Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 57. Последствия



 

Потребовалось еще два дня, чтобы лиасидра и Коратан пришли наконец к согласию. Ночью, под убывающей луной одиннадцать кирнари собрались у Чаши Ауры для голосования.

Кольцо каменных истуканов было окружено толпой любопытных. Стоя среди них, Серегил со смешанными чувствами наблюдал, как один за другим кирнари опускают в Чашу свои камешки. Когда все было закончено, Бритир отделил белые от черных и зажал каждую порцию в кулаке. Надтреснутый голос старейшины не разносился далеко, но его слова передавались в толпе от одного человека к другому: «Восемь белых. Восемь белых! Гедре – открытый порт!»

Скаланцы радостно завопили.

«Но только на сорок лунных циклов», – подумал Серегил, наблюдая за Юланом-и-Сатхилом, поздравляющим Риагила. Виресса тоже, конечно, оставалась открытым портом.

«Для нашего народа больше всего подходят медленные перемены», – сказал тогда Юлан. Для ауренфэйе три года промелькнут незаметно, но за этот короткий промежуток времени Скала или выиграет, или проиграет войну. Если Скала победит Пленимар, будет-уже иметь место прецедент, и станет возможно добиваться договора о постоянной торговле.

Однако сейчас скаланцам разрешалось только создать небольшое торговое поселение в Гедре; внутрь страны они по-прежнему не допускались. Войска Ауренена не будут посланы на помощь Скале, но любой, кто достаточно глуп, может отправиться на войну добровольцем.

– По крайней мере это начало! – завопил Алек, перекрикивая шум толпы. – Мы можем наконец отправляться домой! Серегил лукаво улыбнулся ему.

– Ну, пока еще не стоит собирать пожитки.

Как это было типично для ауренфэйе, понадобился еще месяц, чтобы уточнить детали соглашения. Весна сменилась жарким летом, и многие приезжавшие наблюдать за переговорами отправились по домам; Сарикали стал еще более пустынным и полным призраков, чем раньше.

Целыми днями солнце палило с безоблачного неба, и дерн на улицах высох и побурел. Только выносливые дикие розы и другие неприхотливые растения буйно цвели повсюду. Алек наконец оценил суровую архитектуру города. Каким бы жарким ни был день, сумрачные покои в каменных домах оставались прохладными. Теперь уже и скаланцы переняли ауренфэйскую моду и облачились в свободные туники и шаровары из кисеи.

У Алека снова оказалось много свободного времени и почти никаких дел. Бека и ее конники, однако, были заняты по горло:

требовалось все время отправлять курьеров в Гедре. Алек и Серегил иногда сопровождали их. Ниал постоянно оставался при Риагиле, помогая ему готовить все к отбытию Клиа.

После голосования, разрешившего добровольцам отправляться в Скалу, искатели приключений буквально осаждали турму Ургажи, возбужденно обсуждая совместные подвиги.



– Если они и правда такие храбрецы, как говорят, мы уедем отсюда, целым полком Ургажи, – заметил сержант Бракнил однажды вечером, когда солдаты вернулись из таверны в тупе Силмаи.

– Мы в них нуждаемся, – услышал Алек ответ Беки.

– Ты рвешься обратно? – спросил он девушку; самого его эта перспектива не радовала. За проведенные здесь месяцы было легко забыть, что ожидает Беку по возвращении.

– Я в армии, и я офицер. Я слишком долго отсутствовала, – мягко ответила она, глядя вслед смеющейся компании солдат во главе с Бракнилом.

Однажды вечером за несколько дней до отъезда Алека и Серегила потребовала к себе Клиа. В ее комнате уже были Коратан, Теро и Бека, но сопровождающие принца отсутствовали.

Клиа сидела в кресле у окна. Когда друзья вошли, она улыбнулась им и протянула руки. На левой руке Клиа носила теперь тонкую кожаную перчатку; умело сшитые пустые пальцы скрывали ее увечье.

– Смотрите, я снова целая! – воскликнула принцесса.

– Она быстро поправляется, правда? – шепнула Алеку Бека, когда юноша уселся с ней рядом. – Она скоро и ходить сможет.

Алек утром этого дня разговаривал с Мидри и был менее оптимистично настроен. Несмотря на все усилия целительницы, ноги Клиа все еще оставались почти неподвижными, и она с трудом сама могла держать чашу. Действие яда проявлялось и в том, что руки принцессы теперь всегда немного дрожали; однако ум ее оставался таким же острым, как и всегда.

– Все в сборе. Теро, запечатай комнату, – отрывисто, как всегда, распорядился Коратан.

Алек хорошо знал это заклинание и почувствовал в воздухе еле уловимую перемену.

Принц, стоя рядом с креслом Клиа и сцепив руки за спиной, обращался, казалось, к целому полку.

– Как наместник Скалы я должен оборудовать Гедре для торговли. Поскольку Клиа еще слишком слаба для далекого пути или сражений, я назначаю ее командиром торговой фактории в Гедре. Теперь, когда Торсина нет, она лучше всех знает здешний народ, да и ее ранг позволит ей обеспечить все, что нужно. Риагил-и-Молан готовит для нее резиденцию и строит склады на берегу моря.

– Мне понадобится множество помощников, – сказала Клиа. – Капитан, ты вместе с турмой Ургажи останешься со мной в Ауренене.

Бека натянуто отдала честь и ничего не сказала, но Алек заметил, что она с трудом скрыла разочарование.

– Я также прошу остаться со мной Теро, – добавила Клиа. Коратан с удивлением взглянул на сестру.

– Я думал, Элутеус подойдет тебе лучше. Он старше и опытнее.

– Я готова взять столько волшебников, сколько ты только сможешь оставить, брат, но предпочитаю, чтобы Теро был при мне. Мы с ним привыкли друг к другу, верно?

– Да, госпожа. – Теро низко поклонился, и Алек решил, что он по крайней мере доволен поворотом событий.

– А как насчет нас? – спросил Алек.

– Да, как насчет нас? – подхватил Серегил.

– Мне очень жаль, Серегил. Ты не останешься.

– Но я думал, что он теперь не изгнанник. Разве не может он быть там же, где и ты? – возразил Алек.

– По закону может, – ответила Клиа. – Но политика требует, чтобы он не злоупотреблял гостеприимством ауренфэйе, особенно как мой помощник. Многие из тех, кто противился его возвращению, остаются при своем мнении, а среди них есть и те, кто очень влиятелен.

– Не говоря уже о том, что железо, в котором нуждается Скала, добывается в горах фейдаста Акхенди, – заметил Серегил. – Я не очень популярен среди акхендийцев. Могли бы возникнуть ненужные сложности.

Клиа благодарно улыбнулась ему.

– Я знала, что ты поймешь.

– Все в порядке, – заверил ее Серегил. – В Римини есть дела, которыми мне нужно заняться. Я и так уже слишком долго отсутствовал.

Алек, Серегил и Бека вышли из комнаты. Как только дверь за ними закрылась, Бека резко повернулась и быстро двинулась к задней лестнице, прижав к груди стиснутые кулаки.

Алек хотел было пойти за девушкой, но Серегил потянул его в противоположном направлении.

– Оставь ее, Алек.

Юноша неохотно послушался, но все же оглянулся и заметил, как Бека сердито вытерла глаза.

Серегил дождался, пока все в доме уснут, потом подошел к комнате Коратана. Из-под двери все еще был виден свет, так что Серегил тихонько постучался.

Принц открыл дверь, но совсем не обрадовался ночному посетителю.

– Серегил? В чем дело?

– Я надеялся поговорить с тобой наедине, прежде чем отправлюсь в Скалу, господин.

На мгновение ему показалось, что Коратан выгонит его; вместо этого принц показал ему на кресло у небольшого стола и налил вина своему нежеланному гостю.

– Ну? – бросил он.

Серегил поднял кубок, приветствуя хозяина, и вежливо пригубил.

– Во всей этой суете, господин, я так ничего и не узнал о том, как отнеслась царица к нарушению тобой ее приказа.

– Почему, как ты думаешь, курьеры загоняют лошадей с тех пор, как я сюда прибыл? – Коратан стянул сапоги и стал чесать ногу, мрачно глядя на Серегила. – Считай, что всем нам повезло, раз лиасидра проголосовала так, как надо. К тому же на Форию слишком наседают пленимарцы, поэтому ее не интересует ничего, кроме железа и коней, которые будет присылать из Гедре Клиа. Моли своего лунного бога, чтобы царица еще некоторое время была так же занята, как сейчас. Она не жалует… отвлечений. Это все, что тебе было нужно?

– Нет. Я также хотел поговорить с тобой о Клиа. Выражение лица Коратана несколько смягчилось.

– Ты хорошо ей послужил. Да и все вы тоже. И Клиа, и я доложим об этом царице. Тебе нечего опасаться в Римини.

Серегил сделал еще глоток вина, стараясь заглушить тревожное предчувствие того, что вступает на очень зыбкую почву.

– Я не так уж уверен в том, что второе окажется следствием первого.

– Что ты имеешь в виду?

– Клиа хорошо послужила Скале. Результат переговоров, все, чего удалось достигнуть, – это ее заслуга. Если бы она не расположила к себе ауренфэйе, никакие наши с тобой действия ни к чему бы не привели.

– Так ты явился удостовериться, что я не украду у своей сестрицы ее заслуги?

– Нет, господин. Я вовсе не собираюсь преуменьшать того, что удалось совершить тебе.

– Ах, зная это, я теперь буду спать спокойно, – буркнул Коратан, снова наполняя свой кубок. Серегил, не смутившись, продолжал:

– Я хотел бы знать, исходило ли решение оставить Клиа в Ауренене от тебя или от Фории.

– Какое тебе до этого дело?

– Я друг Клиа. Фория не хочет, чтобы она вернулась, не так ли? Клиа преуспела в том, в чем Фория желала ей неудачи, и к тому же привлекла тебя на свою сторону.

– Будет лучше, если никто никогда больше не услышит от тебя подобных слов, – тихо ответил Коратан. Его светлые глаза стали ледяными.

– Никто и не услышит, – заверил его Серегил. – Но Фория должна была знать, что делает, посылая тебя сюда. На то, чтобы оснастить военные корабли, требуется время, да и путь сюда неблизкий. Это не скоропалительное решение. Она не собиралась позволить Клиа вернуться домой.

– Ты не дурак, Серегил. Я всегда это знал, какого бы вертопраха ты ни изображал с другими молодыми повесами. Так что, думаю, ты понимаешь, как рискуешь, говоря это мне, брату царицы.

– Клиа верна царице, Коратан. Она не собирается захватывать трон сестры. Полагаю, ты тоже так считаешь, иначе ты не явился бы сюда ей на помощь.

Коратан, задумавшись, побарабанил пальцами по кубку-

– Идея о том, чтобы остаться в Гедре, принадлежала Клиа, хоть я и рад был выполнить ее желание.

– Благодарю тебя, господин. – Серегил поднялся, собираясь уйти, потом поднес к губам свой кубок снова. – Я пью за то, чтобы все дочери Идрилейн всегда были здоровы, и их дочери после них тоже.

Принц, не улыбнувшись, чокнулся с Серегилом.

– Я человек царицы, благородный Серегил. Никогда об этом не забывай.

– Не забуду ни на мгновение, господин.

Последний вечер, который скаланцы провели в Сарикали, ничем не отличался от первого: боктерсийцы устроили пир под лучами встающей луны.

Сидя в саду своей сестры, Серегил искал в своем сердце сожаление, но на этот раз печаль не посетила его. Он мог вернуться, по крайней мере вернуться в Гедре, и сейчас ему этого было достаточно. Его мысли уже улетали к Римини и тому, что его там ожидает.

Когда наконец они поднялись, чтобы попрощаться, Мидри отвела их с Алеком в. сторону.

– Подождите, мои дорогие. Пусть остальные уйдут. Мы должны попрощаться друг с другом без посторонних.

Когда Мидри и Адриэль вернулись, проводив остальных, старшая из женщин несла знакомый длинный сверток.

– Надеюсь, на этот раз тебе удастся ее сохранить, – сказала Адриэль, вручая Серегилу рапиру. – Риагил передал ее мне, когда привез тебя обратно в Сарикали.

Мидри протянула Алеку меньший сверток. Развернув ткань, юноша обнаружил в нем длинный охотничий нож. Рукоять, вырезанная из какого-то темного красноватого дерева, была инкрустирована костью и серебром.

– Только у членов нашего клана есть такие ножи, – сказала Мидри, целуя юношу в обе щеки. – Ты наш новый брат, какое бы имя ты ни носил. Заботься о Серегиле, пока не придет время ему к нам вернуться.

– Даю слово, – ответил ей Алек.

Не успели Серегил и Алек пройти короткое расстояние между двумя домами, как из темноты выступила тонкая фигура, облаченная в мантию. Женщина была одета как руиауро, но Серегил не мог разглядеть ее лица.

– Лиал посылает тебе подарок, Серегил из Римини, – сказала она и бросила ему что-то, мягко блеснувшее в лунном свете.

Серегил поймал предмет и узнал слегка неровное стекло.

– Такие ловкие руки, – со смехом сказала женщина, исчезая в темноте.

– Что это? – спросил Алек, выуживая светящийся камень из кошеля на поясе.

Серегил разжал кулак. На его ладони лежал один из странных стеклянных шаров, но на этот раз он был прозрачен, как лед; внутри ясно была видна резная фигурка – дракон с оперенными крыльями совы.

– Что это? – снова спросил Алек.

«Твое, чтобы сохранить или выбросить, маленький братец…»

– Напоминание, я думаю, – ответил Серегил, осторожно пряча шар в карман.

 

Глава 58. Руины

 

Серегил в одиночестве стоял на носу корабля, глядя, как далекие очертания цитадели Римини медленно вырисовываются на предрассветном небе. Гавань скрывал туман, сквозь который кое-где пробивался свет ламп, зажженных рано поднявшимися жителями Нижнего города.

Серегила разбудил топот ног по палубе. Оставив спящего Алека в каюте, он поднялся наверх, благодарный судьбе за эти несколько минут одиночества перед возвращением домой.

Вода в гавани была гладкой как зеркало. У молов стояло на якоре множество военных кораблей и купеческих карак. Было так тихо, что Серегил мог слышать громыхание повозок, поднимающихся по огражденной стенами дороге к Морскому рынку, и петушиное пение из цитадели. Где-то поблизости кок заколотил в сковородку, сзывая команду на завтрак. В воздухе висел запах овсянки и жареной рыбы.

Серегил закрыл глаза, представляя себе знакомые улицы и переулки и гадая, какие изменения принесла война.

Он так погрузился в мысли, что вскрикнул от неожиданности, когда теплая рука стиснула его лежащие на поручне пальцы.

– Тут все кажется таким мирным, правда? – зевая, сказал Алек. – Как ты думаешь, для нас здесь найдется работа?

Серегил подумал о своем последнем разговоре с Коратаном.

– Наверное, что-нибудь найдется.

Они не сообщили заранее о своем прибытии, так что на пристани никто их не встречал. Как только их коней свели с корабля на причал, Серегил и Алек отправились на улицу Колеса.

Сначала казалось, что Нижний город совсем не изменился – тот же лабиринт кривых улиц, таможен, грязных домишек. Но по мере того как Серегил и Алек продвигались вперед, им стали попадаться целые прибрежные кварталы, снесенные, чтобы освободить место для новых рынков и загонов для скота. Везде были солдаты.

В Верхнем городе Морской рынок уже кипел жизнью, но на прилавках продовольствия было меньше, чем помнил Серегил.

Богатый Квартал Благородных изменился в наименьшей мере. Спешили на рынок слуги, деревья тянули отягощенные плодами ветви через яркие облицованные изразцами стены садов при виллах. Несколько псов и свиней гонялись друг за другом по улице. Из открытого окна до всадников долетел детский смех.

Улица Колеса находилась на окраине богатого квартала, дома и лавки на ней были поскромнее. Серегил остановился напротив виллы, которую больше двух десятилетий называл домом. Мозаичное панно над дверью, изображающее виноградную лозу, было таким же ярким, как всегда, каменные ступени крыльца чисто выметены. Здесь он мог быть только благородным Серегилом. Кот из Римини жил в другом месте.

– Можно было бы просто послать весть о том, что благородные Серегил и Алек погибли при крушении на море, – буркнул Серегил.

Алек усмехнулся, потом пересек улицу и поднялся на крыльцо. Серегил вздохнул и двинулся следом.

Сколько он отсутствовал – три недели или три года, – никогда не имело значения. Рансер сохранял дом в полном порядке, готовым к его возвращению.

Дверь была заперта на ночь, так что пришлось стучать. Через несколько минут выглянул молодой слуга с длинным, смутно знакомым лицом.

– Что у вас за дело? – спросил он, с подозрением оглядывая их мятую и покрытую пятнами дорожную одежду. Серегил в свою очередь оглядел парня и сказал:

– Мне нужно немедленно видеть благородного Алека.

– Его нет.

– А где же он? – поинтересовался Алек, включаясь в игру.

– Они с благородным Серегилом уехали по делам царицы. Вы можете оставить для них сообщение, если желаете.

– Желаем, – сказал ему Серегил. – Сообщение такое: благородные Серегил и Алек вернулись. Прочь с дороги, кто бы ты ни был. Где Рансер?

– Я Рансер.

– Наверное, Рансер-младший. Где старый Рансер?

– Мой дед умер два месяца назад, – ответил парень, не двигаясь с места.

– А насчет того, кто вы такие, мне нужны более веские доказательства, чем просто твое слово.

Как раз в этот момент огромный белый пес выскочил из-за спины молодого Рансера и кинулся к Серегилу. Положив лапы ему на плечи, он попытался лизнуть хозяина в лицо, отчаянно виляя хвостом.

– Мараг поручится за меня, – рассмеялся Серегил, оттолкнув собаку и потрепав ее за уши.

В конце концов пришлось позвать повариху, чтобы удостоверить личности прибывших. Молодой Рансер принялся многословно извиняться, и Серегил дал ему золотой сестерций за проявленную бдительность.

Предоставив Алеку первым воспользоваться ванной, Серегил обошел дом, чувствуя себя своим собственным призраком. Роскошные фрески в гостиной, изображающие лесные пейзажи, показались ему безвкусными после аскетизма Сарикали. Спальня на втором этаже, обставленная в ауренфэйском стиле, встретила его более приветливо. Открыв дверь в другом конце коридора, Серегил улыбнулся про себя. Это была комната Алека. Когда они покинули виллу на улице Колеса, они еще не были любовниками. В «Петухе» у юноши тоже была собственная кровать.

Повернувшись, Серегил обнаружил, что Алек наблюдает за ним.

– Мы не можем вечно избегать той части города, – сказал Алек, легко догадавшись о мыслях друга. – Я не почувствую, что по-настоящему вернулся домой, пока не побываю там.

Серегил закрыл глаза и потер веки, желая, чтобы хоть на этот раз ему хватило сил воспротивиться желанию Алека.

– Когда стемнеет, – наконец сдался он.

Они переоделись в старые кафтаны и темные плащи, изменив свое общественное положение столь же легко, как сменили одежду.

Серегил и Алек пешком прошли по улице Ножен на запад и вышли к Жатвенному рынку. По пути они миновали колоннаду Астеллуса и улицу Огней. Цветные фонари на увеселительных заведениях светили так же призывно, как и всегда, несмотря на войну.

Добравшись до более бедного квартала позади Жатвенного рынка, Серегил и Алек помедлили у последнего поворота на улицу Синей Рыбы. У каждого из них были собственные воспоминания об ужасах, пережитых здесь.

Руины «Петуха» темнели на прежнем месте. Земля принадлежала Серегилу – под одним из его фальшивых имен. Даже старый Рансер ничего не знал о связи своего господина с гостиницей.

Камни стен и большая часть отделявшего двор забора оказались разобраны и унесены, чтобы быть использованными для других строений, но одна стена кухни и труба все еще стояли, вырисовываясь на фоне ночного неба. Угловатые контуры развалин смягчались густой порослью вьющихся растений. Откуда-то из переплетения стеблей раздался траурный крик совы. Ветерок шуршал листьями и тихо завывал среди развалин.

Алек тихо что-то прошептал: обращенную к Далне молитву, умиротворяющую призраков.

«Они получили настоящий погребальный костер», – подумал Серегил, стараясь прогнать воспоминание о крови и мертвых губах, выкрикивающих проклятия. Он ведь сам поджег дом – чтобы не было никаких сомнений.

На заднем дворе не осталось уже никаких следов конюшни, но колодец оказался расчищен, и им, по-видимому, все еще пользовались. Огород Триис совсем одичал. Мята, базилик, огуречник разрослись там, где раньше были аккуратные грядки чечевицы и лука.

– За все то время, что мы здесь жили, я, по-моему, ни разу не воспользовался передней дверью, – пробормотал Алек, пробираясь мимо рухнувших обугленных балок к разрушенному очагу. Каминная полка уцелела, а в духовке поселились мыши.

Серегил прислонился к притолоке ведущей в никуда двери и закрыл глаза, вспоминая комнату, которая здесь была; Триис, опираясь на палку, хлопотала среди сковородок и горшков, Силла чистила яблоки у стола, а ее отец, Диомис, качал малыша-внука. Серегил почти ощутил запахи: бараньей похлебки с луком, свежего хлеба, толченого чеснока, спелой клубники, сыров, хранившихся в кладовке. Все Кавиши завтракали в этой кухне, когда приезжали в город на празднества. Нисандер особенно любил лепешки с тмином, которые пекла Силла, и пиво ее отца.

Воспоминания все еще причиняли боль, но все же немного притупились.

«Танцуй свой танец…»

– Проклятие, что это? – прошипел Алек.

Серегил вздрогнул и открыл глаза – как раз вовремя, чтобы заметить маленькую темную фигурку, вынырнувшую из-за очага. Существо прошмыгнуло мимо Алека, но споткнулось и растянулось на земле. Где-то вверху вспугнутая сова взлетела, зашуршав крыльями.

Серегил схватил извивающуюся тень; это оказался оборванный мальчишка. Ему было не больше десяти, но он перекатился на бок, быстрый как змея, и замахнулся на Серегила кинжалом, высоким дрожащим голосом осыпая его ругательствами.

– Вот настоящий ночной обитатель Римини, судя по вони и умению ругаться, – сказал Серегил по-ауренфэйски.

– Билайри покарает вас, призраки! – выкрикнул мальчишка, зажатый Серегилом между рухнувшими балками.

– Мы не привидения, – заверил его Алек.

Воспользовавшись тем, что мальчишка на мгновение отвлекся, Серегил схватил его за руку, сжимавшую кинжал, и вытащил на свет. Бродяжке явно жилось несладко. Его тощее запястье в руке Серегила напоминало связку веревок.

– Как тебя зовут? – спросил он, отбирая у мальчишки кинжал.

– Так я тебе и скажу! – бросил мальчишка. С новым приливом решимости он лягнул Серегила в лодыжку, вывернулся из его руки и шмыгнул прочь с проворством крысы. Смех Алека вызвал странное эхо среди развалин, однако юноша смеялся от всего сердца.

– Если соседи считают, что здесь бродят призраки, теперь они в этом уверятся. – Серегил поморщился, растирая ногу. – Ничего себе приветствие, а?

– Лучшее, на которое мы могли рассчитывать, – выдохнул Алек, садясь рядом с другом. – Совы, воришка – я думаю, это знамение.

– Принимай то, что посылает Светоносный, и будь благодарен, – пробормотал Серегил, озираясь.

– Это было хорошее место, первое, которое я стал по-настоящему считать домом, – сказал Алек, посерьезнев. – Если кто-нибудь построит здесь новый дом, как ты думаешь, явятся ли сюда их духи?

Серегил знал, кого «их» имеет в виду Алек.

– Если появятся, не будет ли им грустно не найти здесь никого, кроме чужих людей?

Алек помолчал минуту, потом сказал:

– Нам пригодилось бы более просторное помещение, учитывая твою привычку все загромождать. Правда, будет нелегко найти управителя, которому можно было бы доверять. И еще будут трудности с тем, чтобы заколдовать вход, – ведь Магиана и Теро далеко.

– Со всем этим можно справиться. – Серегил улыбнулся в темноте. – Ты знаешь, я никогда не мог играть роль аристократа долго, а за последние несколько месяцев мне это и подавно надоело.

– Прежнее название принесет несчастье. Нужно придумать новое. – Алек наклонился и вытащил что-то из-под бревна – длинное маховое перо. – Как тебе понравится «Сова»?

– «Дракон и Сова», – поправил Серегил. «Яшел кхи», – прошептал голос в его сердце. – В конце концов, нам же нужно привлечь подходящих клиентов.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...