Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 15 Клубные посиделки 8 страница



Глаза Келлана увлажнились, но слез не было. Я поцеловала его в щеку, мечтая сделать больше.

– Я ужасно тебе сочувствую.

Он кивнул, продолжая задумчиво смотреть на меня.

– Зачем твоя мама так поступила?

– Думаю, не хотела всего лишиться, – пожал плечами Келлан и издал невеселый смешок. – Но, сделав ход, она уже не могла пойти на попятную. Где-то имеется даже полицейский отчет, в котором во всем обвиняют абстрактного белого мужчину. – Смешок повторился. – В моем свидетельстве о рождении в графе «Отец» даже написано Джон Доу[23]. Папаша меня не признал. – Последние слова Келлан произнес шепотом.

– Боже, Келлан… – По моей щеке скатилась слеза. – И они все это тебе рассказывали?

Он посмотрел на воду.

– Постоянно. Практически как сказку на ночь. «Спокойной ночи, малыш… Ты, между прочим, разрушил нам жизнь».

Скатилась новая слеза.

– Откуда ты узнал про лучшего друга?

Келлан вернулся взглядом ко мне и вздохнул:

– От мамы. Она сказала мне правду. – Он стер слезу с моей щеки. – Я думаю, мой настоящий папаша, донор спермы, свалил, как только она сообщила ему, что беременна. Больше она его не видела. Это разбило ей сердце… И она ненавидела за это меня. – Келлан склонил голову набок при виде ужаса на моем лице. – По-моему, даже больше, чем папаша.

Я со слезами обняла его и снова поцеловала в щеку. Он вяло ответил тем же.

– И ты не сказал отцу правду? Может быть, он тогда…

– Кира, – прервал меня Келлан, – он никогда не поверил бы моему слову против ее. Он ненавидел меня и просто избил бы, а я старался в общем и целом этого избегать.

Я отступила, чтобы взглянуть на него, и убрала ему со лба волосы, а он говорил дальше:

– Он и без того знал, наверное.

– Как это? – удивленно моргнула я.

Еще одна печальная полуулыбка.

– Я точная копия этого его лучшего друга… Кто знает – может быть, он ненавидел меня именно за это. И мама тоже.

Во мне вскипел гнев на этих людей, растивших его столь безжалостно.

– Ты не был ни в чем виноват. Это не твоя вина.

Во мне все кипело, и я не могла этого скрыть.

Келлан провел обеими руками по моим волосам, щекам.

– Я знаю, Кира. – Он поцеловал меня. – Я никому об этом раньше не рассказывал. Ни Эвану, ни Денни… Никому.

Я была тронута тем, что он доверил мне столь сокровенный секрет, но искренне не понимала, какое это имело отношение к его женщинам и ко мне самой.

– Почему же ты поделился со мной? – спросила я тихо, в надежде, что это не прозвучит грубо.

Но Келлан лишь отозвался теплой улыбкой:

– Я хочу, чтобы ты поняла. – Он опустил глаза и спокойно произнес: – Ты представляешь, что значит расти в такой немилости?

С печальной улыбкой он взглянул на меня и снова провел по моей щеке пальцем.



– Нет, мне сдается, что тебя окружала любовь…

Не будучи в силах вынести его болезненную улыбку, я подалась к нему, чтобы поцеловать. Он любовно улыбнулся в ответ, а затем расправил плечи и взял меня за руку:

– Идем.

Он кивнул на ограждение, и мы пошли вдоль него, любуясь открывавшимися видами. Но я смотрела все больше на Келлана, он же безразлично заглядывал в окна и явно продолжал пребывать в задумчивости. Он хотел поделиться чем-то еще.

Через несколько шагов, совершенных в молчании, Келлан наконец продолжил:

– Я был тихим ребенком. Все держал в себе. У меня не было друзей, с кем можно было бы поговорить. – Он сухо улыбнулся. – Единственной моей подругой была гитара. – Келлан покачал головой и хмыкнул. – Черт, ну и жалок я был.

Я сжала его руку и остановилась, дотронулась до его щеки, заставила посмотреть на меня.

– Келлан, ты не был…

– Да был, Кира, – перебил меня он и поцеловал мою руку, отведя ее от щеки.

Вновь тронувшись, Келлан произнес:

– Дай объяснить… Я испытывал чудовищное одиночество. – Он улыбнулся, взглянув на меня сверху, когда я нахмурилась. – А потом… Клянусь тебе, совершенно случайно с моей стороны… – Он задумчиво смотрел в окна, теперь почти целиком являвшие панораму ночного залива. – Я обнаружил нечто, позволившее мне впервые в жизни ощутить себя желанным, небезразличным… почти любимым.

Последние слова он выговорил еле слышно.

– Ты о сексе? – прошептала я.

– Мм… – Келлан согласно кивнул. – Да, о нем. Мне было мало лет, когда в первый раз… – Он усмехнулся и встряхнул головой. – Думаю, ты уже вычислила.

Я чуть зарделась, вспомнив разговор в его комнате.

– Может быть, даже слишком мало, но я не знал, что это не было нормально. Ощущение было такое, будто кому-то наконец появилось до меня дело. Я стал… – Он отвернулся. – Стал повторять как можно чаще… Даже тогда мне это давалось поразительно легко. Всегда находился кто-то – мне было все равно кто, – кому хотелось быть со мной. У меня развилась своего рода одержимость этим… ощущением этой связи. Как знать, может, я до сих пор…

Келлан остановился и оглянулся на меня, на его лице вдруг отразилась тревога.

– Я упал в твоих глазах?

Мне было непонятно, как он мог обвинять себя в поисках любви при той жизни, которую вел. Я коснулась его руки:

– Келлан, ты не можешь упасть ниже.

Он негромко рассмеялся, а я поняла, как плохо это прозвучало.

– Ты чистое золото.

– Сколько тебе было лет? – спросила я, в основном чтобы скрыть смущение.

Он вздохнул и признался:

– Двенадцать. В ее оправдание скажу, что соврал ей, будто мне четырнадцать. Она купилась. Впрочем, думаю, ей было наплевать.

Челюсть моя снова отвисла. Я принудила себя закрыть рот и улыбнулась. При мысли о том, сколь отчаянно нуждался он в ласке, мне захотелось расплакаться. Он поискал мой взгляд, с некоторой тревогой вскинув брови. В стремлении утешить Келлана я быстро поцеловала его. Он улыбнулся, расслабился и некоторое время смотрел на меня молча.

– Значит, ты используешь женщин, чтобы ощутить… любовь? – спросила я тихо.

Смутившись снова, он опустил взгляд:

– Тогда я этого не понимал. До тебя я вообще об этом не думал. Не знаю, почему с тобой получилось совершенно иначе. Теперь я знаю, что так нельзя… – Он посмотрел на меня. – Но это было хоть что-то. Я чувствовал себя менее одиноким.

При этих словах я уронила очередную слезу, и Келлан стер ее.

– Так или иначе, похоже, никому не приходит в голову, что и меня используют. Им нет до меня дела.

Мы снова тронулись с места, и Келлан взглянул на сверкающий город, который снова показался через залив.

Я смотрела на его задумчивое лицо и не могла не мучиться угрызениями совести за то, что однажды тоже его использовала. Но, конечно, не все его женщины оказывались пустышками.

– Ты никогда никого не любил? – спросила я робко.

Он посмотрел на меня с полуулыбкой, которая заставила мое сердце забиться в два раза чаще.

– До тебя никого. И меня никто не любил.

Продолжая следить за ним, пока мы шли в тишине, я пыталась понять, как было возможно, чтобы этот сказочный красавец ни разу не испытал настоящей любви. Это казалось бредом. Конечно же, этот красивый, одаренный, веселый, пленительный и просто потрясающий мужчина познал любовь.

– Какая-нибудь девушка наверняка…

– Нет, – оборвал он меня. – Только секс, и никакой любви.

– Школьная симпатия?

– Нет. Я старался иметь дело с женщинами постарше. Они не искали любви.

Келлан сухо улыбнулся, и я сомневалась, что мне хотелось знать, что он имел в виду.

– Может быть, наивная официанточка?

– Опять-таки до тебя – нет, я никому не был нужен, – улыбнулся он.

– Ох… Ну, тогда кто-нибудь из фанаток, – сказала я кротко, по опыту зная, как сильно «любила» его эта публика.

– Эти уж точно нет, самая лживая порода, – искренне расхохотался Келлан. – Им и вовсе не важно, кто я такой. Они не со мной, даже когда со мной. Им нужен рок-идол, но это не про меня. Хорошо, пусть про меня, но я не весь в этом.

Я улыбнулась и нежно поцеловала его в щеку. Нет, он был намного большим…

Отстранившись, я нерешительно осведомилась:

– Соседки по квартире?

Я отлично знала, что я была не единственной, кого он затащил в постель. Мне не слишком хотелось выслушивать о его отношениях с Джоуи, но было любопытно.

Келлан глянул на меня краем глаза и застенчиво улыбнулся:

– Хоть бы Гриффин не разевал варежку, честное слово. Ты, должно быть, решила, что я чудовище. Иногда я не понимаю, как ты вообще отважилась ко мне прикоснуться. – Я нахмурилась и хотела помотать головой, но он со вздохом пустился объяснять. – Нет, между нами с Джоуи не было ничего, кроме секса.

Он вскинул глаза, будто прикидывал, как это лучше преподнести.

– Джоуи нравилось, чтобы перед ней преклонялись. Но она понимала, что ее тело не было моим единственным храмом. Ну и к тому же она слишком любила устраивать драмы. – Он скривился, и его передернуло. – Она в ярости сбежала со своим парнем-игрушкой под номером, по-моему, три.

Келлан снова остановился, повернулся ко мне и взял меня за руки.

– Я понимаю, что переборщил с женщинами, но я ни к кому не испытывал ничего похожего на чувства к тебе. И мне никто не давал того, что даешь мне ты, – прошептал он.

Во мне вскипели эмоции, я сглотнула и снова поцеловала Келлана. Отпрянув, я посмотрела в его глаза, полные любви.

– Так что насчет нас с Денни… Наших отношений?

Задав вопрос, я начала тонуть в синих глубинах.

– Ах да.

Мы пошли дальше вдоль ограждения, и Келлан чуть взмахнул рукой, восстановив ход мысли.

– Ну, сперва я, наверное, был просто заинтригован. Никогда не видел ничего подобного. Такие теплые и настоящие чувства. И то, что ты пересекла с ним всю страну… Не представляю, чтобы кто-то решился на это ради меня. У людей, которых я знаю, таких отношений нет, а у родителей не было и подавно…

– Верно… – пробормотала я, и Келлан на миг потемнел лицом.

Он закусил губу и глянул на панораму.

– Живя с тобой бок о бок, наблюдая за вами с Денни изо дня в день, я постепенно захотел того же, что было у вас. Я перестал, – он усмехнулся, – распутничать, как ты выражаешься.

Я улыбнулась, и он издал смешок, затем нахмурился:

– Но ты, к несчастью, стала небезразлична мне. Сначала я этого не понял. Я только знал, что о тебе нельзя думать ничего такого. Ты была с Денни, сомневаться не приходилось. Отношения не всегда имели для меня значение, но Денни мне очень важен. Год, когда он жил с нами, был лучшим в моей жизни. – Келлан тепло улыбнулся мне и прошептал: – Ну, может быть, не считая нынешнего.

Я ответила улыбкой и поцеловала его чуть ниже уха. Это породило во мне легкий трепет восторга. Было здорово свободно целовать его когда вздумается. Стиснув руку Келлана, я приютилась у него под боком, глядя на горизонт.

– Когда я влюбился в тебя, это оказалось ни на что не похоже. Все случилось почти мгновенно. Я думаю, что начал влюбляться с момента, когда ты пожала мне руку.

Хмыкнув при этом воспоминании, он игриво толкнул меня в плечо, а я зарумянилась.

– Мощнейшее чувство. Я знал, что нельзя, но это затягивало. – Келлан остановился и резко отвернул меня от себя, а затем быстро притянул назад, обнял за талию и крепко прижал. – Я буквально подсел.

Он осторожно поцеловал меня. Затем улыбнулся, излучая любовь.

– Иногда складывалось впечатление, что и ты неравнодушна ко мне, и мир расцветал красками. – Келлан свел брови. – Но чаще ты хотела его, и какая-то часть меня желала умереть.

Он помедлил, отмечая мой испуг.

– Я всячески старался держаться подальше от тебя, но продолжал находить лазейки, чтобы прикоснуться к тебе, обнять. – Келлан с напускной скромностью улыбнулся и уставился в сторону. – И чуть не поцеловал тебя, когда мы смотрели порнушку. Черт, тебе невдомек, до чего было трудно от тебя оторваться.

Я стыдливо прыснула, вспоминая.

Келлан закрыл глаза и покачал головой:

– В тот первый раз, когда все закончилось, я обнимал тебя еще несколько часов, только чтобы чувствовать твое тепло, дыхание на коже. – Он поднял веки и взглянул на мое снова испуганное лицо. – Во сне ты произнесла мое имя. И мне стало почти так же хорошо, как от секса.

Он осклабился в дьявольской улыбке, и я рассмеялась, пылая лицом. Келлан вздохнул и отвернулся.

– Мне хотелось быть достаточно сильным, чтобы остаться – но, увы, я испугался. Я не мог сказать тебе того, что понял, – он тоскливо посмотрел на меня, – что отчаянно люблю тебя.

Я намотала на пальцы его волосы, желая сказать что-нибудь веское.

– Келлан… Я…

Он продолжил, не позволяя мне выразить мысль, которой у меня все равно не было.

– Когда ты вернулась к нему, я захотел уехать. Обладать тобой и после видеть тебя с ним было очень тяжело. Смотреть, как ты любишь его любовью, которой я хотел для себя. Я себе места не находил от злости. Я страшно виноват.

Мои глаза наполнились слезами, едва я вспомнила то время, и мне пришлось крепко прижаться к нему. Я ничего не знала, считая себя всего лишь очередной его победой, и глубоко ранила его.

– Это я страшно виновата, Келлан… – Мой голос сорвался.

Он вздохнул и с улыбкой взглянул на меня сверху:

– И вот, когда я наконец нашел в себе силы уехать… Ты попросила меня остаться, и мои надежды ожили. Я начал верить, что, может быть, был хоть каплю небезразличен тебе. – Секунду он искоса изучал меня. – Мне показалось, ты искренне хотела, чтобы я остался.

Меня бросило в жар от смущения перед тем, насколько мне не то что искренне – отчаянно хотелось этого. На миг улыбнувшись моей реакции, Келлан опять посерьезнел.

– Наверное, ты не слышала, но той ночью я сказал, что люблю тебя. У меня просто вырвалось это.

– Келлан, я…

Он перебил меня:

– А потом ты устроила плач по Денни, и мне опять захотелось умереть.

По моим щекам текли слезы: я снова, снова его обидела. Келлан задумчиво смотрел, как я плачу.

– Та ночь перевернула меня. Я страшно хотел удержать тебя, но ты так расстроилась, на тебе лица не было. – Он проглотил комок. – Это все я натворил. Ты ненавидела меня за случившееся, а мне это было крайне важно.

Почти полностью отвернувшись, он косился на меня краем глаза.

– После этого я возненавидел тебя, – прошептал он.

Слезы струились, я чуть всхлипнула. Келлан вздохнул и отвернулся вовсе.

– Той ночью я чуть не уехал. Я хотел…

Он развернулся ко мне и бережно заключил мое лицо в ладони. Его взгляд смягчился, Келлан смотрел на меня с обожанием, и мои слезы высохли при виде его безупречного лица, обращенного ко мне.

– Я не мог тебя покинуть. Я помнил, как ты смотрела, когда я сказал, что уезжаю. Никто никогда не глядел на меня так. Никто не плакал обо мне. Никто не просил остаться, ни одна живая душа. Я убедил себя, что ты ко мне неравнодушна. – Келлан встряхнул головой и улыбнулся. – Тогда я понял, что останусь с тобой, даже если это убьет меня.

Он притянул меня к себе для глубокого поцелуя. Я пылко ответила, стремясь хоть чем-то загладить муки, которые ему причинила. Когда я была готова задохнуться, он отпустил меня, взял за руку, и мы пошли дальше.

Он не сводил с меня глаз, пока мы шагали на высоте многих и многих этажей над мирным городом.

– Прости, что я так влюбился… У меня и в мыслях не было сделать тебе больно. Я просто хотел тебя. – Келлан криво улыбнулся, и я сбилась с шага. Он рассмеялся и продолжил: – Когда ты просила, я старался сдержаться… Но ты же где-то в подсознании знала, что между нами не было ничего невинного?

Он вскинул брови, и я недовольно кивнула.

– Но я пытался сделать так, чтобы все смотрелось не столь греховным.

Взглянув на меня сверху, он добавил:

– Ты крайне затруднила это дело.

– Я?

Он был сама чувственность, и мне было неловко.

Келлан шутливо преувеличенно покачал головой.

– Да, ты. Если бы ты не провоцировала меня – не одевалась, как ты имела обыкновение, не набрасывалась, не издавала, – он непристойно ухмыльнулся, – крайне провокационных звуков…

Заставив меня покраснеть, он прыснул.

– Не делай ты всего этого, то была бы слишком божественной, чтобы противостоять. – Он снова уставился на меня пристальным взглядом. – В конце концов, я только человек.

Я покачала головой. Ничего подобного я не делала… Ну, кроме звуков, увы.

– Что за чушь ты городишь, Келлан!

Я закатила глаза, а он рассмеялся чарующим смехом.

– Вот опять… Ты просто не понимаешь, как сильно меня к тебе тянет. – Келлан лукаво улыбнулся и пробормотал: – Мне-то казалось, что после всего случившегося это совершенно очевидно.

В шутку я пихнула его локтем, а он хохотнул и произнес уже серьезнее:

– Прости, что я зашел так далеко.

Мы шли, и я заглядывала в его вдруг снова погрустневшие глаза.

– Я должен был позволить тебе все прекратить. Ты была права, когда захотела этого. Все, что стряслось потом, – моя вина. Мне нужно было тебя отпустить. Я просто не сумел…

– Келлан, нет…

Но он опять меня перебил:

– В клубе было жарко. Я ужас как тебя хотел, и ты меня тоже. Мне пришло в голову затащить тебя в туалет и отыметь прямо там. Может, ты даже не стала бы возражать?

Келлан покосился на меня, и я смогла лишь безмолвно кивнуть: он мог увести меня куда заблагорассудится. Он начал было расплываться в улыбке, однако взамен посуровел.

– Я увидел, что Денни на подходе. И не смог этого сделать. Я оттолкнул тебя, отчаянно молясь, чтобы ты сказала ему, что хочешь меня. Что уйдешь от него. А ты не сказала и не ушла, и это меня убило.

Я вновь остановилась, а он сделал еще один шаг и медленно развернулся ко мне лицом. Ему опять стало больно. Я подступила и положила ладонь ему на щеку, чувствуя себя ужасно за то, что заставляла его страдать.

Келлан смотрел на меня, погруженный в воспоминания.

– Я даже не смог вернуться домой. Отвез твою сестрицу к Гриффину. По-моему, я ее утомил. Какое уж тут веселье – я всю ночь хандрил и дулся на диване. В конце концов она оставила меня в покое и переключилась на Гриффина. – Он пожал плечами. – Ну, чем это кончилось, ты и сама знаешь.

Я вымученно сглотнула, понимая, что напридумывала себе множество небылиц.

– Я был… Я до сих пор совершенно убит тем, что произошло в машине, – тихо проговорил Келлан. – Тем, что я сказал. И сделал. До того момента я понятия не имел, что ты думала, будто я спал с Анной, и был так зол на тебя за Денни, что позволил тебе поверить. Я приукрасил события. – Он потупился, сгорая от стыда. – Злость чуть не заставила меня хотеть тебя еще сильнее.

Мне пришлось сглотнуть раза три, прежде чем я смогла говорить.

– Келлан… Ты и представить себе не можешь, как мне было трудно. Как тяжко было просить тебя остановиться, когда все тело молило не делать этого.

Испытывая желание поцеловать его, я погладила его по щеке. Кадык Келлана дернулся.

– А ты понятия не имеешь, как было трудно остановиться. Я не врал насчет того, что думал.

Я шумно глотнула, глядя на него и вспоминая слова, сказанные по глупости. Он пытливо следил за моим лицом.

– Теперь ты думаешь обо мне хуже?

Я упрямо помотала головой, и он со вздохом отвернулся:

– Прости, Кира, что я наорал на тебя.

Глаза Келлана влажно блеснули, как только он вновь обратился взором ко мне, и я пробежалась рукой по его волосам. В очередной раз гулко сглотнув, я обрела способность говорить.

– Я знаю, что ты сожалеешь… Я помню.

– А, ну да… Реветь, как малое дитя… Не лучшее мое выступление.

Он собрался отвернуться опять, но я придержала его за щеку и заставила смотреть мне в глаза.

– Я не согласна. Иначе я не увидела бы, что ты сожалел, и больше, наверное, никогда бы не заговорила с тобой.

– Я не просто сожалел. Мне было жутко оттого, что я так с тобой разговаривал… Но главное – я был уверен, что взял и разрушил единственную любовь, которая у меня была. Я знал, что потерял тебя. Мне было ясно, что ты тогда целиком и полностью вернулась к Денни. Я прочел это в твоих глазах и понимал, что мне больше нечего ловить – никогда.

Слеза наконец скатилась по его щеке, и я смахнула ее большим пальцем.

– Я никогда не думал, что мне будет… хорошо с тобой. Ни с кем этого не было, никогда. Ты не знаешь, как много это для меня значило.

Келлан с новым усилием сглотнул, и я опять захотела поцеловать его, но он чуть отодвинулся и сверлил меня взглядом.

– После этого мне было страшно к тебе приближаться. Я разрешил себе последнее «прости» на кухне, но больше не хотел до тебя дотрагиваться. – Он заглядывал в мои глаза, как будто искал в них прощения. – Прости, что сделал тебе больно, но мне нужно было отвлечься и убедиться, что впредь я такого не допущу.

Он отвел мою руку от щеки и отвернулся, снова взирая на город. В его все еще влажных глазах искрились огни.

– Прости меня, Кира, за всех этих женщин. Я не должен был так поступать с тобой. Я и не хотел… Ну, может быть, какая-то часть меня хотела. Я просто…

– Не надо… – перебила его я. – Келлан, ты уже извинился за это.

– Знаю. – Он был готов уронить очередную слезу. – Просто я наломал дров. Но ты не хотела меня так, как хотел тебя я, а мне было уже невозможно с тобой расстаться. Чтобы заглушить боль, я сделал единственную вещь, которую умел, – Келлан покаянно покачал головой, и слеза все-таки упала, – чтобы ощутить себя желанным.

– Женщины, – заключила я, наблюдая, как черты его искажаются болью.

– Ну да. – Келлан был бледен и потерян, как будто только что признался во многих убийствах, а не был лишь одиноким парнем, который спал со всеми охочими до него женщинами подряд.

– Толпы и толпы женщин, – добавила я не без сарказма в надежде приподнять ему настроение.

– Да… Прости.

Он попытался изобразить улыбку.

– Все в порядке. Ну, не совсем в порядке, людей использовать все же нельзя… Но я, пожалуй, понимаю.

Он посмотрел на меня исподлобья, восторженно обнадеженный. Я больше не могла сдерживаться, встала на цыпочки и поцеловала его.

– Итак?.. – спросил Келлан, отстранившись слишком поспешно.

– Что?

Я смутилась и пришла в легкое раздражение: я еще не кончила его целовать. Мне казалось, что никогда и не кончу.

Он явил чарующую полуулыбку.

– Я был прав? Ты использовала меня?

– Келлан…

Испытав угрызения совести, я отвернулась.

Улыбка слетела с лица Келлана, и он очень серьезно сказал:

– Если да, то ничего страшного, Кира. Мне просто хотелось бы знать.

– К тебе я всегда испытывала что-то, но… – вздохнула я. – Да, в самый первый раз я использовала тебя, и мне очень жаль. Это было непростительно. Если бы я знала, что ты любишь меня, я никогда бы…

– Кира, все нормально.

– Нет, не нормально, – прошептала я и тихо добавила: – Во второй раз было не так. То, что произошло, не имело никакого отношения к Денни. Это касалось только нас. Все было по-настоящему. И каждое прикосновение после этого стало настоящим.

– Ужасно приятно это слышать, – шепнул он в ответ, не глядя на меня, но мягко улыбаясь, а затем вдруг нахмурился опять. – Ты должна быть с Денни, а не со мной. Он хороший человек.

– Ты тоже хороший человек, – отозвалась я, изучая его прекрасное, но все еще насупленное лицо.

Келлан помотал головой, а я взъерошила ему волосы и снова вздохнула:

– Не надо считать себя плохим из-за того, что произошло между нами. Мы с тобой сложные.

– Сложные… – повторил он, кладя мне на щеку ладонь и поглаживая пальцем скулу. – Наверное, да.

Он уронил руку.

– Это моя вина…

– Перестань, Келлан. Я виновата не меньше. Я наделала ошибок…

– Но… – начал он.

– Нет, Келлан, мы оба все испортили. Всегда, знаешь ли, виноваты двое… Я хотела тебя так же сильно, как ты меня. И нуждалась в тебе, как ты нуждался во мне. И хотела быть рядом с тобой, как и ты. И точно так же хотела к тебе прикасаться. Ты мне небезразличен…

Я не сумела закончить мысль, и фраза повисла незавершенной.

На глаза Келлану вновь навернулись слезы.

– Я никогда не был до конца откровенен с тобой. Может быть, мне сразу следовало сказать, что я люблю тебя? Я страшно раскаиваюсь, Кира. Я столько раз тебя ранил. Знала бы ты, как многое мне хочется изменить… Я…

Мне пришлось заткнуть ему рот крепким поцелуем. Теперь я понимала лучше. Боль не ушла, но я видела, какой удар я нанесла ему сама. Он сделал единственную вещь, какую умел, чтобы унять страдания. Плохо ли, хорошо ли – другое было ему неведомо. Келлан снова коснулся моей щеки и вернул поцелуй, мы слились, на миг позабыв о нашей напряженной беседе.

По прошествии вечности, показавшейся мне слишком короткой, он отступил и тихо произнес:

– Нам пора идти.

– Погоди, ты приволок меня на самую верхотуру, в такое романтичное… уединенное… место, чтобы только поговорить? – Я искушающе вскинула брови.

Он ухмыльнулся и покачал головой:

– Ну и ну – смотри, как я тебя развратил.

Самодовольно просияв, я рассмеялась.

– Идем, пора ехать домой. – Он увлек меня к лифтам, я же надулась, и он сказал, заметив мое выражение: – Кира, уже поздно, то есть рано, а тебе нельзя задерживаться на балу. – Келлан свел брови. – А то в тыкву превратится не карета.

Я закатила глаза при этом сравнении, но он был прав: пора домой. К своему удивлению, я расстроилась, но отбросила досаду. Я вроде как ожидала… Покраснев, я не стала додумывать мысль.

Мы завершили нашу круговую прогулку, дойдя до лифтов, и я бросила последний взгляд на эффектный город внизу и эффектного мужчину, стоявшего рядом. Он утопил кнопку, я улыбнулась, и мы стали ждать, когда двери откроются.

– Отлично. Но тебе незачет. – Я втянула Келлана за футболку в кабину и поддразнила: – Мне было обещано потрясение.

Он хулигански ухмыльнулся и привлек меня для долгого поцелуя, едва двери сомкнулись и мы устремились вниз.

На обратном пути, пока мы шли от «Иглы», Келлан поглядывал на меня мрачно, а я озадаченно вскидывала брови, испытывая сладкое томление. Возле машины он остановился и склонил голову набок, изучая меня.

– Я хотел поговорить еще кое о чем.

Бабочки, порхавшие у меня в животе, затеяли делать сальто.

– О чем? – спросила я так тихо, что вышел даже не шепот.

Угрюмость Келлана резко сменилась сухой ухмылкой вкупе с изогнутой бровью.

– Поверить не могу, что ты украла мою тачку… Что, серьезно?

Я рассмеялась, припомнив мою развеселую езду, а после и ее причину, при воспоминании о которой я состроила гримасу.

– Ты вроде как заслужил. – Я ткнула его в грудь. – Тебе повезло, что она вернулась к тебе целой, а не по частям.

Келлан надулся, но распахнул мне дверь:

– Хмм… На будущее: нельзя ли врезать мне лишний раз, а мою крошку оставить в покое?

Я взяла его за подбородок, поставив ногу на подножку:

– Хмм… На будущее: нельзя ли больше не шляться по «свиданиям»?

Он снова помрачнел, но усмехнулся и чмокнул меня в щеку.

– Да, мэм.

Когда я села, он покачал головой, а я улыбалась про себя, покуда он огибал машину и устраивался на водительском месте.

Я притиснулась к нему, и мы молча поехали к дому. Уютная тишина была такой же осязаемой, как тепло его кожи, когда Келлан держал меня за руку. Только сейчас, свободно к нему прикасаясь и беспрепятственно доверяясь ему, я поняла, насколько мне его не хватало и как сильно я к нему привязалась, и мысленно улыбнулась, вспомнив, как он признался, что подсел на меня. Я испытывала бесконечную радость: нас одинаково влекло друг к другу, хотя я до сих пор не понимала, что он во мне нашел.

И даже после того, как машина остановилась на подъездной дорожке и Келлан заглушил двигатель, мы остались сидеть: моя голова – у него на плече, его рука – на моей талии. Никто из нас не хотел соприкасаться с холодной реальностью вне уютного салона.

Келлан поцеловал меня в висок и нарушил наше мирное молчание:

– Иногда я мечтаю о тебе… О том, что было бы, если бы Денни не вернулся и ты была бы моей. Держать тебя за руку, идти с тобой в бар… ничего не скрывая. Объявляя миру, что я тебя люблю.

Я посмотрела на него с улыбкой:

– Ты говорил, что я однажды тебе приснилась. А сон так и не рассказал. – Я поцеловала его в щеку и опять улыбнулась. – Ты мне тоже, бывает, снишься.

Я вмиг залилась краской, припомнив некоторые сны из тех, что погорячее.

– Серьезно? Да у нас душераздирающая история, а? – Келлан рассмеялся, но при виде моего смущения любовно улыбнулся. – И о чем они, твои сны?

– Если честно, то в основном о том, как мы спим, – глупо хихикнула я.

Он добрую минуту хохотал, а я краснела как свекла и вторила ему.

– Черт… Неужели тебе больше ничего от меня не нужно? – поддразнил Келлан, беря меня за руку и сплетая наши пальцы.

Я перестала смеяться и пристально взглянула на него:

– Нет… Нет же, намного больше.

Мой тон стал серьезным. Келлан кивнул, тоже без смеха:

– Это хорошо, потому что ты значишь для меня все.

Меня затопили нежные чувства к нему, я придвинулась плотнее и крепко стиснула его руку. Так бы и сидела в этой машине. И чтобы он не уходил. Но я понимала, что все это закончится.

Келлан вторгся в мои мысли вопросом, которого я не хотела слышать:

– Что ты сказала Денни?

Я чуть поморщилась, зная, что он мог соврать удачнее моего. А мысль о том, что он был лжецом куда лучшим, меня нисколько не грела.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...