Главная Обратная связь

Дисциплины:






I.3. СЛУЖИТЕЛЬ КУЛЬТА БЕЛЫХ АЙЫЫ



 

С.В. Ястремский, изучавший олонхо ещё с дореволюционного периода, писал, что в древности у якутов существовала особая категория жрецов светлого культа - так называемые “белые шаманы”. Они сохранились лишь в народной поэзии - в эпосах и песнях. Во всяком случае, восстановление потускневших образов служителей древней религии нужно искать не у теперешних чёрных шаманов, - действительных шаманов.[79]

К светлым небожителям айыы мог обращаться только специальный служитель культа айыы (‘юрюнг айыы ойууна’ или ‘юрюнг ойуун’).[80] Он являлся руководителем в ритуальных действиях, в том числе и в проведении праздника, посвящённого небесным небожителям и божествам плодородия - Ысыах. В этнографической литературе его называют “белым шаманом” (юрюнг ойуун).

Якутские религиозные термины в основном являются тюркскими по своему происхождению. Слово ‘ойуун’ для обозначения служителя религиозного культа в других тюркских языках отсутствует. В других языках народов Сибири это слово также не прослеживается. В сибирских языках для обозначения шамана нет единого термина, т.е. каждый народ называет его по-своему: хам (хакас.), саман (эвенк.), бqq, удха (бурят.), тадева (ненец.), begi (др.-монг.), bejle, bejse (маньчжур.) и т.д.[81]

В словаре якутского языка Э.К. Пекарского термин ‘ойуун’ переводится как ‘шаман, жрец, кудесник’.[82] Об этимологии этого слова нет единого мнения. Н.К. Антонов, указывая на связь этого слова с чувашским ‘асам’ (волшебство), ‘асамас’ (волшебник), солидаризируется с мнением В.Ф. Трощанского, который полагал, что оно образовано от тюркского глагола oy - ‘прыгать’, oyna - ‘играть’, что действительно соответствует пляске шамана. У уйгуров Восточного Туркестана камлание называлось peri oyun, oyna. Узбеки Хорезма игру шамана называли parkon uynadi.[83]

Такое объяснение относится к чисто внешнему описанию пляски шамана и не касается его внутреннего содержания. Религия (верования) относится к духовному богатству. Шаман пользовался всеобщим уважением, он являлся хранителем, накопленных древних традиций. Сомнительно, чтобы такого человека люди называли “игрун”, “прыгун” (‘ойуун’ [oy n] от тюркского глагола oy - прыгать, oyna - играть).

В древности у якутов служителей религиозных культов разделяли на белых (юрюнг айыы ойууна) и чёрных (хара ойуун). Различия между этими представителями были очень значительными. Служитель “чёрной веры” был классическим шаманом со всеми соответствующими атрибутами и функциями (шаманский кафтан, бубен; камлание и т.д.). Для служителей культа айыы было особое одеяние белого цвета: платье, похожее на женское, и высокий головной убор. Он ездил верхом на коне молочно-белой масти. На ритуале и в повседневной практике в руках у него был специальный белый длинный посох (бубна у него не было). Светосимволика белый отражала понятие чистоты, святости, принадлежность к вере, обожествлявшей белое солнце.



К чёрному шаману люди обращались для борьбы с абаасами, которые насылают болезни и несчастия. Камлание проводилось ночью, после захода солнца. Эти обрядовые действия носили сугубо интимный характер. Присутствовавших людей было немного. Это были заинтересованные лица и ближайшие соседи. Служитель чёрной веры призывал на помощь своих духов-покровителей. Во время ритуального экстаза его душа как бы отправлялась в путешествие в иной мир. В том мире он должен был отыскать абаасы, который наслал болезнь или несчастие.

Служитель культа айыы руководил проведением обрядов, посвящённых светлым небожителям во главе с демиургом Юрюнг Айыы Тойоном. В проводимых им обрядах ему ассистировали битииситы (небесные дети танцоры) - девять невинных юношей и восемь чистых девушек. На эти обрядовые действа съезжался народ со всего улуса; знать из старейшин родов собиралась в привилегированный отдельный круг. Во время ритуальных действий им предоставлялись особые почести (например, при ритуальном распитии кумыса). Сам служитель культа айыы также относился к элитной части общества. Некоторые исследователи возводят белого шамана к древнетюркскому [beg], к званию религиозного высшего авторитета, первосвященника с княжеским или ханским титулом.[84] По мнению Г.В. Ксенофонтова, у якутов белые служители культа айыы являлись представителями феодализирующейся знати.[85]

Они совершали обряды и ритуалы, связанные с жизнью всего общества в целом, и обращался только к светлым небожителям во главе с Юрюнг Айыы Тойоном. Служитель культа айыы, как и христианский священник не мог общаться с нечистой силой, т.е. с представителями нижнего мира, и даже должен был избегать встречи с чёрными шаманами. В отличие от чёрного шамана у него не было собственных духов-помощников, поэтому он не мог камлать и совершать ритуальное путешествие в иной мир. Лечение больных также не входило в его прерогативу. Служитель культа айыы обращался к светлым небожителям с надеждой, что они услышат и сами явятся к нему.

Н.К. Антонов, проанализировав якутские исторические термины, в том числе и религиозные, выявил, что слова, связанные с небесным божеством и жрецами-айыы, у якутов в основном по своему происхождению являются тюркскими, а слова, связанные с чёрным шаманством, – монгольскими.[86] Согласно исследованиям Н.А. Алексеева, белое шаманство у якутов является наследием от тюркоязычных предков, а чёрное шаманство – от монголоязычных, поскольку якутские термины, относящиеся к чёрному шаманству, соотносятся с бурятскими и отличаются от аналогичных тюркских. По его мнению, у якутов шаманство сформировалось в отрыве от тюрков Южной Сибири, т.е. тогда когда предки якутов проживали в бассейне Средней Лены (в долине Туймаады).[87]

В XIX в. исчезли служители культа айыы.[88] Вместо них возобладали чёрные шаманы. Но в народе остались смутные воспоминания, что когда-то были ещё какие то другие “шаманы” (?), которые были белые. По всей видимости, вместе со служителями культа айыы могло исчезнуть и их название. Поэтому их стали тоже называть, как и чёрных шаманов, - ‘ойуун’, только отделив их обозначением белый, т.е. “белый шаман” (юрюнг ойуун).

В отличие от него чёрный шаман (хара ойуун) - классический шаман со всеми соответствующими атрибутами и функциями. Чёрных шаманов делили на хара ойуунов - мужчин и удаганок - женщин. Слово ‘удаган’ в якутском языке является древним монголизмом, впрочем, как вообще термины, связанные с чёрным шаманством, вплоть до названий кафтана, бубна и шаманских обрядов. А.И. Гоголев сопоставляет якутское ‘удаган’ (шаманка, жрица) с ведийским udg tar (жрец, певец).[89] Возможно, в древности это слово попало в монгольский язык, а потом уже и в якутский.

Если подавляющее большинство терминов чёрного шаманства являются монгольскими по происхождению, слово ‘ойуун’ можно сопоставить с монгольскими словами. В монгольском языке имеется созвучное слово ‘оюун’, что означает ‘мудрость’.[90] В таком значении ‘ойуун’ можно осмыслить как народный мудрец, что соответствует той роли, которую он выполнял в жизни общества. Это относится и к белым, и к чёрным ойуунам.[91]

А.И. Гоголев, полагает, что прежде якуты могли использовать для обозначения жреца “белой веры” тюркский термин ‘тойон’, ссылаясь на параллели: toyun - ‘духовное лицо’, tuin (toin) - ‘манихейский священник, уйгурский шаман в ставке монгольского хана в XIII в.’; и в этимологическом плане якутского ‘тойон’, считает сложным словом, состоящим из ‘тойук’ (шаманский гимн, песня, заклинание) + ‘ойун (ойна)’ - ‘играть’ (камлание).[92]

В других тюркских языках шамана часто называют baksl. В словаре В.В. Радлова: baksl (кирг.) - ‘киргизский шаман, действующий кобузом (скрипкой) или асою (окованной железной палкой)’; [bakşl] (уйгур.) - ‘учитель, буддийский учёный’; (ком.) - ‘писец’; (туркм.) - ‘народный певец, музыкант’; [bakşi] (сарт.) - ‘знахарь’; [bahşi] (чагат.Tar.) - ‘врач-колдун’.[93] В современном якутском языке слово ‘баксы (бахсы)’ в самостоятельном значении не употребляется, используется только в словосочетаниях: Кытай Бахсы (Бахсы) Тойон - божество, дарующее искусных кузнецов и могущественных шаманов.[94]

Вполне возможно, что в древности ‘бахсы’ могло означать служителя религиозного культа у некоторой части якутских племён и родов, которые были тюркского происхождения. Теоним Бахсы сохранился в якутской мифологии: абаасы, которого боятся.

Во время праздника Ысыах служитель культа айыы в честь творца воспевал благословение алгыс. Подобное ритуальное пение имеется во всех мировых религиях. Например, чтение молитвы мусульманским или христианским священнослужителем, в сущности, является пением, причём довольно высокого качества. В тюркских языках такое чтение молитвы, как пение, осталось в качестве одного из значений baksl: в киргизском baksl - ‘шаман, действующий кобузом (скрипкой) или асою (окованной железеой палкой)’; в туркменском bakşl - ‘народный певец, музыкант’; в уйгурском bahşl - ‘народный певец, сказитель’.[95]

После того как тюрки приняли новые религии (от арабов - ислам, от китайцев - буддизм), старая прежняя религия приобрела негативный оттенок. Понятие baksl смешалось с понятием шамана-колдуна-лекаря: baksl (кирг.) - ‘шаман’; [bahşl] (чагат.) - ‘врач-колдун’; [bakşi] (сарт.) - ‘знахарь, лекарь, изгоняющий злых духов из больных; юродивый’. Но в памяти народа о том, что прежде он был уважаемым, сохранилось и дополнилось новым содержанием: [bakşl] (уйгур.) - ‘учитель, буддийский учёный’; (ком.) - ‘писец’; bahşi (уйгур.) - ‘писец; переписчик, чиновник канцелярии’.[96]

В языках разных народов Центральной Азии и Дальнего Востока сохранились похожие слова, обозначающие шамана или категорию шамана: begi (др.-монг.), baksl (кирг.), bejse, bejle (маньчжур.), ‘бqй’ (эвен.), ‘бqq’ (бурят.). Тунгусское ‘бегин’ - ‘предводитель, вождь’ считается заимствованием из тюркского beg - ‘князь’. Если данный термин с некоторыми фонетическими различиями имеет столь широкое распространение на большом пространстве у разных народов, то возможен его первоисточник.

В Древнетюркском словаре указывается на китайское происхождение данного слова от китайского ‘боши’, ‘багши’.[97] В Этимологическом словаре тюркских языков Э.В. Севортяна рассмотрены две версии: Г. Клаусона от китайского po - ‘начальник сотни’; Г.И. Рамстедта от древнекитайского piek > pi (маньчжур.) - ‘правитель, принц’; и иранская версия В. Банга, К.Х. Менгеса, Е. Беневиста с такими параллелями, как baga- (авест.), baga (др.-перс.) - ‘бог’; bag (ср.-перс.) - ‘бог, король’; bg (согд.) - ‘бог, госеждин, владыка, государь’; bogъ (слав.<иран.).[98]

Китайская версия в дальнейшем не получила поддержки (К. Брокельман и Г. Дёрфер). Н.К. Антонов также отверг китайскую версию, как не подходящую по языковым основам к якутскому.[99] Иранская версия В. Банга, К.Х. Менгеса, Е. Беневисте, К. Брокельмана и Г. Дёрфера этимологии baksl, begi, beg от baga-, bag, bg считается более убедительной. Т.Я. Елизаренкова, сопоставляет с индоевропейскими baga-, bag, bg. В древнеиндийском имеется бог Bhága функции, которого не вполне ясны, букв. ‘часть’, ‘доля’; связан с наделением благами’ (некоторыми понимаемый как “любовь”).[100]

В словаре якутского языка Э.К. Пекарского имеется слово ‘бах’, фонетически созвучное с иранским: bag (ср.-перс.), baga (др.-перс.), baga- (авест.), bg (согд.) - ‘бог’. Оно употребляется в словосочетании ‘бах тангара’ - ‘идол, изготавливаемый из гнилого дерева в честь какого-либо духа, насылающего болезни’.[101]

[beg] у древних тюрков относился к аристократии. Подобно другим народам, стоящим на ранней стадии развития, функции вождя и жреца часто сосредотачивалась в одних руках. У тюрков bek, beg, bey - ‘вождь племени, князь, государь’; beg, baksl, bahşi - ‘шаман, буддийский монах, белый шаман (религиозный служитель)’. Возможно, баксы в историческом прошлом у древнетюркских племён и родов выступал в роли религиозного служителя, проповедовал идеи религии, которая имела государственный статус в кочевых империях Центральной Азии.

Идеология отражала не только этнический характер, поскольку население кочевых империй было полиэтничным; союзы и конгломераты племён часто представляли собой конфедерации. В этих государствах баксы относились к элите общества и иногда обладали ханскими и княжескими титулами. Но во внешних атрибутах они напоминали сибирских шаманов. По аналогии с которыми их отождествляют с более поздними служителями религиозных культов.

Обнаруженный археологами в 1969-1970 гг. в четвёртом кургане могильника Иссык вычурный погребальный наряд сакского вождя показывает сходство с этнографически засвидетельствованными облачениями сибирских шаманов. Золотые пластины на иссыкском остроконечном сложном наголовье образуют набор архаических космограмм, характерных для шаманского костюма. Древнеиранская религия сохраняла архаичные формы племенных колдунов. В культовой обрядности прочно сохранялись ритуальные пения, пляски, употребление наркотических, опьяняющих напитков или галлюциногенов и т.д. Предполагается, что иссыкский вождь был представителем военно-племенной знати и одновременно исполнял обязанности жреца.[102]

Служительницы культа айыы. Фигуры чёрного шамана и удаганки у якутов хорошо представлены в этнографической литературе. Однако помимо них и служителей культа айыы мужского пола в древности существовали ещё и служительницы культа айыы (айыы удагана). Н.А. Алексеев считает, что белые “шаманки” были в сущности жрицами общеплеменного куйьта айыы.[103] Упоминания о них сохранились только в олонхо. Они упоминаются как небесные или божьи “шаманки”, которые могут оживить мёртвого.

В олонхо «Эр Соготох» (Одинокий) небесные “шаманки” приходят на помощь герою, который провалился на дно бездны, т.е. умер: “Эр Соготох на семь саженей льдом покрытом дне бездны лежит. Вот, лежа, глубоко вздохнул он из самой глубины недр своих. Затем, все лежа, возговорил так: // - Ну, вот! Вышние!.. Обману поддался я. Лиху дал себя погубить. Чудище-незримый притиснул меня. Принизилось высокое имя мое. Изгрязнилось белое лицо. Умираю я, добрый молодец. Сверстников поношением стал я. Спасите мое дыхание чистое! // Божьи шаманки, три шаманки, с пышными шелковыми кистями, обвешанные золотыми табличками, серебряными кружочками, с громадными, ровно озеро, белыми бубнами, с белыми мохнатыми колотушками, Владыки - Солнца дочь Кюёгельджин шаманка, Владыки - Месяца дочь Ытык Нуолур шаманка, Божья шаманка Айталын - три шаманки ниспали говорят. // Они золотистого цвета восьмисаженное своеою веревкою вытащили говорят. Эр Соготоха, как это вытащили его, сверху на три пальца заплесневевшего, снизу на шесть пальцев прогнившего, омыли в молочном озере, никогда пеною не заволакивающемся. Потом положили его. С трех сторон около него стали.”.[104]

По всей видимости, в древности у предков современных якутов служители культа айыы, как и служители “чёрной веры” (хара ойуун и удаган), были представлены мужчинами и женщинами. В XIX в. у якутов служителей культа айыы уже не осталось. Некоторые обряды и ритуалы, которые раньше проводили служители “белой веры”, стали выполнять чёрные шаманы, проводившие их по-своему, т.е. не так, как это делали служители другого культа. Однако в народе сохранились воспоминания о том, что раньше были ещё совсем другие служители религиозного культа.

Архаичный элемент сохранился в одеянии мужчин - служителей культа айыы у якутов. Во время отправления религиозных культов они одевались в женское платье белого цвета. Подобное одеяние объясняют пережитками матриархата или той эпохи, когда ритуальные действия исполняли старейшие женщины. Ношение женского платья или элементов женской одежды исполнителями религиозные обрядов имеет широкое распространение среди разных народов.

В описаниях Геродота упоминаются энареи - женоподобные мужчины-прорицатели. “Энарейство” - “женская болезнь”, о которой также упоминается, что она передавалась у скифов по наследству. В случаях, когда предсказания прорицателей оказывались не верны, царь казнил не только энарея, но и его сыновей, дочерям же вреда не причинялось. Исследователи неоднократно пытались дать объяснение институту энарейства, вплоть до того, что их женоподобность является следствием импотенции, развившейся из-за постоянной верховой езды. Действительно научный подход стал возможен в результате этнологического изучения народов Севера.[105]

Среди “шаманов”-колдунов северных народов был отмечен травестизм или обычай ритуального превращения пола. Травестизм делят на три стадии. На первой стадии изменения происходили только в отношении причёски: её делали женской. На второй - менялась одежда; но, несмотря на то, что мужчина носил женское платье, он мог жениться. И только на третьей стадии происходило полное ритуальное превращение пола. Мужчины носили женскую одежду, занимались женским трудом, меняли психологию, интересы и даже вступали в брак с мужчинами, хотя могли иметь любовниц и своих собственных детей. В религиозных представлениях у них был дух-покровитель, с помощью которого шаман входил в контакт с потусторонним миром. Превращение пола было отмечено и среди шаманов Средней Азии. Его также связывают с пережитками матриархата, когда основные религиозные функции выполбзлись женщинами.[106]

Вообще в шаманстве и других ранних формах религии обнаруживаются черты подобные с травестизмом и энарейством. Наличие элементов женской одежды в шаманском уборе и существование запретов, аналогичных женским, указывают на пережитки, сохранившиеся в энарейском и шаманском институтах от периода, когда исполнение некоторых культовых обрядов проводилось исключительно женщинами.[107] “Превращение пола” - уподобление мужчин женщинам нельзя объяснить биологическими отклонениями. Травестизм обычно наблюдался в ритуальной сфере. Считалось, что такой перемены требуют духи-покровители. Ритуальное “превращение зола” характеризуется архаическим мировоззрением как признак связи с разными полами, объединяющими в себе их признаки.[108]

Социально-экономическая основа хозяйственного быта, связанная с разведением крупного рогатого скота, повлияла на религиозные представления бывших коневодов. К этому нужно добавить и распространение христианства у якутов. Новая религия в XVIII-XIX вв. оттеснила старую “белую веру Айыы”. Чёрное же шаманство сохранилось у якутов. Вследствие этого традиционные верования якутов периода этнографической современности определяются как шаманство. Оно существовало параллельно с православием. По существу христианство и шаманизм у якутов сильно переплелись, что позволяет считать религиозную принадлежность якутов как народ православный, но имеющий, как и каждый этнос, свои особенности, характеризующиеся пережитками своих прежних религиозных представлений.

 

I.4. ПОКЛОНЕНИЕ СОЛНЦУ.

 

Поклонение дневному светилу среди племён первобытнообщинного строя было повсеместным. Но и в классовых обществах оно обнаруживается повсюду. Только у первобытных собирателей, охотников и рыболовов поклонение солнцу развито не в той степени, как у скотоводческих и земледельческих народов, которые находились в более сильной зависимости от природных явлений. С переходом к кочевому скотоводству (производящему типу хозяйствования), к новому экономическому базису происходят изменения в идеологии. Возникает религия как цельная система взглядов. Появляется вера в сверхъестественные силы, от которые зависит увеличение численности скота, материальный достаток семьи и благополучие племени.

Культ поклонения солнцу известен с давних времён у многих народов в разных частях света. У якутов солнце отождествляется с главой богов Юрюнг Айыы Тойоном.[109] С почитанием дневного светила связана и ориентация на восход солнца. В бытовой повседневной практике жилые дома якутов дверями были ориентированы на восток.[110]

К самому солнцу якуты относились с великим почтением. Такое отношение к небесному дневному светилу понятно, так как скотоводы воочию видели, что без солнца невозможна жизнь на земле. А.Е. Кулаковский указывал, что слова ‘кюн’ (солнце) и ‘айыы’ (творец) якуты часто употребляют как синонимы. Он также приводит пословицу: “Кюн туллара, кюсэнгэ быстара буолла!” (Настало время, когда солнцу должно упасть, а кюсэнгэ - порваться. (Кюснгэ, это металлический круг на шаманском плаще; если во время камлания этот металлический круг порвётся, то шаман должен тут же умереть.)). В древности якут перед смертью первым делом прощался с солнцем, говоря: “Прощай моё белое солнышко!”. Солнце в традиционных верованиях якутов белого цвета.[111]

Вероятно, в древности предки якутов не отождествляли верховных небожителей только с солнцем. В ранних текстах олонхо, записанных С.В. Ястремским, который начал их собирать ещё в конце XIX в., фигурирует почитание и солнца и луны одновременно, т.е. верха. В олонхо «Грозный-Разящий» (Сюнг-Джасын) главный герой по имени Сюнг-Джасын убивает демона во славу солнца и луны: “Когда девять суток вот, как кони ровно, тешились, Сюнг-Джасын повалил демонову шаманку. Тогда сел на неё, вынул нож, стал водить лезвием. На это шаманка: // - Не убивай, не губи: слово скажу я! Дыханье мое не студи: слово скажу я! Приемную дочь мою Почтенную Сардангчан возьми женою! Когда вот женишься на ней, от верхних тридевяти родов злых глаз их искре не дам упасть на тебя, от нижних восьми родов злым козням не позволь выйти! // Этому не внял он; убивши, во славу месяца и солнца развеял.”.[112] В другом олонхо «Эр Соготох» (Одинокий), главный герой тоже убивают демона во славу солнца и луны: “Вскочил Эр Соготох. Схватил свою пальму, в мелкие крошки искрошил демонова сына, “на пир, мол, солнцу и месяцу!” развеял.”.[113]

Солнце и луна как символы присутствуют в описаниях нижнего мира. В олонхо они в нижнем мире представляются ущербными: “Прибыл он в страну ущербного солнца, ущербного месяца. То была страна корявого дерева, с наоборот растущими большими шишками - с брюхо лежащей коровы. Поросла она иглистою низкою железною травою. Пошла страна, где лягушка была с отгулявшеюся яловую кобылицу, а водолюбы - с большого быка.”.[114] В олонхо богатырь нижнего мира Уот Дьурастыр (огненный рослый) сватающийся к девушке среднего мира белой Юкэйдэн говорит: “И даст и не даст - возьму! Что бы там ни было, а доспею я к солнышку нежному, месяцу ясному - дружку моему!”.[115]

Поклонения небесным светилам выражалось в проводимых солярных торжествах, зародившихся в глубокой древности. В Центральной Азии у хуннов ежегодно отмечались весенние празднества, на которых они приносили жертву небу, земле и духам предков. Их вождь шаньюй утром молился восходящему солнцу, а вечером - луне.[116] Титул шаньюя отражал связь с небом и землёй: “Рождённый небом и землёй, поставленный солнцем и луной”. Их космический идол имел функциональные аналогии с Варуной в индийской, с Ураном в греческой и Одином в исландской мифологиях. Возможно, их культ персонифицированного космоса был заимствован от своих западных соседей - юэджей или динлинов.[117]

А.А. Попов в 20-е годы XX в., собирая материалы по религиозным верованиям якутов, писал, что на основе народных представлений нельзя получить вразумительные ответов о солнце. У якутов считалось, что в самом верхнем небе или круге верхнего мира, где живёт Юрюнг Айыы Тойон, находятся три солнца, из которых на земле видно только одно. По мнению А.А. Попова, представление о трёх солнцах - влияние христианства на якутское мировоззрение. Под солнцем понимали сияние лучей, исходящих от лица Юрюнг Айыы Тойона. При этом А.А. Попов отмечал, что представление о солнце как о сиянии лучей от лица Юрюнг Айыы Тойона является более поздним по времени.[118]

В олонхо «Эр Соготох» (Одинокий) солнце сравнивается с глазами Юрюнг Айыы Тойона: “- Ну, вот! Вышние! На молочном озере живущий, с белым каменным подножьем, Белый Творец Господь, дед! Солнце - глаз, серебро-переносье, кожаный мех-грудь, Ясная Почтенная Государыня бабка моя! Владетель рока дед мой! Ясными, что солнце, очами зоркими вглядитесь! Вслушайтесь вашими чуткими ушами, полному месяцу подобными! Вникните, ровно озеро, глубоким теменем проницательных ваших голов!”.[119] В другом олонхо «Грозный-Разящий» (Сюнг-Джасын) солнце сравнивается с глазами коня: “У главной коновязи конь привязанный стоял. Конь этот собою - день пути в длину, миля в ширину, лучисто-белый, с круглыми, с четыре занесенные снегом копны, копытами, с 30-саженным шелковым хвостом трубою, с 7-саженною пышной гривой, с 8-саженной блестяще - белой челкой, с глазами, что ясное солнце, с длинными, что в два полных месяца, ушами, с тройною всклоченной шерстью, с подстилкой из моха подземных стран, - с подседельным ковриком из бегущего облака, с высоким небесный-бугор-седлом, на крупе чепрак - кучевое облако, по бокам тебеньки - багровое облако, тройка - ложе подземного мира, чембур - луч солнца, поводья - сияние месяца, стремена - ступенька солнечной лестницы.”.[120]

Когда предки якутов в бассейне Средней Лены сформировались в единую народность, их религиозный пласт представлял собой сложную по происхождению религиозно-мифологическую систему. В ней отразилось влияние оседлых якутов, разводивших крупный рогатый скот. В их хозяйственном укладе солнце играло более важную роль, чем у кочевников. Постепенно образ солнца сравнялся с Юрюнг Айыы Тойоном.

Огонь небесный и огонь подземный. В олонхо «Нюргун Боотур Стремительный», записанном в 20-е годы XX в. П. Ойунским, народ саха часто называется солнцерождёнными: “Когда у людей уранхай-саха // Сверхчуткая плоть была, // Издали чувствующая врага, // Когда у солнцерожденных людей // Были провидящие глаза, // Могущие видеть // Грядущий день.”.[121] В именах многих богов, божеств и былинных героев народа саха имеется приставка ‘кюн’ (солнже): Кюн Эрилик, Кюн Дьаргыстай, Кюн Кюбэй Хатын, Кюн Кёлбёрё, Кюн Дьирибине Бухатыыр и т.д.[122]

Г.В. Ксенофонтов считал, что древнее степное название бога и мифологическое имя солнца - ‘Сах’, сохранилось в этнониме якутов - ‘саха’, которое надо понимать как, люди Сах, поклонники солнца.[123] В якутском языке сохранилось выражение ‘сах билэр’ (дух сах знает), а также ‘Сах Хаан’ (дьявол, чёрт, дьявольский род).[124] Прежде в старину у некоторых якутских племён и родов Сах Хаан был благим и полезным божеством. Часто в камланиях шаман обращается за помощью к этому теосу. А.И. Гоголев указывал, что имя Сах прослеживается в древнем названии р.Лены - Сахара.[125] В шаманской песне, также сохранилось обращение к дочери божества Сах: “Эй, Где ты - Сахова дочь, // Зычная и голосистая, // Бесовская дочь, напялившая // На голову взамен шапки // Сгусток крови, // Жестяной кружок вместо // Серебряного солнечного диска?”.[126]

В данном случае божество Сах может быть случайным созвучием с этнонимом якутов - саха, поскольку это отдельное божество подземного огня. В олонхо в описании внешности адьарай-абаасы обязательно присутствует образ огня: “Дух свирепого довременного моря, // Бездонного // Муус-Кудулу, // Исзжлин Уот Усутааки // Крикнул, дохнул огнем: // ...И обернулся вдруг // Огненным змеем о трёх головах, // О шести когтистых // Лапах кривых.”.[127] Начальная часть имён многих вражеских батырей адьарайев-абаасы имеет приставку ‘Уот’ (огонь): Уот Усутаакы (огнеизвергающий), Уот Усуму (огнедышащий), Уот Кутаалай (шаманка-абаасы), Уот Кюкюрюйдээн (шаманка, дух-хозяйка вращающегося холма, расположенного посреди кровавого огненного моря), Уот Усуутума (дух-хозяйка огненного моря в нижнем мире) и т.д.[128]

Адьарай-абаасы в облике трёхголового змея похищает девушку: “Трехголовый змей налетел, // Левую сторону дома подмял, // Ударом чудовищного хвоста // Восточную сторону развалил; // Прекрасную Туйаарыму Куо. // Которую до сих пор // Укрывали в собольи меха, // Одевали в рысьи меха, // Чтобы пыль не пристала к ней, // Что бы от солнца не почернела она, // У которой - сквозь мех дорогих одежд - // ...Несчастную дочь айыы // За восьмисаженные // Косы схватив, // Взмыл в высоту трехголовый змей.”.[129] Мифологический герой убивает змея адьарайя и спасает девушку: “Огненный бич, // Ослепительно синий блеск... // И в головах железного ложа // Властелина Уот Усутаакы // Огненный появился змей. // ...А Туйаарыма Куо, // С волнистой // Девятисаженной косой, // Прикинуться сумела она, // ...Только он успел оголить // Черное тело свое, // Как очутился перед ним, // Откуда ни возьмись, // Богатырь великий средней земли, // Буйно-резвый Нюргун Боотур. // Обнаженный свой длинный меч // Он в живот адьараю всадил.”.[130]

Мифологический огонь имеет двоякую сущность; подземный огонь и небесный. Огонь по многим своим качествам очень близок и в чём-то тождественен солнцу. Небесный огонь являлся соперником в силе и славе с всеобъемлющим небом, живым и царящим богом.[131] С глубокой древности для человека страшная сила огня, способная уничтожить всё, порождала особенный трепет и поклонение с целью задобрить дух огня. По аналогии с тем, что огонь отпугивал хищников, люди стали проводить различные ритуальные действия, чтобы и им защититься от злых невидимых духов. У якутов во время ритуальных празднеств проводится обряд арчы - изгнание злых духов с помощью окуривания из пучков можжевельника или бересты.

В олонхо описывается обряд очищения с помощью огня и воды от скверны: “Дочь звезды Чолбон // Нуолур Удаган, // Девятирогим железным рожном // Кромсая тело Кыыс Нюргун, // ...Выпуская черную кровь ее // На огонь девяти костров. // ...Порочная злая кровь // Копошащимися множеством // Красных червей // Могучие мышцы ее, // Словно толстые змеи, клубясь, // Сыпались из под рожна. // // Дочь Юргэл Тойона затем // Рогатиною стальной // Вскрыла клетку грудную // ...Пронзила могучее сердце ее; // Ящерица свистя, // Выскочила из него. // ...Сверкающей острогой // Ящерицу пронзив, // Швырнула ее в огонь... // Кости белые // Кыыс Нюргун // ...Сложила на медный лабаз, // Установленный посреди огней // ...Ладонями по костям поводя, // Силой небес // Освятила их; // ...Желтый сок живительный влила // В уста застывшие Кыыс Нюргун, // ...А потом живою водой, // Оживляющей мертвые, // ...Обрызгала суставы ее.”.[132]

Во время жертвоприношения, обращаясь к богам, якут говорил: “Аал уотунан айах тутан” (через священный огонь подношу Вам угощения). По мнению А.И. Гоголева, слово ‘аал’ означает ‘три, тереть’, а словосочетание ‘аал уот’ - священный огонь (в дословном переводе - огонь, полученный посредством трения).[133]

Наиболее ярко почитание солнца проявилось в культе айыы, который в этнографической литературе называют “белым шаманством”, но, по замечанию некоторых исследователей, значительные расхождения его с шаманством не позволяют считать этот культ разновидностью шаманства.[134]

А.И. Гоголев, рассматривая генезис религиозных верований якутов, сделал заключение, что они были занесены на Среднюю Лену бывшими номадами. Их сложная система религиозного синкретизма находилась ещё на пути оформления политеистической религии. Усиление роли присваивающего хозяйства и неблагоприятные климатические условия, влияние соседней инородной среды привели к увеличению роли шаманства и отмиранию “жреческой религии”, постепенному исчезновению “белых шаманов”.[135]

Вероятно, Юрюнг Айыы Тойон не отождествлялся с солнцем. Он являлся демиургом. В наиболее ранних текстах олонхо саха почитают солнце и луну. После XVII в. основная масса якутов занимается разведением крупного рогатого скота, основанным на оседлом способе ведения хозяйствования с заготовкой сена на зиму. Раньше лошади в основном сами добывали себе корм из-под снега. Для оседлых скотоводов солнце играло более важную роль, чем для полуоседлых скотоводов, кочевников и бродячих родов охотников, балыксытов (рыболовных хозяйств), собирателей. Обожествление небесного святила стало сочетаться с главой пантеона богов Юрюнг Айыы Тойоном.

 

* * *

 

На основе религиозные представлений племён и родов, населявших бассейн Средней Лены, разных по этническому происхождению, сформировались традиционные верования якутов, в которые начиная с XVII в. и уже в XVIII-XIX вв. окончательно возобладало чёрное шаманство. В традиционных религиозных представлениях якутов культ айыы, по всей видимости, распространился от потомков тюркоязычных кангаласцев, которые в основном были коневодами. Возможно, в более ранние времена у тюркоязычных предков якутов верховный глава богов Юрюнг Айыы Тойон воплощал в себе не только солнце, поскольку он являлся демиургом. В обрядах, посвящённых ему и другим богам айыы, предки современных якутов обращались к небесным светилам: солнцу и луне.

После XVII в. в якутском оседлом хозяйстве возросла роль крупного рогатого скота. Слияние племён и родов на Средней Лене (в долине Туймаады) в одну народность повлияло и на их религиозные представления.

Образ Юрюнг Айыы Тойона стал в большей степени ассоциироваться с солнцем. С монголоязызными потомками якутов связывают появление у них чёрного шаманства. В XVIII-XIX вв. среди якутов распространяется христианство. Эти процессы ещё в большей степени повлияли на их религиозные представления. Формально якуты стали считаться православными. Но в быту оставались чёрные шаманы. В охотничьих и рыболовных промыслах сохранились почитания духов, которые могли сохраниться от древнего автохтонного населения. Древние боги айыы и их функции к началу ХХ в. практически были забыты.

II. ГЛАВА

СИНКРЕТИЗМ СОЛЯРНЫХ БОГОВ И БОЖЕСТВ:





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...