность в сказках, преданиях, легендах, былинах. В расцвет языческого периода родилась интереснейшая народная былина с пахарем в роли главного героя – "Вольга и Микула Селянинович". Был создан компактный цикл былин, повествующий о князе Владимире и его делах ("Добрыня Чудь покорил",… "Добрыня и Змей" и др.). Змей был устойчивым символом степных кочевников, набеги которых сопровождались заревом пожаров. Итогом богатырских дел Добрыни является не свержение языческих идолов, не прославление новой веры, а освобождение несметного русского полона, уведенного степняками-"змеенышами" в степь. В былине нет ни одного слова о божьей помощи, нет вполне естественной благодати богу за победу. Быт и культура наших далеких предков отражает одновременно и любовь к природе, ощущение красоты окружающего мира и страх перед природой, силам которой они противопоставляли заговоры, заклинания, магическую обрядность. Всевозможные праздники и обряды славян были связаны с аграрной магией и молениями об урожае. Годичный цикл древнерусских празднеств у славян был связан с языческими молениями и слагался, во-первых, из четырех солнечных фаз и связанных с ними праздниками: святками, масленицей, праздника Купалы – "зеленые святки" и праздника урожая в сентябре и во-вторых, молениями о дожде и о воздействии вегетативной силы на урожай. В подавляющем большинстве языческие празднества и моления проводились общественно, являлись "событием" и проводились за пределами житейского бытового круга, существовали и межсельские – "игрища межю селы". До нашего времени дошло большое количество святилищ где, в свое время, всем селом или племенем проводились торжественные обряды, далекими отголосками которых являются хороводы и игры XIX и XXвв. Все виды работ с металлом в древности были связаны со множеством обрядов, поверий и представлений, перераставших в мифы. Общеизвестна связь кузнецов с образом волка. Известным является миф о волшебном кузнеце Космедемьяне (Кузьма и Демьян), который выковал плуг в 40 пудов и обучил людей земледелию. Мифический кузнец побеждает страшного змея и пропахивает на нем гигантские борозды – "змиевы валы". Кузнец, выковывающий свадебные кольца, расценивался и в XIXв. как покровитель брака и семьи. От древнего глагола "ковать", изготавливать нечто из металла, происходит слово "коварство", которое нами употребляется в переносном смысле, а в свое время означало "мудрость", "умение". В прикладном искусстве христианской Руси XI-XIIIвв., эти "коварные" златокузнецы в совершенстве знали языческую символику и широко применяли свои знания как для изготовления деревенских амулетов и украшений с оберегами, так и для "гривной утвари" самых знатных женщин страны вплоть до великих княгинь. Мастера оберегов и амулетов создавали сложные космологические композиции на зооморфных и антропоморфных фибулах со знаками земли и солнца, птицами и змеями, с неизменным ящером. Это было не стихийное бессознательное творчество славянских литейщиков, а воспроизведение той картины мира, которая была истолкована и воплощена в образы многими поколениями ведунов. С древнейших времен, человек, охраняя себя от злых сил, покрывал одежду и жилище изображениями – оберегами, сплетая охранительную символику в единый образ мироздания. Древнерусский язычник, ожидавший опасности от всего мира, по которому дуют "злые ветры", защищался не отдельными элементами мира, а системой мироздания, взятой не в статике, а в ее естественной, законоустановленной динамике. Множество магических обрядов и поверий было связано с постройкой дома. С удивительной строгостью соблюдалась древняя картина мира в системе его архитектурного убранства. Снаружи и внутри дома все покрывалось орнаментикой. Орнаментика внешнего вида восточнославянского жилища сохранила почти в полной неприкосновенности древнюю, идущую чуть ли не из энеолита оберегающую символику. Когда человек покидал свой дом-крепость, то овеществленные заговоры, если так можно назвать орнамент, переносились на одежду. Все предметы, связанные с изготовлением полотна для одежды, густо оснащались заклинательными знаками. Сама одежда, особенно женская, была насыщена символикой, опять-таки воспроизводившей макрокосм. Верхняя часть одежды, головной убор, посвящалась небу. Здесь господствовало изображение солнца и птиц. Сами народные названия головных уборов были связаны с птицами: "сорока", "кокошник" (от "кокоши – курицы), "кичка" – утка. Декоративные ленты, спускающиеся от кокошника к груди – "рясны" имитировали дождь. Этнографически известные нам вышивки дают на рубахах и поневах символы засеянного поля, земли, а археология добавляет, исчезнувший впоследствии, символ нижнего мира: на свисающих вниз концах поясов изображались головы ящеров. Таким образом, язычники прибегают к модели мира и микрокосм человеческого быта (дом, одежда, украшения) воспроизводит макрокосм, мир в его неразделенном целом. Привнесение элементов динамики (движущееся по небу солнце, идущий дождь) должно было увеличить магическую силу глубоко продуманной надолго вкоренившейся в народную жизнь орнаментики. Парадный золотой убор киевских княгинь был также отражением и воспроизведением макрокосма в микрокосме личной одежды и украшений. В Х веке языческая культура достигла своего апогея. Стихийно создававшаяся на протяжении многих столетий, она, в условиях сложившейся государственности и в противоборстве с появившимся христианством, вооруженным мощным арсеналом византийской культуры, стала напряженно совершенствоваться, обновлять ритуалы, воскрешать архаичные пласты народной мифологии, соучаствовать в создании нового народного эпического жанра. Киевская Русь, являясь на протяжении двух столетий языческой державой нуждалась в религиозно-идеологическом подкреплении. В 980 году киевского князь Владимир Святославович с целью у порядочить традиционную языческую религию с ее локальными племенными культами и привести в соответствие ее с новым уровнем государственной жизни, предпринял религиозную реформу, не выходившую за пределы традиционного славянского язычества. "Повесть временных лет" упоминает попытку киевского князя Владимира Святославовича создать общегосударственный пантеон. Он стал княжить один в Киеве и "поставил кумиры на холме за теремным дворцом: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами и Хорса, Дажьбога и Стрибога и Симаргла, и Мокошь". Так называемый "Пантеон Владимира" был и ответом христианству, и – утверждением княжеской власти и господства класса воинов-феодалов. Это был не случайный, подбор разноплеменных богов, а преднамеренно и обосновано созданная теологическая система, кое в чем сопоставимая с христианством, а в главном – резко от него отличная. Крупнейшей политической силой средневекового мира в Хв. становится христианство, которое охватило три четверти Европы, Закавказье и значительную часть Ближнего Востока. Христианство превратилось к этому времени в хорошо разработанную религию классового общества с главным тезисом "рабы да повинуются господам своим". Принятие христианства должно было содействовать укреплению государственности. Русские люди значительно выросли духовно за предшествующее столетие. Их горизонт расширился, благодаря ежегодным заморским поездкам в христианские земли (Болгарию, Царьград, византийский Левант) и на мусульманский Восток), беседы с толмачами, знакомство с культовым искусством (это вылилось в форме летописного рассказа "испытания вер") – все это развивало русских людей и раскрывало перед ними противоречивый мир соперничающих мировых религий и мелких сект. Христианская церковь укрепляла новую феодальную государственность, создавая идеологию нового господствующего класса, содействуя его сплочению и входя составной частью в этот класс. В то же время она очень умело, во всеоружии разнообразных средств церковной литературы, искусства, театрализованного богослужения противодействовала классовой борьбе, объявляя всякое сопротивление властям вне закона божеского и человеческого. Христианизированная Русь равноправно вошла в круг европейских государств. С ним были установлены дипломатические отношения, двусторонние посольства, совершались династические браки, определившие родственные отношения Руси со многими европейскими странами. Союза с киевскими князьями искал и папа римский. Расширение торговых и политических связей превратило Русь в одно из самых могущественных государств. В этом смысле выбор религии был связан и с выбором политической ориентации. Через Византийскую культуру Русь получила возможность ознакомиться в опосредованной форме с традициями античной культуры.



Воздействие христианства сказалось буквально во всех областях жизни, и не в последнюю очередь, конечно же, в культурной сфере. Греческая церковь располагала большим фондом богослужебной, богословской, исторической литературы и высокоразвитым искусством (архитектура, живопись). Для Руси благоприятным обстоятельством было то, что родственная Болгария вела богослужение на славянском языке (а не на греческом или латинском) и к концу 10в. создала большой запас переводов христианской литературы, вполне доступный по языку и для русских. В городах Киевской Руси строились церкви; они снабжались богослужебными книгами, утварью, обслуживались причтом; вокруг городов, сразу за крепостными стенами, возникали монастыри, явившиеся "узлами прочности" церковной организации. Обращение к Византии, христианизация Руси, а отсюда непосредственное соприкосновение со всеми формами византийской культуры происходит в один из периодов ее наибольшей содержательности и подъема. Христианство как мировая религия с большим запасом богослужебной и светской литературы победило, но греческие священники застали на Руси не только глухие медвежьи углы, но и большие города, где сложилась своя культура, своя языческая письменность, свой эпос и свое высокое военное искусство, позволившие принять новую веру без унизительного вассалитета. Маркс, ссылаясь на данные современных ему авторов отмечает непрерывное возрастание этой империи с IX по XI столетие: "Нам указывают на Олега, бросившего против Византии 88000 человек и, укрепив свой щит на воротах этой столицы, продиктовавшего условия мира, позорные для достоинства Восточной Римской империи. Нам указывают также на Игоря, сделавшего Византию своей данницей, и на Святослава, похвалявшегося: "греки доставляют мне золото, драгоценные ткани, рис, фрукты и вина; Венгрия снабжает скотом и конями; из Руси я получаю мед, воск, меха и людей" и, наконец, на Владимира, завоевавшего Крым и Ливонию и принудившего греческого императора отдать ему дочь, подобно тому, как это сделал Наполеон с германским императором. Последним актом он сочетал теократический деспотизм порфирородных с военным счастьем северного завоевателя и стал одновременно государем своих подданных на земле и их покровителем и заступником на небе". Уже в XI столетии, по свидетельству иностранцев, Киев соперничал по величине, многолюдству и богатству с Константинополем, слывшим первым городом Европы. Греческое христианство застало на Руси значительно развитую языческую культуру со своей мифологией, пантеоном главным божеств, жрецами, и, по всей вероятности, со своим языческим летописанием. Формально Русь приняла крещение, и язычество начало свой долгий путь слияния с христианством. Христианство закономерно наслоилось на язычество, впитало отдельные языческие традиции. В данном случае мы наблюдаем не смену устаревшего языческого типа культуры возникающим новым - христианским, а наслаивание нового на сохраняющееся (может быть несколько трансформируемое) старое. В соответствии с новыми условиями создается своеобразная амальгама старых и новых форм, названная двоеверием. Двоеверие – это система религиозных представлений, в которых языческие и христианские верования пересекались, взаимодействовали и проникали друг в друга. Двоеверием были охвачены даже образованные, просвещенные круги русского общества. Так, безымянный автор "Слова о Полку Игореве", одного из блестящих образцов древнерусской литературы, рассказывает, что его герой едет поклониться храму Пресвятой Богородицы в Киеве – в благодарность за чудесное избавление от плена; но одновременно упоминаются и древние языческие боги, которые также покровительствуют князю Игорю. Автор, являясь и язычником и христианином одновременно, не воспринимает еще разницы между теми и другими. Крестьянство, неразрывно связанное всей своей жизнью с природой, продолжало, как и в старые времена, обожествлять ее. В заговорах (магических заклинаниях сил природы) обращения к обожествленной природе причудливо смешивались с молитвами к Христу и святым: "Господу Богу помолимся, и святой Деве, и святому Николаю, и святой Пречистой… и тебя прошу, красное солнце, и тебя прошу, ясный месяц, и вас прошу, зори-зореницы…". В народном сознании христианство постепенно переосмыслялось. Вбирая в себя старые языческие представления, оно создавало новые мифы. Так, древний бог Велес, покровитель скота, совместился с христианским святым Власием. Илью Пророка наделяли функциями Перуна, бога грома, создавали о нем легенды. Утратив свое первоначальное значение, пережитки языческих культур славянских земледельческих племен еще в конце 19 в. гнездились в глухих углах нашей страны. "Русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в образовавшейся смеси…" - писал в донесении папе римскому кардинал Д΄Эсте в XVв. Значительная роль в развитии культуры Киевской Руси принадлежит Крестителю Руси Владимиру, князьям Ярославу Мудрому и Владимиру Мономаху. Они не были творцами древнерусской культуры в полном смысле этого слова – писателями, художниками, мыслителями. Их можно назвать культурными политиками, реформаторами общественной и религиозной жизни народа. Они руководили масштабными социокультурными процессами, имевшими место в Древней Руси и оказали большое влияние на многие феномены ее культуры. Однако было бы несправедливо связывать все богатство древнерусской культуры с христианством. Больше всего оно воздействовало на официальный слой культуры. Культура народная также испытывала это воздействие, но в меньшей мере, а само влияние распространялось на нее гораздо медленнее. Говоря о влиянии византийской культуры на древнерусскую, следует иметь в виду, что это не было явлением засилья. Во-первых, византийское влияние было не источником, а следствием развития древнерусской культуры, оно вызывалось внутренними потребностями древнерусского общества, его готовностью к восприятию достижений более высокоразвитой культуры. Во-вторых, оно не было насильственным. Русь не была пассивным объектом его приложения, наоборот, она играла активную роль в этом процессе. В-третьих, заимствованные культурные достижения подвергались глубокой трансформации под воздействием местных традиций, творчески перерабатывались и становились достоянием самобытной древнерусской культуры. Христианство, несомненно, сообщило мощный импульс культурному развитию, но это не дает основания говорить о том, что русская культура родилась вместе с христианством: с его принятием сменился лишь тип культуры. Связывать расцвет раннефеодальной Руси только с односторонним благотворным действием христианства является глубочайшим заблуждением. Наряду с прогрессивным характером христианизации существовали и побочные отрицательные последствия этого процесса. Пришедшее на Русь христианство подавляло предшествующую ему национальную культуру. Выстроенный ею идеологический барьер на многие века отгородил Русь от Западной Европы и стран Востока, что отрицательно сказывалось на развитие отечественной культуры. Однако в начальный период своей истории, русская церковь была еще недостаточно сильна, чтобы воспрепятствовать общению с "латинами", и должна была проявлять веротерпимость по отношению к католическому миру. На этом фоне не всегда благотворную роль играли тесные связи с византийской культурой, впоследствии пребывающей в состоянии упадка и застоя. Находясь в политических и церковных взаимоотношениях с Византией, широко черпая творческие импульсы и профессиональные навыки в ее культуре, Русь последовательно отстаивала политическую независимость и культурное своеобразие. Большую интенсивность приобретает духовная жизнь общества. Возникло стремление к возможно быстрейшему усвоению и введению в повседневную "практику" основ христианской религии. Отсюда – роль храмов и особенно монастырей, ставших центрами просвещения в жизненном укладе новообращенного народа, которые стали занимать в нем значительное место. В сфере культуры наблюдается исключительный подъем художественных сил, привлеченных новыми задачами, новыми видами творчества. Памятники агиографии и летописные источники сохранили имена первых историографов, художников, зодчих, врачей. В то же время в древнерусской культуре господствующее место принадлежит внеличностным формам и стилям. Несмотря на то, что многие шедевры древнерусской культуры создавались яркими индивидуальностями, нам не всегда известны имена их творцов. Неизвестно имя автора "Слово о полку Игореве", легендарный Нестор признается лишь одним из возможных авторов "Повести временных лет". Точно также обстояло дело с авторством многих древнерусских храмов и икон: создатели произведений культуры как бы "растворялись" в некоей художественной "общине" в том или ином "круге" мастеров. Явление анонимности объясняется не стечением обстоятельств или существованием неблагоприятных факторов для формирования творческой личности, оно связано с особым качеством древнерусской культуры, отражавшем ее типологическое своеобразие. Она не знает "единичного человека" и "вершин его возможностей": потому стремление древнерусских людей к освобождению и спасению ищет путей внеличностных – коллективных, всеобщих; человек не пытается противопоставить себя миру или возвыситься над ним, потому что не выделяет себя из этого мира. Древнерусская культура предстает как единое нерасчлененное целое - в совокупности всех творческих усилий, независимо от времени их приложения. Подобная коллективность не встречается в западноевропейском средневековье (при известном типологическом сходстве всех средневековых культур между собой). Древнерусская культура обращена к внутреннему миру человека. Для нее характерен "акцент не столько на познании мира, сколько на понимании его, извлечении человеческого смысла, постижении законов нравственной жизни человека". С принятием христианства происходит интенсивный процесс сближения собственных творческих традиций во всех областях культуры. Если окинуть взором все созданное в искусстве и литературе Киевской Руси за два с половиной столетия после принятия христианства (вплоть до татаро-монгольского нашествия), то окажется, что русские люди в эту эпоху жили исключительно напряженной духовной жизнью, создавали многочисленные, причем первоклассные, художественные произведения во всех отраслях искусства. Поразительна не только активность, но и быстрота вхождения в сущность новой идеологии, овладения порой утонченной философской и догматической стороной, активное переосмысление и ассимиляция не только творческих навыков, но и образно-стилистических особенностей восприятия новой художественной культуры.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...