Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 27. Снова призраки



 

Серегил проснулся на рассвете последнего дня траура, снова пытаясь вспомнить сон, прежде чем он растает. Сновидение началось с тех же знакомых образов, но на этот раз, кажется, в углу комнаты стоял руиауро, Лиал; он явно пытался сказать Серегилу что-то очень важное, но треск и рев пламени заглушали его голос.

Сновидение не оставило ощущения паники, но Серегил точно знал, куда должен пойти немедленно; это место тянуло его к себе, словно леска попавшуюся на крючок рыбу. Он со вздохом выскользнул из постели, гадая, успеет ли вернуться в свою комнату прежде, чем дом заполнится посетителями.

Кто-то пел на верхнем этаже Нхамахата, приветствуя рассвет, когда Серегил верхом приблизился к башне. Стаи маленьких дракончиков носились вокруг, их тощие тельца в первых солнечных лучах казались отлитыми из темного золота.

– Марос Аура Элустри чиптир, – прошептал Серегил, сам не зная, что заставило его вспомнить молитву; однако он внезапно почувствовал благодарность судьбе за то, что оказался сейчас в этом священном месте.

Надев у входа маску, Серегил последовал-за служительницей в главный зал. Там уже лежало несколько человек, явившихся в Нхамахат ради вещих снов.

– Я хотел бы поговорить с Лиалом, если можно, – сказал Серегил девушке.

– Лиал мертв, – ответила она.

– Мертв! – ахнул Серегил – Когда это случилось? И как?

– Почти сорок лет назад. Он очень тяжело болел, я думаю.

Пол, казалось, покачнулся под ногами Серегила.

– Понятно. Можно мне воспользоваться дхимой?

Девушка разожгла жаровню и дала Серегилу горсть трав, дым которых навевает сны. Он с почтительным поклоном взял то и другое и поспешил вниз, в пещеру. Выбрав наугад маленькое сооружение, Серегил разделся и прополз под дверной завесой, на этот раз влажная духота порадовала его. Усевшись на циновке, Серегил бросил травы на угли и помахал рукой, чтобы дым перемешался с паром.

Ритмичные глубокие вдохи помогли ему расслабить мускулы; наркотический дым постепенно начал оказывать свое действие.

Первая мысль, явившаяся Серегилу, была о том, что на сей раз он не испытывает страха – не испытывает с того момента, когда неожиданно решил отправиться в Нхамахат. Ему не было больше трудно дышать: он явился сюда по собственной воле, без опасений и отвращения.

Серегил закрыл глаза, чувствуя, как собравшийся под маской пот стекает по носу. Дым от тлеющих трав щипал легкие и заставлял голову кружиться, но Серегил теперь не имел ничего против; он терпеливо ждал.

– Ты начинаешь понимать, сын Корита, – произнес знакомый голос.

Открыв глаза, Серегил обнаружил, что сидит на нагретом солнцем камне у драконьего озера в горах Акхенди. Рядом с ним сидел Лиал, глаза которого снова сияли золотом.



– Не уверен, что это так, достопочтенный, – возразил Серегил, ежась под холодным горным ветерком.

Руиауро поднял камешек и кинул его в воду. Серегил проводил камешек взглядом, а когда снова оглянулся, на месте Лиала сидел Нисандер. Это преображение почему-то не удивило Серегила; он только ощутил ту же необъяснимую благодарность судьбе, что и при виде мельтешащих в воздухе дракончиков.

Нисандер сидел, скрестив ноги, и смотрел на воду; лицо его было спокойно. Старик был одет в любимый драный кафтан, а носки поношенных сапог были мокрыми, словно маг только что шел по покрытой росой траве. Вьющиеся седые волосы, окаймляющие лысину, шевелил ветерок, и на коротко подстриженной бороде Серегил заметил чернила. Ни разу со дня смерти старого друга Серегил не видел его во сне, а когда думал о нем наяву, то, несмотря на все старания, мог вспомнить лишь окровавленное мертвое лицо, а не того Нисандера, с которым делил счастливые часы.

Серегил поспешно отвел глаза, приготовившись к тому, что видение исчезнет. Ласковая рука коснулась его подбородка, заставляя его взглянуть в лицо волшебнику.

– Открой глаза, Серегил!

Тот послушался и чуть не расплакался от облегчения: перед ним был Нисандер, ничто не изменилось.

– У тебя очень упрямый ум, милый мальчик, – сказал Нисандер, похлопав Серегила по щеке. – Ты можешь выследить черную кошку безлунной ночью, но собственное сердце для тебя – неведомая земля. Ты должен быть более внимателен.

Нисандер опустил руку, и теперь Серегил увидел, что старый волшебник держит один из загадочных стеклянных шаров. Небрежным взмахом маг подкинул шар в воздух. Сфера блеснула в солнечных лучах и разлетелась на тысячу осколков, ударившись о камень. На какой-то ужасный момент Серегил снова оказался на продуваемом всеми ветрами пленимарском берегу, кровь – кровь Нисандера – капала с его сломанной рапиры. Так же мгновенно, как появилось, видение растаяло.

– Какой прелестный звук, правда? – спросил волшебник, с улыбкой глядя на осколки.

Серегил смахнул слезы и попытался понять, что все это значит.

– Руиауро говорил, что я должен их сохранить. Но Нисандер исчез, и на его месте снова сидел Лиал. Руиауро покачал головой.

– Я сказал, что они твои, сын Корита. Но это тебе и так известно и было известно давно – до того, как ты ко мне пришел.

– Нет, ничего подобного! – воскликнул Серегил, но на этот раз менее уверенно. – Что я должен сделать?

Ветер стал совсем ледяным. Серегил поджал ноги и обхватил руками колени, пытаясь согреться. Рядом кто-то зашевелился, и Серегил увидел, что теперь Лиала сменил молодой дракон размером с быка – дракон с золотыми добрыми глазами

– Ты – дитя Ауры, маленький братец, дитя Иллиора. Приближается следующее па твоего танца. Возьми с собой только то, что тебе нужно, – сказал дракон голосом Лиала. С этими словами он с грохотом, похожим на летний гром, расправил кожистые крылья и взлетел, заслонив солнце.

Серегил почувствовал, что тонет во тьме. Горячий едкий воздух в дхиме давил на него со всех сторон. Задыхаясь, он нащупал кожаную завесу, выполз наружу и упал, ловя воздух ртом, на теплый шершавый камень пола пещеры.

Левая рука Серегила что-то нащупала. Даже без того слабого света, который проникал сюда из главной пещеры, Серегил узнал предмет, узнал прохладу слегка шероховатого стекла, которого коснулись его пальцы. Шатаясь, Серегил поднялся на ноги и взвесил шар в руке. Шар был тяжелый, гораздо тяжелее, чем следовало бы быть сфере не больше вороньего яйца, – драгоценный и отвратительный, шар принадлежал Серегилу, и тот мог делать с ним, что хотел.

«Возьми с собой только то, что тебе нужно». В неожиданном страстном порыве Серегил швырнул шар в стену. На этот раз видения не последовало, раздался только порадовавший Серегила звон разбитого стекла.

Солнце еще еле встало, когда Серегил вышел из Нхамахата. Все тело его болело, он испытывал такую усталость, словно и в самом деле проделал пешком путь до горного озера и обратно.

Вернувшись домой, Серегил поднялся в свою комнату по задней лестнице. Алек все еще спал, накрыв голову подушкой. Стук двери разбудил его. Из-под подушки выглянула всклокоченная голова.

– Вот и ты, – сказал Алек, опираясь на локоть. – Снова ранняя прогулка? Где ты был на этот раз?

Серегил не сразу нашел слова. Он сел на край постели и потрепал Алека по спутанным волосам.

– Просто бродил, – наконец удалось ему произнести. – Вставай. Нас ждет многотрудный день.

Кирнари Хамана одним из последних явился выразить Клиа свои соболезнования Когда слуга объявил о прибытии Назиена-и-Хари, Серегил с Алеком тактично удалились в соседнюю комнату, из-за прикрытой двери они могли следить за всем происходящим.

Главу клана сопровождал десяток родичей; среди них был Эмиэль-и– Моранти.

– А что, если Назиен знает, где был его племянник прошлой ночью? – прошептал Алек.

Серегил обнаружил, что вопреки собственному желанию надеется это не так. Как ни горделив и высокомерен был хаманец, Клиа явно испытывала к нему симпатию, и это чувство, похоже, было взаимным.

Назиен и остальные положили на жаровню по кедровой щепке и поклонились Клиа.

Пока Назиен что-то тихо говорил Клиа, Серегил внимательно следил за его племянником, ожидая, что тот чем-нибудь себя выдаст. Однако лицо Эмиэля оставалось бесстрастным; хаманец, похоже, просто скучал Когда все положенные по обычаю слова были сказаны, Клиа наклонилась вперед и пристально взглянула в лицо старику.

– Скажи мне, кирнари, скоро ли лиасидра даст ответ на мои просьбы? Мне так хочется вернуться на родину и по-настоящему поклониться могиле моей матери.

– Переговоры пора заканчивать, – согласился Назиен. – Ты проявила завидное терпение, хотя не уверен, что решение лиасидра тебя порадует.

– Значит, ты думаешь, что мне ничего не удастся добиться? Назиен развел руками.

– Я не могу решать за других. Однако что касается меня, то какие бы чувства я ни питал к твоему родичу, изгнаннику, знай: я никогда не поддерживал те жесткие меры, которые были введены Эдиктом об отделении.

Стоявший позади кирнари Эмиэль ничего не сказал, но Серегилу показалось, что молодой хаманец напрягся.

– Я стар и, возможно, слишком часто вспоминаю прошлое, – продолжал Назиен. – Иногда мне даже кажется, что в тебе, госпожа, я узнаю своего старого друга Коррута – такого, каким я видел его в последний раз. Ты многим мне его напоминаешь – терпеливостью, самообладанием, быстрым разумом Думаю, что и его упрямство ты тоже унаследовала.

– Как странно, – сказала Клиа тихо. – Для меня Коррут-иГламиен – человек из легенды. Его тело, прежде чем его поглотил огонь, было для меня сохранившейся реликвией древности. А для тебя он навсегда останется другом юности, ничуть не изменившимся, как Серегил – для меня. Каково это быть ауренфэйе или волшебником и жить так долго, чтобы хранить подобные воспоминания? Моя жизнь по сравнению с твоей так быстротечна, однако мне она такой совсем не кажется.

– Это потому, что ты нашла ей хорошее применение, – ответил Назиен – Боюсь, что твое пребывание в Сарикали близится к концу. Окажи мне честь – прими участие в охоте вместе с нами, прежде чем отправишься в путь.

– Твое приглашение – честь для меня, – горячо откликнулась Клиа. – Завтра – большое празднество в тупе Вирессы. Может быть, поохотимся на следующее утро?

– Как пожелаешь, Клиа-а-Идрилейн.

– Пожалуй, тебе следует предупредить принцессу о хаманских охотничьих обычаях, – любезно сказал Эмиэль. – По традиции мы обедаем только тем, что удалось добыть, так что, может быть, тебе и твоим людям придется, как и нам, удовлетвориться хлебом и турабом.

– Тогда тебя порадует то, кого я выбираю себе в спутники, – рассмеялась Клиа. – Алек-и-Амаса настреляет нам достаточно дичи для настоящего пира.

Серегил толкнул Алека локтем, глядя на пораженные лица хаманцев.

– Похоже, ты по крайней мере в числе приглашенных.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...