Главная Обратная связь

Дисциплины:






Харли (60 лет): неубирающееся шасси



 

Легкая, даже изящная походка — одна из главных функций человеческого организма. Мы — двуногие создания, и наш способ ходьбы сильно отличается от способа передвижения любого другого двуногого животного. Каждая из рук свободно раскачивается для того, чтобы уравновесить движение противоположной ноги. Посередине нашего позвоночника имеется изгиб на уровне между седьмым и восьмым грудными позвонками. В этой точке верхняя часть нашего тела вращается в одном направлении, а нижняя — в другом.

Это происходит при нормальной ходьбе (рис. 7), при которой необходимо вертикальное положение. Оно обеспечивает равномерное и беспрепятственное вращение в позвоночнике.

Если же туловище согнуто и наклонено, то движения нарушаются, походка становится медленной, неравномерной. Ходьба в таких случаях делается утомительной и даже болезненной.

Харли вошел в мой кабинет, явно прихрамывая. Его туловище было наклонено влево, и когда он передвигал левую ногу при ходьбе, то одновременно отодвигал ее кнаружи, описывая кривую.

Он работал на своем ранчо в Калифорнии, проводя много времени на воздухе. Примерно год назад Харли выпал из своего грузовичка и ушиб левое колено. Оно опухло и покраснело. Несколько недель он не мог нормально ходить. Рентгеновское исследование показало, что, к счастью, сустав не поврежден. Однако после того, как боль и припухлость прошли, Харли почувствовал, что колено как бы сковано в согнутом положении; он испытывал серьезные неудобства, когда вес тела приходится на левую ногу. Больше всего он жалел, что не может танцевать, как прежде, со своей женой.

Я исследовал колено Харли и нашел, что оно двигается свободно. Нога полностью выпрямлялась. Не было никаких внутренних препятствий. При движениях в коленном суставе не был слышен хруст. Не было и растяжения капсулы. Я нажал на колено сбоку. Все было в порядке, за исключением того, что Харли не мог распрямить ногу в колене ни сидя, ни при ходьбе. Я уже понял, что его трудности вызваны нарушением функции, а не каких‑либо структур.

Стоя, Харли сильно наклонялся влево. Голова при этом компенсаторно была отклонена вправо. Я спросил, всегда ли у него болезненны мышцы на правой стороне шеи. Он ответил утвердительно. Все мышцы на правой стороне туловища были твердые и напряженные, особенно в области поясницы. Они очень сильно оттягивали его грудную клетку влево, как будто все еще реагировали на падение на колено; именно так оно и было в действительности. Болезненная травма при падении включила в головном мозге рефлекс сокращения мышц на левой стороне. Он сохранялся со времени падения (рис. 8).

Этот рефлекс в левом полушарии как бы «заморозился».



Мышцы в левой части поясницы Харли были так сильно сокращены, что он не мог ни нормально двигать ногой, ни выпрямить ее. Его левая половина таза и левое колено были также «заморожены». Он напоминал самолет, который не может убрать шасси.

Так как медицинская технология позволяет врачам сконцентрировать внимание лишь на небольшом объекте, то они, сосредоточившись на колене, упустили из виду то, что происходит во всей левой половине тела.

Я рассказал Харли о состоянии мощных мышц на левой стороне его туловища. В то время он их не ощущал. Центр его сенсорно‑моторной амнезии в это время находился на левой стороне туловища, в мышцах, соединяющих грудную клетку и таз. Когда он лежал на моем специальном столе на боку, я нажимал на его таз, двигая его так, как он должен был бы двигать своим тазом по собственному желанию. Когда он начал ощущать движения в этой части тела, я попросил его сделать это самостоятельно. По моей просьбе он начал еще больше сокращать уже напряженные мышцы поясницы.

Давайте проанализируем это с функциональной точки зрения. Мышцы левой стороны туловища Харли получали постоянный сигнал от части мозга, ведающей произвольными движениями. Сигнал от коры головного мозга, которая ведает произвольными движениями, был сильнее, чем сигнал от подкорковой части головного мозга, ведающей непроизвольными движениями. Отсюда ясно, что произвольные сигналы могут оказаться сильнее непроизвольных.

Как только Харли научился произвольно управлять мышцами поясницы, то произошло «чудо». Мышцы начали расслабляться и удлиняться в первый раз за полтора года.

Мы с Харли совместно добивались этого до тех пор, пока не наступило улучшение. У него не только восстановилась способность сокращать и расслаблять эти мышцы. Он стал также лучше ощущать эту часть своего тела. Когда мышцы бедра стали нормально расслабляться, он смог распрямлять ногу в колене во время ходьбы.

«Я чувствую, что левая половина моего тела пробудилась», — сказал Харли. Действительно, его головной мозг «пробудился» и вновь начал управлять телом. Это — замечательное неврологическое явление. Лучшее осознание состояния тела улучшает чувствительность; улучшение чувствительности в свою очередь способствует управлению мышцами. Это объясняется особенностями обратной связи в чувствительно‑двигательной системе. Другими словами, если вы не ощущаете, то вы не можете выполнять движения в соответствующей области. Это важное правило составляет одну из основ соматического обучения.

Я не хочу сказать, что у всех больных удается добиться успеха за три сеанса. Однако в случае с Харли все произошло именно так. Во время первого сеанса я научил его управлять мышцами поясницы. Во время второго сеанса мы сосредоточились на мышцах бедра. Во время третьего сеанса он научился координировать движения мышц голени и области колена с движениями области бедра и поясницы. В конце третьего сеанса у Харли исчезла хромота. К нему вернулась ровная, уверенная походка, его туловище вновь приняло вертикальное положение. Его руки свободно раскачивались при ходьбе, уравновешивая движения ног. Он свободно мог выпрямить колено и даже стал опять заниматься танцами.

 

Бессознательные уровни головного мозга

Одной из наиболее ярких особенностей сенсорно‑моторной амнезии является то, что мы не ощущаем сокращения мышц. Трудно осознать, что мы что‑то делаем, если мы сами не подозреваем об этом.

Ежедневно я помогаю больным осознать эту особенность сенсорно‑моторной амнезии. Например, когда больной, испытывающий боли в плече, лежит на специальном столе у меня в кабинете, я поднимаю его руку и прошу расслабить ее. Затем, когда я отпускаю руку, она остается поднятой. После этого я обращаю внимание больного на руку и говорю: «Посмотрите на вашу руку. Не замечаете ли вы чего‑либо странного?» Больной отвечает, что не видит ничего странного. «Но вы же держите руку в воздухе». — «О! — говорит больной и резко опускает руку. — Я даже не обратил внимания на то, что я делаю». Бывает, что больной, у которого всегда имеется болезненность в шее, лежит на столе, а я пытаюсь поднять его голову. Я не могу это сделать, так как задние мышцы шеи напряжены. Я говорю: «Расслабьте мышцы шеи сзади, для того чтобы я мог поднять вашу голову». Он произвольно расслабляет мышцы, я поднимаю ему голову, затем опускаю ее. По прошествии двух секунд я пытаюсь вновь поднять ее. Это не получается, так как задние шейные мышцы успели вновь напрячься, причем больной не ощущает этого. На протяжении всего дня, каждый день он сокращает задние шейные мышцы, но не ощущает этого. Он жалуется на постоянные боли в шее. Мышцы утомлены и болезненны из‑за постоянной работы, а он даже не подозревает об этом.

Врачи часто говорили моим больным, что у них имеется другая простая причина болей, например, ущемление нерва, воспаление слизистой оболочки сумки, сустава или сухожилия. Это звучит разумно в соответствии с понятиями современной медицины. В таких случаях кажется, что надо сделать операцию, чтобы освободить защемленный нерв, или ввести какое‑нибудь лекарство. Если это не помогает, то больному говорят, что боли снять нельзя и что он должен приучиться жить, испытывая их все время.

Постоянное сокращение мышц вызывает боль или болезненность. Каждый спортсмен знает это, так же как и каждый солдат, совершающий семидесятикилометровый марш. Любое продолжительное сокращение мышц, произвольное или непроизвольное, вызывает болезненность. Когда сенсорно‑моторная амнезия возникает в мышцах, то происходит постоянное непроизвольное сокращение их и не только в течение лишь одного дня, как у спортсмена или у солдата, а каждый день. Оно может продолжаться недели, месяцы, годы, всю жизнь — и остаться незамеченным.

Сенсорно‑моторная амнезия, приводящая к сокращению мышц в нижней части спины, обычно начинается вскоре после 20 лет и продолжается непрерывно с различной степенью выраженности до конца жизни.

Я могу сказать моим больным: «Что вы с собой делаете? Прекратите сокращать мышцы, и боль кончится». Я могу повторять эти слова целый год или десять лет, но результата не будет. Это вызовет только отчаяние. Они не ощущают это сокращение и поэтому не могут прекратить его. Я должен научить их его чувствовать.

Я уже описал вам систему обратной связи между мышцами, спинным мозгом и головным мозгом. Однако путь может быть и более коротким, без участия головного мозга. Когда врач бьет по ноге больного молоточком в области коленного сустава, он вызывает при этом «коленный рефлекс». Нога дергается. Чувствительный импульс в результате удара идет в соответствующий сегмент спинного мозга и вызывает автоматическое мышечное сокращение после обратного импульса.

При сенсорно‑моторной амнезии эта «цепочка» отклоняется от своего обычного расположения вначале за счет произвольных, а затем и непроизвольных импульсов из головного мозга. Это по‑прежнему система обратной связи мышца — мозг — мышца, но при прохождении импульсов через спинной мозг происходит как бы «короткое замыкание». Обратная связь действует уже на подсознательном уровне.

Это нетрудно понять, если мы примем в расчет эволюционно сложившееся устройство головного мозга человека. У людей фактически имеется не один мозг, а как бы три мозга, работающие координирование и расположенные на различных уровнях. Каждый расположенный ниже уровень сформировался раньше в процессе эволюции. На каждом последующем, расположенном выше уровне имеются более усовершенствованные структуры, которые отсутствовали в расположенных ниже и ранее сформировавшихся уровнях. Нарушение координации этих уровней и проявляется в виде сенсорно‑моторной афазии.

Пол Маклин описал эту систему из трех уровней как «триединый мозг». Наиболее ранний уровень, развившийся у примитивных морских организмов и у рыб, управляет основными функциями, такими, как сердечная деятельность, кровообращение, дыхание, движение и воспроизведение себе подобных. Используя для метафоры автомобиль, Маклин назвал этот уровень «нервное шасси». Следующий уровень мозга, в соответствии с терминологией Маклина, добавил «колеса к шасси». Этот промежуточный уровень усовершенствует функции первого уровня, придает более высокую степень координации движениям. На этом уровне уделяется больше внимания наступательным и оборонительным действиям, обеспечиваются «социальная иерархия» и связь с местом обитания. На этом уровне проявляются и определенные эмоции. Например, страх заставляет животное уходить, гнев мобилизует его для нападения, сексуальный позыв побуждает его к спариванию.

Эти эмоциональные функции показывают более высокую чувствительность к условиям окружающей среды. На этом же уровне определяются и различные типы реакций на внешние воздействия.

Наивысший уровень — это кора больших полушарий головного мозга. Маклин, по аналогии с машиной, называл ее «водителем рулевого колеса». Кора формируется в результате массивного увеличения количества клеток серого вещества у млекопитающих. Это количество возрастает у приматов. Серое вещество получает наиболее полное развитие у человека. Кора является местом огромного скопления нервных клеток. Здесь происходит «обучение» различным видам деятельности и осуществляется контроль над остальными частями мозга. Кора — источник сознательных действий. Она представляет собой высокоразвитый орган, ведающий приспособлением к условиям среды и обучением различным функциям, является источником сознательных действий, обладает малыми способностями при рождении, однако по мере развития организма ее деятельность постепенно усложняется.

Созревание — это процесс непрерывного увеличения объема информации, усваиваемого и перерабатываемого корой. Этот процесс может продолжаться неограниченно, проявляясь в виде совершенствования умственной деятельности человека. Однако он нарушается при неблагоприятных условиях. К таким условиям относятся длительные стрессы, травмы. Они «сбивают» кору больших полушарий с пути нормального функционирования и нарушают сенсорно‑моторную (чувствительно‑двигательную) систему. Когда это происходит, то более примитивные области головного мозга, которые соответствуют первому и второму уровням, берут на себя управление. При этом наблюдается усиление непроизвольных реакций. Именно это происходит при сенсорно‑моторной амнезии.

Как хорошо было бы, если бы мы всегда могли восстановить после стресса утраченные способности коры, ведающей произвольными действиями. Тогда нормальная жизнь не нарушалась бы из‑за болей и утраты способности двигаться в результате сенсорно‑моторной амнезии. В этом случае мы продолжали бы процесс созревания на протяжении всей нашей жизни вместо того, чтобы тратить силы на ненужное непроизвольное мышечное сокращение. Мы полностью сохранили бы тогда отпущенные нам природой возможности. Именно в этом состоит цель и надежда соматики.

 

Глава 5





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...