Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 21 Я люблю тебя



Он держал меня за руки в промерзшей машине. Изо рта у нас вырывались облачка пара, но никому не хотелось покидать безопасное, укромное пространство салона. И вот небеса озарились первыми лучами утреннего солнца. По мостовой стелился туман, и мир представал зыбким и призрачным. Я хотела, чтобы все оказалось сном, от которого мне никогда не проснуться, но эти золотые лучи привнесли в мое существование не только свет, но и действительность.

– Ты должна идти в дом, – прошептал он, сжимая меня в объятиях.

Я отодвинулась и посмотрела на него:

– А ты? Разве ты не пойдешь? – Я постаралась не выдать паники.

Он ответил ровным взглядом.

– Мне нужно сначала кое-что сделать.

– Что?

Он улыбнулся, но не ответил.

– Ступай… Все будет хорошо.

Он запечатлел на моих губах нежный поцелуй и перегнулся через меня, чтобы открыть дверцу. Когда я вышла, он прошептал: «Я люблю тебя». Затем перебрался на мое место и вскинул голову в ожидании ответного поцелуя.

Я кивнула и припала губами к его рту, не будучи в силах говорить из-за комка в горле. Наконец он отпустил меня, завел машину и укатил. Я смахнула пару слезинок.

Когда я вошла в комнату, Денни спал. Насквозь виноватая, я взяла смену одежды и отправилась в ванную освежиться. Покончив с этим, я посмотрела на дверь Келлана и испытала странное желание полежать на его постели. Я не стала этого делать. Если Денни проснется и найдет меня там, будет немного трудно все объяснить. Спустившись сварить кофе, я села за стол, обдумывая события последних часов. Удивительно, сколь многое может измениться за один-единственный день. Я пила кофе и смотрела на пустой стул, на котором обычно сидел Келлан. Где он? Почему не захотел провести день со мной?

Денни, чуть позже спустившийся в кухню, поцеловал меня на прощание – он уже полностью собрался на работу. Когда его губы коснулись моих, я снова испытала угрызения совести. Во мне возникло странное ощущение измены – но не ему с Келланом, а Келлану с ним. Я и раньше мучилась виной, но не настолько сильной, какой было чистое предательство. Это чувство явилось полной неожиданностью, но я твердо подавила его, так как еще не могла об этом думать. В настоящую секунду моим парнем был Денни, но и Келлан, пожалуй, тоже.

«Что я творю?» Этот вопрос вдруг перевесил второй, теперь показавшийся простым: где провести зимние каникулы. Не лучше ли позаботиться о последнем?

Я легла на диван, чтобы обдумать это, и проспала до момента, когда пора было идти на автобус, чтобы ехать в бар. Ох, мне столько надо было сделать по учебе. Придется быть аккуратнее, иначе моя драгоценная стипендия пропадет. К счастью, моя успеваемость была на высоте даже при слабой посещаемости.



Чуть погодя, когда я вошла в «Пит», Дженни отвела меня в сторону.

– Ну так в итоге – что у тебя с Келланом?..

Я улыбнулась и смахнула непрошеную слезу. Он не вернулся вовремя, чтобы отвезти меня на работу, и я уже скучала по нему.

– Дженни, он влюблен в меня по уши.

До глубины души, да. На уровне «я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного». Это было слишком трудно осмыслить.

Она заключила меня в объятия.

– Здорово, что он признался, ты должна знать правду. Вам нужно все знать, чтобы принять решение.

Я отпрянула и в ужасе уставилась на нее:

– Что я творю? Я люблю Денни и не посмею его ранить. И Келлана не посмею. Я не знаю, что делать.

Дженни вздохнула и потрепала меня по руке.

– Этого, Кира, я не скажу. Тебе придется решать самой. – Она оглянулась на клиентов из ее зоны и шагнула к ним, однако остановилась и снова взглянула на меня. – Но ты должна выбрать, деваться некуда.

Она успокаивающе улыбнулась, хлопнула меня по спине и отошла.

* * *

Этим вечером Келлан так и не появился. Он не пришел и ночевать. Именно после этого во мне зародилась тревога. Когда на следующий день ничего не изменилось, она переросла в панику. На третьем круге появилось отчаяние.

Четыре болезненно долгих дня прошли без единой весточки от него…

Каждое утро я спускалась на кухню, рассчитывая увидеть там Келлана, сидящего за столом, – безукоризненного, потягивающего кофе, приветствующего меня сексуальной полуулыбкой и словами «Доброе утро». Но всякий раз его там не оказывалось, и мои глаза наполнялись слезами. Перед уходом в университет я брала его фирменную футболку (которую по-прежнему не носила) и прижимала к лицу, вдыхая его запах и гадая, где он и чем занимается. На работе же я из вечера в вечер ждала появления группы, и регулярно заходили Мэтт и Гриффин, пререкавшиеся о чем-то, но только не Келлан. Ночью, стоило Денни заснуть, я вставала и ложилась в его пустую постель, уткнувшись в подушку.

Во мне бушевала паника. Он все же уехал? Было ли это его решением – просто покинуть город и сбежать без меня? Я даже не могла спросить у ребят, куда он подевался. В их присутствии мне не удавалось связать и двух слов, а они никогда не говорили о нем, ни разу. Мне было пусто без него.

С каждым днем я все глубже погружалась в депрессию. Я охладела к Денни. Он пытался взбодрить меня, но тщетно. Он пробовал вызвать меня на разговор, однако и это не удавалось. Порывался целоваться – и я отворачивалась, ограничившись лишь дежурным чмоком. Мое настроение постепенно передалось и ему, и он прекратил попытки доставить мне удовольствие. Все равно в этом не было смысла. Меня ничего не радовало. Но Денни никогда напрямую не спрашивал, в чем дело, ни единым словом, почти как если бы боялся поинтересоваться этим, и слава богу, потому что я страшилась его вопросов.

Стояло унылое пятничное утро, и я сумрачно поцеловала Денни, уходившего на работу. Поцелуй был машинальным и не заключал в себе никаких чувств. Денни печально взглянул на меня. Я напряглась в ожидании вопросов, которые вскроют правду.

– Кира… я… тебя люблю.

Он нежно провел пальцем по моей щеке, и я заметила в его глазах влажный блеск. Я знала, что он чувствовал возникший между нами холод, и тоже ощущала дистанцию.

– Я тебя тоже, Денни, – шепнула я, моля себя не расплакаться.

Он склонился, поцеловал меня и погладил по голове.

Я провела ладонями по его лицу, пытаясь проигнорировать досаду на то, что Денни предпочитал щетину и не был гладким, как Келлан. Зарылась в его волосы, стараясь не думать, что у него они короче и мне не намотать их на пальцы, как пряди Келлана. Я впилась в него крепче, мечтая, чтобы дыхание мое участилось, чтобы губы Денни, столь не похожие на губы Келлана, зажгли во мне огонь, чтобы наша прежняя страсть вспыхнула с новой силой. Но ничего не произошло.

В следующую секунду он отпустил меня, дыша так же медленно и спокойно, как и я сама.

– Мне пора… Извини.

Еще секунду он грустно изучал меня, затем повернулся и вышел. Я не сдержалась, и несколько слезинок стекло по моим щекам. Неужели все кончено?

Келлана не было так долго, моя потребность в нем до того возросла, а печаль достигла таких глубин, что мне казалось, будто во мне проделали дыру. Я знала, что это неправильно, и понимала, что это выбивает жизнь из наших с Денни отношений, но не ведала, как это остановить. Он взял и уехал… Исчез. У меня не было времени ни подготовиться, ни окончательно проститься… Финал остался открытым, и это убивало.

Я потерянно побрела наверх в ванную – скоро пора отправляться на занятия. Мой мир катился в тартарары, но жизнь монотонно тянулась дальше. Я оделась. Причесалась. Накрасилась. Сделала все, что подобало обычной студентке в обычный учебный день, который я ненавидела до последней секунды. Мне хотелось свернуться калачиком и плакать часами. По Келлану, которого нет. По тому, что случилось с нами с Денни. Я шумно выдохнула и проглотила подступившие слезы.

Да, он ушел. «С тем и живи», – выругала я себя. Он правильно сделал. В итоге все упростится. Может быть, Денни никогда и не спросит, если Келлан никогда не вернется.

С этой болезненной мыслью я медленно отворила дверь и перестала дышать. Келлан, глядевший в пол, как раз одолел верхнюю ступеньку. Он поднял глаза на скрип и медленно улыбнулся своей ошеломляющей полуулыбкой. Он поражал взгляд. Без малого неделя разлуки заставила меня слегка подзабыть, насколько он был привлекателен. Волосы, волнистые и всклокоченные, просто взывали к моим пальцам: заройтесь! Футболка с длинными рукавами липла к телу до того возбуждающим образом, что откровенно просила их повторить каждый волшебный изгиб. Сильный гладкий подбородок открыто приглашал к поцелуям, а пухлые губы, изогнутые в улыбке, вынуждали меня оставаться бездыханной. Но главным были его непостижимо глубокие синие глаза, светившиеся любовью ко мне.

– Доброе утро, – сказал он негромко в своей типичной манере.

Я метнулась к нему, не успел он тронуться с места, и распростерла свои объятия. Зарывшись лицом в изгиб его шеи, я дала волю слезам, которые сдерживала до того.

– Я думала, ты уехал, – сумела я выговорить между всхлипами, пока Келлан крепко прижимал меня к себе. – Я решила, что больше никогда тебя не увижу.

Я плакала, а он гладил меня по спине и шепотом утешал:

– Прости, Кира. Я не хотел тебя расстроить. Мне нужно было кое-что уладить.

Отпрянув, я ударила его в грудь:

– Не смей так делать!

Улыбнувшись, Келлан положил руку мне на щеку.

– Не смей так меня бросать… – Я потеряла нить, натолкнувшись на его неожиданно болезненный взгляд.

– Не буду, Кира. Я просто так не исчезну, – ответил он, гладя меня по щеке.

Не думая о последствиях, я выпалила то, что так долго держала в себе:

– Я люблю тебя.

Его глаза мгновенно увлажнились. Он прикрыл их, и по щекам скатились две слезинки. Я смахнула их кончиками пальцев. Ему, наверное, никто никогда не говорил этого искренне. А я сказала. Каждым уголком своей души я чувствовала это.

– Я очень, очень… люблю тебя.

Келлан открыл глаза, уронив новые слезы.

– Спасибо. Ты не знаешь, как я хотел… Сколько я ждал…

Он не сумел закончить мысль: я подалась к нему и поцеловала упоенно и нежно. Он не замедлил вернуть поцелуй, придержав меня за щеку другой рукой. Не отнимая губ, я потянула его за шею в спальню. Почти не отлипая друг от друга, мы молча разделись. Когда я осталась перед ним обнаженная, он отстранился, чтобы взглянуть на меня, лучась теплом и любовью.

– Ты такая красивая, – прошептал Келлан, гладя мои волосы.

Я улыбнулась, а он снова приник к моим губам и бережно опустил на постель. Мы неспешно исследовали друг друга, как будто делали это в первый раз. Между нами не было ни стен, ни барьеров. Каждый из нас наконец знал, что чувствовал другой. Теперь мы оба знали: это была любовь.

Мы никуда не спешили, дразнясь и шаря губами и пальцами, открывая новые возможности взаимных прикосновений. Я слушала его стоны, когда целовала нежное место под его ухом, а пальцы скользили по шраму на его ребрах. Он восторженно вскрикнул, когда я провела языком по глубокому треугольнику, образованному мышцами его живота. Келлан же слушал меня, когда целовал мне ключицы и бережно покусывал за сосок. Я тоже вскрикнула, когда он вторгся языком в сокровенное место, пробуя на вкус то, что хотел взять.

Как только мы изнемогли и потеряли терпение, он взвился надо мной и медленно улегся бедром к бедру. Взгляд его шарил по моей коже, следуя линиям и изгибам, а за ним бралась за дело рука. Когда наши глаза снова встретились, Келлан взглянул на меня с такой любовью и страстью, что я до боли прикусила губу. Не потому, что хотела его, хотя желание, конечно, переполняло меня, но ради того, чтобы убедиться в реальности происходящего. В том, что это совершенство действительно находилось здесь и было моим.

Не отводя от меня восхищенного взгляда, Келлан вошел в меня почти болезненно медленно. Мы оба смежили веки, переполненные эмоциями и чувствами от долгожданной близости. Я первой открыла глаза и чуть потеребила его щеку.

– Я люблю тебя, – шепнула я.

Он тоже открыл глаза и прошептал в ответ:

– Я безумно тебя люблю.

А затем мы сделали то, чем никогда не занимались прежде – чего, возможно, не знал и Келлан: предались любви. Это не было пьяной авантюрой. Не было ни жаркой страстью, ни жгучей потребностью – нет, это было намного большим. Он держал меня за руку все время, пока мы познавали нечто дивное и насыщенное. Когда эмоции чуть отступали и мы могли говорить, Келлан нашептывал, как сильно он любит меня. Я всякий раз шептала ему то же самое. Не было ни сомнений, ни страха, ни вины. Наши бедра сходились и расходились в безупречном согласии, синхронно ускоряясь и замедляясь, как будто мы были единым существом. И пусть он даже, насколько я поняла, созрел раньше меня, его хватило на то, чтобы повременить с разрядкой, пока мы не кончим вместе. Когда это случилось, момент был ослепителен и ошеломил нас. Келлан выкрикнул мое имя, а я поймала себя на том, что отвечаю тем же и произношу его.

После он прижал меня к груди, содрогаясь всем телом. Я слушала, как его сердцебиение замедлялось в унисон с моим, и по щеке у меня скатились слезы, на сей раз вызванные не чувством вины, а восхищением моей неизбывной любовью к нему, к которому примешивалось сожаление насчет того, что нам отведено лишь несколько драгоценных минут единства. Он тоже это знал. Глядя на его лицо, я видела ту же смесь горя и радости, отражавшихся в повлажневших глазах.

– Я люблю тебя, – тихо сказал Келлан.

– Я тоже тебя люблю, – мгновенно отозвалась я, целуя его.

Он закрыл глаза и уронил слезу. Я смахнула ее и робко спросила:

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем, – ответил он, не поднимая век.

Я приподняла голову, чтобы лучше видеть его. Он открыл глаза и выдержал мой взгляд.

– Я стараюсь ни о чем не думать, – сказал он мягко. – Иначе слишком больно…

Закусив губу, я кивнула, отчаянно жалея, что спросила.

– Я люблю тебя, – повторила я.

Он тоже печально кивнул:

– Просто не настолько, чтобы бросить его?

Прикрыв глаза, я подавила всхлип. У меня оставалась надежда, что он не спросит, никогда не спросит меня об этом. Келлан провел рукой по моим волосам:

– Ладно, Кира. Напрасно я это сказал.

– Келлан, мне ужасно жаль… – начала было я, но он приложил мне палец к губам.

– Не сегодня. – Он тепло улыбнулся и притянул меня для поцелуя. – Только не сегодня… Хорошо?

Я кивнула и тоже поцеловала его, затем на секунду отодвинулась.

– Как ты думаешь, если бы мы никогда… если бы не было первого раза – остались бы мы близкими друзьями все втроем?

Келлан улыбнулся, пытаясь проникнуть в ход моих мыслей.

– То есть если бы мы с тобой не напились и не затеяли секс, жили бы мы счастливо до сего дня?

Я кивнула, и он на секунду задумался, заправив мне за ухо прядь.

– Нет… Мы с тобой всегда были больше, чем просто друзьями. – Келлан любовно погладил меня по щеке. – Мы так или иначе закончили бы здесь.

Кивнув, я бросила взгляд на его грудь. Какое-то время Келлан гладил меня по руке, а потом тихо спросил:

– Ты жалеешь?

Я посмотрела в его страдальческие глаза:

– Жалею о том, что ужасно поступаю с Денни.

Он кивнул и отвернулся. Я положила руку ему на щеку и заставила смотреть на меня.

– Мне не жаль ни секунды, проведенной с тобой. – Я криво улыбнулась. – Ни один миг с тобой не был напрасным.

Он улыбнулся, так как я повторила его собственные слова, и привлек меня для поцелуя, который начал быстро становиться глубже и глубже.

* * *

В тот день я не пошла в университет. Я так и не вылезла из его постели – не могла, ибо не нуждалась ни в чем другом.

Келлан простился со мной за час до прихода Денни. Глаза немедленно наполнились слезами, он заключил мое лицо в ладони и покрыл поцелуями веки.

– Вечером буду в «Пите». Там и увидимся, хорошо?

Я безмолвно кивнула, и он поцеловал меня в последний раз, прежде чем выйти за дверь. Сердце ныло, пока я смотрела, как он уходил. Наш день был неописуем. И оно разрывалось сильнее, чем когда бы то ни было. Я вспомнила слова Дженни: «Придется выбрать одного. С двумя никак». Но я не знала, как отпустить другого.

Денни вернулся чуть раньше обычного страшно усталый. Он подошел к дивану, где я сидела, тупо уставившись в телевизор, сел рядом, и я взглянула на его печальное красивое лицо. Мгновенно нахлынуло чувство вины. Оно оказалось невыносимым, и я разразилась рыданиями.

Денни обвил меня руками:

– Иди сюда.

Он растянулся на диване, я – тоже, мы лежали друг к другу лицом, и Денни крепко прижимал меня к себе. Положив голову ему на грудь, вцепившись в его рубашку, я всхлипывала, пока не обрела мало-мальскую способность дышать.

– Все хорошо, Кира. В чем бы ни было дело, все хорошо.

Его голос дрожал, акцент обозначился резче от полноты чувств, и я знала, что Денни тоже готов расплакаться. Задыхаясь, он шептал:

– Солнышко… Ты мое сердце.

Мои рыдания усилились. Я знала, что делала ему больно, но не могла остановиться, и слезы лились рекой.

Но вот они отступили, и я задремала, пока Денни гладил меня по спине. Он отодвинулся и заглянул в мои полуприкрытые усталые глаза:

– Кира?..

Я вмиг очнулась, подстегнутая страхом и паникой. Что такое? Никак он собрался спросить меня о Келлане? У меня не было сил отозваться.

– Ты… – Он замолчал и отвернулся, а потом заговорил снова, выглядя уязвленным. – Отвезти тебя на работу? Ты опоздаешь.

Теперь он снова смотрел на меня, и я расслабилась.

Но говорить все равно не могла и только кивнула.

– Хорошо. – Денни встал и протянул мне руку. – Тогда поехали.

Всю дорогу мы молчали. Денни не спрашивал о моем срыве, а я не хотела ничего объяснять. Мне все равно было нечем с ним поделиться. Теперь, после того как между нами возникло столько недоговоренностей, я едва вспоминала время, когда все было просто и мы были влюблены чистой щенячьей любовью. Наверно, всякая любовь в итоге спускается с небес на землю.

Денни решил немного посидеть в баре. Он не спускал с меня глаз, как будто ожидая новой истерики. Моя реакция пробудила в нем опекуна, и я быстро смекнула, что он вознамеривался присматривать за мной весь вечер в присутствии Келлана. Со вздохом я приступила к своим обязанностям. Мне следовало придержать печаль. Денни не должен был этого видеть. Ему это ни к чему, ведь я не могла объяснить, почему вдруг пошла вразнос. Держать его в неведении было жестоко. Когда Келлан отсутствовал, я опять же была с ним безжалостна, постоянно отталкивая и прячась в скорлупу одиночества.

Келлан явился чуть раньше остальных ребят, и Денни встретил его в дверях. Тот наскоро приобнял его, и оба направились к обычному столу, непринужденно болтая. Но я перехватила взгляд, брошенный на меня Келланом, когда Денни отвернулся на шум в другом конце бара. Голодная страсть, стоявшая в глазах Келлана и уместившаяся в этом мгновении, едва не заставила меня метнуться к нему в объятия через весь зал. Но я этого не сделала. Хотя бы на это у меня еще хватало воли.

Усевшись бок о бок, они как будто погрузились в серьезную беседу. О чем? Я немного разволновалась. Затем Келлан кивнул, а Денни хлопнул его по плечу. Я поняла: Денни объяснялся с ним насчет моей сестры. При мысли об этом мое сердце согрелось. Келлан не тронул ее. Он был верен мне. Ну, не совсем верен – он все-таки оприходовал половину Сиэтла, пытаясь «преодолеть влечение ко мне», однако насчет сестры давал мне слово, которое сдержал, и это меня грело.

Мне было немного странно видеть их беседующими весь вечер. Не потому, что Келлан был так беспечен в общении с человеком, подругу которого только что в очередной раз уложил в постель. Дело было в том, что их дружба, казалось, ничуть не пострадала после нашей с Келланом стычки – того эпизода с затрещиной. Я не сомневалась, что Денни распек его за это, и в равной степени была убеждена, что тот воспринял разнос стоически и полностью подтвердил мою версию. Но никому из них, похоже, не приходило в голову разорвать отношения из-за этой истории. Я сглотнула слюну, понимая, что им наверняка придется на это пойти, когда я сделаю выбор, о необходимости которого справедливо говорила Дженни. Именно мне предстояло их разлучить. Эта мысль представлялась убийственной.

Но вот появились остальные участники группы, и Келлан весь вечер искуснейшим образом удерживал Гриффина подальше от Денни. Они, два товарища, пили пиво, чуток играли на бильярде и трепались с Мэттом. Эван чувствовал себя несколько скованно в их обществе и главным образом флиртовал со стайкой фанаток. Келлан и Денни не расставались, пока ребята не потянулись на сцену.

Остаток смены я получала тоскливые взгляды от Келлана и тревожные – от Денни, который явно боялся повторного срыва. Неужели я оставалась печальной? Денни дождался конца моей смены и исправно довез меня до дома. Когда мы уходили, Келлан все еще торчал в баре и довольно оживленно болтал с Дженни. Я понадеялась на ее снисходительность.

Поднимаясь по лестнице, я не могла не думать о страстных и тоскливых взглядах Келлана. Раздеваясь, я вспоминала тепло его рук. Натягивая пижаму, я грезила о его крепком теле. Чистя зубы – думала о его пьянящем запахе. Скользнув под одеяло бок о бок с Денни, я полнилась мыслями о его фантастических волосах, пряди которых наматывала на пальцы. Однако заснуть мне не давали его губы, вновь и вновь твердившие о любви, – они повергали меня в тревожное томление.

Я оставалась в спальне намного дольше, чем сумело бы на моем месте большинство женщин – во всяком случае, я убедила себя в этом, – однако в итоге влечение победило, и я выбралась из постели. Денни не шелохнулся. Он спал крепким сном, когда я притворила дверь. Затем я проскользнула к Келлану, и он приподнялся на локтях, услышав звук. В окно лился лунный свет, и мне было видно его озадаченное безупречное лицо. В чистых синих глазах не было ни тени усталости. Он тоже не мог заснуть.

Это открытие захватило меня и придало смелости. Я юркнула к нему и сразу оплела его ногами. Навалившись всей тяжестью ему на грудь, я опрокинула его на подушки.

– Это сон? – успел шепнуть Келлан, пока мои губы не приблизились.

Он провел руками по моей спине и зарылся пальцами в волосы. Прижав меня крепче, он углубил наш поцелуй.

– Я соскучился, – пробормотал он, не отпуская меня.

– Я тоже, – пролепетала я, – очень.

Я целовала его без устали, пока дыхание не участилось сверх меры, – тогда я отстранилась и сорвала топик. Он бережно провел рукой по моей груди, поедая меня глазами. Вздохнув тяжело и мучительно, он спросил:

– Кира, что ты делаешь?

Прижавшись к нему, я ответила нежным поцелуем в шею. Он бросил взгляд на дверь.

– Кира, Денни прямо…

– Я люблю тебя, – перебила его я, – и соскучилась по тебе. Люби меня.

Не сводя влюбленного взора с его прекрасного лица, я сбросила оставшуюся одежду.

– Кира…

Я снова поцеловала его и вжалась в него своим обнаженным телом. Он тихо застонал и пылко отреагировал всем существом. Я пробежала руками по его торсу и принялась стаскивать с него трусы, продолжая нашептывать ему на ухо:

– Я люблю тебя… Люби меня.

Дыхание Келлана стало чаще, в глазах горела страсть. Он снова глянул на дверь, потом на меня:

– Ты уверена…

– Уверена, – перебила я, задыхаясь, и жадно впилась в него губами.

Наш поцелуй становился все глубже, но Келлан вдруг оторвался от меня.

– Постой… – В его взгляде были томление и тоска. – Я не могу.

Удивленная, я отозвалась:

– О… Зато я могу…

Моя рука опасливо скользнула ему в трусы. Все было в порядке – даже более чем в порядке.

– Ай, – застонал он, – ты убиваешь меня, Кира.

Он отвел мою руку, издав тихий смешок.

– Я не об этом. Конечно, я могу, но… – Келлан пристально посмотрел мне в лицо. – Я имел в виду другое. Мне кажется, что мы не должны.

– А как же днем? Это было… Разве ты не… Ты что, не хочешь меня?

Я спрашивала путано и немного оскорбленно.

– Конечно, конечно хочу. – Келлан изучил меня, затем многозначительно взглянул на себя, а потом снова обратился взором ко мне. – Тебе ли не знать.

Я покраснела, и он продолжил:

– Днем было в высшей степени… У меня никогда не было ничего подобного. Я даже не знал, что такое бывает, а я очень искушен в этом.

Он застенчиво ухмыльнулся, и я улыбнулась, погладила его по щеке и спросила:

– Ты больше не хочешь этого?

– Больше всего на свете, – шепнул он хрипло.

– Тогда возьми меня… – Затаив дыхание, я поцеловала его.

– Господи, Кира, – тихо застонал Келлан. – Почему ты все делаешь так…

– Жестко? – прошептала я и снова зарделась, когда он рассмеялся. – Я люблю тебя, Келлан. Я чувствую, как убегает время. Мне не хочется терять ни минуты.

Он еле слышно вздохнул, и я улыбнулась, зная, что победила.

– Но для протокола: это плохая идея…

Я расплылась в улыбке еще шире и поцеловала его, как только он перекатился и оказался сверху.

– Ты погубишь меня, – пролепетал он, когда я наконец сняла его одежду.

Любить Келлана бесшумно было крайне трудно. Приходилось впиваться друг другу в кожу, и мы делали это с такой силой, что я была уверена в неизбежности синяков, кроме того, в нужные мгновения мы ловко сливались в поцелуе, чтобы не выдать ни звука. В какой-то момент, уже ближе к финалу, Келлан был вынужден зажать мне рот. Неспешность и скованность, необходимые для наших осознанных попыток соблюдать тишину, делали переживания еще ярче, и все продолжалось намного дольше, чем я считала возможным. Меня это устраивало. Вот бы все длилось вечно…

Потом мы лежали впритирку, глядя друг другу в лицо. Во мне отзывался каждый вздох Келлана, а всякий мой резонировал в нем. Мы не разговаривали. Мы просто смотрели. Он гладил мои волосы и время от времени целовал меня. Я водила пальцем по его щеке, подбородку, губам, теряясь в безмятежных синих глазах. Мы почти не шевелились, не издавали ни звука, раскрывшись душами, пока Келлан наконец не вздохнул.

– Ты должна вернуться к себе, – шепнул он.

– Нет.

Мне было тепло с ним, и я не хотела никуда уходить.

– Кира, уже почти утро.

Я глянула на часы и вздрогнула, увидев, что он прав и на дворе без малого рассвело. Заартачившись, я вцепилась в него крепче.

Он поцеловал меня.

– Полежишь часок, потом спускайся, и будем пить кофе, как обычно.

Он снова поцеловал меня, затем осторожно отстранил. Я надулась, едва он начал совать мне одежду. Когда я отказалась пошевелить и пальцем, он стал, качая головой, одевать меня сам. Покончив с этим, он усадил меня, затем поставил на ноги.

– Кира… – Келлан погладил меня по щеке. – Тебе нужно идти, пока не поздно. Нам повезло, не перегибай палку.

Он чмокнул меня в нос, и я со вздохом сдалась, проигнорировав эту двусмысленность.

– Ладно, договорились. Увидимся через час.

Я не могла отказаться от последнего цепкого взгляда на его обнаженное тело и, снова вздохнув, вышла из комнаты.

Воровато прокравшись к себе, я притворила за собой дверь. Денни и ухом не повел: он все еще крепко спал в обычной позе – на боку, повернувшись ко мне спиной. Понаблюдав, как он спит в мирном забвении, я забралась в постель. Повернувшись на бок к нему лицом, я смотрела, как вздымается и опадает с каждым ровным вдохом его футболка. Вопреки прежнему, мне не хотелось плакать. Вина еще ощущалась, но далеко не так остро. Все упрощалось… и мне было тошно от этого. Я чуть коснулась пальцами волосков на его шее, и Денни довольно вздохнул. Проглотив внезапно образовавшийся в горле комок, я обвила его руками и плотно уткнулась ему в спину. Он шевельнулся, переплел наши пальцы и снова заснул. Я поцеловала его в шею и устроила голову у него на плече. И вот слезы все-таки хлынули.

Так стало легче, но не легко.

 

Глава 22 Выбор

Когда я спустилась в кухню, Келлан успел измениться. Не в физическом смысле. Физически он оставался до боли безукоризненным. Разве что его глубокие синие глаза были чуть более усталыми, чем обычно, но мы оба не спали всю ночь. Нет, он изменился эмоционально. Когда я вошла, он не взглянул на меня. Не поприветствовал бодро – лишь тупо пялился в кофейную кружку, как будто пребывая в тяжелой задумчивости.

Я подошла к нему, забрала у него непочатую чашку, поставила ее на стойку и тем нарушила его фокус. Он повернул голову и тоскливо посмотрел на меня. Затем легко поцеловал и обнял за талию. Я обвила его шею руками, прижала к себе и положила голову ему на плечо.

– Не могу поверить, что говорю это, – прошептал Келлан, и я невольно напряглась. – Эта ночь не может повториться, Кира.

Я отпрянула – уязвленно, сконфуженно и немного испуганно.

Он глянул на выражение моего лица и вздохнул.

– Я люблю тебя, а ты понимаешь, что для меня значат эти слова. Я не произношу их ни для кого никогда. – Аккуратно сняв мою руку с шеи, он сплел наши пальцы. – Было время, когда я не стал бы париться насчет этого. Забрал бы все, что ты пожелала бы мне дать, и придумал, как справиться с остальным…

Он провел нашими сцепленными пальцами по моей щеке. Мое выражение смягчилось от его слов, но испуг и непонимание остались. Келлан издал очередной вздох:

– Я хочу быть достойным тебя.

Я дернулась было прервать его, но Келлан приложил наши пальцы к моим губам.

– Я хочу заслужить…

– Но так и есть, – вмешалась я, отстраняя наши руки. – Ты хороший человек, Келлан.

– Кира, я хочу быть лучше, но не выходит. – Он зыркнул наверх, где спал Денни, и вернулся взглядом ко мне. – Ночью, Кира, я повел себя недостойно… Нельзя так поступать под носом у Денни.

Я насупилась, и на мои глаза навернулись слезы стыда и вины. Келлан мгновенно смекнул, в чем дело.

– Нет… Я не это хотел сказать, ты не… Я и не думал тебя оскорбить, Кира. – Он прижал меня к груди, и я уронила пару слезинок.

– Тогда о чем же ты говоришь, Келлан?

Он прикрыл веки и сделал глубокий вдох.

– Я хочу, чтобы ты ушла от него и была со мной.

Он медленно открыл глаза. В них неожиданно объявился страх.

Я разинула рот, лишившись дара речи. Он выдвигал мне ультиматум? Хотел заставить меня принять окончательное решение?

– Прости. Я собирался держаться и ничего не говорить, пока ты будешь хотеть меня, но вот возникла любовь… А у меня никогда, ни разу не было ничего подобного, и я попросту не могу вернуться в прошлое и стать тем, кем был. Я хочу тебя, и только тебя, и мне невыносима мысль о том, чтобы с кем-нибудь тобою делиться. Извини. – Келлан печально потупился. – Я хочу быть с тобой как положено – в открытую. Хочу приходить к «Питу» с тобой под руку. Целовать тебя когда вздумается и не думать о том, кто увидит. Я хочу любить тебя и не бояться, что это вскроется. Засыпать с тобой в объятиях каждую ночь. Я не хочу мучиться угрызениями совести из-за вещей, которые делают меня таким цельным. Прости, Кира, но я прошу тебя сделать выбор.

Я продолжала стоять с разинутым ртом, а по щекам текли слезы. Он нарисовал замечательную картину, и я могла это увидеть – будущее с ним, жизнь с ним. Часть меня – значительная часть – хотела этого. Однако перед другой предстали теплые, лучистые карие глаза и дурацкая улыбка.

– Келлан, ты просишь меня уничтожить его.

Он закрыл глаза и сглотнул.

– Знаю, – прошептал он, и, когда поднял веки, его глаза заблестели. – Я знаю. Просто… Я не могу тобой делиться. Мысль о том, что ты с ним, убивает меня теперь сильнее, чем когда-либо прежде. Ты нужна мне вся целиком.

Меня охватила паника, едва я представила, что лишусь одного из них.

– Келлан, а что, если я выберу не тебя? Что ты сделаешь?

Он отвернулся, уронив слезу.

– Уеду, Кира. Я уеду, и вы с Денни заживете припеваючи. Тебе даже не придется рассказывать ему обо мне. В итоге вы… – Его голос надломился, и по щеке скатилась новая слеза. – Вы поженитесь, нарожаете детей и будете счастливы.

Я подавила всхлип:

– А ты? Что делаешь ты в этом сценарии?

– Я худо-бедно перебиваюсь. И каждый день тоскую по тебе, – прошептал Келлан.

Рыдания все же прорвались, и я, желая удостовериться, что он еще здесь и ужас, им нарисованный, пока не воплотился в реальность, схватила его лицо и принялась исступленно целовать его. Он ответил с тем же пылом, и его слезы капнули мне на кожу. Мы расцепились, задохнувшись, и сдвинули лбы, продолжая плакать.

– Кира… Из нас получится потрясающая пара, – шепнул он.

– Мне нужно еще время, Келлан… Пожалуйста, – прошептала я в ответ.

– Хорошо, – нежно поцеловал он меня. – Я дам тебе время, но это не может длиться бесконечно.

Когда он повторил поцелуй, я наконец ощутила, что сердцебиение улеглось, а холод в животе начал рассеиваться.

– Сегодня я не хочу оставаться с ним под одной крышей. Отправлюсь к Эвану.

Я приникла к нему, снова не находя себе места. Уловив мою панику, Келлан успокаивающе сказал:

– Увидимся в «Пите». Я буду там.

Поцеловав меня, он стал отступать.

– Постой… Сейчас? Ты уходишь прямо сейчас? – Я чуть не взвыла.

Он пригладил мне волосы и заключил мое лицо в ладони.

– Побудь с Денни. Подумай над тем, что я сказал. Может быть, ты сумеешь…

Решить? Решить, чье сердце я разобью? Я не представляла, как это сделать.

Келлан не закончил мысль. Он просто придвинулся губами и целовал меня, как мне казалось, на протяжении многих часов, которые обратились в секунды, когда он отступил. Тоскливо улыбнувшись, он вышел из кухни, а вскоре и вовсе из дома. Я уставилась на его нетронутую кружку с кофе, оставшуюся на стойке, и гадала, что делать дальше.

В конце концов я улеглась на диван и всхлипывала, пока меня не одолел сон.

* * *

Спустя несколько часов я проснулась вконец разбитая. Слова Келлана вертелись в голове, пока я разогревала кофе, который он приготовил перед поспешным уходом.

Переливая кофе в свою кружку, я услышала шаги Денни. При виде его лица мое сердце забилось вдвое чаще. Такого выражения я никогда у него не наблюдала. Он был убит: измучен и сломлен. Карие глаза, обычно лучистые, померкли и омертвели. Он полностью оделся, принял душ, но не выглядел ни здоровым, ни отдохнувшим. Могло показаться, что он не спал несколько недель. Но вот Денни прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и с сердечной улыбкой шагнул в кухню.

Я замерла у стойки, следя за ним. Что его так расстроило? Знал ли он, что меня не было с ним этой ночью? Может быть, мы с Келланом вели себя не так тихо, как я надеялась? В комнате воцарилась странная атмосфера. Он подошел ко мне и уже было потянулся, но замер. Я совсем извелась, и мое дыхание начало учащаться. Мне было ясно, что покажется странным, если я не спрошу Денни, в чем дело: его сокрушенный вид никогда не оставался без вопросов, но мне не хватало воздуха, чтобы заговорить. И я боялась спросить.

И вот заговорил он.

– Ты сбежала от меня, – прошептал он.

Сердце прибавило скорости втрое, перед глазами все поплыло. О черт, сейчас я грохнусь в обморок прямо перед ним.

– Что? – пискнула я.

– С утра. – Денни кивнул на диван. – Я спустился раньше, а ты спала тут. Не хотел тебя будить…

Сердцебиение начало успокаиваться.

– О…

Убитый вид Денни вернулся, едва он взял меня за руку.

– Кира… Я в чем-то провинился?

Я немедленно замотала головой и дважды сглотнула, прежде чем смогла издать звук.

– Нет… Нет, конечно же нет.

– Честно? Мне кажется, что между нами стена. Мы всегда разговаривали, и я знал все твои мысли, а теперь понятия не имею, о чем ты думаешь.

Я вновь проглотила слезы.

– Может, расскажешь?

С секунду его печальные карие глаза шарили по моему лицу, затем Денни осторожно потянул меня за руку в гостиную. Я умоляла себя не разреветься, как накануне.

Мы сели на диван вплотную друг к другу. Денни уперся локтями в колени, потом чуть пригладил волосы и посмотрел на меня:

– Тебе здесь хорошо?

Акцент был силен: Денни сдерживал чувства.

Я покачала головой отрицательно, но ответила утвердительно. Это прозвучало странно, и Денни смутился не меньше меня.

– Дело в Келлане? – шепнул он, и мой желудок свело, как будто бы подкатывала тошнота.

Значит, вот оно? Я знала, что побелела, как призрак, и готова была задохнуться в любую секунду.

– Тебя достало его поведение? Больше не хочешь с ним жить?

Меня отпустило. Он спрашивал не о романе – всего лишь о девицах Келлана. Для Денни затрещина в баре была последней причиной моего огорчения, но с тех пор очень многое изменилось. Келлан любил меня, любил всем сердцем. А я…

– Нет, он замечательный. Да мы с ним почти и не видимся, – ответила я тихо, все еще путаясь в мыслях.

– Так он и не появлялся в последнее время.

Эти слова прозвучали озадаченно, и я поморщилась, недовольная тем, что вложила ему в голову свершившийся факт. Я ждала следующего вопроса – единственного разумного: не потому ли ты ходишь всю неделю как в воду опущенная, что он уехал? А давеча вернулся, и ты сорвалась? Потому что занималась с ним любовью, а после терзалась в моих объятиях?

Однако вопрос, который он задал, ударил больнее, чем все те, что я себе вообразила.

– Значит, дело во мне? Тебе плохо со мной? – спросил он так тихо, что я еле разобрала.

Обхватив его руками, я попыталась придержать всхлип.

– Нет, я люблю тебя. – Голос все же подвел меня, дрогнув. – Мне хорошо с тобой.

«Не спрашивай больше ни о чем. Не выведывай, что я натворила. Не покидай меня…»

Денни тоже обнял меня и притиснул к себе, как будто я вырывалась, а не прижималась.

– Тогда переезжай ко мне в Брисбен.

Я отшатнулась и ошеломленно уставилась в его по-прежнему пустые глаза.

– Что?

– Когда закончишь учебу… Поезжай со мной в Австралию.

Он чуть ли не маниакально изучал мое лицо, пытаясь определить мою реакцию.

Не веря ушам, я моргнула. Мы никогда не говорили о переезде на его родину – лишь о поездке на зимних каникулах.

– Но почему?

– Я кое-кому позвонил. Там мне в любой момент светит по-настоящему классная работа. Мы можем перебраться туда. Это неподалеку от моих родителей. Они будут рады, что мы под боком.

Акцент Денни начал усиливаться, как только он повел речь о родителях.

– Но это такая даль, Денни… – Он не мог увезти меня от Келлана дальше. – А как же моя семья?

– Будем ездить к ним сколько захочешь, Кира. На праздники. В отпуск. Как пожелаешь и когда заблагорассудится. – Он нежно погладил меня по щеке.

Я улавливала в его тоне нотки отчаяния. Он действительно желал этого.

– В Австралию? Я не знала, что ты хочешь вернуться.

– Это грандиозное предложение… – Денни взглянул себе под ноги, потом на меня и прошептал: – Там можем и пожениться.

Мое сердце застучало подобно молоту. Мы никогда не заговаривали о свадьбе. Мне было нечего сказать. В голове моментально пронесся миллион мыслей о жизни в Сиэтле с Келланом и о жизни за тысячи миль отсюда с Денни. Последний чуть взъерошил мне волосы, и я взглянула на его красивое опечаленное лицо.

– Мы будем счастливы там. – Денни дернул кадыком. – Я буду идеальным мужем. Может, когда-нибудь и отцом…

Голос его сорвался, а мои глаза уже были на мокром месте. Я тоже видела грядущее, которое он живописал, и эта картина была не менее замечательной, чем та, что нарисовал Келлан. И я понятия не имела, как сделать выбор. Денни снова погладил меня по щеке, привлек к себе и ласково поцеловал. Я закрыла глаза, тая в его объятиях и обдумывая его предложение – оба предложения.

Он взял мое лицо в ладони и поцеловал глубже, а я ответила тем же. Он резко встал, нагнулся и подхватил меня. Ноша его ничуть не тяготила – Денни был очень силен, – и всю дорогу наверх он продолжал меня целовать. Когда мы шли мимо двери Келлана, я нарочно прикрыла глаза.

Впервые за время наших отношений мне было странно с Денни. Мы любили друг друга неистово и отчаянно, как никогда раньше. Это и тешило сердце, и разрывало его. То был предельный восторг, сочетавшийся с сокрушительной скорбью. Любовь воистину расцветала и воистину умирала. Казалось, что мы пытаемся удержать нечто, утекавшее сквозь пальцы, и мы не понимали почему. Конечно, я знала больше, но едва ли намного. Моему рассудку оставалось недоступно уразуметь, как я могла отбиться от столь теплой, чуткой и заботливой души.

Потом он гладил мои волосы, а я прикорнула у него на плече, чувствуя себя бесконечно виноватой. Это убьет Келлана. С утра перед уходом он не мог не знать, что оставалась хотя бы возможность того, что Денни захочется…

От этой мысли стало еще хуже. Затем я испытала угрызения совести из-за того, что обращалась с Денни не вполне любовно, и гневно смахнула слезу. Меня утомило чувство вины. Келлан был прав: мне так или иначе придется выбирать.

– Кира, с тобой все хорошо?

Я напряглась и закрыла глаза – неужели все-таки спросит?

– Да.

Он поцеловал меня в затылок.

– Ты была такой грустной, а вчера выглядела такой…

Я вздохнула. Он все-таки собирался спросить.

– Просто паршивый день – невелика беда.

– Ах так. – По тону я поняла, что Денни мне не поверил. – Может, расскажешь?

Акцент усилился: обычно такое бывало, когда Денни сердился. Этой беседе следовало положить конец.

– Нет… Я хочу с тобой в Австралию.

Я прокляла себя, произнеся это, но мне нужно было еще какое-то время.

Он расплылся в улыбке и поцеловал меня, напрочь позабыв о нашем разговоре.

* * *

Денни отвез меня на работу и решил остаться в баре. Он пришел в необычайно приподнятое настроение, от которого мне стало только хуже. Я внушила ему надежду, возможно ложную. Мне пока не было ясно.

Я выставила для Денни кое-какую закуску и пиво, тогда как сама уже напряглась, предвидя его тесное общение с Келланом. Не успела я и глазом моргнуть, как группа уже вкатилась в бар. Эван и Мэтт вошли вместе. Эван приметил Денни и с любопытством взглянул в мою сторону, а я потупилась и залилась румянцем. Как пришел Гриффин, я не видела – зато услышала. Он заорал с порога:

– А вот и жеребец – праздник начинается!

Закатив глаза, я посмотрела на Келлана, который как раз нарисовался в дверях. Дух захватило – он все еще поражал мое сердце своим совершенством. Рука его вторглась в растрепанную гриву, непостижимо синие глаза впились в меня. Я беззвучно выговорила: «Привет», – он соблазнительно осклабился, кивнул и начал приближаться ко мне, пока я не качнула головой. Смешавшись, он проследил за моим взглядом до стола и все понял. Улыбка увяла, глаза потемнели. Тоскливо оглянувшись на меня, Келлан присоединился к остальной компании.

Весь вечер я украдкой следила за ним. Дело оказалось нелегким. Мне хотелось подойти, обнять его, поцеловать, свернуться калачиком у него на коленях… Но я не могла. Это было невозможно, даже если бы напротив него не сидел Денни. Не те у нас были отношения, а он хотел именно таких. Он больше не желал прятаться. Я тоже, но… Мое внимание переключилось на Денни. Я не хотела и не могла его ранить. Я и его любила.

Денни сиял, счастливый, каким не был сто лет. Моя хандра в период отсутствия Келлана задела его сильнее, чем мне казалось. Теперь перед нами открылось будущее, и он ликовал. Поскольку он беседовал с Мэттом, я снова обратилась взором к Келлану.

Тот перехватил мой взгляд лишь на долю секунды и выразительно посмотрел в направлении коридора, тоже мельком. Со стороны создалось впечатление, будто он просто изучал помещение. Но мне было лучше знать – он хотел поговорить. Спокойно прикончив пиво, Келлан встал и устремился в коридор. Денни рассеянно засек его уход и вернулся к разговору с Мэттом.

Я быстро подошла к Дженни. Времени было мало.

– Дженни, ты можешь…

Та глянула на знаменитый стол и, заметив отсутствие Келлана, немедленно отозвалась:

– Кира, я не буду тебя прикрывать.

– Нет, я и не прошу, – замотала я головой. – Просто… Найди меня, если Денни о чем-нибудь спросит.

– Ладно… – Дженни со вздохом сдалась. – Давай поживее.

– Спасибо, – глупо улыбнулась я.

Она кивнула и вернулась к работе. Крадучись, чтобы никто – особенно Денни – не заметил меня, я последовала за Келланом в коридор. Мое сердце отчаянно забилось, когда я его увидела. Он стоял прислонившись к стене между двумя туалетами: нога упиралась в противоположную стену, руки были засунуты в карманы, а голова повернута в мою сторону. При виде меня он мягко улыбнулся, я тоже. Когда я приблизилась, он протянул мне руку, другой отворив дверь женского туалета. На ней красовалась табличка «Не работает», позаимствованная из подсобки.

– Твоя работа? – указала я на нее.

Келлан улыбнулся и препроводил меня внутрь. Там его веселость увяла.

– Едешь с Денни в Австралию? – осведомился он, как только закрыл дверь.

У меня заныло под ложечкой.

– Что? С чего ты взял?

– Кира… Денни рассказывает об этом всем и каждому. Что ты ему сказала? – Его синие глаза впились в меня.

Я прикрыла веки и прислонилась к стене.

– Прости. Он задавал неприятные вопросы. Мне пришлось выгадывать время. – Я открыла глаза, чувствуя себя крайне глупо.

– И ты сказала ему, что уедешь с ним из страны? Черт побери, Кира! – Он взъерошил себе волосы, ущипнул нос. – Неужели нельзя остановиться и подумать, а уж потом болтать!

– Я понимаю, получилось глупо, но в тот момент мне показалось, что так будет лучше, – пролепетала я.

– Господи, Кира… Ты и замуж за него обещала выйти? – спросил он саркастически.

Я не ответила, но мое внезапное молчание говорило само за себя. Келлан вскинул брови, едва тишина навалилась на нас.

– Он предложил тебе?

– Я не сказала «да», – прошептала я.

– Но не сказала и «нет», – шепнул он, уронив руку с лица.

Видя его боль, я попыталась объяснить:

– На самом деле он не просил об этом. Просто заявил, что там мы могли бы… то есть вообще, через несколько лет…

Келлан тяжко сглотнул и пристально посмотрел на меня:

– И ты подумываешь об этом?

Я шагнула к нему:

– Келлан, мне нужно время.

– Ты спала с ним? – прошептал он.

Я остановилась и быстро моргнула несколько раз.

– Келлан… Не спрашивай об этом.

Он мрачно кивнул и отвернулся.

– Так что у нас будет, пока ты не решишь? Может быть, нам с Денни составить график? – Он посмотрел на меня, вдруг распалившись. – Мне достанутся будни, а ему выходные или мы будем просто чередовать недели? А может, нам трахаться всем скопом? Ты этого хочешь?

Я спокойно приблизилась и положил руку ему на щеку.

– Келлан… фильтруй.

Он моргнул, затем глупо улыбнулся:

– Да… Извини. Я просто… Мне это не по нутру, Кира.

Я нежно поцеловала его, и по моей щеке скатилась слеза.

– Мне тоже, Келлан. Я больше не хочу так. Не хочу быть виноватой. Не хочу лгать. Обижать людей. Я просто не знаю, как выбрать.

Келлан сверлил меня взглядом мучительно долго, потом прошептал:

– Могу я походатайствовать в свою пользу?

Он бережно заключил мое лицо в ладони и запечатлел на губах умопомрачительный поцелуй.

Сквозь дверь мы расслышали тихий стук.

– Ребята? Это я… Дженни.

Мы проигнорировали ее, так как «ходатайство» Келлана становилось все жарче. Дженни медленно отворила дверь, а мы все целовались. Келлан даже перевел дух и впился в меня еще крепче.

Голос Дженни звучал немного неловко.

– Мм… Кира, прости, но ты вроде просила тебя разыскать?

Я кивнула, не отрываясь от губ Келлана, и запустила пальцы в его шевелюру, а он улыбался между поцелуями.

Теперь Дженни заговорила чуть раздраженно:

– Так, ладно… Может быть, прекратите?

– Нет, – промычал Келлан, а я прыснула, и смешок затерялся у него во рту.

– Что ж, хорошо. Тогда два маленьких сообщения. Первое: тебе, Келлан, пора на сцену.

Келлан выставил большой палец, продолжая жадно целовать меня. Я не сомневалась, что его язык был виден Дженни больше, чем ей хотелось, так как, стоило мне рассмеяться над его жестом, он провел им по нёбу, прежде чем снова слиться со мной в поцелуе.

Дженни издала очередной вздох.

– Второе: Денни поговорил с Гриффином.

Мы с Келланом синхронно отшатнулись друг от друга и уставились на нее.

– Что? – выдохнули мы хором, и от нашего недолгого доброго настроения не осталось следа.

Дженни с виноватым видом пожала плечами:

– Я пыталась оттеснить Гриффина, но Денни начал распространяться о том, как тебе тяжело в разлуке с семьей. – Она смерила меня ледяным взглядом, явно не одобряя моего поступка. – Денни вскользь упомянул Анну, и Гриффин, естественно, расписал свое с ней общение в мельчайших подробностях.

Дженни состроила гримасу отвращения, как будто заново выслушала эти детали. Я побледнела.

– Денни, конечно, заговорил об Анне и Келлане, да еще о вашей драке в баре. – Она покачала головой. – Гриффин прямо с цепи сорвался. Он начал яростно отрицать, что Келлан с ней переспал. Заявил, что буквально выдернул Анну из-под Келлана, и сказал…

Дженни взглянула на Келлана, который был бледен не меньше моего.

– Назвал его уродом за то, что тот хотел… я передаю дословно: «потырить его очки». – Дженни выдала очередную гримасу и посмотрела на меня сочувственно. – Ты уж прости, Кира… Но Денни знает, что ты соврала.

Я вцепилась в Келлана, не желая слушать дальше.

– Спасибо, Дженни, – спокойно сказал Келлан.

– Ага… Сочувствую вам.

Она печально улыбнулась и вышла, оставив нас наедине.

Я тяжело задышала, сжимая его плечи.

– Что нам делать? – Я заглядывала ему в лицо в надежде обрести там ответ, но Келлан молча смотрел на меня, и мой разум принялся придумывать новые уловки. – Ладно… Все не так плохо. Скажу ему просто, что ты мне солгал… и Анна тоже… и…

Отвернувшись, я обдумывала разнообразные небылицы для Денни.

– Кира… Это не поможет. Его подозрения лишь укрепятся, если ты будешь твердить, будто все вокруг лгут. С ложью не выйдет, малышка.

Я вскинула глаза, когда он назвал меня так, и чуть улыбнулась, немного воспрянув духом от этого ласкового слова. Но ненадолго. Очень скоро я помрачнела.

– Тогда как же нам быть?

Келлан вздохнул и провел пальцем по моей щеке.

– Мы можем сделать только одно. Я пойду на сцену, а ты иди работать.

– Келлан…

Это ничего не решало.

– Все будет хорошо, Кира. Я должен идти. Мне нужно до начала переговорить с Эваном.

Он мягко поцеловал меня в лоб и оставил стоять в одиночестве. Голова моя так и шла кругом. Все начинало рушиться вокруг меня. Я положила руку на живот и постаралась выровнять дыхание.

Когда я вернулась в зал, Келлан стоял у сцены и был глубоко погружен в разговор с Эваном. Тому явно не нравилось услышанное. Эван зыркнул в мою сторону, затем угрюмо посмотрел на Келлана, который и не думал поворачиваться ко мне лицом. В конце концов Келлан произнес нечто, похожее, судя по его жестам, на приказ. Эван как будто смирился, быстро глянул на Денни и запрыгнул на сцену.

Вскоре подтянулись и остальные. Келлан взъерошил волосы и, посмотрев на Денни, который в этот момент тоже взирал на него со странным выражением на лице, присоединился к товарищам. Толпа взбесилась при виде своих кумиров, но я уже не слушала, слишком занятая размышлениями об увиденном.

Направляясь к своим клиентам, я встретилась взглядом с Денни. Тот все еще сидел за столом, за которым уже собирались фанатки, и откровенно хмурился на меня. Я задохнулась. Он знал, что я солгала, и в эту секунду пытался понять зачем. Умышленно не глядя на сцену, я постаралась улыбнуться ему, но выдавила лишь жалкую усмешку. Денни не улыбнулся в ответ. Он прищурился, и я заставила себя отвести глаза.

Бар был набит оголодавшими клиентами, и я мысленно благодарила их за избавление меня от необходимости приближаться к его месту. Грянула музыка, но я не взглянула на сцену. Мне худо-бедно удавалось не смотреть на Денни, но я ощущала на себе его обжигающий взор.

К концу вечера меня отпустило. В животе ныло, в голове царил кавардак, но Денни так и не подошел ко мне. Наконец мне пришлось отправиться к его столу, чтобы обслужить каких-то девиц, но он лишь заказал очередное пиво. Он ни о чем не спросил, однако его глаза сказали все: Денни испытывал сильнейшие подозрения.

Немного позже Келлан объявил, что группа приготовила еще одну песню, новую. Начали Эван и Мэтт, через несколько аккордов подключился Гриффин, и вот вступил Келлан. Его голос был низким и хриплым. Слова оказались грустными, и я какое-то время украдкой следила за ним, прежде чем повернулась к клиенту.

– Привет, чем могу…

Я не закончила. Слова, только что пропетые Келланом, вдруг укоренились в моем сознании, и я застыла, выбросив из головы все прочие мысли.

«Ты все для меня, но я ничто для тебя. Я предал тебя, обманул опять, но тебе нипочем, стоит только его обнять».

Моя челюсть отвисла, я таращилась в сцену. Это была та самая новая вещь, над которой он трудился… И она повествовала о нем и обо мне.

– Мисс? Я просил для нас…

Я оставила призыв без внимания, способная сосредоточиться лишь на голосе Келлана, который набрал силу.

«Незачем прощаться, чтобы не лгать, – довольно уехать и ни о чем не знать».

Но он таки прощался в песне, перед всем баром, на глазах у Денни. Келлан не смотрел на меня. Он взирал поверх толпы, не замечая никого в отдельности, сосредоточенный исключительно на тексте.

Я же стояла все там же, предельно шокированная, а клиент не оставлял попыток завладеть моим вниманием. Всего в нескольких метрах от меня был Денни, и он наверняка видел, как я глазела на Келлана с ужасом в глазах и недоверчиво распахнутым ртом. Эван не хотел этой песни – скорее всего, именно из-за Денни. О чем думал Келлан?

На второй строфе мне сделалось безразлично, видны ли кому-то мои слезы. Голос Келлана прожигал меня насквозь, и я не могла не отзываться.

«Мы знали, что делать, и знали, как быть, – потрясное время, его не забыть. Мне будет больно, тебе станет жаль, но все проходит – гони печаль. Ты не сломаешься, он поймет – но знай, что моя любовь не умрет».

Слова были прекрасны, они разрывали сердце. Он прощался, на сей раз всерьез. Когда он вторично пропел: «Я предал тебя, обманул опять», – по моим щекам заструились слезы.

И вот Келлан взглянул прямо на меня. Пристально смотря на меня, он повторил припев: «Незачем прощаться, чтобы не лгать, – довольно уехать и ни о чем не знать». Я увидела, как и он уронил слезу, ничуть о ней не заботясь. Голос его звучал по-прежнему твердо и ровно. Мне стало трудно дышать. Боль пронзила желудок. Сердце затрепетало, и капли слез превратились в ручьи.

– Мисс?..

Меня окружал невнятный гул, но слова Келлана пронзали все мое существо… И им не было конца. За очередным «прощальным» фрагментом незамедлительно последовало: «Ты будешь со мной в любой дали – неважно, за сколько миль», – и я вся зашлась, прикрыв рот ладонью и отчаянно пытаясь подавить рыдания.

Когда музыка и пение Келлана вознеслись на небывалую высоту, кто-то тронул меня за плечо.

– Не здесь, Кира, – прошептала мне в ухо Дженни.

Я не сумела оторваться от зрелища и даже не взглянула на нее. Келлан беззастенчиво вонзал в меня взор, слезы текли по моим щекам, и я понятия не имела, кому видно нас. Я не знала, следит ли за нами Денни, и могла различать только лицо Келлана, слышать – только его слова. Рыдания прорвались.

Дженни потянула меня за руку. Я упрямо сопротивлялась.

– Кира, не здесь. Денни смотрит… Не здесь.

Я перестала упираться и позволила увести себя в кухню, покуда Келлан выпевал последние строки: «…Но знай, что моя любовь не умрет». Он провожал меня взглядом, разрывая мне сердце, и голос его надломился лишь раз, когда мы с Дженни скрылись из вида. Я сразу расплакалась навзрыд, и Дженни обвила меня руками.

– Ну-ну, Кира. Все будет хорошо. Главное – верить.

Она повторяла это снова и снова, поглаживая меня по спине, а я немилосердно рыдала у нее на плече.

Он уходил…

Когда я выдохлась, Дженни привела мое лицо в порядок и принесла мне что-то в стакане… Это была не вода. Я села у барной стойки и выпила залпом. Келлан тоскливо наблюдал за мной с края сцены. Мне отчаянно хотелось метнуться к нему, повиснуть на его шее и целовать его, умоляя остаться. Но я была связана по рукам и ногам: Денни был здесь, и он смотрел на меня. Впервые в жизни я пожелала, чтобы он уехал.

По окончании концерта Денни приблизился к Келлану и о чем-то его серьезно спросил. Тот стрельнул в меня взглядом, и мое сердце пропустило удар. Затем Келлан непринужденно улыбнулся, покачал головой и хлопнул Денни по плечу. Денни с белым лицом следил, как он прячет гитару в футляр и выходит из бара; с порога Келлан рискнул посмотреть на меня в последний раз. Выходя, он потирал переносицу.

Денни сел на свое место и мрачно ждал окончания моей смены. Я собрала вещи, и он наконец подошел ко мне. Кровь застыла у меня в жилах, но Денни ничего не сказал. Он просто взял меня за руку, и мы молча вышли наружу.

Когда мы добрались до дома, Келлан уже был там. Свет у него не горел, как я заметила украдкой, пока шла мимо, но из-за двери доносилась тихая музыка, и мне стало ясно, что он не спал. Денни без слов разделся, время от времени посылая мне странные и печальные взгляды. Он ничего не сказал о моей лжи. Не стал выяснять, с чего меня повело на последней Келлановой песне. Но в глазах у него стояли вопросы, в которых сложилось все: моя недельная хандра, внезапное появление Келлана в баре минувшим вечером и прочувствованные взгляды, которыми мы с ним обменивались сегодня. Я обмирала от страха, чувствуя, что скоро все тайное станет явным.

По-прежнему молча я переоделась ко сну и негромко сказала, что иду в ванную. Денни юркнул под одеяло и проследил за моим уходом. Я оставила дверь открытой, чтобы снять возможные подозрения, но это не удержало меня от тоскливого взгляда на комнату Келлана. Он уезжал, и мне было не вынести этого. Я должна была найти способ его удержать.

В ванной я дала себе время поразмыслить, снова и снова смывая страхи холодной водой. Келлан уезжал. Денни был в высшей степени насторожен. Моя вселенная рушилась.

Сделав последний глубокий вдох, который меня ничуть не успокоил, я вернулась к Денни. Он все еще не спал и не сводил глаз с двери, дожидаясь моего возвращения. Я попыталась перехватить его взгляд, гадая, о чем он думал, что чувствовал, насколько был уязвлен. Почему не спрашивал меня ни о чем.

Денни простер ко мне руки, и я вползла к нему в объятия, благодарная за небольшую передышку от постоянного посягательства на мои эмоции. Однако не этого я хотела. Не по этим рукам томилась. У меня сжалось горло, и я была рада, что Денни молчал. Закрыв глаза, я ждала.

Секунды казались минутами, минуты – часами. Я напрягала слух, внимая дыханию Денни. Какое оно – медленное и ровное? Заснул? Но он шевелился, вздыхал, и я понимала, что сна нет ни в одном глазу. Я постаралась притвориться спящей, в надежде, что Денни расслабится и задремлет сам. На глаза наворачивались слезы досады, но я придержала их. Мне хотелось уйти из этой комнаты, но приходилось терпеть.

Чтобы убить время, я начала представлять, чем занимается у себя Келлан. Музыка смолкла. Спал ли он? Или лежал и смотрел в потолок, гадая, не сплю ли я в объятиях Денни? Жалел ли он о сказанном с утра? Ждал ли, что я проберусь к нему в постель? Или обдумывал свой отъезд?

В конце концов дыхание Денни замедлилось и выровнялось в несомненной дреме. Я открыла глаза и осторожно подняла голову, чтобы взглянуть на него. Красивое лицо Денни было спокойным и умиротворенным впервые с того момента, когда он поймал меня на лжи. Я тихо вздохнула и аккуратно сняла с себя его руку. Не просыпаясь, он, по своему обыкновению, повернулся на бок, и я тихо встала. В голове выстроился перечень отговорок на случай, если Денни засечет мой уход, но этого не случилось, и я бесшумно выскользнула за дверь.

Сердце неистово колотилось, когда я проникла к Келлану. У меня вдруг не на шутку разыгрались нервы…

Он сидел на краю постели ко мне спиной. Он оставался одет и что-то внимательно разглядывал. Пребывая в глубокой задумчивости, он не заметил, как я вошла.

– Келлан? – шепнула я.

Он вздрогнул и сжал кулак, скрывая предмет своего интереса. Повернувшись ко мне, он сунул что-то под матрац.

– Что ты здесь делаешь? Мы же договорились. Ты не должна приходить.

Лицо у Келлана было бледным, он был буквально раздавлен горем.

– Как ты мог?

– Что? – спросил он устало и смятенно одновременно.

– Спеть мне эту песню, у всех на глазах. Ты убил меня. – Мой голос надломился, и я тяжело опустилась на кровать.

Келлан отвернулся:

– Чему быть, Кира, того не миновать.

– Ты написал ее несколько дней назад, когда тебя не было?

Он несколько секунд молчал.

– Да. Я понимаю, чем это кончится, Кира. Я знаю, кого ты выберешь, кого ты всегда выбирала.

Не зная, что ответить, я вдруг выпалила:

– Спи со мной сегодня.

Мой голос клокотал от эмоций.

– Кира, нам нельзя… – Келлан тоскливо поглядел на меня.

– Нет… Я в буквальном смысле. Просто обними меня. Пожалуйста.

Он вздохнул и улегся навзничь, раскрыв свои объятия. Я сунулась ему под бок, закинула на него ногу, положила руку на его грудь, а голову – на плечо. Вдохнула его дурманящий запах и вознеслась на седьмое небо от тепла и уюта. Неимоверный восторг тесной близости с ним смешался с великой печалью скорого расставания.

Я шмыгнула носом, и Келлан прижал меня крепче. Он потерянно вздохнул подо мной, и я понимала, что он, подобно мне, готов расплакаться. От горя у меня вырвалось:

– Не оставляй меня.

Келлан прерывисто выдохнул и вцепился в меня, покрывая мою голову поцелуями.

– Кира… – прошептал он.

Я заглянула в его опрокинутое лицо и увидела готовые пролиться слезы. Мои уже потекли.

– Пожалуйста, останься… Останься со мной. Не уходи.

Он прикрыл веки, выдавливая влагу.

– Так будет правильно, Кира.

– Малыш, но мы же наконец вместе, не делай этого.

Услышав ласковое слово, он открыл глаза и любовно провел пальцем по моей щеке.

– То-то и оно. Мы не вместе…

– Не говори так. Вместе. Мне просто нужно время… и чтобы ты остался. Я не могу представить, что ты уедешь.

Я крепко поцеловала его, заключив его лицо в ладони.

Келлан уклонился.

– Кира, ты не бросишь его, а я не могу тебя делить. И чем это кончится? Если я останусь, он все узнает. Выход один… Я должен уйти. – Он проглотил комок, роняя слезы. – Как я хочу, чтобы все было иначе. Чтобы я встретил тебя первым. Был у тебя первым. Чтобы ты выбрала меня…

– Я выбрала! – выпалила я.

Мы оба застыли и уставились друг на друга. Из глаза Келлана выкатилась очередная слеза, пока он смотрел на меня с такой надеждой и болью, что я мгновенно пожалела о появлении в его комнате. Паника, охватившая меня при мысли о его уходе, заставила меня сморозить вещь, которая бы заставила его остаться… Ведь я хотела этого всерьез. Отчаянно хотела. Я мечтала ходить с ним к «Питу» рука об руку. Целовать когда вздумается. Заниматься любовью, не ведая страха. Засыпать в его объятиях каждую ночь…

О боже, я вдруг осознала, что мне хотелось быть… с ним.

– Я выбираю тебя, Келлан, – повторила я, изумленная своим решением, но счастливая тем, что наконец-то его приняла, а Келлан смотрел на меня так, будто я в любую секунду могла спалить его в огне. – Ты понимаешь? – шепнула я, начиная тревожиться из-за его непонятной реакции.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...