Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 29. Неожиданная смерть



 

На следующее утро, когда Алек вошел в кухню, там уже завтракали все, кто должен был принять участие в охоте. При жеребьевке выиграла декурия Бракнила; Ниал тоже сидел за столом, болтая с Китой и Бекой.

По совету Назиена Клиа оделась в свою военную тунику и сапоги. Единственными ее украшениями были акхендийские амулеты. Алек улыбнулся, глядя на нее: в мягком свете огня в очаге Клиа выглядела совсем как та беззаботная молодая воительница, которую он впервые встретил в Цирне у загона с лошадьми.

– Опять никак не мог выбраться из постели, да? – добродушно поддразнила юношу Бека. Некоторые из солдат Бракнила – очевидно, те, кто был на дежурстве две ночи назад, – ухмыльнулись.

Алек ничего не ответил, сосредоточив все внимание на тарелке с хлебом и сосисками, которую ему подал один из поваров. Уж этой-то ночью он позаботился о том, чтобы дверь на балкон была плотно закрыта.

– Тебе следует поесть, госпожа, – посоветовал Кита, глядя на нетронутую тарелку Клиа. – Старый Назиен загоняет вас – проскачете полпути до Хамана и обратно, прежде чем стемнеет.

– Так мне и говорили, но боюсь, мой желудок сейчас не примет еды, – ответила Клиа, с сожалением похлопав себя по животу. – Солдату в таком признаваться позор, но, должно быть, я вчера выпила больше, чем следовало. Я все еще не привыкла к винам твоей страны.

– Мне и показалось, что ты плохо выглядишь, – сказала Бека. – Может быть, стоит отменить охоту? Я могу послать кого-нибудь сообщить об этом Назиену.

– Ну, чтобы я отказалась от этой охоты, потребовалось бы что-то большее, чем головная боль и боль в желудке, – ответила Клиа, без особого желания принимаясь жевать яблоко. – Мне уже почти удалось перетянуть Назиена на нашу сторону, я уверена. Времени остается совсем мало, а за один сегодняшний день я могу завоевать больше союзников, чем за неделю переговоров.

Клиа протянула руку и стала перебирать многочисленные шатта на колчане Алека.

– Тебе случалось соревноваться с ними, Алек. Что ты посоветуешь? Что поможет мне завоевать больше друзей – стрелять хорошо или мазать?

– Будь мы в Римини, я бы предложил тебе последнее, госпожа. Здесь же, пожалуй, лучше показать все, на что ты способна.

– Именно так, если ты хочешь завоевать уважение Назиена, – подтвердил Ниал.

Алек помолчал, обдумывая вопрос, который считал необходимым задать.

– Ты уверена, что разумно брать меня с собой? Хаманцы не скрывают, что любят меня не больше, чем Серегила, а я не хотел бы испортить тебе все дело, если, как ты думаешь, они склоняются в пользу Скалы.

– Это ты предоставь решать мне, – ответила Клиа. – Ты – член посольства и мой друг. Пусть уж они уважат мой выбор.



– Ты также наш лучший охотник, – подмигнула Алеку Бека. – Пусть-ка Эмиэль и остальные это проглотят!

– Как себя сегодня чувствует благородный Торсин? – спросил Ниал

– Все еще спит, я думаю, – ответила Клиа. – Я велела слугам его не тревожить. Хорошо, что сегодня ему удастся отдохнуть: это пойдет бедняге на пользу.

Кита доел свою порцию и вышел во двор; вскоре он вернулся и сообщил, что хаманцы прибыли.

– Сегодня Эмиэль-и-Моранти сопровождает кирнари? – поинтересовалась Клиа.

– Да, и с ним дюжина его дружков, – сообщил ей Кита. – Но Назиен захватил с собой и кое-кого из старших родичей тоже. Клиа обменялась озабоченными взглядами с Алеком и Бекой.

– Ну, друзья, стреляйте метко, а улыбайтесь любезно.

Назиен-и-Хари и больше дюжины хаманских всадников ожидали на улице. На фоне затянутого туманом утреннего неба их черножелтые сенгаи казались особенно яркими, словно предупреждающая об опасном жале расцветка осы. Все были вооружены луками, дротиками и рапирами. С колчанов молодежи – приятелей Эмиэля – свешивались многочисленные шатта.

«Они превосходят нас числом», – обеспокоенно подумал Алек, гадая, как отнесется к этому обстоятельству Клиа. Взглянув на Беку, юноша понял, что она разделяет его сомнения.

Однако Клиа, не колеблясь, подошла к Назиену и дружески пожала ему руку.

Эмиэль занимал почетное место сразу же за своим дядюшкой; лицо его было непроницаемо. По крайней мере пока он явно не собирался никак проявлять свое отношение к присутствию Алека.

«Вот и прекрасно, ты, высокомерный недоносок, мне ничего другого и не надо – пока ты ведешь себя прилично», – Алек с подозрением следил за хаманцем, когда тот галантно подал руку Клиа.

Скаланцы уже были готовы вскочить в седла, когда неподалеку появились кирнари Акхенди и несколько членов его клана. Акхендиицы сопровождали на ранней прогулке Амали, которая в утреннем свете выглядела особенно бледной и изнуренной.

– Судя по всему, Амали все еще тошнит по утрам, – заметила Бека. – Выглядит она ужасно.

– Похоже, вас ждет приятная прогулка, день будет погожим, – сказал Райш-и-Арлисандин, приветствуя принцессу и ее спутников. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула этой ночью, Клиаа-Идрилейн?

– Да, вполне, – ответила Клиа, с беспокойством глядя на Амали – А вот ты выглядишь усталой, дорогая Что заставило тебя выйти так рано?

Амали стиснула руки Клиа, ласково улыбаясь

– О, последнее время я просыпаюсь с первыми лучами солнца, и на рассвете так приятно гулять. – Женщина бросила быстрый взгляд на хаманцев. – Надеюсь, ты сегодня будешь осторожна. Холмы могут оказаться опасны – для тех, кто к ним непривычен.

Назиен явно рассвирепел от этого неприкрытого оскорбления.

– Мы позаботимся о том, чтобы с принцессой ничего не случилось.

– Конечно, – холодно согласился Райш. – Желаю вам всем удачной охоты.

«Уж не предостерегают ли они нас?» – гадал Алек, слушая этот странный обмен любезностями.

Акхендиицы продолжили свою прогулку, но Амали, как заметил юноша, еще раз обеспокоенно оглянулась Слуги подвели коней Клиа и ее сопровождающим. Всадники расположились в зависимости от ранга, и Алек обнаружил, что оказался соседом Эмиэля. Похоже, избежать разговора с ним не было никакой надежды. Вскоре Эмиэль доказал, что юноша не ошибся.

– Твой приятель не захотел присоединиться к нам?

– Думаю, ответ тебе известен, – холодно ответил Алек.

– Вот и хорошо. Он так и не стал приличным лучником. Вот рапира – это всегда было его любимое оружие. Алек принужденно улыбнулся.

– Ты прав. И он к тому же прекрасный учитель. Может быть, ты не откажешься как-нибудь скрестить со мной клинки в дружеском соревновании?

Хаманец довольно ухмыльнулся.

– Буду рад такой возможности. Ниал подъехал поближе.

– Даже учебные поединки в городе неприемлемы – на них распространяется запрет на насилие. – Рабазиец пристально взглянул на Эмиэля. – Уж ты-то должен об этом знать.

Эмиэль с презрительным смехом натянул повод и отъехал от Алека с Ниалом; за ним последовали его прихвостни.

Ниал проводил их насмешливым взглядом.

– Обидчивый малый, не правда ли?

Выглянув в окно верхнего этажа, Серегил с неудовольствием пересчитал сенгаи. Ему с самого начала не нравилась мысль о том, что Клиа отправится в окрестности Сарикали с хаманцами, а уж то, что скаланцы оказались в меньшинстве, пришлось ему не по душе и подавно. Однако Клиа казалась ничуть не озабоченной; она весело шутила с Назиеном и расхваливала лошадей.

«Ты тоже видишь опасность, верно, тали?» – подумал Серегил, даже на расстоянии прочтя на лице Алека выражение настороженности.

Предстоящий ему день неожиданно показался Серегилу ужасно длинным.

Когда наконец охотники ускакали, Серегил спустился в помещение бани и обнаружил, что все находится в его единоличном распоряжении.

– Не приготовить ли тебе ванну? – спросил Олмис, поднимаясь со своего стула в углу.

– Да, и погорячее. – Поскольку Серегил был вынужден скрывать свои синяки, ему приходилось уже много дней обходиться без настоящего мытья. Теперь же ничто ему не препятствовало:

Олмис и так знал его секрет и к тому же оказался не болтлив.

Раздевшись, Серегил скользнул в горячую благоухающую травами воду и расслабился, неподвижно плавая на поверхности.

– Ты выглядишь гораздо лучше сегодня, – заметил Олмис, подавая Серегилу жесткую губку и мыло.

– Я и чувствую себя лучше, – ответил Серегил, раздумывая, может ли он позволить себе настоящий массаж. Однако прежде чем он принял решение, в помещение ворвался Теро. Обычно аккуратный волшебник был небрит и взлохмачен, его кафтан оказался застегнут криво.

– Серегил, мне немедленно нужна твоя помощь! – сообщил он по– скалански, остановившись сразу, как вошел. – Благородного Торсина нашли мертвым.

– Нашли? – Разбрызгивая воду, Серегил потянулся за полотенцем. – Где?

Теро вытаращил глаза, увидев пожелтевшие синяки на теле Серегила, но, к счастью, воздержался от расспросов.

– У Вхадасоори. Какие-то брикхийцы…

– Клянусь Светом!.. – прошипел Серегил. Последнее, что было нужно сейчас Клиа, да и переговорам в целом, – это еще одна смерть. – Кто-нибудь знает, когда он вышел из дому этим утром?

– Я еще не успел спросить.

Серегил натянул штаны и стал надевать сапоги, в спешке неуклюже прыгая на одной ноге.

– Скажи тем, кто его нашел, что тело нельзя передвигать!

– Боюсь, уже поздно. Женщина, прибежавшая с этим известием, сказала, что ее родичи уже несут Торсина сюда. Они могут теперь явиться в любую минуту.

– Потроха Билайри! – Серегил накинул кафтан и бросился следом за Теро.

Из главного зала доносились голоса. Пожилая брикхийка и два молодых парня только что вошли в дверь, неся на снятом ставне закутанное в плащ тело. Сведенные члены, выступающие из-под ткани плаща-савана, ясно говорили, что смерть Торсина не была мирной. С помощью сержанта Рилина и четверых солдат брикхийцы поставили самодельные носилки посередине зала. Женщина представилась как Алия-а-Макиния; молодые люди оказались ее сыновьями.

– Я нашел рядом с ним это. – Один из молодых брикхийцев протянул Серегилу окровавленный платок.

– Благодарю тебя. Сержант Рилин, выставь стражу у дверей и пошли кого-нибудь сообщить моим сестрам о случившемся. – Серегил снова повернулся к брикхийцам. – Вы задержитесь тут ненадолго, пожалуйста.

Знакомое чувство отстраненности охватило Серегила, когда он опустился на колени рядом с носилками; тело на них стало теперь для него всего лишь загадкой, которую нужно разгадать.

Откинув плащ, Серегил обнаружил, что Торсин лежит на спине, поджав ноги. Правая рука была неуклюже вытянута над головой, растопыренные бледные распухшие пальцы покрыты подсохшей грязью. Сжатая в кулак левая рука оказалась прижата к груди. Одежда на Торсине была той же самой, в которой он накануне появился на пиру, но теперь стала мокрой и грязной. Сухие травинки запутались в волосах старика и в звеньях тяжелой золотой цепи у него на груди.

Кто-то обвязал лицо мертвеца платком. Сквозь ткань там, где был рот, просочилась черная кровь, кровь покрывала и одежду спереди, и кулак неловко прижатой к груди левой руки.

– Клянусь Светом, ему перерезали горло! – воскликнул Теро. Серегил запустил пальцы под закоченевший подбородок.

– Нет, шея цела.

Он стянул платок с лица мертвеца, уже зная, что увидит. Губы, подбородок, бороду покрывали потеки засохшей крови и грязь. Смерть жестоко исказила благообразные черты, в открытых глазах и разинутом рту шевелились насекомые. Левая сторона лица стала багровой и была испещрена маленькими углублениями, в остальном лицо и шея были синеватыми.

Теро резко втянул воздух и сделал знак, отвращающий зло.

– В этом нет нужды, – сказал ему Серегил. Ему пришлось видеть больше трупов, чем хотелось бы вспоминать, и теперь он знал следы, которые оставляет смерть, наизусть. Он прижал палец к потемневшей щеке, потом отнял его. – Этой стороной его голова лежала на земле. Такой цвет коже придает свернувшаяся после смерти кровь. Видишь, снизу его руки и шея тоже такие? – Серегил снова нажал и заметил, что кожа не изменила цвета под его пальцами.

– Он мертв с прошлого вечера.

Серегил снова взглянул на брикхийцев.

– Когда вы нашли его, он лежал лицом вниз у самой воды, не так ли? Одна рука была вытянута вперед и опущена в воду, а другая прижата к груди.

Брикхийцы обменялись удивленными взглядами.

– Да, – ответила Алия-а-Макиния. – Мы утром отправились к Вхадасоори за священной водой и нашли его в точности в таком положении, как ты сказал. Как тебе удалось?..

Погруженный в размышления, Серегил не ответил на вопрос.

– Где была Чаша?

– На земле с ним рядом. Он, должно быть, выронил ее, когда пил. – Женщина осенила мертвое тело знаком благословения. – Мы обращались с ним со всем уважением и произнесли положенные прощальные слова.

– Прими благодарность от имени принцессы и от меня лично, Алия-а– Макиния, – сказал Серегил, хотя и жалел в душе, что они не оставили Торсина там, где тот лежал. – Вы что-нибудь еще нашли рядом с телом?

– Только платок.

– Где Чаша теперь?

Старший из молодых людей пожал плечами.

– Я поставил ее обратно на камень.

– Пойди и принеси ее немедленно! – резко приказал Серегил. – А еще лучше отнеси ее Бритиру-и-Ниену, кирнари Силмаи, и расскажи, что случилось. Передай кирнари, что я опасаюсь яда.

– Чаша Ауры отравлена? – охнула женщина. – Это немыслимо!

– Мы не можем рисковать. Если сможете, узнайте, пил ли с тех пор кто– нибудь из Чаши. И, пожалуйста, поторопитесь!

Когда брикхийцы ушли, Серегил позволил себе раздраженно фыркнуть.

– Из-за того, что они такие добропорядочные, мы можем теперь никогда не напасть на след.

– Неудивительно, что никто не видел, как Торсин сегодня выходил, – пробормотал Теро, опускаясь на корточки рядом с телом. – Он в той одежде, что была на нем прошлым вечером. Должно быть, он не возвращался домой.

– Бека говорила, что он отказался от провожатого, когда уходил от Юлана.

Волшебник коснулся посиневшей щеки Торсина.

– У меня мало опыта в обращении с мертвецами. Я никогда не видел, чтобы человек так синел. Что это может значить?

– Что Торсин задохнулся, скорее всего. – Серегил поднял с пола окровавленный платок. – Легкие в конце концов не выдержали, и он захлебнулся в собственной крови. Конечно, не исключается, что его задушили. Давай-ка осмотрим остальное тело – просто на всякий случай. Помоги мне его раздеть.

«И моли Ауру, чтобы он не оказался убит», – подумал Серегил про себя. В Сарикали никогда еще не случалось убийства, насколько было известно, и лучше Скале не создавать прецедент. Нельзя было предсказать, какова в таком случае была бы реакция ауренфэйе.

Теро мог быть несведущ в смерти, но война закалила его. В те дни, когда он жил под кровлей Орески, молодой маг не вынес бы такого зрелища; теперь же он работал с мрачной целеустремленностью, стиснув зубы. Вдвоем с Серегилом они разрезали и стянули одежду с окоченевшего тела.

На мертвеце не оказалось ни ран, ни синяков. Ничего, похоже, не было и украдено. Череп и кости не пострадали, а на правой руке не было следов, которые бы говорили о том, что старик сопротивлялся нападению. Левый кулак по-прежнему был стиснут, и чтобы осмотреть эту руку, нужно было ждать, пока окостенение пройдет.

– Так что ты думаешь? Его отравили? – прошептал Теро, когда осмотр был окончен.

Серегил пощупал затвердевшие мускулы на лице и шее старика, потом оттянул сморщенную губу.

– Трудно сказать из-за посинения. А никакой магии ты не чувствуешь?

– Нет. Что он делал у озера?

– Вхадасоори лежит между нашим домом и тупой Вирессы. Должно быть, он остановился там, чтобы утолить жажду, потом упал. К тому моменту, когда он дошел до озера, он уже шатался.

– Откуда ты знаешь?

Серегил поднял с пола башмак.

– Посмотри на носок – видишь, как он исцарапан и заляпан грязью? Торсин никогда не явился бы на пир в грязной обуви; значит, башмак стал таким после того, как старик оттуда ушел. И посмотри, какие грязные пятна у него на коленях и на рукавах. Он падал по крайней мере дважды, пока добрался до воды, но сообразил, что лучше воспользоваться Чашей, а не просто зачерпнуть воду рукой. Он был болен, это так, но я сказал бы, что смерть настигла его внезапно у самого края берега.

– Но тело скрючено!

– Его поза не выглядит как следствие предсмертной агонии, если ты это имеешь в виду. Он упал и перекатился на бок. Трупное окоченение сделало его члены негнущимися. Тело выглядит ужасно, но уверяю тебя – в этом нет ничего необычного. И все равно, я хочу посмотреть, где они его нашли.

– Мы не можем просто оставить его лежать здесь!

– Прикажи слугам перенести его наверх.

Теро взглянул на свои перепачканные руки и вздохнул.

– Сначала Идрилейн, теперь он. Смерть словно преследует нас. Серегил вздохнул тоже.

– Оба были старыми и больными. Будем надеяться, что Билайри у своих ворот удовлетворится этим хотя бы на время.

Адриэль вошла в зал, как раз когда Серегил и Теро выходили, чтобы отправиться к Вхадасоори.

– Кита сообщил мне. Бедный благородный Торсин! – воскликнула она. – Нам будет его очень не хватать. Как вы думаете, придется снова объявить траур?

– Сомневаюсь, – ответил Серегил. – Он не был в родстве с царской семьей.

– Что ж, это хорошо, – протянула Адриэль, практичная, несмотря на горе.

– Переговоры и так слишком затянулись.

– Мы отправляемся осматривать то место, где его нашли. Не хочешь пойти с нами?

– Пожалуй, мне следует это сделать.

К тому времени, когда они достигли священного озера, солнце уже осветило самую высокую из башен Сарикали. К отчаянию Серегила, на берегу, за кругом каменых истуканов, собралась небольшая толпа ротозеев. У самой воды рядом с Чашей стояли старый Бритир-и-Ниен, Лхаар-аИриэль и Юлан-и-Сатхил. Вирессиец казался наиболее потрясенным случившимся.

«Явился узнать, куда ветер дует теперь, когда ты лишился своего главного помощника?» – подумал Серегил.

– Постойте, пожалуйста, здесь, – сказал он Адриэль и Теро. – И так уже слишком много людей топталось на берегу.

Ориентируясь на колонну с Чашей и дом Юлана, Серегил медленно обошел пространство, где скорее всего могли остаться следы Торсина.

Накануне ночью выпала обильная роса, и трава все еще была мокрой. В нескольких местах Серегил обнаружил следы скаланских башмаков – их каблуки оставляли более глубокие вмятины, чем мягкие сапоги ауренфэйе. Неравное расстояние между следами и взрытый кое-где дерн говорили о том, что тут прошел человек, нетвердо держащийся на ногах.

Серегил мог бы найти более отчетливые следы у края воды, но его добросовестные предшественники в своих стараниях затоптали все вокруг. Даже Микаму не удалось бы разобраться в этой путанице, молча кипел раздражением Серегил.

Впрочем, его старания были частично вознаграждены. На самом краю берега он нашел отпечатки четырех впившихся в землю пальцев. Участок примятой травы показывал, где лежало тело. К нему вели отпечатки неровных шагов – последних, сделанных Торсином. Параллельно тянулись следы ауренфэйских сапог

– должно быть, тех молодых людей, которые унесли тело. Когда брикхийцы прошли полпути, кто-то опустился перед мертвецом на колени. В обратном направлении шли другие следы ауренфэйе, и все они накладывались на отпечатки ног Торсина.

Выпрямившись, Серегил помахал Теро и своей сестре, подзывая их поближе.

– Мы скорбим по твоей потере, – сказал ему Бритир, морщинистое лицо которого было мрачно. – Никто не прикасался к Чаше с тех пор, как я сюда прибыл.

– Ты решил, будто вода в Чаше была отравлена, – ядовито заметила Лхаар.

– Ты слишком долго прожил среди тирфэйе. Ни один ауренфэйе никогда не отравит Чаши Ауры.

– Мои слова были излишне поспешны, кирнари, – ответил Серегил с поклоном. – Когда мне сказали, что Чаша была найдена рядом с телом, я решил принять все предосторожности. Теперь же, осмотрев землю вокруг, я уверен, что Торсин встретил свою смерть в одиночестве и что он уже умирал, когда добрался до воды.

– Могу я обследовать Чашу, кирнари? – спросил Теро. – Может быть, мне удастся узнать что-нибудь о состоянии духа Торсина, если он касался Чаши перед смертью.

– Ауренфэйский закон запрещает касаться рассудка человека, – резко ответила Лхаар.

Бритир положил руку ей на плечо.

– Умер гость, находившийся под нашей защитой, Лхаар-аИриэль. Будет только правильно, если его соотечественники своими собственными методами убедятся в обстоятельствах его смерти. Кроме того, рассудок Торсина покинул тело вместе с его кхи. Теро-и-Процепиос ищет только память, сохранившуюся в камне. Берись за дело, молодой маг. Что ты сможешь узнать у этого немого свидетеля?

Теро медленно осмотрел алебастровый сосуд, зачерпнул немного воды и отхлебнул.

– Ты позволяешь ему позорить нас своими подозрениями, – пробормотала катмийка.

– Правда никого не позорит, – ответил ей Юлан-и-Сатхил. Не обращая внимания на перепалку, Теро прижал Чашу ко лбу и беззвучно прошептал заклинание. Через несколько минут он вернул сосуд на его пьедестал и покачал головой.

– Чаша знала только поклонение, пока сюда не пришел Торсин. Только он касался ее с помутненным разумом, и это объяснялось тяжестью его болезни.

– Ты можешь ощутить его болезнь? – спросила Адриэль. Теро прижал руку к груди.

– Я ощутил кое-что из того, что чувствовал Торсин, когда коснулся Чаши,

– пылающую боль вот здесь, за грудиной.

– А как насчет его последних мыслей? – с вызовом спросила Лхаар.

– Я не знаю заклинаний, благодаря которым их можно было бы узнать, – ответил Теро.

– Благодарю вас за ваше терпение, кирнари, – сказал Серегил. – Теперь ничего не остается, как только ждать возвращения Клиа.

Бритир печально покачал головой.

– Какая жалость портить ей удовольствие от охоты такой новостью…

 

Глава 30. Охота

 

Опасения Алека несколько рассеялись, когда кавалькада пересекла вброд еле видную в тумане реку и углубилась в холмы. Молодые хаманцы находились в приподнятом настроении, их возбуждение вскоре передалось и скаланцам. Как и прочие тирфэйе, Алек был рад вырваться из мрачных стен Сарикали хотя бы на день – особенно если учесть, что день обещал быть погожим. Восходящее солнце окрасило золотом тонкие облака на небе цвета цириской бирюзы.

Даже здесь, совсем близко от города, мягкий мох был испещрен множеством следов: оленей, ланей, кабанов, каких-то крупных птиц. Похоже, на всю эту разнообразную живность охотились не только люди, – следы выдавали присутствие волков, медведей и лис.

Однако провожатые не стали задерживаться на опушке, а поскакали дальше в лес – туда, где кроны елей и дубов смыкались, заслоняя поднимающееся солнце.

Ауренфэйе не охотились с гончими. Когда дичь бывала обнаружена, охотники спешивались, несколько человек пешком отправлялись выслеживать зверя, остальные ждали их возвращения. Это был лучше всего известный Алеку способ охоты, и он быстро заслужил одобрение хозяев, одним выстрелом свалив жирную олениху. Как ни странно, успехи Клиа были гораздо скромнее.

– Надеюсь, наш ужин не будет зависеть от моей добычи, – уныло сказала принцесса: она слишком рано отпустила тетиву и промахнулась по ясно видной цели.

Несмотря на это, многие молодые хаманцы, державшиеся вначале надменно, теперь стали приветливы с ней, хоть и не с ее свитой. Особенно много внимания Клиа уделял Эмиэль, который даже предложил принцессе собственный лук, когда ее оружие вновь подвело ее при очередном выстреле.

– Похоже, теперь она решила прикинуться неумехой, – проворчала Бека, поджидая, когда Клиа и Эмиэль вернутся из погони за оленем. – В сумерках под проливным дождем она стреляла лучше, чем сейчас!

Утренний туман растаял, становилось жарко. В гуще леса воздух стал душным и влажным. Птицы умолкли, тучи мелкой мошкары вились над всадниками и лошадьми, жужжание наполняло воздух, все открытые участки кожи зудели от укусов. Особенно привлекали насекомых уши и носы их жертв.

Незадолго до полудня охотники выехали на большую заросшую травой поляну на вершине холма. Назиен объявил привал. Лужайку окружали тополя, ветерок слегка шевелил их глянцевитые листья. Через поляну бежал прозрачный ручей, а свежий ветер уносил прочь и жару, и мух. Судя по кучам хвороста, следам кострищ и нескольким тропам, пересекавшим луг, выбранное хаманцами место пользовалось популярностью.

– Звери спят, пережидая полуденную жару, – обратился Назиен к Клиа, – последуем и мы их примеру.

Из седельных сумок появились фрукты, хлеб и вино. Конники Беки помогли ощипать и насадить на вертел кутку. Алек остался в стороне и исподтишка наблюдал за Эмиэлем и кирнари, которые вместе с Клиа уселись в тени.

После еды большая часть охотников улеглась спать. Удобно устроившись, прислонившись спиной к дереву, Алек тоже уже начал дремать, как вдруг почувствовал, что над ним кто-то стоит. С настороженной улыбкой на него смотрела женщина. Ориллиа-кто-то-там… – юноше не удалось вспомнить ее имя полностью. За спиной женщины толпились ее соплеменники.

– Ты удивительно хорошо для тирфэйе стреляешь, – сказала женщина.

– Спасибо, – ответил Алек и многозначительно добавил: – Руиауро сказал мне, что умение стрелять даровано мне Аурой с кровью моей матери.

Женщина вежливо кивнула.

– Приношу тебе извинения, яшел. Мои друзья и я хотели бы посмотреть, чего стоит твой странный черный лук против нашего оружия.

– Хорошо, – согласился Алек; может быть, Клиа была права относительно дипломатического значения этой поездки.

В качестве первой мишени ауренфэйе выбрали ствол дерева на противоположном конце поляны. Задача была несложной, и Алек легко одолел большинство хаманских лучников. К концу соревнования колчан юноши украсили пять новых шатта.

– Может быть, выберем что-нибудь посложнее? – предложил Алек.

Хаманцы обменялись насмешливыми взглядами, наблюдая, как скаланец срезал дюжину прямых молодых побегов и очистил их от ветвей. Затем Алек воткнул прутья в землю, отсчитал двадцать шагов и прочертил каблуком во мху линию для стрелков.

– И что мы должны с ними делать? Расщепить пополам? – фыркнул кто-то из молодежи.

– Можно и так, – ответил Алек, забрасывая колчан за плечо, – но меня учили вот чему.

И он послал одну за другой четыре стрелы; четыре прута оказались срезаны через один – два высоко, два низко.

Обернувшись, юноша увидел на лицах соперников смесь восхищения и беспокойства.

– Мастер Рэдли из Вольда, который делает такие луки, не продает их тем, кто не умеет выполнять это упражнение.

Хаманец по имени Ура поднял над головой шатта, вырезанный из кабаньего клыка.

– Готов поспорить – ты не сможешь повторить этот номер! Зрители начали заключать пари. Алек не спеша положил стрелу на тетиву и дождался, пока утихнет ветер. Он чувствовал себя необыкновенно умиротворенно – так бывало всегда, когда он забывал о себе, полностью сосредоточившись на луке. Алек медленно поднял левую руку, плавным движением натянул и отпустил тетиву. Выбранный прутик задрожал – стрела отсекла у него вершину. Юноша послал вторую стрелу, третью, четвертую, каждый раз безошибочно попадая в цель. Послышался удивленный смех и ворчание проигравших.

– Клянусь очами Светоносного, ты и вправду мастер, как и говорили, – воскликнула Орилли. – Эй, Ура, ты проиграл спор.

Алек принял награду со скромной улыбкой, но не смог отказать себе в удовольствии – оглянулся посмотреть, видит ли Клиа его победу.

Среди наблюдавших за соревнованием принцессы не было. Назиен дремал, растянувшись на мху, а Клиа исчезла. Как и Эмиэль, внезапно с тревогой осознал Алек.

«Спокойно, – сказал он себе, извинился, что вынужден прекратить состязание, и двинулся к Беке, которая беседовала с Ниалом. – Конь принцессы здесь, значит, она где-то недалеко».

– О, она пошла прогуляться с Эмиэлем вон туда. – Бека указала на тропу, исчезающую меж деревьев. – Клиа жаловалась на жару, Эмиэль вызвался показать ей несколько тенистых прудов ниже по течению. Я хотела сопровождать ее, но принцесса приказала мне оставаться здесь. – Взглянув в глаза Беке, Алек понял, что девушка далеко не так спокойна, как ему показалось вначале.

– Давно они ушли?

– Почти сразу, как вы начали упражняться в стрельбе, – ответил Ниал. – Полчаса назад, может быть, чуть больше. Беспокойство Алека усилилось.

– Понятно. Пойду посмотрю – вдруг и мне понравятся те пруды.

– Думаю, это стоит сделать. – Бека понизила голос. – Постарайся, чтобы тебя не заметили.

Тропа спускалась вниз по крутому склону между редко стоящими деревьями. Ручей, пересекавший поляну, сбегал по косогору, а затем образовывал несколько заводей. Следы двух сапог были хорошо заметны на мягкой почве, и Алек легко читал их. Два человека брели вдоль края воды, несколько раз там, где ручей сужался, перепрыгивали с берега на берег, а там, где поток становился шире, разливался озерками, останавливались, возможно, высматривая рыбу.

Когда Алек добрался до излучины, между деревьями мелькнул желтый хаманский сенгаи. Юноша осторожно приблизился; он собирался выяснить, где Клиа, и незаметно вернуться назад.

То, что он увидел, подойдя поближе, заставило его отбросить всякую осторожность. Клиа билась на земле, сверху на ней, сжав руки на горле принцессы, лежал Эмиэль. Девушка вырывалась, в попытке освободиться изрыла каблуками мох. Вода струилась с волос принцессы, верхняя часть туники была мокра.

Подбежав к ним, Алек одним ударом отшвырнул хаманца в сторону. Эмиэль тяжело рухнул на спину.

– И каков же был твой план? – прорычал Алек; сжав в руке рукоять кинжала, он склонился над хаманцем. – Ты собирался утопить ее, а потом сказать, что она потерялась? Или что на нее напал дикий зверь? У вас тут водятся звери, которые душат свою добычу?

Схватив одной рукой хаманца за тунику, он рывком поставил того на ноги, размахнулся и ударил кулаком в лицо; скоро он потерял счет ударам, давая выход ярости, ненависти, которая копилась в нем из-за унижений и оскорблений, наносимых ему и Серегилу. У Эмиэля кровь хлынула носом, заструилась из царапины над правым глазом. Извернувшись, хаманец размахнулся и отвесил Алеку оплеуху. Но боль лишь разозлила юношу. Он стиснул Эмиэля обеими руками и ударил о ближайшее дерево. Оглушенный ударом, хаманец скрючился в неестественной позе.

– Вот чего стоит честь хаманца! – воскликнул Алек, срывая с Эмиэля сенгаи. Развернув полосу материи, он связал противнику руки за спиной и стал звать Беку.

Эмиэль застонал и попытался подняться, но Алек снова сбил его с ног. Он уже занес кулак, радуясь поводу ударить, как вдруг услышал у себя за спиной судорожное хрипение.

Клиа стояла на коленях, одну руку она прижимала к горлу, другую протягивала к Алеку.

– Все хорошо, госпожа, я его держу, – заверил принцессу Алек.

Клиа покачала головой и медленно осела на землю. Новая волна страха сжала ледяными пальцами сердце юноши. Забыв об Эмиэле, он бросился к принцессе и подхватил ее на руки. Слабая судорога пробежала по телу девушки; она была на грани потери сознания и дышала с трудом. На ее горле Алек обнаружил страшные багровые следы.

– Клиа, ты меня слышишь? Открой глаза! – Теперь Алек придерживал голову принцессы. Лицо ее было бледным, кожа – холодной и влажной. – Что с тобой? Что он с тобой сделал?

Клиа посмотрела на него мутными глазами и еле слышно прошептала:

– Как холодно!

Алек перевернув Клиа на живот и с силой нажал ей на спину, рассчитывая удалить воду из легких. Попытка не увенчалась успехом; из груди принцессы вырвался сухой отрывистый кашель. Когда Алек вновь перевернул ее на спину, Клиа была без сознания.

– Ты где? – услышал Алек голос Беки. Она вместе с Ниалом бежала по тропе во главе нескольких вооруженных солдат турмы Ургажи.

– Он напал на нее! – бросил Алек. – Он хотел ее задушить или утопить, не знаю точно – что. Она еле дышит! Мы должны доставить ее в Сарикали.

– Солдаты, никого сюда не подпускайте, – мгновенно оценил ситуацию Бракнил. – Нам надо пробиться к лошадям.

– Кого не подпускать? – На тропе появился Назиен в сопровождении нескольких родичей. – Что случилось?

Кирнари остановился, недоуменно переводя взгляд со своего окровавленного племянника, связанного собственным головным убором, на Клиа, задыхающуюся на руках у Алека.

– Эмиэль-и-Моранти, что ты сделал?

– Ничего, дядя. Клянусь луком Ауры! – Эмиэль неловко перекатился и встал на колени. Кровь струилась из разбитого носа, один глаз заплыл и уже почти не открывался. – Принцесса остановилась попить, потом упала. Я оттащил ее от воды, но она начала задыхаться. Я пытался помочь ей, как вдруг этот, – он бросил уничтожающий взгляд на Алека, – этот сопляк выскочил и набросился на меня.

– Лжец! – Алек приподнял голову Клиа, лежащую у него на плече. – Я видел его руки у нее на горле. Посмотрите сами – следы все еще видны. От падения она не стала бы дышать так тяжело.

Назиен попробовал подойти ближе, чтобы осмотреть Клиа, но на его пути встали Бека и Бракнил. Остальные воины, обнажив клинки, заслонили принцессу.

На мгновение на лице старика отразилась борьба уязвленной гордости и беспокойства за гостью, затем плечи его опустились.

– Прошу вас, друзья мои, поверьте мне. Я не имею отношения к этому несчастью, никто не будет препятствовать вашему возвращению в город. Вы быстрее доберетесь с проводником. Разрешите мне сопровождать вас.

– После этого? – воскликнула Бека, по-прежнему заслоняя от Назиена принцессу. В ее голосе звучала угроза, веснушки ярко выделялись на внезапно побелевшем лице.

Клиа пошевелилась, открыла глаза и прошептала:

– Позвольте ему.

– Позволить кирнари вести нас? – в растерянности спросила Бека.

Взгляд принцессы делал невозможными дальнейшие вопросы.

– Моя госпожа принимает твое предложение, – неохотно сообщила Бека Назиену.

– Мы теряем время! Кто-нибудь, помогите мне! – резко бросил Алек.

– Сержант, иди за лошадьми. Капрал Каллас, вы с Арбелусом присмотрите за пленником, – приказала Бека. – Мирн, Стеб, вы поможете Алеку отнести Клиа обратно на поляну. Кому-нибудь придется ехать вместе с ней.

– Я поеду, – откликнулся Алек, – только пусть охрана не отстает.

Позже Алек почти ничего не мог вспомнить о той бесконечной безумной скачке, только мелькание сенгаи Ниала между деревьев да ощущение того, как Клиа у него в руках борется за каждый вдох.

Где-то там, позади, везли под охраной пленника, но сейчас Алеку было все равно, увидит ли он Эмиэля еще когда-нибудь, главное – довести Клиа до Сарикали, пока не слишком поздно.

Алек прижимал к себе принцессу и в то же время старался держать ее так, чтобы не стеснять и без того затрудненного дыхания. Ее коса расплелась, и волосы падали юноше на лицо. Перехватив Клиа поудобнее, Алек прижал голову девушки в своей щеке.

Если Клиа умрет, все, за что они боролись, окажется потеряно. Скала падет, ее бравые защитники будут сметены черным потоком пленимарских солдат и некромантов. Римини, Уотермид – те немногие места, которые он научился называть своим домом, – все будет разрушено непобедимым Пленимаром. Слова из его видения обрели для Алека новый смысл.

Ты – птица, вьющая гнездо на волнах.

Было ли это предсказанием их провала? А Серегил? Посланный быть проводником и защитником, найдет ли он теперь оправдание на том берегу Осиатского моря?

К моменту, когда показалась река, мышцы Алека уже сводила судорога, одежда была мокра от пота. Он безжалостно гнал лошадь; все его спутники, за исключением Ариани, остались позади. Лучшая наездница турмы, разведчица подняла взмыленную лошадь в галоп и помчалась вперед, чтобы предупредить своих.

После полудня Серегил на конюшенном дворе помогал сержанту Меркаль лечить захромавшую лошадь, когда издалека донесся боевой клич Ургажи, повергавший врагов в трепет.

Сержант повернулась на крик.

– Это Ариани. Тревога! Случилась какая-то беда! – рявкнула она на расположившихся перед казармой солдат.

Клич раздался вновь, теперь уже ближе; от этого звука у Серегила волосы встали дыбом. Он выскочил на улицу. Кита, Рилин и часовой стояли на ступеньках; прикрыв глаза от солнца, они пытались разглядеть приближающихся всадников.

– Вот она! – закричал Рилин.

В конце улицы показалась Ариани, ее светлая коса развевалась на ветру. Подъехав к встречавшим, всадница резко натянула поводья.

– Хаманец напал на Клиа! – прокричала Ариани; взмыленная лошадь под ней тяжело дышала и шла боком. Алек везет принцессу. Он едет прямо за мной. Во имя Четверки, пошлите за целителем!

Кита бросился за Мидри.

– Насколько она плоха? – спросил Серегил.

– Один из хаманцев пытался задушить ее.

– Кто?

– Я не уверена, мой господин, но Алек поймал сукиного сына на месте преступления.

– Где капитан? – спросила Меркаль.

– Это не имеет сейчас значения! – рявкнул Серегил. – Там, в зале, есть ставень. Тащите его сюда, быстро.

На улице показалась небольшая группа всадников. Впереди скакал Алек, одной рукой поддерживая обмякшее тело принцессы. За ним следовали Бека, Ниал и кирнари Хамана.

У дверей дома Алек остановился, лицо его было бело то ли от ярости, то ли от изнеможения. Судя по окровавленной правой руке, ему пришлось драться за принцессу.

– Она жива? – Серегил ухватил за узду Обгоняющего Ветер.

– Думаю, да, – выдохнул Алек, все еще прижимая к себе Клиа. – Серегил, это был Эмиэль. Точно он.

– Проклятый ублюдок! – Воспоминание о том, как он сам отдал себя в руки ненавистному хаманцу, обрушилось на Серегила, словно удар в живот. Он прогнал непрошеное воспоминание и помог Меркаль уложить Клиа на ставень, возблагодарив небеса, что вновь прибывшие не догадываются о том, как уже использовалось в тот день это подобие носилок.

Меркаль и Бека стояли за спиной Серегила, когда он наклонился к принцессе и отвел упавшие на лицо девушки волосы. Кожа ее была холодна, дыхание с трудом вырывалось из груди. Глаза провалились, их окружали темные круги. Осмотрев руки, Серегил обнаружил под ногтями Клиа засохшую кровь.

«Молодец, – подумал он, – не сдалась без борьбы». Если повезет, на Эмиэле вскоре останутся и его отметины тоже.

Клиа судорожно вздохнула и открыла глаза.

– Все хорошо, – сказал Серегил, сжимая руку принцессы. Пальцы Клиа до боли стиснули руку Серегила. Губы девушки беззвучно зашевелились.

– Что она говорит? – спросил Алек. Серегил наклонился совсем низко, почти прижавшись ухом к губам принцессы.

– Никакой… никакой мести, – прошептала Клиа. – Никакого тет…

– Никакого тетсага?

Принцесса кивнула.

– Это приказ. Договор… все, что имеет значение.

– Мы поняли, командир, – хрипло пробормотала Бека.

Я позабочусь об этом.

– Я тоже, – просипела Меркаль. По ее морщинистым щекам катились слезы.

Не в состоянии больше двигаться или говорить, принцесса обвела всех отчаянным взглядом, словно запечатлевая в каждом свой приказ.

Когда-то спутник Серегила, с которым он вместе путешествовал, провалился зимой под лед. Ледяная корка была прозрачной, но очень толстой – пробить ее было невозможно. Все еще живой, несчастный смотрел в глаза Серегилу с таким же выражением тоскливой безнадежности; затем течение унесло его прочь.

Тело Клиа обмякло, и Серегил в испуге пощупал у нее на горле пульс.

– Сердце у нее все еще сильное, – сказал он окружающим, нехотя отпуская руку принцессы. – Где Эмиэль? Тетсаг или нет, он ответит за это.

– Его везут за нами, под стражей, – откликнулась Бека.

Серегил достал из ножен кинжал Клиа.

– Она не успела себя защитить.

– Да, я заметил. – Алек спешился и без сил прислонился к лошадиному боку. – Должно быть, он застал ее врасплох. Бека повесила голову.

– Я подвела принцессу.

– Нет, капитан, вина целиком лежит на моем клане. – Голос Назиена был полон печали. – Твоя принцесса не должна была нуждаться в защите среди моих соплеменников.

– Займемся этим позже, – резко прервал их Серегил. – Нужно внести ее внутрь.

Теро встретил их в зале и взял на себя заботу о пострадавшей.

– Так, кладите ее на стол. Нельзя терять времени. Все остальные отойдите. Ей нужен воздух. – Маг склонился над Клиа и прижал руки к вискам, горлу, груди девушки.

Тем временем Серегил расстегнул тунику Клиа, чтобы лучше разглядеть следы на шее. Кожа от подбородка до повязки, стягивающей грудь под льняной сорочкой, была покрыта неглубокими царапинами.

В дверь заглянул Бракнил, держа шлем в руках.

– Как она?

– Жива, – ответил Алек.

– О, да будет благословенна Четверка! Хаманца под стражей мы доставили на конюшенный двор.

– Я скоро приду, – сказал Серегил и вновь занялся принцессой.

В зал быстро вошла Мидри, по пятам за ней следовал Кита.

– Во имя Светоносного, что случилось?

– Алек тебе все объяснит, – ответил Серегил; оставив Клиа на попечение тех, кто лучше мог ей помочь, он направился во двор.

«Молодец Алек», – вновь подумал Серегил, увидев избитое лицо Эмиэля. Молодой хаманец сидел на низком табурете, высокомерно не замечая вооруженных солдат вокруг. Остальные охотники-хаманцы уныло толпились позади Эмиэля. Солдаты Бракнила стояли, обнажив мечи, всем своим видом показывая, что одного слова сержанта будет достаточно, чтобы они изрубили пленника на куски.

Назиен держался в стороне.

«Ты гордился ненавистью ко мне, как почетной наградой, – злорадно подумал Серегил. – Может быть, теперь ты будешь смаковать позор моей семьи с меньшей охотой».

Эмиэль вел себя совсем иначе. Он бросил на Серегила, остановившегося перед ним, презрительный взгляд.

– Алек-и-Амаса говорит, что видел, как ты напал на принцессу Клиа, – обратился к пленнику Серегил.

– Должен ли я говорить с изгнанником, кирнари?

– Да, и говорить правду, – бросил Назиен. Эмиэль с отвращением повернулся к Серегилу.

– Алек-и-Амаса ошибается.

– Сними тунику и сорочку.

Хаманец встал, подчеркнуто медленно расстегнул пояс, затем стянул разом и тунику, и рубашку и швырнул одежду на табурет. Несмотря на всю браваду, Эмиэль вздрогнул, когда руки Серегила коснулись его тела. На тыльной стороне рук виднелось несколько свежих царапин. Мозоли и грязь на руках были вполне объяснимы после целого дня верховой езды. На груди, спине и горле никаких отметин не оказалось.

– Его схватили сразу после нападения? – спросил Серегил.

– Да, господин, – ответил Бракнил. – Алек говорил, этот человек как раз душил принцессу, когда он наткнулся на них.

– Она упала. Я пытался помочь ей, – возразил Эмиэль. – Возможно, у принцессы начался припадок. Тирфэйе ведь так легко заболевают, как я слышал. Тебе это лучше знать.

Серегил подавил в себе желание стереть ударом кулака презрительную усмешку с надменного лица. Его внимание отвлекли Алек и Кита, появившиеся на крыльце кухни.

– И что он говорит в свою защиту? – спросил Алек, подходя поближе.

– Что пытался помочь ей.

Алек ринулся к хаманцу, но Серегил остановил его.

– Не смей, – прошептал он на ухо скаланцу. – Иди обратно в дом и жди меня там. Нам надо поговорить. – Алек покорно остановился, но в дом не пошел.

– Если принцесса умрет, хаманец, тебе не потребуется дваи шоло. – Хриплый голос Алека был не громче шепота.

– Хватит. Иди! – Серегил кивнул Ките, и боктерсиец, взяв юношу за руку, увлек его в дом.

– Можешь ли ты сказать еще что-нибудь? – обратился Серегил к Эмиэлю.

– Мне нечего больше сказать тебе, изгнанник.

– Что ж, хорошо. Сержант, обыщите этого человека и его седельные сумки.

– Серегил помедлил и, стараясь не смотреть на Назиена-и-Хари, добавил: – Обыщите всех хаманцев, которые участвовали в сегодняшней охоте; о результатах доложите мне. Пока не поступит других распоряжений, держите их всех здесь.

Молчание повисло в воздухе; Серегил ушел в дом. Кита отвел Алека в комнату, где раньше проходили траурные церемонии.

– Клиа перенесли в баню, – сообщил боктерсиец. – Мидри приказала соорудить для нее небольшую дхиму.

– Никому не говори о том, что ты видел во дворе, хорошо? Кита кивнул и выскользнул за дверь. Наконец оставшись наедине с Алеком, Серегил заставил себя собрать воедино остатки терпения и подошел к другу.

– Ты должен успокоиться.

Алек поднял на друга потемневшие глаза, полные ужаса и гнева. От него веяло такой глубокой душевной болью, что Серегил почувствовал, как эта тоска сжала его горло.

– Во имя Создателя, Серегил, что, если она умрет?

– Тут мы бессильны. Расскажи мне подробно, что ты видел.

Все, мельчайшие детали.

– В середине дня мы устроили привал на поляне. Поели и стали ждать, когда спадет жара. Эмиэль предложил показать Клиа пруды ниже по течению ручья.

– Ты слышал приглашение?

– Нет, меня… отвлекли. – Алек покраснел. – Кто-то из друзей Эмиэля предложил мне посоревноваться в стрельбе. Последнее, что я видел, – Клиа и Эмиэль сидели в тени и разговаривали. Когда состязание закончилось, их уже не было. Их видела Бека, она знала, куда они пошли. Бека хотела присоединиться к ним, но Клиа запретила. Должно быть, принцесса надеялась перетянуть Эмиэля на свою сторону. Как бы то ни было, они с хаманцем были одни не больше получаса, когда я обнаружил, что они борются на земле. Принцесса сражалась отчаянно, ее волосы и туника были мокры. Когда я отбросил хаманца, Клиа уже дышала с трудом. Я посадил ее на лошадь и как можно скорее повез сюда.

Серегил обдумал услышанное, затем покачал головой; слова, которые он собирался произнести, казались ему горькими, как полынь.

– Не исключено, что хаманец говорит правду.

– Но я видел! И ты же помнишь следы борьбы на них обоих.

– На шее принцессы странные отметины. Должны быть синяки, следы пальцев

– их нет.

– Разрази меня гром, Серегил, я уверен в том, что я видел! Серегил запустил пальцы в волосы и вздохнул.

– Ты уверен в том, что решил, будто видел. Как выглядела Клиа, когда ты подбежал к ней? Лицо было бледное или посиневшее?

– Бледное.

– Проклятие. Синяков на шее нет, хрящи здесь, – он коснулся пальцем гортани, – не повреждены. Если бы принцессу душили, ее лицо потемнело бы. Я не говорю, что хаманец невиновен, но он не душил ее. Тебе придется отказаться от этого обвинения, иначе от твоего свидетельства не будет пользы.

– Но эти ссадины у нее на шее?

– У принцессы под ногтями была кровь, но не Эмиэля. Она сама себя поцарапала, в панике рванув ворот. Это обычная реакция на удушье. Или яд.

– Яд? Мы все ели из одной посуды. Я сам пил с ней вино из одного бурдюка. Все опять упирается в Эмиэля – он что-то сделал с ней у ручья.

– Да, такое впечатление возникает. Ты уверен, что с ними больше никого не было?

– Там настолько мягкая почва, что заметно, где пробежала мышь. Если бы на берегу за последние два дня побывал еще кто-нибудь, я наверняка обнаружил бы следы.

– Будем надеяться, Бракнилу удастся найти что-нибудь в сумках, хотя Эмиэль не производит впечатления человека, способного забыть в кармане пузырек из-под яда. А пока нам нужно внимательно следить за своими словами.

Алек обхватил голову руками.

– Бека права. Мы оказались не способны исполнить свой долг. Боги, как я мог быть так глуп! Состязание лучников!

В дверь заглянул Кита.

– Алек, ты нужен Мидри. Иди сразу.

Четверо солдат из декурии Рилина стояли на страже у входа в баню. Бека и Рилин несли караул внутри. Все в помещении было перевернуто вверх дном, но в первый момент Алек обратил внимание только на Теро и двух сестер Серегила, хлопотавших вокруг Клиа.

Принцессу переодели в чистую льняную сорочку и уложили на тюфяк рядом с небольшой утопленной в полу ванной, превращенной в очаг. Из чайника, установленного на железной треноге над огнем, шел пар. Теро неподвижно стоял на коленях перед Клиа, закрыв глаза, и держал ее за руку.

Мидри командовала полудюжиной слуг, снующих по комнате.

– Настой готов? – обратилась она к женщине, колдующей над ближайшей жаровней. – Морса, Кериан, заканчивайте с дхимой и нагрейте ее! – Последние слова относились к нескольким мужчинам, которые натягивали толстый войлок на деревянный каркас.

Алек опустился на колени рядом с Клиа, прислушиваясь к ее слабому, свистящему, но ровному дыханию. Лицо принцессы приобрело синеватый оттенок, темные круги под глазами ужасающе расплылись.

– Посмотри. – Серегил приподнял свободную руку Клиа. Ногти девушки стали серо-голубыми. Босые ноги вплоть до лодыжек тоже посинели и были ледяными на ощупь.

– У нее признаки отравления, – с сомнением сказала Мидри, – но я раньше никогда не видела ничего подобного. Обычные средства не выводят ее из ступора, и тем не менее она жива.

Алек вновь посмотрел на Теро. Лицо мага осунулось и покрылось испариной.

– Что он делает?

– Пытаюсь впасть в транс, – ответил Теро, не открывая глаз. – Какая-то магия препятствует моему виденью. Похоже, тот, кто сделал это, заметал следы. Сейчас я просто поддерживаю силы принцессы. Мы с Магианой делали то же самое для ее матери.

Женщина, возившаяся у жаровни, принесла чашу с питьем и стала осторожно, по одной капле, вливать жидкость Клиа в рот. Слуги доделали дхиму, подняли и установили так, что она накрыла принцессу, целительницу и временный очаг.

– С тех пор, как вы с Клиа встретились сегодня утром, что она ела у тебя на глазах? – спросила Мидри Алека.

– До отъезда – почти ничего. Она говорила, что у нее похмелье.

– Бека тоже это заметила, но потом ведь Клиа ела. Просто перечисли, что ты видел в течение дня.

– Немного хлеба, яблоко. В лесу я сорвал для нее несколько веточек пижмы – они помогают успокоить желудок. Думаю, она их пожевала. Но я уверен в том, что это было. Я сам сперва попробовал их на всякий случай. Когда мы остановились отдохнуть в середине дня, ей, похоже, уже стало лучше. Вместе со мной и Бекон она отведала жареной кутки, выпила немного вина. – Алек закрыл глаза, восстанавливая картину трапезы. – Назиен предложил Клиа сыр и хлеб. Но я видел – он ел и то, и другое вместе с ней.

– Она могла случайно отравиться, – заметила Мидри. – Не ела ли она чего– нибудь, кроме тех побегов? Ягоды, грибы? Плоды карамона аппетитно пахнут, но опасны даже в небольшом количестве Серегил отрицательно покачал головой.

– Она прекрасно знала об этом.

Из дхимы послышались звуки рвоты. Когда все стихло, служанка вынесла из дхимы и показала Мидри таз. Целительница тщательно исследовала содержимое, затем велела слуге унести.

– Похоже, Алек, ты прав.

– Может, ее укусила змея? – предположил Теро.

– В Ауренене нет змей, только драконы, – ответил Серегил. Мидри пожала плечами.

– Слабительные и мочегонные должны ей помочь. Отвары и какая-нибудь поддерживающая силы магия – вот все, что мы сейчас можем сделать. Выжила же она до сих пор. Может быть, выкарабкается.

– Может быть? – прошептал Алек. В комнату неслышно вошла сержант Меркаль с почтовой сумкой в руках.

– Капитан, я должна была отправить письма, когда мы получили известие о благородном Торсине, и я ре шил а дождаться возвращения принцессы. – Она печально посмотрела на дхиму. – Донесения запечатаны и готовы к отправке, но быть может, кто-нибудь хочет сообщить царице Фории о случившемся?

Бека посмотрела на Серегила, обвела взглядом остальных.

– Кому я теперь подчиняюсь?

– Должно быть, тебе, Теро, – ответил Серегил. – Ты единственный оставшийся скаланец, в жилах которого течет благородная кровь. Вряд ли лиасидра захочет иметь дело со мной.

Теро мрачно кивнул.

– Хорошо. Отправляй как есть, капитан. Сообщим царице о болезни сестры, когда разберемся, что произошло. Было бы неразумно распространять слухи, пока на руках нет фактов.

Меркаль отдала честь.

– А хаманец, господин?

Теро покосился на Серегила.

– Ты теперь мой советник. Что будем делать с пленником?

– Подержим Эмиэля под арестом, а Назиена и прочих хаманцев отпустим обратно в их тупу под честное слово Не беспокойся кирнари никуда не денется, а если кто-то из его людей попытается сбежать, мы будем знать, кто отравитель. Бека, выдели несколько людей, чтобы они последили за хаманцами, но незаметно.

– Я займусь этим, – заверила его девушка.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...