Главная Обратная связь

Дисциплины:






Несколько слов о подписи



Французский графолог Варинар обратил внимание на то, что из сорока членов французской Академии Наук тридцать подписываются с замечательной простотою и некоторые совсем без росчерка. Подобная простота подписи встречается и у многих русских мыслителей, и ученых. Отсутствует росчерк и у Толстого. Четкая разборчивая подпись, связанные буквы. Та же простота начертаний, что и в почерке. Та же гармоничность.

Сверху подписи широкая черта, как будто бы покрывающая собою подпись. Решительно и смело начертанная. Смелость, четкость, общепонятность мысли. Вот это наиболее характерно в почерке Толстого. (Характеристика Л. Толстого хранится в Толстовском музее).

Зуеву-Инсарову.

"О значении графологии, как науки, у меня нет мнения, ибо я не знаю ни законов, ни методов этой науки. Да есть ли у нее законы и метод?

"Но не могу сомневаться в наличии у некоторых субъектов удивительной способности определять по почерку "духовную структуру" людей, незнакомых им и никогда ими не виданных. Со мною живет художник Иван Николаевич Ракицкий, у которого эта способность развита до чудесного.

"Против опубликования Вами графологического очерка моей личности — ничего не имею.

"Желаю Вам всего доброго.

А. Пешков".

8/II—27 г.

Сорренто.

Максим Горький.

Свободолюбив. При большой энергии, предприимчивости — практичности в натуре мало: деньги ценятся, главным образом, за даваемую ими независимость. В своих привычках — неприхотлив. Человек, далеко не лишенный воли, но в личной жизни она может находиться под влиянием порывов чувствительности. Знаком с колебаниями, компромиссами. Многое подавлено. Глубоко с людьми сходится, несмотря на общительность, редко, однако, уже сойдясь, способен привязаться к человеку.

Способность вызвать человека на откровенность, умение понимать больные стороны личности, умение разглядеть под внешне отталкивающим, жестким — ценное и нежное.

Несмотря на умение самодисциплинироваться, сдержанность, настроение в жизни играет все же значительную роль. При чуткости, отзывчивости, характер для близких несколько тяжелый. Иногда, несмотря на желание быть объективным, большое значение играют личные симпатии, часто возникающие независимо от сознания. Временами упрям.

При большом жизненном опыте, во многих областях сохранил чисто юношеский пыл. Заметна большая и постоянная работа над собой.

Глубоко творческая натура.

(Исследование почерка помещено в журнале "Огонек № 31 ":1 1927 г.).

 


А.С. Пушкин.

"Рисунок Пушкина возникает из стихописания: это означает, что рисунок Пушкина обусловливается и формируется его почерком. Формально можно сказать: что проблема пушкинского рисунка есть проблема пушкинского почерка. Пушкинская скоропись художественна в том же смысле, ч каким художественны его рисунки. Автографы Пушкина зрительно называют чисто эстетическую реакцию, так-/.о же, какую вызывают произведения искусства. Это нечто совсем другое, нежели "красивый почерк",— им обладали многие, красивый почерк был у Лермонтова, у Тургенева, у Блока; красивый почерк — это понятие условное и пргжде всего — внеэстетическое. Автографы Пушкина художественны, как художественны вязи арабских, персидских слов, выведенные искусными писцами. В Них есть ощущение прекрасного расщепа пера, излучающего тончайшую цветную влагу на белое поле листа. Почерк Пушкина по-порточному стремителен и целен. Это не отдельные буквы, условно соединенные между собою для образования слова, это единая, непрерывная графическая линия, образующая внутри себя символы для звуков, как река — волны, он формирует, связывает, катит буквы и шуми г языками росчерков и концов, энергичных, нежеманных, неокругленных, прямо отводящих избыточную энергию письма в свободную плоскость страницы.



Языки росчерков — источник рождения Пушкинского рисунка. Это мост между графикой его слова и графикой его образа. Росчерки, хвосты, концы заканчиваются арабеском (финалы ряда автографов), арабеск завивается птицей (надпись "История села Горохина"), птицы пронизываются очерками женских ножек (черновое начало "Осени") и т п. Это прием глубоко традиционен, коренной, свойственный самой природе скорописи в те времена, когда она была еще искусством, а не только средством закрепления речи. У Пушкина такова беловая заглавная надпись:

"Стихотворения Александра Пушкина, 1817" — одинизпрекраснейших образцов подобного рода.

Почерк; Пушкина определяется во многом самодовлеющим нас .роением момента. Временами это относительно спокойное письмо с достаточно ровными строками, равномерно распределенными нажимами, непринужденно, но тщательно исполненными рисунками букв, мимо исполнения которых автор не мог пройти, не вложив в него блесток своей творческой фантазии и не разукрасив отдельных букв художественно затейливыми рисунками завитков и полудуг. Временами почерк Пушкина — это сплошной графический взрыв: резкие, сильные, густые и мазанные нажимы конечных штрихов букв, с силою выброшенные вверх чернильными флагами, поднимающиеся штрихи букв (особенно характерно "а"), при чем резко сделанные углы переплетаются с мягкими дуговыми линиями, как жестикуляция Пушкина всегда колебалась между мягкими, округлыми, мимическими движениями и броскими, внезапными переходами от одного резкого жеста к другому. В этих же сильных и густых нажимах сказался весь его темперамент, склонность к сильным вспышкам гнева, даже моментами жестокости и позже известной озлобленности.

Быстрота почерка, способность к графическим комбинациям в связках элементов рисунка букв изумительна: кривые линии самых различных радиусов кривизны умещаются на незначительном пространстве и отличаются красотою и изяществом, и гармонией; смелость отдельных начертаний,— все это говорит о быстроте умственных процессов, способности необычайно быстро ориентироваться в окружающем, смелости полета мысли, общей одаренности, известном интеллектуальном кокетстве.

Почерк Пушкина имеет густые, сильные, отчетливые нажимы, но распределены они неравными по силе мазками, что указывает на неравномерность настроений деятельности, порывистость, вспыльчивость, различные по силе вспышки энергии, обостренность нервной чувствительности.

 

Абрам Эфрос — "Рисунки Пушкина".

"Русский Современник", № 2. Л. М. 1924, стр. 205.

 

Гласные буквы по преимуществу открыты, как открыты и мимические жесты автора, что должно указывать на откровенность и доверчивость натуры, о том же говорит и его неснижающийся и ясный к концу рисунок слов, в противовес почерку людей, наделенных замкнутостью и хитростью, маскирующих заключительные буквы слов (высота уровня букв чаще всего постепенно снижается и последняя буква этих слов обращается в сплошной штрих) подобно тому, как они при разговоре не высказывают своих глубоких "задних" мыслей. Щедрость, с которою Пушкин оставляет громадные поля, широкие интервалы между словами, несомненно указывают на его непрактичность, отношение к деньгам и склонность к широкому размаху в личной жизни.

Если вглядеться с точки зрения художественности, гармоничности исполнения рисунков букв пушкинского письма, то оно вполне соответствует и как бы запечатлевает всю тонкость и художественность мысли великого поэта.

Подъемы и срывы линий и штрихов указывают на однородные явления и в его психике. Этот человек способен и на сумасбродные поступки, особенно если затронуто при этом его болезненное самолюбие. Язык его тогда может сделаться весьма и весьма острым, автор умеет оборвать собеседника, не считаясь с положением человека и вредом, наносимым себе. На все это указывает целый ряд приведенных данных в его почерке — неровность нажима, открытость букв, ясность окончаний: т. е. в переводе с графологического языка его неуравновешенность, порывистость, склонность открыто высказывать свои мнения и отсутствие расчетливости в отношениях, плюс к этому следует прибавить уверенность в начертаниях, что говорит и об его уверенности в себе, о самооценке и отчасти о славолюбии; этими штрихами Пушкин как бы подчеркивает свое "я".

Многие из оставленных Пушкиным автографов заполнены рисунками, разбросанными на полях, между строк, даже поверх текста, что лишний раз убеждает в образности и конкретности его мышления. Мысль непосредственно сопровождает и образ.

Искание новых графических рисунков букв, добавлений к ним в виде завитков, дуг и т.п. указывает и на творческие искания его мысли. В своих увлечениях Пушкин должен быть большим экспериментатором, проявляя в них часто больше любознательности, чем страстности.

Работая над почерком Льва Толстого, я обратил внимание на изумительный по терпению и тщательности рисунок его "н". Нужно только подсчитать, сколько графических движений необходимо проделать, чтобы его воспроизвести. Это без сомнения должно говорить и о развитости задерживающих центров у автора, присутствии значительных волевых данных, вынослнвосчи, умении сопротивляться влиянию.

Этого у Пушкина нет, его "н" начертано, как "и", на это начертание не надо употреблять столько движений. Так же приставив линейку к строкам его письма или взглянув на них с левой стороны листа, через свет, мы можем легко убедиться, что строки не имеют прямого направления; одни поднимаются вверх, другие опускаются книзу или образуют дугу. Все это указывает на недостаточность сдерживающих начал у автора, на способность воли находиться под влиянием порывов чувствительности, показывает, что природная воля у автора не сильна и склонна принимать формы аффекта (о последнем говорит геометрическая невыдержанность всего письма), импульсивность нажимов, неровность линий строк, отчасти и полей, неравномерность интервалов между словами и т. п.). Чувство легкой досады должно также вспыхивать у автора необычайно легко. Его можно взять ласкою и внешней уступчивостью, вызвать в нем жалость.

В последних письмах Пушкина заметно озлобление, расстройство душевного равновесия. В переживаниях в силу нездорового самолюбия, отчасти ревности, вырабатывается замкнутость, мнительность, подозрительность. Все это видно из злоупотребления резкими нажимами пера и в силу того уже неровности и импульсивности их, срывов в рисунке линий строк и большой замкнутости гласных букв.

Постоянства горьковского письма у Пушкина нет, да это было бы и несвойственно его живой и эмотивной натуре. Правда, в нем нет и патологических уклонов письма Достоевского и Соловьева, нет и неврастеничности гоголевского письма. Это просто неуравновешенная, страстная, но в основе здоровая натура, лишь затравленная окружающими условиями жизни и окружающими людьми, не способная выносить существующего засилия над личностью, но и не имеющая сил порвать со всем.

Аири Барбюсс[28].

Наблюдательность, любовь к фактам и в то же время увлекаемость и своеобразный внутренний романтизм. Способен к настойчивому волевому усилию, при чем отдельные вспышки энергии и воодушевления достигают значительной для него силы — умеет сразу сделать большой сдвиг. Не боится открыто высказывать своих мнений, но при этом значительно развито чувство свойственной ему деликатности: всегда боится обидеть человека, задеть его наболевшие стороны. Порывы острой жалости к человеку. Многое не может не простить, потому что многое понимает. Не выносит больше всего заносчивости в людях. В личной жизни в сущности мягкий человек. Прямота и искренность внушают доверие без особого старания с его стороны. Способность глубоко возмущаться всякой несправедливостью. Старается быть беспристрастным. Мышление носит преимущественно образный, конкретный и интуитивный характер. Выходит из себя редко, не лишен самообладания.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...