Главная Обратная связь

Дисциплины:






Лифчик, трусики и маленькое черное платье. 5 страница



— Э... зачем ты достала его из мусорки? Если хотела новое, я могла бы дать тебе одно из своих...

— Оно не из мусорки, идиотка. Оно принадлежит Калебу, я стащила его сегодня утром.

— А зачем оно ему? И тебе? — спрашивает она в замешательстве.

— Я только вчера поняла, что он носит его под галстуком, каждый день, и снимает только, когда принимает душ...

— Ты знаешь, что он делает, когда принимает душ? — восклицает Кортни с огромной улыбкой на лице.

— Ну, надеюсь, что смывает грязь, которая накопилась за день. Суть в том, что это девчоночье ожерелье определенно что-то значит для него, и я собираюсь использовать его, чтобы унизить Калеба, — с гордость в голосе говорю я.

— Только не снова. Эдди, ты разве ничему не научилась из того, что произошло вчера? раздраженно спрашивает она.

— Сегодня — новый день.

— Да, новый день с новыми проблемами. Слушай, тебе нужно перестать злиться на него. Да, он вылил шоколадный соус на твои волосы, но ему было двенадцать. Забудь об этом и прекрати уже эти игры.

— Ты этого не поймешь. Я хочу, чтобы Калеб заплатил за произошедшее, и если он просто перестанет пытаться отплатить мне тем же, то все закончиться очень быстро. Так что, прибереги свою маленькую речь для него. И вообще, почему это тебя так заботит? Он — придурок, которому девушки нужны только для одного. Я думала, что ты ненавидишь таких парней?

— Так оно и есть, но может быть, это ожерелье является чем-то особенным для него. Может оно от девушки, которая разбила ему сердце и после этого он стал так себя вести, — говорит Кортни, вопросительно подняв брови.

Может, она и права, но мне все равно. Когда дело касается Калеба, в моем лексиконе нет слова «жалость».

* * *

После того, как я дала понять Кортни, что в любом случае приведу свой план в исполнение, мы спустились позавтракать. Я была рада тому, что еда заставила забыть ее о моем намерении.

— Ах, да, мне нужно забрать сегодня Рика. Его брат опять взял машину, — говорю я по пути к своему транспортному средству.

— Хорошо.

— И мне нужно, чтобы ты села сзади...

— Почему?

— Увидишь, просто сядь сзади, — прошу я, забираясь на водительское место.

— Ладно. Но лучше бы это никак не было связано с твоим идиотским планом. Ты уже говорила с тем парнем?

— Каким парнем? — в недоумении спрашиваю я.

— Ну с тем Голливудским красавчиком, который был тогда возле твоего дома, — говорит Кортни и до меня наконец доходит, что она имеет в виду.

— А, с Блейком? Нет, я не давала ему своего номера...

— Что? Почему?

— Потому, что я не знаю его...

Э... ну так для того, чтобы узнать его, ты и даешь ему номер телефона. Теперь ты можешь никогда больше не увидеть его и тогда что? — спрашивает она меня с таким видом, как будто я сумасшедшая.



— И тогда я буду продолжать жить, как и жила до этого. Мне все равно, если я больше никогда не увижу его, — хихикаю я паркуясь перед домом Рика и дважды нажимая на гудок.

— Кстати, папа спрашивал придете ли вы завтра к нам на ужин, — говорю я, поворачиваясь к Кортни лицом.

— А приглашение распространяется на Короля Буфета?

— Я тоже об этом спросила, и ответ на твой вопрос — да, и на него тоже, — отвечаю я и мы обе морщимся.

— Великолепно, — бурчит Кортни.

Мы наблюдаем за тем, как сконфуженный Рик пытается определить какую дверь открывать.

— Прости, я думал, что Кортни будет сидеть спереди, — говорит он, садясь во внутрь.

— Обычно так и есть, но я хотела компенсировать тебе за то, что не позволила сидеть рядом со мной вчера. Прости, но у меня был план...

— Ага, который провалился, — хихикает Кортни.

— Заткнись. Ну а как у тебя дела? — спрашиваю я, трогаясь с места.

— Хорошо. А у вас двоих? — интересуется Рик, оглядываясь на Кортни.

— У меня хорошо, — отвечаю я.

— У меня тоже, — добавляет Кортни.

— Ну и отлично, — улыбаясь, говорит он.

Рик — такой замечательный парень. Калебу стоило бы равняться на него, вместо того, чтобы быть придурком.

Все оставшееся время я молчу, а Кортни и Рик болтают о школе и домашней работе. Я слишком занята планированием своей мести Калебу, для того, чтобы сконцентрироваться на том, о чем они говорят.

— А ты придешь? — спрашивает Рик, вырывая меня из раздумий.

— Приду куда?

— На вечеринку Кили, сегодня.

— Нет, я наказана.

— Жалко, — отвечает он, с симпатией глядя на меня.

— Ага, — говоря я, аккуратно паркуясь.

Грузовичка Калеба нигде не видно. Этот факт вызывает улыбку на моем лице. Я не только взяла его ожерелье, но и из-за меня же он, скорее всего, опаздывает. Это можно рассматривать как две гадости.

* * *

Сказать, что день протекает медленно, было бы явным преуменьшением. Уверена, его можно было бы занести в книгу Рекордов Гинесса, как самый медленный день. Такое ощущение, что я нахожусь в школе уже много времени, хотя сейчас еще только первая пара. Да и то, что учитель по истории мистер Эклбурри, говорит медленнее, чем черепаха, в прямом смысле этого слова, никак не спасает ситуацию. Все, о чем я могу думать — выражение лица Калеба во время ланча, когда он поймет, что его идиотское ожерелье у меня. Я даже начала размышлять о том, что буду есть. Это либо результат абсолютной скуки, либо переизбытка общения с Кортни.

— Мисс Тейлор, — доносится до меня крик мистера Эклбурри.

Судя по раздражению в его голосе, он уже не первый раз зовет меня. Вырвавшись из мира фантазий, я замечаю, что некоторые одноклассники находят довольно забавным то, что я до сих пор не ответила учителю.

— Да, сэр.

— Вы думаете, что сон на моих уроках как-нибудь поможет вам получить хорошую оценку?

— Сэр, думаю невозможно спать с открытыми глазами...

— Да, и поэтому ваши были закрыты!

Упс, теперь я понимаю, почему все смеются.

— О, — все, что получается у меня сказать.

— Вот именно, о...

Неожиданно, он замолкает, потому, что кто-то резко открывает дверь в класс нараспашку. Ну хоть какое-то развлечение, думаю я, ожидая, когда этот кто-то появится. Так я считала до того, момента как увидела выражение на лице Калеба, которое заставило меня молиться о том, чтобы он исчез.

— Молодой человек, не могли бы вы зайти...

— Где оно? — рычит Калеб, проходя мимо мистера Эклбурри и направляясь прямиком ко мне.

Любой нормальный человек постарался бы, скорее всего, оценить ситуацию. Посмотрел бы на то, как трясутся руки Калебa, на то, что на его лице нет и намека на юмор, а на лбу выступают капельки пота и, наконец, на ярость, плещущуюся в его глазах. Да, нормальный человек так бы и сделал, и понял, что играть с ним сейчас — не самая хорошая идея, но давайте на чистоту... я никогда не буду нормальной. Вместо этого, я встаю с улыбкой на лице, смотрю в глаза Калебу и говорю

— Извини, но я не имею понятия, о чем ты говоришь, милый.

Вместо обычного смешка, который в любое другое время стал бы реакцией на мой комментарий, меня встретила полная тишина.

— Я не шучу, Эдди, — отвечает он, сквозь сжатые зубы.

— Ой, ты больше не хочешь шутить? Прости, просто твое высокомерие и нахальство ввели меня в заблуждение, — улыбаясь, говорю я.

— Послушайте, у вас двоих будут большие неприя...

— Где оно? — зло спрашивает он.

— Где что, Калеб? Боюсь, что тебе нужно выражаться понятнее. Ты говоришь о грязном девчоночьем ожерелье, которые носишь на шее каждый день? — с этими словами я достаю его из кармана и начинаю покачивать прямо перед лицом этого придурка.

Я практически вижу, как пар валит изо всех щелей его тела. Он пристально смотрит мне в глаза.

— Оно так важно для тебя? Твоя шея скучает по нему?

Калеб хватает парту, за которой я до этого сидела и переворачивает ее. Я не могу отвести от него взгляда, но тем не менее замечаю, как кричат и отпрыгивают с его дороги присутствующие.

Ему не нужно просить дважды после этой небольшой демонстрации, потому, что в этот момент я понимаю, что он и в правду не шутит. Больше нет забавного, язвительного и смешного Калеба, и я не имею никакого понятия кто, черт возьми, сейчас стоит передо мной. Никогда не сказала бы этого вслух, но мне страшно. Я отпускаю ожерелье, и она падает в ладонь Калеба.

— Никогда больше даже не дотрагивайся до моих вещей, — говорит он, стремительно выходя из помещения.

— Что это было? — доносится шепот Кортни в то время как весь класс смотрит на меня в шоке.

— Не знаю, но, наверное, в этом месте ты должна сказать «я же говорила», — отвечаю я, не отводя взгляда от того места, где только что стоял Калеб.

— Нет, в этом месте я буду хорошей подругой и прослежу за тем, чтобы на твоих похоронах все оделись во что-нибудь яркое, — серьезным голосом говорит она.

— Похороны? — в недоумении спрашиваю я.

— Ага, после того, как твой папа об этом узнает.

О Боже, не имею понятия, что только что произошло, но меня определенно ожидают большие неприятности.

* * *

Я была права: у меня неприятности... Большие. Я знаю, что расстроила Калеба тем, что взяла его идиотское ожерелье, но до сих пор не могу понять из-за чего весь сыр-бор. Он — тот, кто ворвался в класс и покрушил мебель, но тем не менее, он сидит запертый в своей комнате, и папа обращается с ним как, блин, с президентом США, в то время как меня допрашивают, как будто я была поймана за планированием его убийства. А кто-то еще говорит о преданности семье... Ха!

— Я не могу поверить, Эдди! Только вчера мы разговаривали, и ты пообещала, что станешь более ответственной...

— Папа, я не могу поверить, что ты все сваливаешь на меня. Ты даже не представляешь, что из себя представляет этот придурок. Перед тобой он весь из себя такой милый и невинный, но это неправда...

— Речь не о Калебе, Эдди, а о тебе. Ты несешь ответственность за свои действия, и ты могла сделать многое для того, чтобы предотвратить его сегодняшнее поведение...

— Я? Так ты говоришь, что я ответственна за его безумство? Все становится лучше...

— Не надо язвить, Эдди.

— Я и не язвлю. Но я не понимаю, как ты можешь обвинять во всем только меня. Судя по всему, ты думаешь, что Калеб — невинный парень, которому я устраиваю «хорошую» жизнь. Да, я подстраивала над ним шуточки, и одна из них расстроила его больше, чем другие, но как я могла знать, что...

— Ты могла спросить...

— Что? Как будто он спрашивал, когда вылил шоколадный соус на мое платье, или загубил мое свидание, а потом оставил меня, чтобы я добиралась домой одна. Или, может, когда он приковал меня вчера наручниками к кровати и из-за него я пропустила тест...

— Алан, — мы поворачиваем головы и видим заходящего в комнату Билла.

Я так зла на отца, он всегда во всем винит меня. Я видела выражение его лица, когда он услышал обо всех проделках Калеба и тем не менее, я знаю, что он все равно найдет способ, чтобы представить произошедшее моим проступком. В добавок, еще и Билл пришел, чтобы защитить своего сыночка. Полагаю, расклад сейчас такой — Эдди против всех.

— Прости за то, что тебе пришлось об этом услышать, Билл, —говорит отец, забавно посмотрев на меня.

— Все в порядке. Не возражаешь, если я переговорю с Эддисон? — спрашивает он, отчего у меня все сворачивается в животе.

— Хорошо. Удачи тебе, — отвечает отец, качая головой и выходя на улицу.

Без сомнения, он, как и всегда, рано направляется на работу.

— Привет, — мягким голосом говорит Билл, заставая меня немного врасплох.

— Привет, — бурчу я.

— Ты не против, если я присяду вот сюда, — вежливо интересуется он, показывая на место на диване рядом со мной.

— Да, конечно.

— Непростой день, — тихо смеется он про себя. — Не переживай по поводу отца, он успокоится к тому времени, как вернется домой, — говорит Билл, наблюдая за тем, как я смотрю на входную дверь. - Честно сказать, это моя ошибка...

— Это не ваша ошибка, Билл, — возражаю я, смотря на него как на сумасшедшего.

— Нет, моя. Я попросил твоего отца не рассказывать тебе о деталях нашего переезда сюда. Думаю, если бы ты знала больше, то все не выглядело бы так странно, и ты бы поняла почему отец так себя ведет, — с намеком на улыбку говорит он.

Я не слишком много времени общалась с Биллом, но сейчас, впервые, вижу, как сильно Калеб похож на него. Наверное, в молодости Билл был привлекательным парнем. Работа охранника предполагает, что он, как и отец, находится в очень подтянутой и спортивной форме. В данный момент, он не выглядит пугающе, но, думаю, если бы он действительно захотел, то это бы не составило особого труда. Темно-коричневые глаза Билла смотрят с теплотой и некоторой долей грусти. Как будто за ними прячется какой-то секрет. У него такая гладкая темная кожа, что мне хочется пробежать по ней пальцем, просто, чтобы убедиться, что и на ощупь она такая же мягкая. Конечно, я так не делаю, потому что это было бы по крайней мере странно.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я после нескольких минут молчания.

— Мы с Калебом переехали сюда, потому что наш дом сгорел, и мы потеряли все, что имели. Одежду, мебель, воспоминания, —все. Но ничто из этого не имеет значения. Я бы пожертвовал всем этим, потому что есть вещи гораздо более ценные, — говорит он, глубоко вздохнув. — В ночь, когда сгорел наш дом, мы собирались на день рождение сестры жены. Моя жена всю неделю ждала этого события. Они были лучшими подругами. Калеб не хотел идти, как и обычно. Ему это было не интересно. Мы сказали, что он должен, потому что семья была важна для моей жены, и она никогда не разрешала Калебу пропускать семейные праздники. Можешь себе представить, как она была расстроена, когда заболела за день до этого. Я хотел остаться дома и присмотреть за ней, но она настояла, чтобы мы шли без нее.

Я чувствую, как мое сердце обливается кровью, потому что знаю, к чему все идет.

— Вы не должны...

— Все в порядке, я должен. В общем, мы пошли. Присутствовали братья, сестры и отец жены, и все было великолепно, пока мне не позвонил один из соседей, чтобы сказать, что из моего дома валит дым. Я никогда в жизни не ездил так быстро, но... было поздно. К тому моменту, как я добрался до дома, она уже была мертва, — говорит он, стараясь сдержать слезы.

— Мне жаль, — шепчу я, думая о том, какой ужасной была та ночь для него.

Странно, но я чувствую себя польщенной тем, что он поделился произошедшим со мной, не смотря на то, что это разбивает ему сердце.

— Калеб как будто обезумел, я не знал, что с ним делать и как ему помочь. Не имело значения, что я говорил, он во всем винил себя. Мы некоторое время прожили в доме моего брата, но нам было необходим новый старт и именно тогда твой отец сказал, что мы можем остановиться здесь. Знаешь, твой папа хороший человек. Каждый по-разному пытается справиться со своим горем, и он понимает это как никто другой. Он очень сильно выручил нас. Твой отец хотел все тебе рассказать, но я попросил не делать этого. Я хотел, чтобы Калеб начал новую жизнь в окружении людей, которые не знают о его прошлом. Наверное, я ошибался. Наверное, ему просто нужно с кем-нибудь поговорить, — продолжает Билл, не отрывая взгляда от пола. – Я знаю, что тебе не понятно поведение Калеба, но именно так он пытается со всем справиться. Калеб просто делает вид, что все в порядке, что он сильный и дерзкий, но у него тоже есть предел. Когда мы достали тело моей жены…

Мне стало так грустно, когда он остановился, пытаясь взять себя в руки.

— Когда они вытащили тело моей жены из дома, то выяснили, что она зачем-то пыталась вернуться в дом, вот почему она не спаслась. Она вернулась за тем, что отдала ей мать перед тем как умереть. Это было ожерелье в форме сердца. Они нашли его зажатым в ее руке, — говорит он и с моих губ срывается вздох.

Злость на Калеба исчезает и вместо нее появляется чувство вины. Как я могла забрать у него столь дорогую ему вещь, то, что настолько ценно для него? Мне стоило об этом подумать. Во мне поднимается чувство отвращения к самой себе.

— Все нормально, ты не знала об этом, — продолжает он, наблюдая за выражением моего лица. — Это единственная вещь, которая пережила пожар. Единственное, что у него осталось, поэтому он носит его каждый день. Знаю, мой сын иногда не подарок, но у него есть на это причины и ему просто нужно найди свой способ справиться с ними. Я очень благодарен твоему отцу за помощь, которую он оказывает мне и хочу, отплатить ему тем же. Есть еще кое-что, что объясняет почему Калеб винит во всем себя, но об этом должен рассказать он сам…

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь это сделает. Наверное, он ненавидит меня…

— Он не ненавидит тебя, Эдди. С тех пор, как мы переехали, ты — первый человек, который заставляет его искренне улыбаться. Так что, просто дай ему время. Хорошо?

— Хорошо, — шепчу я, пытаясь понять переполняющие меня эмоции.

Я не знаю всего, но и то, что я знаю, объясняет очень многое.

— Я не хочу, чтобы ты менялась из-за него. Не нужно жалеть Калеба, он этого терпеть не может. Просто пойми его, — говорит Билл, вставая.

Не могу этого объяснить, но неожиданно я поднимаюсь и обнимаю Билла. Я чувствую, что какое-то время он колеблется, а потом тоже обнимает меня. Я не знаю зачем я это сделала, у меня нет никакого объяснения, но я чувствую, что это правильно.

— Спасибо за то, что обо всем рассказали, — шепчу я, наконец-то оторвавшись от него.

— Спасибо за то, что выслушала, — произносит он, поднимая пиджак и выходя на улицу.

Несколько минут я, не отрываясь смотрю на дверь, а потом ухожу в комнату и погружаюсь в чувство своей вины.

* * *

Не знаю, сколько я просидела за размышлениями, но в конце концов, меня сморил сон. Посмотрев на часы, я понимаю, что проспала целых три часа и на улице уже темнеет. В доме стоит тишина. Калеб, наверное, куда-нибудь ушел, подальше от меня, и я его за это не виню.

Медленно приподнявшись, сажусь на кровать и протираю глаза. Какой странный день. Я не ожидала, что все закончится вот так. У меня даже ни на минуту не возникало мысли, что Калеб прошел через такое. Он всегда казался уверенным и счастливым. Судя по всему, он куда лучший актер, чем мне казалось. Размышления о произошедшем с Калебом и Биллом, привели к тому, что я начала думать о нас с отцом. Быстро схватив с комода телефон, я открываю новое сообщение.

Извини.

Нахожу имя отца и нажимаю на отправление. Встаю, включаю свет и обнаруживаю беспорядок на голове. Волосы торчат во все стороны, и я даже не представляю, с чего начать. Расчесываю пальцами длинные каштановые пряди и собираю их в пучок, потом стираю размазавшуюся подводку с лица и проверяю телефон. Ответа пока нет, но я надеюсь, что он принял мое извинение.

На выходе из комнаты я неожиданно замираю. Перед дверью стоит Калеб, который выглядит так, как будто собирается постучаться. Не имею понятия как себя вести и что говорить. При мысли о том, что рассказал Билл, мое тело начинает переполнять целая гамма эмоций.

— Привет, — нервно шепчу я, пытаясь избежать зрительного контакта с ним.

— Привет, — с грустью в голосе отвечает он.

Именно я являюсь причиной этой грусти. Несколько секунд мы стоим, не произнося ни слова, но наконец Калеб начинает говорить.

— Я заказал пиццу, так что если хочешь перекусить, спускайся вниз, — бурчит он, а я стою и просто смотрю на него.

Кое-что я уже поняла о Калебе, он совсем не любитель поговорить, а это значит, что мы просто сделаем вид, что ничего не произошло. И, по правде сказать, я ему благодарна за это.

— Хорошо, спасибо, — бормочу я.

Он отворачивается, собираясь уходить. Не знаю зачем, но я хватаю его за руку.

— Подожди, — шепчу я, когда он медленно поворачивается ко мне.

Калеб пристально смотрит мне в глаза, как будто что-то пытается в них найти. Я знаю, что хочу сказать, но это так трудно. Я никогда и ни с кем не говорила о том, чем собираюсь поделиться с ним. Поэтому я просто не знаю с чего начать. Мы стоим, глядя друг на друга, и молчим, кажется, целую вечность. Наконец, я открываю рот.

— Она… она умерла при моем рождении… поэтому я понимаю… и мне жаль, — медленно шепчу я, пытаясь выдавить из себя эти слова.

Я наблюдаю за тем, как Калеб смотрит на меня. Только когда он поднимает руку и пальцем вытирает мою щеку, я понимаю, что плачу.

— Пицца остынет, — шепчет он, не отводя от меня взгляд.

Я слегка улыбаюсь, радуясь тому, что он больше ничего не сказал. Я благодарна ему за это. В первый раз с момента переезда Калеба, мы, наконец, нормально пообщались. И это, скажу я вам, совсем не плохо.

Глава 13





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...