Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 15 Клубные посиделки 6 страница



День благодарения наступил и прошел. Денни приготовил волшебный обед, а Келлан сбежал со словами «приятного аппетита», даже не подумав присоединиться к нам. Весь оставшийся вечер мы его не видели. Денни сделал небольшую индейку в глазури, фаршированную клюквой, рецепт которой узнал из какого-то кулинарного шоу, и дополнил ее картофельным пюре. Я приготовила салат… Больше он мне ничего не доверил. Но все время, пока он готовил, я сидела на стойке и составляла ему компанию. Денни много улыбался, осыпал меня поцелуями и выглядел абсолютно счастливым. Я старалась соответствовать его приподнятому настроению, пытаясь не думать о Келлане и не гадать, куда и с кем тот отправился.

Пока Денни мыл посуду после обеда (все-таки каким классным парнем он был!), я позвонила домой и пожелала родителям всего наилучшего, всячески избегая напрямую общаться с сестрой. Мне все еще было трудно обсуждать случившееся. Когда-нибудь я с ней заговорю, но не сейчас, не в разгар этих непоняток между Келланом и мной. Родители волновались, приеду ли я на Рождество. Они уже купили нам билеты – намек! – и приготовили мою комнату для двоих. Это немало меня удивило. Раньше они никогда не разрешали нам ночевать под одной крышей. Должно быть, здорово соскучились. С тяжелым сердцем я ответила, что Денни пригласил меня к себе, а я пока не решила. Денни же был таков, что тоже наверняка приобрел билеты просто на всякий случай.

Родители откровенно расстроились, и, хотя беседа переключилась на другие темы, я знала, что обсуждение моих слов растянется на несколько дней. Мне было больно, когда я положила трубку. Я не ответила и Денни насчет его планов, и он уже несколько раз при удобном случае интересовался моим решением. Но я так и не определилась, понятия не имея, куда поехать, кого обидеть… Терпеть не могла такого рода выбор. Куда ни кинь, все клин: кого-то ранить придется – либо родителей, либо Денни. Да еще и Келлан… Хотя его хамство значительно облегчило расставание с ним, сердце по-прежнему ныло и по нему.

Мое негодование росло не менее исправно, чем развивался наш флирт во времена не столь отдаленные. Лишь несколько недель назад мы с Келланом были почти неразлучны, однако теперь он стал таким едва ли не с половиной Сиэтла. Да еще и Кэнди. Она поймала меня на дурацком предложении и вскоре после Дня благодарения заявилась в «Пит». Узнав ее и послав мне взгляд, красноречиво говоривший: «Я в курсе, что и ты ее знаешь», – Келлан прилип к ней на весь вечер. А под «всем вечером» я понимаю весь вечер. Сквозь тонкую стену мне выпало снова и снова прислушиваться к ее «положительным отзывам» о талантах Келлана.



Доконал же меня, наверное, ее самодовольный видок в понедельник с утра, когда я натолкнулась на нее в коридорах университета. На лице ее четко читалось: «Я только что разжилась тем, чего тебе втайне хочется, – и мне, будь я проклята, понравилась каждая секунда».

Это меня добило. Вечером я сломалась.

В тот день Пит решил устроить в баре «женский вечер» с двухдолларовой выпивкой до полуночи, и я подозреваю, что на эту идею его натолкнул либо Гриффин, либо Келлан. В итоге бар оказался битком набит девушками студенческого возраста, которых с каждой минутой развозило все больше. Группа, конечно, была на месте – рада-радешенька своему разросшемуся хмельному гарему.

Келлан превзошел себя. Какая-то шлюха-растрепа уселась к нему на колени и присосалась к шее. Он был на седьмом небе от счастья, лапая ее за бедро. Остальные ребята не обращали на них внимания, им хватало и своих женщин. Девица многозначительно указала на подсобку. Келлан улыбнулся и помотал головой. Ясное дело – нет. Зачем сейчас жаться по углам, когда можно забрать ее домой, подняться наверх и ночь напролет сводить меня с ума? Эта мысль привела меня в ярость. Какое мне дело?

Я злобно надраивала чистый стол, когда заметила, что Келлан идет ко мне. Было слишком поздно, и слова вырвались сами собой:

– Не хочешь придержать шланг, Кайл?

Келлан прошел мимо и удалился на несколько шагов, прежде чем до него дошел смысл моей идиотской реплики. Он обернулся, и его глаза вдруг зажглись злостью.

– Ну ты даешь, – хохотнул он, на мой взгляд, довольно надменно.

– Что? – тупо спросила я.

Он приблизился к пустому столу, возле которого я стояла, и навалился на меня, прижимая всем телом. Перехватив мою руку, он с силой притянул меня к себе. Мое сердце заколотилось от его прикосновения. Он не трогал меня давно, и я задохнулась от неожиданности.

Келлан придвинулся еще ближе и зашептал мне в ухо:

– Стало быть, женщина, которая живет с парнем, женщина, с которой я сам занимался сексом не меньше двух раз, – эта самая женщина учит меня воздержанию?

Мое лицо гневно вспыхнуло. Я метала в него молнии и пыталась высвободиться, но Келлан крепко держал меня за руку, а стол за спиной не позволял удрать. Его внезапная злоба еще не улеглась, и он буквально вложил свои губы мне в ухо:

– А дашь, если замуж за него выйдешь?

Дальнейшее вошло в историю как «плюха на весь бар».

Рука сама по себе размахнулась и влепила ему на редкость внушительную затрещину – в десять раз круче, чем когда бы то ни было. Он чуть отшатнулся и сделал порывистый вдох. Красные отметины проступили мгновенно. Он был полностью ошеломлен.

– Ну ты и сволочь! – заорала я на него, на миг позабыв, что мы находились в баре, битком набитом свидетелями.

Руке было отчаянно больно, но мне, невзирая на это, было приятно разрядиться: я слишком долго терпела. Я замахнулась для следующего удара, но Келлан схватил меня за запястье и больно вывернул руку. Его глаза впились в мои, наполненные злостью для полной гармонии со мной. Я сопротивлялась болезненной крепкой хватке, от всей души желая врезать еще раз, стереть его в порошок.

– Какого черта, Кира? – взвыл он. – Какого, мать твою, дьявола?

Келлан схватил меня за другую руку, чтобы я не ударила ею, и я пустила в ход колено в надежде свалить его. Однако он отследил движение и швырнул меня в сторону. Рука запульсировала – кровь наконец прихлынула обратно. Мой гнев, давно искавший выхода, преступил грань разумного: я не замедлила метнуться назад и снова наброситься на Келлана.

– Кира, успокойся. – В туман ожесточения пробился деликатный голос Эвана.

Он придержал меня сзади и потащил прочь от Келлана, тому же положил руку на грудь Сэм. Келлан кипел от ярости, буравя меня ненавидящим взглядом. Мэтт и Гриффин встали позади него. Мэтт был встревожен, а Гриффин пребывал в щенячьем восторге. Дженни встала между мной и Келланом, раскинув руки, как будто ее миниатюрное тело могло послужить барьером, рванись мы снова друг к другу. Если не считать смешков Гриффина, в баре воцарилась мертвая тишина. Сэм явно не знал, что делать. В ином случае он бы просто вышвырнул буянов, но мы здесь работали и были друзьями.

В итоге именно Дженни, оглянувшаяся на толпу зевак, схватила за руку сначала Келлана, а потом и меня. Сдвинув брови и не глядя на нас, она пробормотала: «Пошли» – и увлекла обоих в подсобку. Мы с Келланом старательно игнорировали друг друга, как и толпу, покуда Дженни тащила нас прочь. Я заметила, как Эван кивнул Мэтту, который ответил тем же и вынудил крайне недовольного Гриффина стоять на месте. Затем Эван последовал за нами по пятам.

В коридоре он обогнал наше печальное трио и распахнул боковую дверь. Оглядевшись в последний раз, Эван притворил ее за нами и встал перед ней, удерживая нас в помещении, а также охраняя от любопытной клиентуры. Он скрестил на груди татуированные руки, перекрыв дверь со все еще неисправным замком, и нарисованные факелы грациозно взметнулись на его предплечьях. Мое настроение было сродни этим факелам.

– Так, – сказала Дженни, выпустив наши руки. – В чем дело?

– Она…

– Он…

Мы с Келланом заговорили одновременно, и Дженни, так и стоявшая между нами, вскинула руки:

– По очереди.

– Дженни, нам не нужен посредник, – буркнул Келлан, обращая взгляд на нее.

Ничуть не испуганная его грозным видом, Дженни спокойно отозвалась:

– Не нужен? Увы, я думаю иначе. – Она указала в сторону бара. – И половина людей там со мной согласна.

Дженни настороженно оглядела его с ног до головы.

– Так получилось, что я кое-что знаю о ваших стычках. Я не оставлю тебя с ней наедине.

Келлан уставился на нее, а затем посмотрел через плечо на меня:

– Ты рассказала ей… Она знает?

Я пожала плечами и покосилась на Эвана. Тот оставался сконфуженным и встревоженным.

– Все? – потрясенно спросил Келлан.

Я повторила свой жест.

Келлан хрюкнул и запустил руку в волосы:

– Ну… Разве не блеск? А я-то думал, что мы об этом помалкиваем. – Он посмотрел на Эвана. – Ладно, раз шило вылезло из мешка, то почему бы не привести все к единому знаменателю?

Он театрально простер ко мне руки, одновременно не сводя с Эвана глаз.

– Я трахнул Киру… Хоть ты и предупреждал не делать этого. Затем, для ровного счета, еще разок!

Каждый выпалил свое. Дженни взвилась на Келлана за его выражения, Эван выругался, а я заорала, приказывая Келлану заткнуться. Он же всех оглядел и добавил:

– Ах да! Еще шлюхой ее назвал!

– Ну и урод же ты! – бросила я, отворачиваясь.

От ярости у меня хлынули слезы, лицо пылало от стыда. Эван ничего не знал – и не должен был.

Келлан, когда я снова взглянула на него, вконец обезумел:

– Урод? Это я-то урод? – Он злобно шагнул ко мне, и Дженни выставила руку, преграждая ему путь. – Это ты меня ударила! – Он указал на лицо, где еще багровели отметины. – Опять!

Вмешался Эван – ему, похоже, надоел этот спектакль.

– Черт побери, чувак, – о чем ты думал? Или не думал вообще?

Озлобленный взгляд Келлана метнулся к нему.

– Она умоляла меня, я живой человек.

Я оскорбленно буркнула что-то, не будучи в силах говорить связно. Что же, пускай весь мир узнает эти интимные подробности? Поразительно, кем он меня выставлял… Он был невинной овечкой, а я его соблазнила. Ну да, как же иначе!

Келлан полыхнул на меня глазами:

– Ты умоляла меня, Кира! Оба раза – забыла? – Он дернулся ко мне, и Дженни оттащила его. – Я делал то, о чем ты просила. Я вообще не делал ничего, кроме того, о чем ты просила!

Он гневно размахивал руками.

Злость в сочетании со стыдом развязали мне язык. Келлан редко делал вещи, о которых я «просила». В уме я держала длинный список, однако на первый план вышло слово, которое он выдал минутой раньше.

– Я не просила называть меня шлюхой!

Он шагнул ко мне, и Дженни уперлась ему в грудь уже обеими руками.

– А я не просил меня бить! Прекрати меня бить, мать твою!

– Язык придержи, – встряла Дженни, но Келлан проигнорировал ее.

Эван призвал его «остыть», что Келлан также проигнорировал.

– Нет, просил, урод ты этакий! – Ни одна женщина не стерпела бы вещей, которые он мне наговорил. Он, в сущности, сам напросился, на лбу написав приглашение. – Раз уж мы делимся сокровенным, – я гневно подчеркнула эти слова, – то почему бы тебе не рассказать им то, что ты говорил мне?

Я шагнула к нему, и Дженни положила руку мне на плечо. Мы не сцепились с Келланом лишь потому, что между нами стояла хрупкая белокурая девочка.

– Если бы ты дала мне пару секунд, я бы успел извиниться, как и хотел. Но знаешь… теперь уже нет. – Келлан передернул плечами и помотал головой. – Я не жалею, что сказал это.

Он агрессивно нацелил на меня палец.

– Ты вылетела из обоймы! Тебе просто не нравится, что я встречаюсь, что у меня свидания!

– Встречаешься? – бешено сверкнула я глазами. – Свидания? Трахать все, что шевелится, – это не свидания, Келлан! Ты даже не спрашиваешь, как их зовут. Так не годится! – Я покачала головой и прорычала: – Кобель!

Эван вмешался вновь, не успел Келлан ответить:

– Келлан, она говорит дело.

– Что? – Мы с Келланом оба уставились на него. – Ты что-то имеешь сказать, Эван?

Келлан отшатнулся от Дженни, которая убрала руку с его груди.

Лицо Эвана, обычно лучезарное, потемнело.

– Может быть. Возможно, она права. И может быть – я подчеркиваю: может быть, – ты это знаешь.

Келлан побледнел, но смолчал.

– Почему бы тебе не объяснить ей, с какой такой радости ты так разгулялся? Глядишь, она и поймет.

– Да что ты знаешь, твою мать! – окончательно взбеленился Келлан и шагнул к Эвану.

Эван вдруг преисполнился сочувствия и негромко ответил:

– Больше, чем ты думаешь, Келлан.

Тот остановился, лицо у него побелело.

– Заглохни, Эван… Это не просьба. Заглохни, черт тебя побери. – Он говорил тихо, но в голосе обозначилась стужа: он вовсе не шутил.

– Келлан… Выражения, – вновь упрекнула его Дженни.

Одновременно с ней я брякнула:

– О чем вы говорите?

Их путаная беседа в высшей степени взбесила меня.

Келлан не обратил на нас внимания и наградил Эвана ледяным взглядом. Эван посмотрел на него так же пристально, а затем сдался:

– Как знаешь, чувак… Тебе выбирать.

– Вот именно, – фыркнул Келлан и указал на всех нас. – Не ваше дело, с кем и как я встречаюсь. Если я захочу трахнуть весь этот бар, то вам…

– Да ты уже! – крикнула я, перебивая его.

– Нет! Я трахнул тебя! – проорал он в ответ, и во внезапной тишине после этого заявления мне стало слышно, как снова выругался Эван и тихо вздохнула Дженни. – А тебе хреново, из-за того что ты обманула Денни. – Келлан перегнулся через голову Дженни, и та опять толкнула его в грудь. – Закрутила роман, тебя заела совесть, но ты…

Я перебила его:

– Нет у нас никакого романа! Мы совершили ошибку, дважды – больше ничего!

– Да ладно, Кира! – выдохнул он в ажиотаже. – Ну и наивная ты, черт возьми. Секс-то был дважды, а все остальное? Это, по-твоему, не роман?

– Бред! – завопила я.

– Да неужели? Тогда почему ты так отчаянно скрывала это от Денни? Если все так невинно и безобидно, то почему бы нам не объявить всем и каждому о наших отношениях? – Келлан указал на дверь, намекая на внешний мир.

Он был прав. Мы только приоткрылись окружающим, не показав, насколько сблизились в действительности. У меня не было ответа.

– Я… я…

– Почему нам нельзя даже прикоснуться друг к другу?

Я замерла: мне не понравился ни вопрос, ни хриплость голоса Келлана.

– Что с тобой бывает, Кира, когда я тебя трогаю?

Его тон, без малого утробный рык, был непристоен, как и слова, и Дженни отступила от него, вновь уронив руку.

Келлан провел пальцами по своей футболке, отвечая на собственный вопрос:

– У тебя скачет пульс, учащается дыхание. – Он закусил губу и начал изображать тяжелые вздохи, не отводя от меня взгляда. – Твое тело трепещет, губы размыкаются, глаза горят.

Смежив веки, он издал тихий стон, затем посмотрел на меня снова и сладко втянул воздух сквозь зубы. Нарочно напрягая голос, он стал истязать меня дальше:

– Твое тело томится и ноет во всех местах.

Келлан опять закрыл глаза и точно воспроизвел низкий стон, который я не раз издавала. Он запустил пальцы в волосы на затылке, как делала временами и я, другой же рукой погладил себя по груди – еще один жест, прекрасно мне знакомый. Выражение его лица стало тем же, что и в минуты интимнейшей близости, а общий эффект до того поражал эротизмом, что я покраснела густейшим образом. Келлан сглотнул и выдал безумно возбуждающий звук, распахнув рот, как если бы задыхался.

– О… боже… пожалуйста… – Он изобразил стон, продолжая шарить руками по телу все ниже, ближе к джинсам…

– Хватит! – гаркнула я и посмотрела на Дженни, готовая провалиться сквозь землю.

Та была настолько же бледна, насколько я – красна. Она ответила мне взглядом и больше не придерживала рукой, скорее, сочувственно сжимая мое плечо. Эван, маявшийся у двери, пробормотал:

– Черт побери, Келлан.

Тот распахнул злые глаза и выпалил:

– Вот о чем я думал! По-вашему, это сплошная невинность? – Он оглядел комнату. – Кто так считает – ты? Или ты?

Келлан посмотрел на меня.

– Ты сделала выбор, помнишь? Денни. Мы покончили со всем, что было. – Он указал на себя и на меня. – Ты не питаешь ко мне никаких чувств. Ты не захотела быть со мной, но теперь не хочешь, чтобы со мной был вообще кто-то. – Он покачал головой. – Тебе этого надо? Чтобы я был один-одинешенек?

В конце фразы его голос гневно пресекся.

Лицо мое, все еще пунцовое от стыда, пылало от бешенства.

– Я никогда этого не говорила. Я сказала, что, если у тебя кто-то появится, я пойму… Но, господи, Келлан, Эван же прав – сбавь обороты!

Повисло молчание, и все переглянулись. Наконец мое терпение вышло.

– Ты хочешь обидеть меня? Пытаешься доказать что-то?

– Тебе?.. – Келлан смерил меня взглядом. – Нет… Ничего!

Он чуть отошел от Дженни, и я налетела на нее, рванувшись вперед. Она вцепилась мне в плечи, удерживая на месте.

– Значит, ты не нарочно меня оскорбляешь? – прорычала я.

– Нет. – Он опять взъерошил волосы и помотал головой.

Все заволокло красной пеленой – до того я рассвирепела. Конечно же нарочно! Зачем иначе окучивать целый город? Зачем еще нарушать свое слово?

– А как насчет моей сестры?

– Господи, только не начинай снова, – застонал он и закатил глаза.

Эван шагнул, намереваясь помочь Дженни, которая уже с трудом меня сдерживала: я пришла в неистовство и пыталась прорваться к Келлану. Дженни глянула поверх меня на Эвана и молча замотала головой. Он остался у двери.

– Да! Начинаю! Снова! Ты обещал! – взвыла я, тыча в него пальцем.

– Значит, я соврал, Кира, что тут непонятного? – заорал он в ответ. – Со мной такое случается, если ты не заметила! И что такого? Она хотела меня, а ты – нет. Какое тебе дело, если я…

– Потому что ты мой! – возопила я совершенно не умышленно. Конечно, он никак не был моим…

Тишина, обрушившаяся после моих слов, оглушила. Келлан побледнел, а затем пришел в сильную, чрезвычайную ярость.

– Нет, не твой! В ЭТОМ ВСЕ ГРЕБАНОЕ ДЕЛО!

– Келлан! – вскинулась Дженни, и он в итоге уставился на нее.

Казалось, что дальше некуда, но после бездумного заявления лицо мое запылало еще жарче.

– Так вот почему ты это сделал? Поэтому переспал с ней, сукин ты сын? Хотел доказать? – Мой голос срывался от гнева.

– Он этого не делал, Кира, – негромко проговорила Дженни, решившая наконец вмешаться.

– Дженни! – послал ей ледяной взгляд Келлан.

Не обращая на него внимания, она очень спокойно продолжила:

– Это не Келлан с ней спал.

Он угрожающе шагнул к Дженни, а Эван – к нему, и Келлан, посмотрев в его сторону, остановился.

– Тебя это не касается, Дженни, не лезь!

Она, слегка рассердившись, холодно выдержала его взгляд.

– Теперь касается! Келлан, зачем ты ей врешь? Скажи правду! Хоть раз скажи ей правду.

Он захлопнул рот, стиснул зубы. Эван сердито взглянул на него, а Дженни нахмурилась. Я больше не могла этого вынести и закричала:

– Пожалуйста, кто-нибудь, скажите же мне хоть что-то!

Дженни обернулась и мягко осведомилась:

– Ты вообще слушаешь, что говорит Гриффин?

Келлан досадливо произнес:

– Нет, она его сторонится, как огня. – Он тише добавил: – На то и был расчет.

В смятении я сдвинула брови:

– Погодите… Гриффин? Сестра спала с Гриффином?

Дженни кивнула, закатывая глаза:

– Кира, он только об этом и твердит. Поет на каждом углу – «лучшая дырка в моей жизни»! – Она скривилась от отвращения.

Келлан вновь сжал зубы, а потом сказал:

– Ну хватит, Дженни.

Я таращилась на нее, не веря ушам, потом посмотрела на Эвана. Тот пожал плечами, кивнул и с любопытством уставился на Келлана. Дженни сделала то же. А после и я.

– Ты мне соврал? – прошептала я.

Келлан повел плечами, не соглашаясь:

– Ты так подумала. Я просто не стал тебя разубеждать.

Я взвилась от ярости:

– Ты мне соврал!

– Сказано же тебе: со мной случается, – огрызнулся он.

– Но зачем?

Келлан отвернулся от нас и промолчал.

– Ответь ей, Келлан, – проговорила Дженни.

Он глянул на нее, и она подняла брови. Келлан насупился, но продолжал молчать.

Меня затопили воспоминания.

– Эта стычка в машине в дождь… Все началось потому, что я рассвирепела на вас с нею. Зачем ты предоставил мне думать…

Он впился в меня взглядом:

– А почему ты сразу решила…

– Она мне сама сказала. Ну, это так прозвучало, будто…

Я закрыла глаза. Мне самой не хотелось выслушивать ее до конца. Я так и не дала ей объяснить, что произошло той ночью. О Келлане она сказала лишь то, что хочет поблагодарить его за все, что он для нее сделал. Я решила, что она передает ему спасибо за это самое. Она же, быть может, имела в виду вечер вообще, бесконечные танцы с ней, доставку ее к Гриффину, поездку домой или – господи, да это могло быть что угодно!

Вновь открыв глаза, я посмотрела на Келлана и смягчила и голос, и взгляд:

– Прости, что я так подумала… Но почему ты так долго не говорил правду?

Он тоже смягчился:

– Хотел, чтобы ты страдала…

– Почему? – прошептала я и шагнула к нему.

Дженни, видя, что мы успокоились, дала мне пройти. Келлан отвернулся и не ответил. Я подошла к нему и положила ладонь ему на щеку. Он закрыл глаза.

– Почему, Келлан?

Он прошептал, не размыкая век:

– Потому что ты тоже заставляла меня страдать… Много-много раз. Я хотел отомстить.

Мой гнев улетучился. Келлан, также больше ни капли не злой, медленно открыл глаза, всем видом выражая душевную боль. Он молча ответил взглядом на взгляд. Где-то на задворках моего сознания отложилось, что Дженни подошла к Эвану и предложила оставить нас наедине ненадолго. Затем я услышала звук отворяемой и запираемой двери – и мы с Келланом оказались одни.

– Я никогда не хотела тебя ранить, Келлан… Никого из вас.

Мне ответила мертвая тишина, и я опустилась на колени посреди комнаты. Вознесшись на пик эмоций, я полетела вниз, и сказалось все: вина, возбуждение, боль, страх неизвестности и гнев. Я едва могла вспомнить, как замечательно все начиналось и длилось, пока я не разрушила все.

Келлан опустился рядом и взял меня за руки:

– Теперь уже не важно, Кира. Все идет своим чередом. Ты с Денни, а я… я… – Он сглотнул.

Мне так не хватало былого, наших трепетных отношений, длившихся до того, как Келлан охладел, потом распалился, а затем стал таким, как сейчас. Я не успела подумать, слова вырвались сами.

– Я скучаю по тебе, – прошептала я.

Он замер, и я услыхала, как он сглотнул.

– Кира…

Подступили слезы, и мне хотелось одного: вернуть себе друга. Удивительно, но Келлан обнял меня, как делал давным-давно. Я прижалась к нему, нуждаясь в его близости. Он принялся гладить меня по спине, когда я начала всхлипывать, уткнувшись ему в плечо. Я отчаянно хотела освободиться от бремени многих чувств. Голова шла кругом от вины, злости, пыла и боли.

Келлан пробормотал что-то сильно похожее на «прости, малышка». Мое сердце бешено забилось при мысли об этих нежных словах, слетевших с его уст.

Он опустился на пятки, по-прежнему крепко прижимая меня к себе, так что я сидела на его бедрах, расставив колени. Он стал гладить меня по голове, и я начала обмякать. Он долго продержал меня так. Я постепенно перестала плакать и повернулась взглянуть на него.

Странно – его глаза были закрыты, голова опущена. Келлан пребывал в печали. Я попыталась отстраниться, но он, не размыкая век, притянул меня ближе и прошептал:

– Нет, пожалуйста… Останься.

Я моментально смекнула, в каком опасном положении мы оказались. Но ради всего святого – до чего же здесь было тихо, как крепко он меня обнимал и как же давно мы не сливались в таких объятиях. Он медленно открыл глаза, и я поняла, что он тоже осознает риск. Его губы разомкнулись, дыхание участилось. Я видела, что он до боли хочет меня. Келлан был прав: у нас имелась причина не прикасаться друг к другу.

Думая лишь о том, как мне сказать ему, что я не могу больше так поступать с Денни, я шепнула:

– Мне страшно тебя не хватает.

Это было совершенно не то, что я хотела произнести. Что со мной стряслось?

Келлан закрыл глаза и ткнулся в меня лбом. Я отчетливо видела, до чего ему трудно со мной, – мне искренне не хотелось, чтобы так было…

– Кира, я не могу… – Он снова глотнул. – Это ошибка, ты не моя.

Я затрепетала при слове «моя», сорвавшемся с его губ, и себя же за это возненавидела. Мысленно соглашаясь с ним, я прошептала:

– Нет, я твоя.

И снова стоп, я же не это хотела сказать…

Келлан издал странный звук и прерывисто вздохнул:

– Так ли это?..

Он прошептал это настолько тихо, что я едва расслышала. Он посмотрел на меня, и в его глазах снова горела страсть.

– Я очень хочу тебя…

Мне было отчаянно жаль нашей прежней непринужденной дружбы и невыносимо совестно того, что я постоянно изменяла Денни, но до боли хотелось ощущать на себе руки Келлана, и последнее побеждало. Я так по нему скучала, и вот он со мной – мне вдруг не захотелось терять его снова.

– Я тоже тебя хочу, – прошептала я, впервые за все это время сказав то, что и собиралась.

Тогда он перекатился так, что я улеглась на пол, а он вдавился в меня. Едва дыша, Келлан помедлил, почти касаясь моих губ. Он сохранял выдержку, и мне было видно, какая в нем шла борьба. Он сомневался, что мне действительно хотелось этого.

Не зная, чтó говорю, я выпалила все разом:

– Я страшно по тебе истосковалась. Мне так давно хотелось к тебе прикоснуться. Обнять тебя. Я хотела тебя безумно долго. Ты нужен мне, Келлан… И всегда был нужен.

Он все еще сдерживался, неистовым взором шаря по моему лицу в поисках лжи.

– Я не… Ты больше не проведешь меня, Кира. Я лучше покончу с этим, чем снова попадусь в твой капкан. Я не могу…

Допытываясь до истины, я тоже покопалась в себе, однако нашла лишь болезненную телесную тоску по Келлану. Мне было не вынести еще одного вечера, когда он остался бы с очередной женщиной. Я не могла допустить, чтобы его губы хотя бы секунду касались кого-то помимо меня, но даже не задумывалась над тем, что это значило для нас с Денни. Во мне пульсировала единственная мысль: Келлан должен быть моим, и только моим.

Я осторожно заключила его лицо в ладони.

– Не бросай меня. Ты мой, а я твоя. Я хочу тебя… И ты можешь брать меня. Только прекрати бывать со всеми этими…

– Нет, – отпрянул он. – Я не буду с тобой, ты ревнива.

Снова притянув его ближе, я позаимствовала один из его жестов, давным-давно сведший меня с ума. Я чуть провела языком по его верхней губе изнутри. На Келлана это оказало тот же эффект. Он закрыл глаза и задрожал, делая быстрый вдох.

– Кира… нет. Не повторяй этого со мной…

Я помедлила.

– Келлан, я и не собираюсь. Прости, что я тебя оттолкнула, но больше я не скажу тебе «нет».

Мой язык вновь занялся его пленительной кожей. Я добралась только до половины губы, когда он впился в меня. Поцеловав меня, он сделал паузу и отпрянул, дыша неглубоко и часто. Он пристально смотрел на меня и явно разнервничался.

– Я влюбился в тебя, – прошептал он, ища мои глаза.

Он был очень бледен, страшно напуган и немного обнадежен.

– Келлан, я…

Не зная, что сказать, я снова была готова расплакаться.

Он не позволил мне даже попытаться закончить – погладил меня по щеке и поцеловал опять, но нежно, ласково, бесконечно чувственно.

– Я так люблю тебя, Кира. Нет слов, как я по тебе скучал. Я страшно виноват. Прости за жуткие вещи, которые я наговорил. Прости, что врал тебе про сестру… Я ее и пальцем не тронул. Я обещал, что не буду. Я не мог тебе признаться, насколько я тебя обожаю… как сильно ты меня ранила.

Высказавшись о своих истинных чувствах, он словно дал волю всем прочим сдерживаемым эмоциям и теперь не мог остановиться.

Он говорил быстро, в паузах между поцелуями.

– Я люблю тебя. Прости. Пожалуйста, прости. Эти женщины… Я страшно боялся до тебя дотронуться. Ты не хотела меня… Я не мог терпеть эту боль. Я пытался переболеть тобой. Когда я был с ними, передо мной всегда была ты. Я так виноват… Я люблю тебя.

Я внимала ему в потрясенном молчании, и слезы текли по моим щекам. Его искренние слова и мягкие губы лишали меня сил, заставляя мое сердце отчаянно колотиться.

Он без устали смыкал наши губы, а речь продолжала струиться.

– Прости и забудь, пожалуйста… Я пытался выкинуть тебя из головы. Не вышло… Я только хотел тебя сильнее и сильнее. Господи, я тосковал по тебе. Мне так жаль, что я тебя оскорбил. Я никого не хотел так, как тебя. Я дико хочу тебя. Хочу навсегда. Прости меня… Я очень тебя люблю.

Я все еще не могла осмыслить его слова и затравленный взгляд, в котором читалась и надежда. Но от всего сказанного он был мне еще больше желанен. Мое дыхание отяжелело и стало прерывистым. В ответ поцелуи Келлана становились все неистовее.

– Боже, я люблю тебя. Ты нужна мне. Прости меня. Останься со мной. Скажи, что я тоже нужен тебе… Скажи, что ты тоже хочешь меня. Пожалуйста, будь моей…

Он мгновенно прекратил меня целовать и застыл, цепенея от ужаса, как будто только сейчас осознал, о чем говорил.

– Кира?..

Голос его дрожал. Глаза влажно блестели, ловя мой взгляд.

До меня дошло, что я уже давно не произносила ни слова. Он изливал мне душу, а я молчала. Конечно, он не давал мне возможности говорить, но, судя по его страху, даже не понимал этого. Он знал одно: я молчала и плакала.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...