Главная Обратная связь

Дисциплины:






Исцеление слепорожденного



Идет Иисус и видит слепого, родившегося слепым. Ученики спрашивают Иисуса: – Скажи, учитель, какая причина его слепоты? Родители виноваты, или он сам согрешил и наказан? («Бог шельму метит», думали евреи, как и мы).

– Ни то, ни другое, – отвечал Иисус, – просто на слепоте его должны проявиться дела Божьи. Покамест я в мире, я свет для него. Пока же есть этот свет, пока день, я должен исполнять волю пославшего меня. Наступит темная ночь. Тогда никто уже не будет в состоянии работать.

И вот, чтобы доказать, что он свет для людей в буквальном и в переносном смысле, он плюнул на землю, размешал грязь и потер ею глаза слепого. А слепому сказал: – Пойди умойся в купальне.

Он это сделал и прозрел. Соседи и другие люди, видевшие его раньше слепым, говорили: – Это, кажется, бывший слепой нищий? Другие подтверждали, говоря, что похож. Бывший же слепой положительно говорил: – Это я самый.

– Как же ты стал видеть? – спрашивали его.

Он сказал: – Один человек, Иисус, сделал из плевка грязь, потер ею мне глаза, велел промыть их, и я прозрел.

– Где же этот человек? Он отвечал: – Не знаю.

Повели этого нищего к благочестивцам (фарисеям), так как исцеление произошло в субботу, а они преследовали нарушение субботы. Спросили и фарисеи нищего, как он выздоровел. Он рассказал. Тогда некоторые из фарисеев сказали: – Не от Бога этот врач, так как не соблюдает субботний закон покоя. А другие возражали: – Грешник не может творить таких чудес.

Стали спорить и обратились к бывшему слепцу, чтобы узнать его мнение. Он сказал: – Это пророк! Тогда иудеи усомнились и в бывшей слепоте нищего. Позвали его родителей. Спрашивают их: – Ваш ли это сын, был ли он слепым и как теперь видит? Родители отвечали: –Это действительно наш сын и был слепым, а как прозрел – не знаем. Спросите его самого, он не дитя…

Родители знали, как он призрел, но отвечали уклончиво, так как боялись отлучения от синагоги. Иудеи уже сговорились отлучать всякого, кто признает Иисуса Христом.

Опять призывают слепого и просят его ради Бога сказать правду. «Мы уверены, что Иисус грешник» – прибавили они.

– Грешник ли он, не знаю. Однако знаю, что я был слеп, а теперь вижу.

– Да как он тебе открыл очи, что он сделал?

– Я уже говорил вам подробно. Вы так этим интересуетесь, как будто хотите вступить в число его учеников?

– Ты можешь быть его учеником, а мы последователи Моисея. С Моисеем беседовал сам Бог, Иисус же – неизвестная личность.

– Раз он сделал такое дело, то для меня удивительно, что вы не знаете его происхождения. Неслыханная вещь, чтобы кто возвратил зрение слепорожденному. Если бы он не был послан Богом, то не мог бы это сделать. Бог слушает только праведников.



– Пожалуйста, не поучай нас! Ты и родился-то во грехах весь! Рассердились они на него и прогнали. Иисус, узнав про это и встретив его, спросил: – Веруешь ли ты в Сына Божия? Исцеленный отвечал: – Кто это такой? Когда узнаю, тогда может быть поверю. Иисус отвечал: – Ты его видел, и он говорит с тобою. Нищий ответил: – Верую… и склонился перед Иисусом.

Он же сказал: – Пришел я рассудить о людях! И что же замечаю – слепые стали видеть, а зрячие оказались слепцами (учение открывало глаза темным людям, его ученикам и даже физически слепым, а учителя народа, не принявшие учения Иисуса, оказались нравственно слепыми).

Фарисеи, бывшие тут и слышавшие это, сказали: – Неужели мы слепы? Иисус же ответил им: – Не так было бы плохо, если бы вы были слепы и сознавали свою слепоту… Но беда в том, что вы не чувствуете, не сознаете ее и потому не принимаете мер, чтобы от нее избавиться.

Далее так говорит Иисус благочестивцам (фарисеям), священству начальству про то, что они не истинные правители и учителя.

– Правильно говорю вам, – сказал Иисус, – кто входит в овчарню не через дверь, а перелезает через забор, тот не пастух, а вор. Пастух входит прямо через дверь, помощник ему помогает, он скликает овец, они слушаются его, идут за ним, он выводит их из овчарни на пастбище, идя впереди. За вором же овцы нейдут, так как не знают его голоса и даже разбегаются от него… (За Иисусом шел народ, значит, он был истинный блюститель овец, за благочестивцами (фарисеями) же никто не шел, и потому они были волки).

Не понимали слушатели, к чему он рассказывает эти побасенки. Иисус же поясняет: я есть выход и спасение для овец. Все, приходившие к ним раньше меня, были грабители, и овцы не слушали их. (Ну, не все же! А пророки, а мудрецы и т. п.). Я вход и выход, кто войдет со мною, тот спасется: войдет, выйдет и найдет пастбище… Разбойник приходит, чтобы украсть и убить. Я же прихожу, чтобы получили с избытком жизнь. Я добрый хозяин. Такой готов жизнь свою отдать за овец. Наемный же пастух, видя нападающих на стадо волков, пугается сам, оставляет овец и бежит. (Христос же не бежал, не смотря на угрожавшую ему смерть). А волки между тем режут животных и разгоняют все стадо. Я хороший хозяин. Знаю моих овец, и овцы меня знают, подобно тому, как отец знает меня, а я его знаю. Я жизнь свою приношу за овец. Есть у меня овцы из других овчарен, и тех надо присоединить, чтобы было одно стадо и один хозяин.

– Потому-то и любит меня отец, что я жизнь свою отдаю за овец… отдаю с тем, чтобы снова ее получить. Никто не отнимает у меня ее, но я добровольно ее отдаю: хочу – отдам, хочу – нет: это было повелением и разрешением моего отца.

Поднялся тогда крик и споры между иудеями. Одни говорили: – Нечего слушать его: это одержимый бесом, сумасшедший человек. Другие же возражали им: может ли бесноватый исцелять слепорожденных! (Удивительно, что только чудеса им давали веру, только на чудеса опирались даже сторонники Иисуса).

Настал праздник обновления или восстановления храма. (Он был один у евреев). Было дождливое и холодное время года, соответствующее нашей зиме и похожее на нашу осень. Иисус ходил в храме, в притворе Соломоновом. Тут обступили его Иудеи и говорят ему: – Долго ли ты будешь вилять? Скажи, наконец, прямо – Христос ты или нет.

Иисус отвечал им: – Я вам уже говорил утвердительно, да вы не слушаете. Поступки мои в духе отца моего говорят обо мне то же самое. Но вы не из числа моих овец и потому не верите мне. Мои же овцы слушаются меня, идут за мною, и вот я дам им вечную жизнь. Никто у меня их не отнимет, так как их дал мне отец. (Христос подразумевает учеников своих и последователей). Его же никто пересилить не может. Мы с отцом составляем одно (т. е. союз).

Тут опять раздраженные Иудеи схватились за каменья. (Обижало их, что он изгоняет их из своего стада и уж очень близко ставит себя к Богу).

Иисус же, видя это, начинает стыдить их: – За какой это поступок вы хотите меня убить? Право, не знаю! Я очень много добрых дел показал вам от моего Отца… за какое же из них?

– Не за доброе дело, – отвечали иудеи, – а за то, что ты, человек, равняешь себя с Богом!

– В ваших священных книгах, – отвечал Иисус, – Бог говорит людям: вы боги… Если же он назвал богами тех, к кому было обращено Божье слово (не обвините же вы за это Бога), то как же вы осуждаете меня, которого послал Отец, – только за то, что я назвал себя сыном Божиим! Если я не творю Божьих дел, не верьте мне. А если творю, то хоть по делам моим догадайтесь, что я и Отец одно целое.

Снова разъярилась за это толпа и хотела схватить его. Но, пока они спорили, он успел скрыться и затем уйти за Иордан, где раньше крестил Купала.

Сюда многие собрались и говорили между собою: хотя Иван Купала не делал чудес, но не напрасно возвышал Иисуса… Много тут народу присоединилось к сторонникам Христа.

 

Воскресение Лазаря

В Вифании, у самого Иерусалима, жило одно семейство, которое знал и любил Иисус. Оно состояло из Лазаря и двух его сестер – Марфы и Марии. Мария была та самая женщина, которая потом надушила Иисуса дорогим благовонным маслом и вытерла его ноги своими волосами. (По другим евангелистам – Матвею, Марку и Луке – это была грешница, но может быть Иван рассказывает про другую Марию. Из евангелия это неясно).

Заболел в этой семье Лазарь. Сестры сейчас же послали к Иисусу сказать, что любимый им человек болен. Иисус же заметил окружающим: эта болезнь не к смерти, а к Божьей славе: Сын Божий через нее прославится…

Промедлив еще два дня, сказал ученикам: – Пойдемте снова в Иудею! Ученики же возразили: – Сколько раз иудеи собирались уложить тебя на месте (забить камнями), а ты опять идешь к ним! Он отвечал: – В дне 12 часов; пока светло, можно смело ходить не спотыкаясь. Еще не настала ночь! (Он хотел этим сказать, что не настало еще время его гибели, и потому можно не опасаться. Была ли это вера в провидение, или вера в свой расчет о наступлении конца? Скорее и то и другое). Потом прибавил: – Лазарь, наш друг, уснул. Иду в Иудею, чтобы разбудить его.

– Если больной уснул, то поправится, так что нет надобности и идти к нему, – заметили ученики.

Тогда Иисус прямо сказал: Лазарь умер. Хорошо, что меня там не было. Так вы скорее поверите тому, что свершится. Но идем к нему.

Один из учеников, Фома-Близнец, говорит товарищам: – Послушаем его, пойдем и погибнем вместе с ним!

Когда пришли в Вифанию, оказалось, что Лазаря уже 4 дня, как положили в склеп.

Так как Вифания была только за полторы версты от Иерусалима, то оттуда еще ранее пришло много знакомых и родственников утешать сестер в их горе.

Сообщают сестрам, что к их селению приближается Иисус. Мария осталась с гостями, а Марфа пошла его встречать.

– Если бы ты был тут, то не дал бы умереть моему брату, – сказала горестно Марфа.

– Оживет брат твой, – отвечал Иисус.

– Знаю, что оживет вместе со всеми в последние времена.

– Во мне таится жизнь. Поверь мне, что смерти нет, так как умерший немедленно получает другую жизнь. Как ты думаешь, правда ли это?

– Не спорю, господин, так как знаю, что ты Христос, Сын Божий, пришедший к людям. (Марфа отвечала почтительно, но не совсем решительно и ясно Христу. И мы еще колеблемся в понимании этих слов Христа о вечной жизни верящих ему людей. По нашей этике смерти совсем нет, как мы ее понимаем, – безмолвие, бесчувствие, вечный покой, тьма, отсутствие всяких ощущений, – потому что, раз последние отсутствуют, то основа или дух-атом всякого существа не знает времени. Оно проходит для него незаметно, хотя бы продолжалось биллионы лет. Мы считаемся только с жизнью, которая возникает бесчисленное множество раз. Но почему же эту вечную жизнь Христос признает только за верующими, когда она присуща всему: и живому и так называемому мертвому? А очень просто: кто не верит в это, для того и не существует вечная жизнь, мысль о ней не может его и утешить. Он будет страшиться смерти. Она для него, как будто, есть. Но когда он поверит, то, конечно, избавится от этого могильного страха, чувствуя себя вечным, всегда живущим. Можно еще понимать и в другом смысле слова Христа: все несовершенное в настоящем и, несомненно, в будущем, ждет погашение, или огонь вечный, т. е. непрерывное, безболезненное ликвидирование или прекращение рода. Напротив, совершенное будет тем живучей, чем степень этого совершенства выше).

После этого Марфа ушла от учителя, возвратилась к сестре и шепнула ей, чтобы она шла к Иисусу, так как он зовет ее. Мария поспешно встала и направилась к Иисусу. За ней устремились знакомые, думавшие, что она пошла к погребальной пещере поплакать над братом.

Мария нашла Иисуса беседующим там же, у входа в селение. Она упала ему в ноги и сказала, что брат ее не помер бы, если бы у них гостил Иисус.

Видя кругом себя скорбные лица и плачущую Марию, сам он смутился и затосковал. Спрашивает, где положен умерший. Отвечают ему: – Пойдем, мы покажем! Лицо Иисуса покрылось слезами, а иудеи говорили: – Как он любил его! Исцеливший слепорожденного разве не мог помешать и смерти своего друга!

В волнении подходит Иисус к склепу, заслоненному плоским камнем.

– Откройте пещеру, – сказал он.

– Запах чересчур силен, – замечает Марфа, – уже четвертый день лежит… (Она говорит это к тому, чтобы не открывать склеп).

– Я говорил уже тебе, – упрекнул ее учитель, – что если не будешь сомневаться, то увидишь славу Божью.

Отвалили камень. Иисус же обратил свои взоры на небеса и сказал: – Благодарю тебя, Отец, что ты услышал меня! Я был уверен в этом и ранее, но говорю для народа, чтобы поверили в том, что ты послал меня. Потом громко закричал в пещеру: – Лазарь, выходи оттуда, иди сюда!

И высовывается из входа оживший мертвец, обвитый по рукам и ногам погребальным полотном. Лицо его было увязано платком.

– Ему трудно… распутайте его, – сказал Иисус, – пусть идет домой.

Многие из видевших все это стали верить в Иисуса, а другие пошли сплетничать о происшествии фарисеям.

Те собрали совет и говорили: – Что теперь нам делать? Этот человек много чудес творит! Если оставить его на свободе, то все поверят ему, взбунтуются евреи, придут римляне, изобьют и поработят нас окончательно.

Архиерей же Каиафа сказал: конечно, лучше он один погибнет, чем весь народ.

Он невольно сказал правду: Иисусу суждено было умереть ради спасения мира и единения детей Божьих… На этом совещании окончательно постановили казнить Иисуса.

Тут уж Иисус стал скрываться и для этого ушел с учениками из Иудеи в пустынный Ефраим.

Приближалась пасха. Народ собрался в Иерусалим для соблюдения обрядов. В храме Иисуса не видели и потому спрашивали друг друга: как вы думаете, придет Иисус на праздник?

Между тем народным начальством отдан был приказ, чтобы сейчас же доложили священству о Иисусе, если он придет. Предполагали его схватить.

 

Иисус у Лазаря

За шесть дней до пасхи Иисус пришел в Вифанию и остановился у Лазаря, которого он воскресил. Тут приготовили ему стол. Марфа прислуживала, а Лазарь был одним из ужинающих. Мария же взяла фунт чистого дорогого розового масла, вылила его на ноги Иисуса и отерла их своими волосами. По всему дому распространилось благоухание. Тогда замышляющий предать учителя Иуда сказал: лучше бы продать это масло, а деньги раздать неимущим!

Но, кажется, этот ученик заботился не столько о нищих, сколько о себе: он носил с собой ящик для хранения пожертвованных денег, часть которых присваивал себе, как бы за хлопоты.

Иисус возразил: – Не смущайте Марию! Она приготовила меня к смерти. Бедные останутся с вами, а я уйду… (Видно, его слова о воскресении на третий день не относились к земной власти.)

Многие горожане, узнав о пребывании Иисуса в селе, пришли в Вифанию, чтобы не только видеть чудотворца, но и побывавшего на том свете Лазаря. Архиереи же положили убить и его, потому что иудеи, повидав воскрешенного, переходили на сторону Иисуса.

На другой день в Иерусалиме распространилась молва, что Иисус идет в город. Множество народа вышло из Иерусалима встречать его с пальмовыми ветками в руках. Увидев же его, приветствовали: – Вот наше спасение! Прославим царя еврейского (израильского), который идет на дела Божьи!

Ученики еще ранее усадили Иисуса на молодого осла. Когда Иисус воскрес, они вспомнили, что сделали это согласно написанному: «Не бойся дочь Сиона (так как город стоял на горе Сион)! Вот едет к тебе твой царь на осленке!» (Знак мира. На лошади въезжали воинственные цари, – цари от мира сего).

Люди, шедшие с ним из села, сообщали встречным, что они сами видели, как он вызвал из склепа и оживил умершего Лазаря. Это возбуждало еще больший подъем народного духа.

Духовенство, видя все, говорило между собою: Он увлекает весь мир, а мы ничего против этого не можем предпринять!

Приходят к Филиппу (ученику) греки и говорят ему стороною: господин, хочется нам иметь свидание с Иисусом! Филипп передает о том Андрею, потом оба сообщают о том же учителю. Последний, уклоняясь от свидания и считая его суетной славой, в ответ говорит: – Да, пришло мне время прославиться, но не так, как вы думаете: верно скажу вам, если посеянное зерно не умрет, преобразившись в растение, то останется одно, если же преобразится, прорастет и само умрет, то принесет много новых зерен. Любящий в настоящем свою жизнь – погубит ее в будущем, а презирающий ее в настоящем – сохранит ее в грядущей бесконечности. Кто со мной, должен и следовать за мной. Где я, там и служащий мой. Таких почтит и Отец мой. (А не таких, как греки, которые были, вероятно, одержимы одним любопытством). Душа моя, видя страшный конец свой, теперь возмутилась, но что мне сказать? – Отче, избавь меня от жестокой кончины, но на нее я сам иду. Отче, прославь имя твое!..

Тут прогремел голос с высоты небесной: – Прославил и еще прославлю… Одни в народе толковали, что это гром, а другие, что это ангел говорил ему.

Иисус же сказал: – Голос этот был не для меня, а для народа. Наступает суд земле. Темный владыка его изгоняется, я же всех привлеку на свою сторону при моем отбытии.

Все это он говорил, чтобы дать понять людям, какою смертью он умрет, и почему это нужно. Народ возражает ему: – По написанному в наших книгах видно, что Христос никуда и никогда не должен от нас уйти. Как же ты говоришь, что тому человеку суждено уйти от земли? Да и какому это человеку?

(Они опасались даже повторять его слова о том, что он Христос. Иисус, не желая прекратить свою деятельность прежде времени, говорил о себе не всегда прямо и ясно, называя себя большею частью сыном человеческим, т. е. просто человеком. Говорил он также о себе и ученикам. Это было уже скорее из скромности. Вот почему слушатели не совсем были уверены, что он говорит о себе).

Христос отвечал им: – Еще свет немного времени останется с вами. Двигайтесь и делайте дела, пока свет этот не удалился от вас. Не будет света, тогда не будете знать, в какую сторону вам направиться. Верьте этому свету и будете детьми света.

После этого ушел от них Иисус. Сколько чудес он им показал, а они все не доверялись ему. Вышло так, как писал Исайя: «Боже, никто нам не поверил, никто не заметил силы твоей!.. Народ этот ослеп, закостенел и не хочет своего исцеления!»

Впрочем были и начальники, поверившие Иисусу. Но они не показывали о том виду, боясь отлучения от синагоги. Почет от людей им был дороже Божьего уважения.

Иисус же объявлял: – Верящий мне верит не мне, а пославшему меня. Видящие меня видят пославшего меня. Я – источник света – и пришел к людям, чтобы верящие мне не оставались в темноте. Я не буду губить и того, кто мне не верит, так как я пришел не губить, а спасать. Отвергающий меня и мое учение в последние времена этого несовершенного мира будет осужден моим учением, которое он отвергал. Мое слово – не мое, а Отца. Говорю не свое, а как им научен. Его же наука есть нескончаемая жизнь…

 

Последний ужин

Перед праздником Пасхи Иисус чувствовал, что должен уйти от людей к Отцу. Перед своею смертью он хотел показать ученикам, что до самого конца своей жизни сохранил к ним любовь. Он ясно сознавал, что пришел от Отца и к нему возвращается. Знал, что отец все отдал ему во власть. (В самом деле, вся последующая история людей много зависела от него или его учения – даже более, чем думал сам Иисус со своими учениками). И все же, несмотря на величие, перед ужином снял с себя верхнее платье, подпоясался полотенцем, налил воды в таз и стал омывать ноги ученикам и вытирать бывшим при нем полотенцем.

Доходит очередь до Петра. Он говорит: – Не тебе, господин наш, омывать мне ноги! Иисус возразил ему: – Ты сейчас не понимаешь моего поступка, но потом я объясню и ты поймешь… Петр отвечает: – Никогда не дам тебе мыть мои ноги… Иисус возражает: – Если не вымою тебе ног, то не получишь от меня своей части… Тогда Петр говорит: – Если так, то не только ноги, но, пожалуйста, вымой и руки и голову. Иисус замечает: – Чистому достаточно обмыть ноги. А вы чисты, хотя и не все. (Иисус знал своего предателя, Иуду, которому дьявол уже внушил мысль продать своего учителя. Собственно, Иуда подмечал разные мелочи, был критического направления, был ничтожен, так что не гнушался даже мыслью о деньгах за свое предательство, – ему трудно было понять величие Христа, как лакею величие какого-нибудь Шекспира).

Кончив омовение, он опять оделся, по обычаю, прилег на диване к столу и сказал: – Поняли ли вы, что я сделал? Вы называете меня своим учителем и господином, и говорите правильно. Если же я – учитель и господин – обмыл ваши ноги, то и вы тем более должны делать то же друг другу. Я показал вам, как нужно жить: служите без гордости друг другу, как я послужил вам. Служитель не значительнее своего господина, посланный меньше пославшего. Поэтому если для меня не унизительно оказывать такие услуги, то тем более вам – друг другу. Будете блаженны, когда исполните это в жизни. Не о всех вас говорю; знаю мною избранных людей, но один из вас (согласно псалму), евший со мною хлеб, лягнет меня своим копытом (т. е. уже приготовился нанести мне смертельный удар). Заранее говорю вам об этом, чтобы вы верили мне, когда сказанное сбудется… Верно, говорю вам, кто из вас хорошо отнесется к собрату (товарищу апостолу), тот и меня признает, а кто меня признает, признает и пославшего меня отца.

Вспомнив опять о предательстве и предстоявшем ему конце, Иисус возмутился духом и повторил: правду скажу вам, один из вас предаст меня.

Ученики с недоумением озирались друг на друга, не понимая, как это может быть и про кого он говорит.

Один из любимейших учеников Иисуса лежал возле него и голова его покоилась на груди учителя. Петр дал знак этому ученику, чтобы он выведал у Иисуса, кто предаст его. Тот тихонько спрашивает об этом Иисуса. Он отвечает шепотом: сейчас я обмакну кусок хлеба в блюдо и подам предателю… И подал смоченный соусом хлеб Иуде. С этим куском как бы вошел в Иуду сатана. А Иисус заметил Иуде: – Смотри, не замешкайся, делай задуманное немедля!

Но все-таки никто не догадался о значении этих слов.

У Иуды хранилась в особом ящике общая казна, и потому некоторые подумали, что Иисус напоминает ученику подать нищим или купить необходимое к празднику.

Предатель же, разжевав и проглотив поданный ему ломоть, вышел. (Может быть он понял, что намерение его известно. Это побудило его скорее его выполнить. Ранее он мог еще колебаться. Теперь выбора не было). Была совсем ночь.

Иисус говорил оставшимся: теперь прославился некий человек, а через него прославился и Бог. А если Бог через него прославился, то и Бог прославит этого человека и скоро прославит его. Уже недолго, дети, мне быть с вами. Будете искать меня и не найдете (как я говорил иудеям), так как не будете в состоянии придти туда, где я буду находиться… Даю вам новую заповедь: любите друг друга, как я полюбил вас. По этому признаку люди будут знать, что вы мои ученики.

Но они не совсем понимали эти речи, так как мысли их состояли из смешения высокого с земным. От последнего они не могли еще вполне отрешиться. Петр спрашивает учителя: – Куда же ты думаешь направиться?

– Туда сейчас ты не в силах со мной идти, но со временем придешь ко мне, – ответил Иисус.

– Не понимаю, как это я не могу следовать за тобой? Да я душу готов положить за тебя!

– Ты-то! Не пропоет петух, как ты три раза изменишь мне. Не смущайтесь этим (т. е. грядущими бедствиями), – продолжал Иисус, – верьте Богу и мне. В небесных селениях Отца моего множество приютов. А если бы и не так, то я иду туда и приготовлю вам места. Когда же это устрою, опять приду и возьму вас с собою, чтобы вы были там же, со мною. Куда же я отправляюсь, вы знаете, знаете и дорогу в эту страну… (Что это значит? То ли, что форма, подобная ему, возвратится на землю и даст места формам таким, как его последователи. Или же он надеялся ожить и устроить их на земле? Судя по тому, что Иван и другие апостолы ждали Христа до самой своей смерти, видно, что сказанное им было неисполнившеюся мечтою, основанной на помощи тайных сил. Апостолы тогда понимали это буквально, по-земному: он уходит куда-то, получает там торжество и силу, возвращается и устраивает учеников. Или, вернее всего, он со смертью получал счастье. Апостолы пойдут его путем, погибнут, но найдут в космосе то же совершенство и то же счастье. Придет же за ним его учение, его дух истины, который и приведет их к смерти и блаженству. Но все же их судьба есть и общая судьба всего. Вера в исключительность, в суд мне непонятна. Но может быть он и есть).

Фома заметил: – Не зная этой страны, не можем, конечно, знать и дороги туда!

Иисус пояснил: – Я и есть эта дорога, потому что я истина и жизнь. Если знаете дорогу ко мне, то знаете и дорогу к родителю. Теперь вы его видели и узнали…

Филипп, почти не понимая этого, говорит: – Прекрасно! Покажи нам родителя, и мы вполне удовлетворимся!

Иисус же отвечает: – Сколько времени я с вами, и ты, Филипп, не видишь и не знаешь меня?! Кто видел меня, тот видел и родителя моего. Мы с ним составляем одно целое… Зачем же я тебе буду показывать Отца, если ты его видишь? Разве ты не знаешь, Филипп, что я нахожусь в родителе, а он во мне? Мысли, которые я вам высказываю, не мои. Также дела мои творит находящийся во мне Отец. Верьте, что мы с Отцом составляем единое. Убедитесь в этом хотя по делам моим. Кроме того, верно скажу вам, что верящий мне и сам сотворит такие же дела, как и я – даже больше, потому что сам я удаляюсь к моему Отцу и буду способствовать вашей молитве и вашим делам. Просите у Отца, ссылаясь на меня. Он исполнит все, чтобы прославился родитель через сына.

– Если любите меня, то исполняйте мои указания, и тогда я умолю Отца, чтобы дал вам вместо меня другого утешителя, духа истины, который и останется с вами навсегда. Люди этого духа истины не могут принять , потому что не видят его и не знают, а вы его знаете, он с вами и останется у вас.

– Еще немного времени, и люди более не увидят меня… Не оставляю вас сиротами, еще возвращусь к вам. (Намек на свидание после казни.) К миру же не возвращусь более, а к вам приду, и вы увидите меня, так как мы еще поживем. (Он заранее говорит, что уже проповедь свою закончил, к народу не придет, а поживет немного только с ними). Тогда узнаете, что я в Отце, вы во мне, а я в вас (т. е. что все они составляют одно целое).

– Кто усвоил мои указания и живет по ним, тот любит меня, а кто любит меня, того полюбит и Отец мой. И я полюблю такого ученика и повидаюсь с ним сам после моего ухода. (Обещаю явиться после казни).

Другой Иуда, только не предатель, обуреваемый суетными мыслями (или земным тщеславием), говорит ему: – Что же это господин, ты хочешь явиться нам! К чему это? Тебе нужно явиться миру!

Иисус ответил ему: – Любящий меня соблюдет мое учение, за что полюбит его мой Отец. Тогда мы придем к такому и будем жить в нем. К нему мы явимся. А не любящий меня не исполняет моих заветов, полученных мною от Отца. Как же я могу придти к нему и жить в нем? (Еще причина, почему Иисус не может явиться миру: мир не может понять его). Вот я, пока с вами, пользуюсь этим, и все вам объясняю. Когда же уйду, то утешитель, дух истины, которого, благодаря мне, пошлет вам Отец, всему вас подробно научит и вместе с тем напомнит и о всем том, что я внушал вам ранее.

– Уходя, мир и спокойствие оставляю вам, не так, как иные. Пусть ваше сердце не смущается и не ужасается: хотя я уйду от вас, но скоро опять возвращусь. Если бы вы любили меня, то радовались бы моему уходу к родителю, так как он выше меня. Вот говорю вам о всем заранее, чтобы вы поверили мне, когда оно сбудется. Уже не много мне осталось беседовать с вами, так как надвигается владыка мира, ничего общего со мной не имеющий. Но чтобы люди убедились, что я люблю родителя и поступаю по его желанию, – вставайте, собирайтесь, пойдем отсюда. (Он шел в сад: известное предателю место своего ночлега. Не скрывался он, а сам шел навстречу своему предателю, исполняя покорно волю отца).

В дороге он говорил: – Я подобен виноградному растению, вы – его веткам, а Отец мой – садовнику. Он обрезывает сухие и бесплодные ветки, а плодовитые очищает. Вы, плодовитые ветки, уже очищены моею проповедью. Ветка не может приносить плодов, если не будет на растении, так и вы держитесь меня, а то останетесь без плода. Я – растение, вы – ветки… Будем в единении, без чего мы не можем приносить плодов (как и ветки, не соединенные с растением). Кто не будет в единении со мной, тот отсеется, как негодная ветка, и засохнет (Иуда предатель и ему подобные). Обломанные ветки бросают в печь для сожжения. Если же не оставите меня и соблюдете мое учение, то просите всего, чего ни пожелаете, и все исполнится, чтобы прославился Отец через Сына. Тогда вы принесете много плодов и будете вправду моими учениками. (Желания и прошения в духе Христа должны совпадать и с желаниями отца. Как же могут они не исполниться? Их сущность – принесение добрых плодов).

– Как полюбил меня Отец, так и я полюбил вас. Не теряйте моей любви! Если исполните мои заповеди, то не потеряете и моей любви, подобно тому, как я исполняю желания моего Отца и тем сохраняю его любовь. Говорю это вам, чтобы вы были вполне радостны.

– А заповедь моя в том, чтобы вы любили друг друга, как я люблю вас. Высшая степень любви состоит в том, чтобы самую жизнь свою отдать за своих друзей. Такую любовь я вам и выказываю. Вы будете моими друзьями, если исполните мои наставления.

– Я уже не называю вас служащими, так как они часто не посвящены в дела своего хозяина. Вам же я все передал, что слышал от моего Отца, и потому называю вас теперь друзьями. Но не забывайте, что не вы меня избрали, а я вас избрал для того, чтобы вы действовали и приносили плод и чтобы плод этот чистыми желаниями вашими, обращенными к Отцу, умножался.

– Помните мою заповедь о взаимной любви. Вы может быть скажете: как выказывать нам любовь миру, если он нас ненавидит? Но что же делать! Меня люди возненавидели еще прежде, чем вас. Если бы вы составляли одно с миром, то он благоволил бы к вам, но я нравственно отделил вас от мира, вот они вас и не любят. Вспомните, что я вам говорил: слуга меньше господина. Значит, если меня преследуют, то тем более вас. Если же меня слушают, то внимательно отнесутся и к вам. Вас будут гнать, потому что не знают ни меня, ни пославшего меня… Если бы я не приходил и не объяснял им, то нельзя было бы и винить их, но теперь уже не имеют оправдания в своих заблуждениях: ненавидящий меня ненавидит и моего Отца. Если бы я не творил перед их глазами дел, каких никто другой совершить не может, то не были бы грешны; но раз они все видели и отринули, то возмутились не только против меня, но и против Отца моего. Вышло по книгам их: попусту возненавидели меня. (Разве все его слышали? Кто и слышал, не понял. Это увлечение обвинением).

– Когда придет к вам утешитель, дух правды, которого я пошлю вам от Отца, то и он еще будет свидетельствовать о мне.

– О гонениях на вас говорю вам заранее, чтобы не сошли вы с истинного пути, не сбились с толку. Отлучат вас от синагог. Убивающие вас будут думать, что они служат Богу. А все потому, что не поняли ни меня, ни Отца. Раньше я не говорил вам об этом, так как был с вами, да и не были вы настолько подготовлены, чтобы вынести всю эту горечь действительности. Теперь же ухожу от вас к пославшему меня и потому спешу вас о всем предупредить.

– Вот вижу, как вы опечалились и уже больше не спрашиваете меня, куда я иду (так как догадываетесь о моей смерти). Верно говорю вам: для вас же лучше, чтобы я ушел. Если я не уйду, то не придет к вам и утешитель, дух правды. Если же удалюсь, то пришлю его к вам. Он же, когда придет, выяснит миру его заблуждение, непоправимость его и суд: заблуждение состоит в том, что напрасно не поверили мне, непоправимость касается ухода моего к Отцу, так что уже не могут увидеть меня и загладить свое преступление, суд относится к изгнанию и осуждению владыки мира сего (узкого самолюбия). (Главный толчок для возникновения духа истины должен произойти благодаря факту самопожертвования Христа, выражению беспредельной любви его, выражению крайней преступности мира. Без этого ученики остались бы в пределах ложной человеческой мудрости и не получили бы духа истины).

– Еще бы много сказал вам, но теперь всего не усвоите. Когда придет дух истины, то он покажет вам всю правду, так как не от себя будет говорить, но то, что сам услышит – и даже будущее вам откроет. Он меня прославит, так как от меня заимствует и вам передаст. (Верно, что дух правды или истины от Сына, т. е. от человека исходит, человек же или другое разумное существо от Отца. Все вместе – одно). Все, что ни имеет Отец, принадлежит и мне. Поэтому и сказал я вам, что дух истины произойдет от меня, хотя первый источник его есть Отец.

– Иду к нему. Поэтому скоро скроюсь от вас, хотя немного спустя опять на короткое время вернусь.

Тут говорят ученики: – Что же это значит – скроюсь от вас, опять приду, иду к Отцу? – ничего не понимаем!

Иисус стал объяснять им: – Чего не постигаете! Верно, говорю вам, что скоро вы будете плакать, а другие радоваться. (Начальство еврейское). Но горе ваше обратится в торжество… Женщина мучается во время родов, но вот является дитя, и она забывает свои муки и радуется пришедшему в мир человеку. Так и вы будете печалиться, но я возвращусь, и будет вам радость и торжество, которых уже никто от вас не отнимет. Тогда ни о чем меня просить не будете. Тогда Отец вам даст все, чего бы вы ни пожелали (в духе моего учения). До сих пор вы ничего в этом смысле не просили. Теперь просите и получите, чтобы полна была ваша радость. До сих пор я говорил вам иносказательно и намеками, теперь же прямо объявляю вам о моем Отце. Теперь уже нет мне нужды умолять за вас Отца, так как теперь и Отец полюбил вас за то, что вы полюбили меня и убедились, что я пришел от Бога. Пришел от него к людям, оставляю их теперь и возвращаюсь к Отцу.

Ученики сказали ему: – Сейчас ты говоришь ясно, без загадок. Также видим, что ты знаешь все наши мысли и отвечаешь нам, не спрашивая. Поэтому верим твоему происхождению от Бога.

Иисус сказал: – Наконец, верите? Вот наступает время и даже наступило, когда все вы рассеетесь от меня в разные стороны. Но я не останусь один, так как со мною будет Отец мой. Говорю это, чтобы вы видели во мне спокойствие, мирное настроение. Я знаю все заранее и примиряюсь. Вы же будете скорбеть от людей, но не бойтесь, так как я покорил их.

После этого Иисус обратил свой взор к небу и сказал: – Отче, наступило время! Прославь Сына твоего, чтобы и он тебя прославил, так как ты дал ему власть даровать всему вечную жизнь. Она проявится от познания тебя, единого истинного Бога и посланного тобою Иисуса Христа.

– Я прославил тебя на земле, так как закончил назначенное мне тобою дело. Прославь и ты теперь меня тою самой славой, которую мне суждено иметь еще прежде возникновения Вселенной. Я открыл сущность твою людям, которых ты отделил мне от мира. Они, эти избранные, и раньше были твоими, но ты дал мне их. Они восприняли и сохранили твою идею. Теперь они поняли, что все, что я имею, происходит от тебя. Свое учение, дух твой я передал им. И они тогда поняли, что я от тебя и послан тобою. Об избранных этих я особенно молю, – не о всех людях, а о тех, которых ты дал мне, о твоих. Но все твои в то же время и мои, а мои – твои, и через них я прославился.

– Я уже почти что не в мире, они же еще побудут между людьми. Я же ухожу!

– Святой Отче! Сохрани их для себя и сделай так, чтобы они были между собою в единении, как и мы с тобой. Пока я был с ними, я охранял их для тебя же, так что никто не погиб, кроме сына погибели (согласно псалму). Теперь же к тебе иду и, пока я с ними, утешаю их, чтобы они были вполне радостны.

– Я передал им твою мысль, и вот мир за это их возненавидел, так как они, как и я, отошли от мира. Не умоляю тебя, чтобы ты их отделил от людей, но чтобы сохранил от заблуждений. И они не от мира, и я не от мира.

– Просвети их своею истиною, своим духом… Я их послал в мир, как и ты меня. Ради них я осенил себя истиною, чтобы и они были просвещены ею же.

– Но не о них только умоляю, но и о тех, которых привлекут они своим словом. Да будут все одно целое: как ты, Отче, со мною, а я с тобою, так и они все с нами. Тогда поверят люди, что ты меня послал и что я передал им славу, которую получил от тебя. Да будут все в единении: я с ними, ты со мною… пусть будет совершенно это единение, чтобы люди убедились, что ты послал меня и полюбил их, как меня.

– Отче! Желаю, чтобы данные тобою мне люди находились там же, где и я, чтобы они были со мною и увидели мою славу, так как ты полюбил меня прежде создания людей. Но люди, Отче праведный, не поняли тебя, я же понял. Также познали и эти, что ты послал меня. Я открыл им дух твой и сообщил, что любовь твоя ко мне перейдет и на них, и будет подобна моей любви к ним.

Говоря так, Иисус с учениками вступил в сад, за Кедронский ручеек. Это место хорошо знал и его ученик – предатель, так как Иисус часто там бывал с учениками. Зная заранее, куда направятся ночью его друзья, Иуда взял отряд из солдат и архиерейских слуг и повел его на Иисуса. Толпа была вооружена. Так как было темно, то дорогу освещали факелами и фонарями.

Иисус издали заметил толпу, рассмотрел с посланными хорошо известную ему фигуру предателя и заранее знал, к чему все это клонится. Поэтому он спокойно пошел отряду навстречу и спросил: – Что это вы делаете, ай ищете кого? Ему отвечали: – Мы ищем Иисуса из города Назарета… Он ответил им: – Да это я и есть! Услыхав ответ, они в изумлении отступили и в страхе повалились на землю, так как такое спокойствие, в связи со славою Иисуса и их преступным замыслом, показалось им могуществом, которое моментально их уничтожит.

Тогда Иисус, показывая вид, что не понимает их, опять спрашивает: – Да кого вам надо?

Между тем они оправились от страха и опять ответили то же. Иисус сказал им: – Ведь я уже сообщил вам, что я именно тот человек, который вам нужен. Меня берите, а других напрасно не тревожьте… (Вышло, как ранее говорил Иисус: никого не погубил я из тех, которых ты мне дал).

Бывший тут Петр, не сознавая происходящего, вообразил, что наступил критический момент бороться за своего предводителя. Он помнил и обидное для него предсказание учителя об его отречении. Поэтому выхватил запасенную им ранее саблю и ударил ею одного из архиерейских слуг, по имени Малха. Ухо слуги оказалось отсеченным.

Видя это, Иисус заметил Петру: – Убери, Петр, оружие… неужели я откажусь от чаши, предложенной мне Отцом?

Сомнений в личности Иисуса не было, так как тут же торчал знавший его Иуда. Выказано было жалкое и нерешительное сопротивление Петром, которое окончательно разогнало их страх и немного озлобило. Поэтому начальник отряда, с солдатами и слугами, окружили Иисуса, связали ему руки и повели к архиерею Анне, тестю архиерея Каиафы – того самого, который советовал иудеям лучше пожертвовать одним человеком, чем губить весь народ, допустив его до восстания (они боялись Иисуса и как революционера).

За Иисусом шел Петр и еще другой ученик, известный Анне, который поэтому мог войти за Иисусом в архиерейский двор. Знакомый ученик переговорил со служанкой и тогда ввел во двор и Петра. Тут сторожиха спросила входящего Петра: – А ты не из учеников арестованного? Он сказал: – Что ты, что ты… конечно, нет!

Время было весеннее, была темная, но звездная холодная ночь. На дворе был разведен костер. Все стояли кругом него и грелись. Грелся тут же и Петр.

Между тем Анна допрашивал Иисуса об его учении и учениках. Он отвечал: – Я говорил открыто народу, учил в синагоге, в храме, где собирались люди, тайком же не проповедовал. Поэтому не лучше ли тебе расспросить моих слушателей? (Потому что слова их будут беспристрастны, как лиц незаинтересованных). Вот, например, они знают мои речи – указал Иисус на окружающих.

Тут один из близко стоящих слуг хватил Иисуса по щеке, пояснив свой поступок замечанием: – Нельзя так отвечать архиерею! (Тебя де спрашивают особо, а свидетелей само собой.)

А Иисус сказал ему: – Если я сказал плохо, то разъясни мне это, а если хорошо, то незачем и драться.

Не зная, что делать с Иисусом, Анна послал его к зятю Каиафе.

Петр же продолжал греться у костра. Стоявшие с ним спросили его: – Ты не из учеников ли схваченного? Он сказал, что нет.

Один из бывших тут слуг, родственник Малха, начинает уличать его: – Как же это так? Ведь я видел тебя в саду с этим преступником! Но Петр опять отрекся… В это время, слышит он, поет петух.

От Каиафы повели Иисуса к судебной палате римского наместника (вроде губернатора) Пилата. Светало. В палату не взошли, потому что это считалось евреями осквернением и лишало возможности есть еврейскую пасхальную ягнятину. Поэтому правитель Пилат, зная их обычаи, сам вышел к ним и спросил: – Какое дело, в чем этот человек обвиняется? Они ответили: – Если бы он не был злодей, то мы бы его не тронули. Пилат сказал им: – В таком случае судите его по вашим законам. Иудеи возразили: – Мы не имеем права казнить без твоего согласия.

Тогда Пилат опять ушел в судебную камеру, велел привести к себе Иисуса и спросил его: – Правда ли, что ты еврейский царь? Иисус сказал ему: – Сам ли ты меня в этом обвиняешь или по навету? Пилат отвечал: – Я не Иудей (и не могу интересоваться жидовскими царями). Твой народ, твои архиереи отдали тебя на мой суд. Однако, что же ты такое натворил?

Тогда Иисус стал объяснять ему в чем дело: – Ты спрашиваешь – царь ли я? Да, я царь, но царство мое не тут. Если бы оно было здесь, то меня бы защищали мои подданные и не отдали бы во власть иудеев. Мое царство не в этом мире.

Пилат, не совсем поняв его, переспросил опять: – Но все же ты царь? Иисус ответил: – Да, я царь! Я родился и в мир пришел, чтобы возвещать истину. Кто ее слушает, тот мой подданный, он повинуется мне и над ним я царствую.

Пилат заметил: – Не знаю, какая это такая истина? Все же он понял, что это философ, не опасный ни для него, ни для римского императора, и не дождавшись ответа, вышел к иудеям и сказал: – В действиях и мыслях Иисуса я не нашел состава преступления… Но вот что я придумал: по обычаю, к пасхе, я вам освобождаю одного из преступников. Не хотите ли, чтобы я вам освободил вашего иудейского царя?

Он думал, что перед ним еврейский народ, который рад будет освобождению своего человека, но перед ним были оскорбленные архиереи, завистники и их слуги. Поэтому на полушутливое замечание губернатора из толпы закричали: – Не его… не его… лучше отпусти Варавву! (Разбойника).

Нечего было делать! Не ссориться же с влиятельными людьми из-за какого-то доморощенного философа. Пилат велел увести Иисуса для обычного истязания. Солдаты облекли Иисуса в насмешку, как самозванного царя, в негодную одежду правителя красного цвета, сплели из колючего растения венок и облекли им голову Иисуса. Тогда подходили к нему и говорили: – Торжествуй, еврейский царь! Причем угощали пощечинами.

После наказания Иисуса Пилат опять вышел к толпе и сказал: – Вот я распорядился показать вам наказанного Иисуса и опять говорю, что я нашел его совершенно невинным!

В то же время к толпе вывели избитого и изможденного Иисуса в терновом венце и красной царской одежде.

Пилат хотел наказанием Иисуса удовлетворить его врагов и показать, что он не потатчик самозванцам. Может быть, он почувствовал и жалость к страдальцу, потому что, указав на его горестное состояние, сказал: – Ведь это человек!

Но духовенство и их слуги, увидев его в царской одежде, еще больше разъярились и заорали: – Ты должен его повесить! Пилат же кричал в ответ: – Сами распинайте, я же не нахожу в нем вины! Иудеи гремели в ответ: – По нашему закону он должен быть казнен, так как осмелился объявить себя Божьим сыном!

Услышав это, еще более смутился правитель. Между тем Иисуса увели. Пилат пошел за ним в преторию и спросил его: – Откуда ты родом и как произошел? Иисус молчал. Тогда губернатор с сердцем сказал ему: – Неужели ты не понимаешь, что в моей власти и казнить тебя и миловать!

Иисус ответил: – Не было бы у тебя этого права, если бы не суждено было то в книге судеб. Поэтому более виноваты те, кто предал меня в твои руки, кто желает моей казни…

После этого опять Пилат ищет случая спасти Иисуса. Но едва губернатор показался к иудеям, как они закричали: – Если ты отпустишь этого самозваного царя, то каким же ты будешь наместником римского императора! Такой не может быть ему другом.

Тогда Пилат, испугавшись подлого доноса императору, велел вывести Иисуса на суд, а сам сел на свое судейское место. Был уже полдень, пятница (шестой день еврейской недели) перед пасхой. Говорил Пилат евреям как бы шутя: полюбуйтесь на вашего царя.

– Казнить его, повесить! – кричали в ответ.

– А вдруг мы погубим вашего предводителя, – возражал Пилат.

– Один у нас предводитель – римский император, – отвечало коварное духовенство!..

Пришлось отдать им Иисуса на распятие. Его вывели, навалили на плечи бревно с перекладиной, к которому предполагали прибить его тело гвоздями. Пошли и остановились только на лобном месте. Так называлось место казней.

Кстати распинали и двух разбойников: крест же Иисуса помещался между крестами злодеев.

Пилат велел сделать на кресте Иисуса такую надпись на разных языках: «Иисус из Назарета, Иудейский царь».

Место казни было недалеко от Иерусалима, и все имели возможность читать эту надпись. Архиереи были ею возмущены и просили Пилата изменить ее так: «Иисус, называющий себя еврейским царем».

Но он дразнил их в наказание за вынужденную казнь безвредного человека и за их угрозы и потому сказал им: – Написанного не изменю.

Солдаты же, укрепив Иисуса на вкопанном в землю кресте, разделили нижнюю одежду его на 4 части, по числу распинавших солдат. А верхнюю одежду, из цельного куска ткани, пожалели рвать и бросили жребий – кому достанется. (Так сбылось сказанное пророками).

При кресте была мать Иисуса со своею сестрою и Мария из города Магдалы. Иисус, заметив около своей матери любимого ученика и беспокоясь о судьбе его, промолвил матери: – Возьми его себе в сыновья… Потом также обращает страждущие взоры к ученику и говорит ему: – Возьми ее себе в матери!

И взял потом любимый ученик мать Иисуса жить к себе в дом (отсюда видно, что до этого времени САМ Иисус заботился о своей матери).

Иисус, чувствуя уже приближение смерти, воскликнул: – Пить, пить!..

Солдаты услыхали это, окунули губку в кислый напиток, надели ее на палку и поднесли к губам Иисуса. Проглотив несколько капель, Иисус произнес: – Кончено!..

Голова его бессильно склонилась на грудь, и он испустил дух (странно, почему Иван не говорит о землетрясении, тьме и воскресении мертвых, как Матвей).

Следующий день был великою субботою (7-й день еврейской недели). Ради такого дня надо было устранить распятие. Поэтому иудеи просили Пилата добить повешенных и снять их с крестов.

Послали солдат, которые раздробили двум живым еще разбойникам голени (чтобы бежать не могли). Иисус же оказался мертвым. Поэтому один из воинов, на всякий случай, только проткнул ему копьем бок, из которого истекла кровь с водою. Пишущий сам это видел. Так сбылось предсказание о том, что кость его не будет разбита и о том, что проткнут его.

В ту же пятницу приходит к Пилату Осип из города Аримафеи, тайный, но робкий поклонник Иисуса, и просит у правителя позволения снять и похоронить учителя. Пилат разрешил. К Осипу присоединился Никодим с запасом благовонных масел. Они сняли Христа и обвили его пеленами с душистыми маслами, как принято по обычаю. Недалеко был сад, в нем находился только что устроенный пустой склеп. Туда и положили Христа, так как, по случаю близости праздника, некогда было переносить тело далеко.

В первый день еврейской недели (который теперь в честь события назван воскресением), очень рано, когда было еще совсем темно, Мария Магдалина идет проведать тело Иисуса. Подходит к пещере и видит, что камень отвален и вход в нее открыт. В тревоге, не зная что делать и что подумать, она бежит к Петру и другому любимому ученику Христа и сообщает им, что пещера Христа открыта и, возможно, что тело его похищено.

Оба ученика побежали к склепу, но любимый ученик опередил Петра и первым пришел к пещере. Он не решился войти в нее, однако через вход видел разбросанные внутри ее погребальные пелены.

Немного погодя подбегает и Петр. Входит в пещеру, видит пелены и в стороне сложенный аккуратно платок. За Петром осмелился войти и другой ученик. Но они не нашли в склепе тела Иисуса и не знали что подумать. Они совсем забыли, что ему по книгам суждено воскреснуть. Это не приходило им даже в голову.

Ученики ушли, а Марья, огорченная похищением, плачущая, осталась у склепа. Взглянув случайно внутрь, она видит двух белых ангелов, сидящих на том месте, где лежало Христово тело. (Не видела ли она двух его учеников). Они ей сказали: – Что это ты плачешь? Она ответила: – Да вот утащили из склепа моего господина, и я не знаю, куда его дели… (Если она так просто с ними говорила, то значит эти ангелы имели вид людей).

Повернув голову наружу, она увидала в саду самого Иисуса, но приняла его за садовника. Он тоже сказал ей: – Чего ты плачешь, кого ищешь? Она отвечала: – Не ты ли перенес тело? Скажи же мне, где оно? Я возьму его с собою…

Иисус произнес внушительно: – Марья! Марья! Тогда она, вглядевшись и узнав его, радостно восклицает: – О, дорогой учитель!

Иисус же сказал ей: – Оставь меня, так как я должен идти к моему Отцу, и ступай к моим братьям. Скажи им, что я удаляюсь к нашему общему Отцу и Богу…

Тогда Марья идет к ученикам и объявляет, что видела живого Иисуса, причем передает и его слова.

В тот же день, но уже вечером, ученики, из страха преследования, собрались в одном доме и заперлись. (Боялись ареста и мести фанатиков.) Вдруг среди них появляется их учитель и говорит: – Желаю вам мира… И стал им показывать пробитые огромными гвоздями руки и ноги и израненное тело.

Убедившись, что это действительно их учитель, они страшно ему обрадовались.

Иисус же опять сказал им: – Желаю вам мира и посылаю вас к людям, как послал меня отец. Потом дунул и сказал: – Примите святого духа истины: кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том сохранятся.

Между учениками тут не было Фомы. Когда ученики ему сообщили, что видели живым распятого учителя, он сказал: – Не поверю, пока не увижу его и не ощупаю ран от гвоздей и проколотый бок…

Спустя 8 дней опять собрались все вместе. Был и Фома с ними. Двери были приперты. Опять неожиданно среди них явился Иисус и сказал им: – Желаю всем мира! Потом, обращаясь к Фоме, предлагает ему осмотреть и ощупать себя. Но Фома, устыдившись и раскаявшись, только и мог произнести: – Господин мой и Бог мой…

Иисус же заметил: – Счастливее те, которые поверили моему воскресению, не видевши меня после казни.

Много еще чудес совершил Иисус, но они не описаны в этой книге. Написанное же назначается к тому, чтобы вы поверили в Иисуса, как в обещанного спасителя и Сына Божьего и получили бы благодаря этому жизнь.

В третий раз Иисус явился ученикам на берегу Галилейского озера, близ Капернаума. Были однажды вместе ученики Иисуса: Петр, Фома, Нафанаил из Каны, Яков с Иваном (дети Заведея – Громовы) и еще двое учеников – всего семь человек.

Вот Петр и говорит им: – Пойдемте-ка половить рыбки… Пошли за ним все шестеро. Сели в лодку. Ловили, ловили, но во всю ночь ничего не поймали.

Когда стало чуть светать, явился на берегу их учитель. Но они не узнали его (вообще его не узнавали сразу в виду другой одежды и перемены в наружности от тяжких перенесенных им недавно страданий). Он подошел к ним поближе и спросил: – Дети, нет ли у вас чего поесть?

Они с печалию сказали из лодки, что ничего не поймали. Тогда он посоветовал им закинуть сети справа от стоящей на мели лодки. Они его послушались и не могли уже тащить снасти от обилия пойманной рыбы. Любимый ученик Иисуса, видя это, догадался, что к ним пришел учитель, тем более что стало совсем светло. О своей догадке он сообщает Петру. Тот в восторге, слегка прикрывшись одеждой (так как был голый), кидается из лодки в озеро вплавь к берегу. Другие же ученики плыли на лодке, за 100 шагов от берега, влача сеть с рыбою. Когда приплыли, на берегу уже был разложен костер и жарилась рыба. Тут же приготовлен был и хлеб. (Это устроил, вероятно, Петр, захватив с собой немного пойманной рыбы.) Христос сказал прибывшим: – Вынимайте же из сетей пойманную рыбу!

Петр пошел и вытащил из воды сеть, откуда извлекли 153 больших рыбы. Как только не прорвалась снасть!

Иисус предложил им пообедать. Все видели, что это учитель, но никто не решался его расспрашивать и добиваться доказательств. По обычаю, Иисус угощает их хлебом и рыбою. Во время еды учитель трижды спрашивал Симона Петра, любит ли он его. Тот отвечал утвердительно, но последний раз даже опечалился и сказал: – Ты и так все знаешь, господин мой, знаешь и то, что я люблю тебя!

Иисус же каждый раз при его ответе приговаривал: – Храни овец моих! (Троекратным выражением любви Иисус хотел загладить троекратное отречение Петра и тем подбодрить его.) Под конец же прибавил: – Пока ты, Петр, молод, ты снаряжаешься и идешь, куда хочешь. Когда же состаришься, то другой тебя снарядит в дорогу и поведет туда, куда идти не захочешь.

Этими словами он дал ему понять, какою смертью Петр прославит Бога. Потом прямо говорит Петру: – Ты последуешь за мною!

В это время проходил мимо любимый ученик Иисуса. Петр, кивнув на него, спросил учителя: – А с ним что будет?

Иисус же, видя зависть и огорчение Петра, говорит ему: – А тебе-то что до этого! Захочу, так он останется и дождется моего возвращения на землю, а ты иди себе за мной к Отцу!

Услыхали этот разговор ученики, и пронеслась между ними молва, что любимый ученик не умрет, а будет дожидаться второго прихода Иисуса на землю. Но он вовсе не говорил, что тот не умрет, а только то, что все в его воле.

Многое и другое совершил Иисус, но если бы писать о том подробно, то мир не усвоил бы всех написанных книг.

 

Комментарий

Статья написана по мотивам Евангелия «От Иоанна святое благовествование».

Датирована 1919 г. Автограф хранится в Архиве РАН. Ф.555. Оп.1. Д.401. Л. 1-64. Публикуется по сборнику «Евангелие от Купалы».

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...