Главная Обратная связь

Дисциплины:






СЛЕДСТВЕННАЯ РУТИНА 15 страница



Следующая часть была озаглавлена «Соревнование экономики двух систем — социализма и капитализма». Я отснял десяток страниц, даже не заглянув в текст. На этом у меня кончилась первая пленка. Было уже без десяти девять. Если я буду изучать это произведение, я не закончу съемку до полуночи. За четверть часа я прикончил доктрину и, пока складывал по порядку страницы, прочитал одну из них:

«… Благодаря успешным действиям Главного управления „Т“ КГБ СССР уже в настоящее время удалось вывезти в СССР чертежи французского истребителя „Ми-раж-Ф1“, лазерный гироскоп американской фирмы „Ханивелл“ и многое другое…

… Используя внутренние противоречия между США и их партнерами — Японией, Канадой, Великобританией и другими, расширить радиус изоляции США..

… Создать политику экономического пресса на США, для чего использовать неограниченные сырьевые возможности СССР и стран СЭВа. (В настоящее время СССР осуществляет контроль над мировой добычей нефти — 40 процентов, алмазов — 60, меди — 70, никеля — 60, бокситов — 90)…

К1995 году США должны быть лишены, в первую очередь, стали, титана, никеля, хрома и алюминия — необходимых компонентов для производства самолетов и подводных лодок, а также жизненно необходимых стратегических ресурсов, в особенности — ресурсов для ядерной энергетики…»

По коридору кто-то ходил. Я замер…

 

«Стою на полустаночке,

в цветастом полушалочке…»

 

Бог ты мой! Я совершенно забыл, что в нашей прокуратуре, как и во многих других приличных заведениях, была уборщица, по имени Серафима Ивановна, которую сотрудники боялись больше, чем Пархоменко, хотя профиль их деятельности некоторым образом совпадал — Серафима была профессиональной доносчицей. Она махала метелкой по нсчсрам по крйнсй мере в четырех организациях, в связи с чем являлась в прокуратуру очень поздно, делала вид, что наводит чистоту, и заработок се был^равен месячному окладу начальника следственной части.

Я быстро засунул бумаги в шкаф, погасил свет и, согнувшись в три погибели, притаился в стенном шкафу, служившем Семену Семснычу гардеробной.

Как и следовало ожидать, Серафима недолго задержалась в криминалистическом кабинете и вообще в здании прокуратуры. Размявшись от получасового сидения в неудобной позе, я продолжил свое черное дело.

Проследовал «послужной» список Кассарина и дальше, о чем мне было хорошо известно. Закончив к десяти часам работу, я убрал кабинет Моисеева, положил в свой сейф ракитинскис бумаги, спустился по запасной лестнице в котельную, дверь которой вывела меня в заднюю часть двора, за котлован для новостройки. Перемахнув через невысокий забор, я оказался на соседней улице, по которой шло свободное такси.



 

 

Фроловская сидела в кухне и грызла семечки. У се ног расположился Ричард — немецкая овчарка, принадлежащая Иркиной тетке. Родители Ирины находились в состоянии очередной войны, поэтому она проводила свободное от занятий в консерватории время в нашей квартире, используя для тренировки старенькое пианино Клавдии Петровны, своей тетушки.

— Ира… — сказал я шепотом, и Ирка с готовностью соскочила с табуретки. Я поманил се пальцем в свою комнату. — Я тебя очень прошу мне помочь…

— Ой, Шурик, с большим удовольствием!

— Т-с-с… Вот тебе номер телефона — запомни.

Она пошевелила губами, прищурив свои кошачьи глаза.

— Запомнила.

— Пойди на угол CiiHHCFia Вражка, там телефон-автомат. Посмотри вокруг — ч rod никто не слышал. Попросишь Дэвида. Скажи, что звонишь по моему поручению и что мне надо с ним встретиться сегодня^ Поняла? Сегодня!

Ирка взяла Ричарда на поводок и послушно зашагала к выходу, на ходу влезая в старенькое пальтишко.

Минут через пятнадцать она вернулась — телефон Дэвида не отвечал. На вопрос — не заметила ли она в нашем переулке каких-либо подозрительных личностей, Ирка неожиданно ответила:

— Заметила. Двоих. Стояли в церковном дворе.

— Почему ты решила, что они подозрительные?

— На них Ричард рычал. Он всех своих вокруг знает.

— А машину ты не видела?

— Нет. Хочешь, я еще схожу?

— Попозже… Что же делать…

— Может, он со своей девушкой в кино пошел?

— Кто?

— Да твой Дэвид.

— Откуда ты знаешь, что у него есть девушка?

— Предположение… — Ирка вошла в роль сыщика… — А как т воя рука, Шурик?

— Рука? А, рука. Да ничего. Болит, конечно, но ничего, — автоматически отвечал я, что-то припоминая. Они с Аленой говорили по-английски. Что же они говорили? «До завтра»? Нет, какое «до завтра», завтра утром он улетает… Он сказал — «увижу тебя позже». Они еще что-то говорили. Не помню. Нет, не помню. Потом Алена сказала уже по-русски: «Я отвезу тебя в аэропорт». Дэвид: «Я это сделаю сам, а ты будешь вести машину обратно».

— Что с тобой, Шурик?

— Понимаешь, он у Алены. А я дурак.

— У кого?!

— Неважно. — Я открыл свой секретер. Рядом с фотографией Риты лежала связка ключей от ее машины. Я не знал, как в тот день, в пятницу, они оказались у меня в кармане. Верно, оперативники решили, что это были мои ключи и сунули их мне в куртку.

— Ира… Операция продолжается. Возьми Ричарда и иди с ним гулять. А я… а я вылезу через окно на крышу и по крышам дойду до Мало-Афанасьевского. Ты стой на углу, и если увидишь этих двоих, постарайся их задержать, ну Ричарда на них спусти, что ли… Мне надо сесть в тридцать деия гый троллейбус и оторваться.

— А кто они?

— Они убили Риту…

Ирка потянула Ричарда за поводок, попятилась к двери.

Это были они. Вернее, он. Я не знал, кто, я не знал имени и не видел лица, но я был уверен, что это он, убийца. Вдалеке стояла черная «волга». Я сидел на крыше углового дома и ждал, когда из-за поворота появится троллейбус. Вот он подошел к машине, наклонился к окну, что-то сказал тому, второму. В эту секунду показался троллейбус. Ирка тоже увидела это, потому что сразу же сократила дистанцию до тех. Троллейбус, как всегда на конечной остановке, стоял долго, у меня затекли ноги и сделалось немножко страшно. Водитель троллейбуса взялся за рычаг, закрывающий двери. И я прыгнул. Вломился в почти захлопнувшиеся створки. Услышал, как дико залаял Ричард. Троллейбус медленно заворачивал на Большой Афанасьевский. Я глянул в заднее окно — Ричард не давал ему сесть в машину, Ирка, отпустив поводок, прыгала вокруг, изображая притворный ужас. И тут я увидел его лицо. Это был Виталий Шакун.

У театра Вахтангова я вылетел из троллейбуса и, стремглав перебежав на другую сторону Арбата, ворвался в чей-то подъезд. Черная «волга» с недозволенной скоростью двигалась со стороны Арбатской площади. Троллейбус на всех парах помчал по безлюдному Арбату к Смоленской. В узкую щель двери мне было видно, как «волга» настигла его где-то у Плотникова переулка. Я вышел из подъезда, завернул в Старо-Конюшенный и, петляя по арбатским переулкам, зашагал к Кропоткинскому метро.

Как вор я вывел Ритину «ладу» со стоянки, медленно набрал скорость и поехал через затихшую Москву, по диагонали — к парку Сокольники, на Богородское шоссе.

Они нагнали меня в том месте, где от Богородского шоссе отделилась вправо безымянная дорога. Не больше километра оставалось до поворота в тупик. Только бы успеть… я взглядывал в зеркало — желтые точки фар неумолимо приближались. Судорожно, до боли в кистях рук, я вцепился в руль и выжал акселератор до пола. Стрелка спидометра скакнула к отметке «140». Машина мне больше не повиновалась — я не справлялся с управлением и думал со страхом — только бы не свалиться вниз, с каменистой кручи… Через несколько секунд стало ясно, что мне от них нс уйти. Я сбросил скорость, в глаза ударил отраженный в зеркальце свет фар. Дернул ручку двери. Изо всех сил нажав правой ногой на тормоз, я левой вышиб дверь. В раздирающем душу визге тормозов я нс услышал удара, но мне показалось, что голова моя отделилась от туловища от страшного толчка. Я вывалился наружу, покатился по бетонному покрытию дороги. Черный капот «волги», с хрустом сминая гармошкой багажник «лады», встал дыбом. Я с размаху вломился в придорожный столб, взвыв от боли. И через секунду забыл о ней. Я забыл о боли, увидев над собой искаженное гримасой лицо Кассарина.

— Где документы? — прохрипел он. Сейчас он был похож уже нс на крысу, а на шакала. И он нацелился из непомерно длинного пистолета прямо мне в лоб. Мне захотелось жалобно заплакать от бессилия. Я валялся на земле, изодранный, неподвижный, а он целился мне прямо в лоб… И вдруг с грохотом и звеном, будто свалилась новогодняя елка, посыпались стекла — чудом державшееся разбитое лобовое стекло «волги» разлетелось на тысячу кусков. Кассарин дернулся — мгновенный поворот головы назад — от неожиданности — и я ударил его ногами по коленям, вложив в этот удар все свои силы и умение самбиста. Кассарин согнулся, но успел выстрелить — в бок, рядом, и и уже висел на нем, не давая ему стрелять в меня. А он все-таки стрелял, нс целясь, попадая куда-то в металл. Воздух наполнился сильным запахом бензина. Я его толкнул от себя — и сразу же ударил ногой по руке и сразу же ребром ладони по шее. Неестественно закинув голову назад, Кассарин повалился на смятый капот «волги».

Я перевел дух. Проверну — что с пленками. Они были целы, эти две кассеты, плотно вжавшиеся в карманы джинсов. Я заглянул внутрь автомобиля — там, с залитым кровью лицом, сидел Шакун. Я выдернул из скрюченной руки Кассарина пистолет и швырнул его вниз с кручи, приложил ухо к его груди — он был жив.

Я сел в машину, повернул ключ зажигания, нажал педаль газа. Мотор взревел, сопровождал этот рев сильный незнакомый стук. Выжал сцепление, включил первую передачу, еще раз нажал на газ и — в «ладе» что-то треснуло, завизжало, но она уже катилась, вихляя, кренясь на правый бок и громко стреляя глушителем… Дотащившись до поворота на Алснину улицу, я притормозил и посмотрел назад. Сначала я подумал, что ошибся, что мне только показалось, но потом я понял, что желтые фары больше не стояли на месте, а медленно двигались. Потом быстрее. Еще быстрее. Я прибавил газу. Но небо вдруг вспыхнуло и раскололось. Я остановился и выскочил из машины: вместо желтых фар, там, на шоссе, пылал огненный шар, с треском и шипением выпуская из себя длинные голубые стрелы пламени. И я побежал. Зачем? Куда? Я бежал спасать его, Кассарина. Спасать убийцу моей Риты. Бежал звериными прыжками — может быть, еще успею, может, еще удастся. Слезы текли по лицу, я ненавидел себя, я готов был сам броситься в этот полыхающий костер от ненависти к себе. Но я ничего не мог изменить — я его жалел.

Я стоял возле огненной могилы двух выродков и не испытывал ничего, кроме отчаянной жалости. Внизу шумела невидимая речка. Я был один в этом мире. Вес, что было — прекрасное и страшное, доброе и злое — все ушло, все кончилось. Осталась одна тупая, неизлечимая, вечная боль.

Я вытащил кассеты с пленками, открыл, дернул две черные гирлянды с катушек и бросил их в огонь.

Они вспыхнули и сгорели, даже не коснувшись пламени.

 

ЭПИЛОГ

 

Леля осторожно приподняла голову Меркулова, поправила подушки и стала кормить мужа с ложечки чем-то домашним. Меркулов смущенно косил глаза в мою сторону и послушно открывал рот. Я вынул из портфеля пяток пахучих марокканских апельсинов, положил их на больничную тумбочку, и Лидочка тут же стала ими жонглировать, поминутно роняя яркие плоды на пол и закатывая их под кровать.

Я держал на коленях открытый портфель и все никак не решался достать из него вчерашний номер «Красной звезды», на четвертой странице которого в траурной рамке было напечатано:

«30 ноября при исполнении служебных обязанностей на 48-м году жизни погиб член КПСС, ответственный сотрудник Комитета государственной безопасности Василий Васильевич Кассарин. Указом Президиума Верховного Совета СССР за выполнение правительственного задания — раскрытие преступления со стороны устойчивой группы преступников, обосновавшихся в Министерстве внешней торговли, В. В. Кассарину посмертно присвоено воинское звание генерал-лейтенанта государственной безопасности…»

Я должен был сначала рассказать Меркулову о том, что произошло в ту страшную ночь возле Сокольников, со мной, Кассариным, Шакуном. Но, видно, время исповеди еще не настало. Я щелкнул замком, поставил портфель на пол и сказал:

— Меня оставили в городской прокуратуре, в твоей бригаде. Меркулов улыбнулся одними глазами, а Леля, проявляя осведомленность в делах прокуратуры, спросила:

— Значит, вас аттестовали досрочно, Саша?

— Да вроде…

Лидочке надоели апельсины, она подпрыгнула на одной ножке к окну и закричала:

— Ой, сколько снегу навалило — ужас!

Я подошел к окну. Холодное малиновое солнце стояло над белым больничным парком. В Москву пришла зима.

 

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Оставить отзыв о книге

Все книги автора


[1]Цветной — сотрудник милиции (воровской жаргон).

 

[2]Ляпаш — сыщик, доносчик (то же).

 

[3]Ссученный — завербованный (то же).

 

[4]Вор-домушник — вор, совершающий квартирные кражи (воровской жаргон).

 

[5]Щипач — вор-карманник (воровской жаргон).

 

[6]Понт — хитрость, уловка (воровской жаргон, далее то же).

 

[7]Мотня — допрос.

 

[8]Нахалку шить — обвинять в чужом преступлении.

 

[9]Иван — главарь шайки, скрывающий свое имя.

 

[10]Завалить — убить.

 

[11]Фигурант — в данном случае «потерпевший».

 

[12]Срисовать — запомнить, зафиксировать, оглядеть (воровской жаргон).

 

[13]Шармачить — воровать (воровской жаргон).

 

[14]Фраер — хорошо одетый человек, представляющий собой добычу вора.

 

[15]Швейный пластырь — бить по шее (воровской жаргон).

 

[16]Грабанул — ограбил.

 

[17]Тяжеляк — убийца (воровской жаргон).

 

[18]Мокрое дело — убийство (воровской жаргон).

 

[19]Шестерка — мелкий вор, исполняющий приказание хозяина (воровской жаргон)

 

[20]батар — отец.

 

[21]Рыжье — золото (воровской жаргон).

 

[22]Хата — воровской пригон, квартира, где собираются преступники (воровской жаргон)

 





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...