Главная Обратная связь

Дисциплины:






Корпуса и маскировка



 

Одними из самых главных условий для успешных действий вспомогательного крейсера, являлась его способность ничем не выделяться среди множества мирных торговых судов, бороздящих просторы морей, а также возможность в кратчайшие сроки изменить свой внешний облик. Проще говоря — быть самым настоящим «волком в овечьей шкуре». Реализовать это оказалось не так-то просто.

В обычном транспорте восьми тысяч регистровых тонн приблизительно 40 % всего объема судна занято машинной установкой, надстройками, кубриками, кладовыми боцмана, провизией, топливом и водой, необходимыми для плавания протяженностью несколько месяцев. Все остальное можно расценивать как большую пустую коробку, заполненную грузом. Команда такого транспорта обычно состоит из около сорока человек. Теперь же предстояло разместить в этом же объеме почти четыре сотни моряков, не считая предполагавшихся пленных. Орудия, торпедные аппараты, мины, гидросамолеты и торпедные катера — всему необходимо было найти место, а также обеспечить их применение с минимальной потерей времени. Кроме того, для гораздо большей автономности, требовалось увеличить как минимум вдвое объем топливных и водяных цистерн. А еще надо было обустроить кладовые для хранения многих тонн припасов и провианта, холодильные камеры для свежих продуктов, лазарет, обувную мастерскую, плотницкую, ремонтный цех, прачечную, загоны для свиней и цыплят, загрузить тонны краски и различных конструкционных материалов для изменения облика корабля, большое количество резиновых лодок и многое, многое другое.

Для 150-мм орудий весом более пяти тонн требовались усиление палубы в местах их установки. Именно поэтому предпочтение отдавалось новым судам, в проектах которых это условие заложили уже заранее («Атлантис», «Пингвин», «Тор»). Необходимо было также обеспечить бесперебойную подачу боеприпасов из артиллерийских погребов, расположенных ниже уровня ватерлинии к артиллерийским установкам.

Орудия, торпедные аппараты и легкое вооружение скрывались полностью либо маскировались под настройки или палубный груз. Для этого использовались фиктивные переборки, откидные щиты, фальшивые палубы и т. п. Так, на «Атлантисе» четыре бортовых орудия сбоку прикрывались щитами, которые откидывались вверх с помощью противовесов, наподобие крышки хлебницы. Пятое и шестое орудия превратились в большой палубный контейнер с промышленным грузом и кран. На «Виддере» и «Торе» некоторые палубные орудия выглядели со стороны как огромные деревянные катушки с кабелем. Самолеты и быстроходные катера прятались в трюмах. Не было никакого предела изобретательности немецких инженеров и военных, но весь камуфляж исчезал со скоростью молнии в момент необходимости — так, на «Атлантисе» это занимало две секунды.



В то же время рейдеру необходимо было походить на конкретное судно какой-либо компании, что было не так уж просто — транспорты постройки отечественных верфей имели специфический «немецкий» облик. Командир «Атлантиса» Бернгард Рогге в своих мемуарах с символичным названием «Под десятью флагами» писал, что в качестве образцов для маскировки, после изучения справочника Ллойда, были выбраны 26 судов возрастом не более десяти лет, водоизмещением от 5 до 10 тысяч тонн, с крейсерской кормой и хоть немного походивших на рейдер. Для того чтобы превратиться в одно из них, на борту имелось множество различных приспособлений. Силуэт изменялся при помощи деревянных щитов, полотнищ парусины. Мачты и грузовые стрелы были телескопическими — поднимались и опускались, а также устанавливались в различных положениях. Дымовая труба удлинялась, а при необходимости добавлялась фальшивая вторая. Раструбы вентиляторов могли перемещаться, настоящие дополнялись фальшивыми. Имелось по два набора навигационных огней, с помощью которых создавалась иллюзия движения в противоположном направлении. Чтобы не рейдер не выглядел идущим пустым, вызывая этим лишние подозрения, в трюмы в качестве дополнительного балласта засыпался песок. Для перекраски корпуса и надстроек в трюмах хранилось большее количество краски и малярных принадлежностей. Таким образом, война на море велась не только снарядами и торпедами, но и сварочными аппаратами, пилами, гвоздями и кистями.

Находясь в отечественных водах в период подготовки к походу, вспомогательные крейсера маскировались под вспомогательные суда — различные плавбазы, прорыватели минных заграждений (шперрбрехеры) и военные транспорты, зачастую пользуясь при этом оперативными позывными реально существовавших единиц Кригсмарине. На них устанавливались фальшивые орудия, сделанные из дерева, и даже дымовые трубы. Почта проходила специальную фильтрацию — на берегу оставался кто-то из моряков, приписанных к кораблю, который отбирал предназначенную для экипажей корреспонденцию. По официальным документам, суда находились в плаваниях в европейских водах. Известно, что флот продолжал оплачивать арендные платежи за «Атлантис» его владельцу компании «Ганза» еще пару лет после гибели рейдера.

 

Силовые установки

 

При выборе будущих рейдеров предпочтение отдавалось относительно скоростным однотрубным судам с двухмоторной дизельной энергетической установкой, работавшей через редуктор на один винт. Это позволяло во время плавания отключать один двигатель для ремонта, профилактики, а также в целях экономии топлива. Тем не менее, изучение характеристик силовых установок немецких вспомогательных крейсеров показывает, что лишь половина кораблей — «Атлантис», «Пингвин», «Комет», «Михель» и «Шифф-5» — соответствовала этим требованиям. На «Штире» и «Коронеле» стояло только по одному дизелю, а «Корморан» имел дизель-электрическую установку. Остальные трое — «Орион», «Виддер» и «Тор» — приводились в движение паровыми турбинами.

Стоит сказать, что проблемы по механической части имелись у всех рейдеров из-за долгого нахождения в плавании и, зачастую, продолжительной эксплуатации судовых установок в экстремальных режимах. Однако, если у дизельных кораблей новой постройки они не оказали большого влияли на результаты боевой деятельности, то про крейсера с паровыми турбинами такого сказать нельзя. «Тор», являясь новым судном, не испытывал особых проблем, а вот КТВ «Ориона» и «Виддера» так и пестрят описаниями поломок, из-за которых служба на них превратилось для машинных команд в настоящее мучение. Позднее РВМ было вынуждено признать, что «Курмарк» и «Ноймарк» ни в коем разе не должны были использоваться в качестве коммерческих рейдеров. Имелись большие проблемы с двигателями и на дизель-электроходе «Корморан», но они были связаны с тем, что его энергетическая установка была совершенно новой, толком не отлаженной. Известно, что Редер предложил корветтен-капитану Теодору Детмерсу отложить выход в море до ее полного испытания, но командир «Корморана» отказался. Поэтому проблема с баббитом для вкладышей подшипников возникла уже в походе.

Не стоит забывать и о других недостатках, присущих пароходам. Если моторные суда, например «Атлантис», потребляли в сутки в среднем 8–9 тонн соляра, то «Виддер» и «Орион» — около 40 тонн нефти. Время разогрева паровых котлов также не шло ни в какое сравнение со временем набора полного хода дизельными судами, плюс ко всему, турбину приходилось постоянно держать в работающем состоянии. Так что, лучшим выбором для превращения во вспомогательный крейсер, все-таки являлись корабли с дизельной энергетической установкой.

 

Вооружение

 

Первоначально главный калибр каждого вспомогательных крейсеров составляли взятые из арсенала шесть 150-мм орудий SK L/45 образца 1906 г. в установках MPL С/13 на центральном штыре, снятых в свое время с линейных кораблей и линейных крейсеров кайзеровского флота, и установках MPL С/16, изготовленных для недостроенных легких крейсеров периода Первой мировой войны. Широко распространенная информация Э. Грёнера о том, что на корабли «первой волны» ставили орудия со старых линейных кораблей «Шлезвиг-Гольштейн» и «Шлезиен», очевидно, не соответствует действительности, поскольку эти орудия были сняты только в 1940 году. Большинство орудий оказалось уже порядком расстрелянными, так что реальная дальность не превышала и 10 тысяч метров. Боекомплект состоял из 300 снарядов (фугасные с донным и головным взрывателем) на орудие. Всего же в погребах хранилось 1500 150-мм фугасных снарядов L/4,6 с донным и L/4,5 с головным взрывателем. Они имели одинаковый вес 45,3 кг, но различались по количеству взрывчатки (3,058 и 3,892 кг). Кроме этого, было 250 150-мм фугасных трассирующих снарядов L/4,5 с головным взрывателем и 50 150-мм осветительных снарядов весом 41 кг.

На «Штире», «Коронеле», «Шифф-5» и вышедших во второй поход «Торе» и «Комете» находились уже новые 150-мм орудия типа Tbk С/36 L/48 (Schnellfeuerkanone in Torpedobootslafette — скорострельное орудие на миноносном станке С/36 с длиной ствола 48 калибров), аналогичные стоявшим на эсминцах типа 1936А.

Вспомогательные крейсера «первой волны» кроме главного калибра имели также погонные сигнальные пушки, предназначенные для подачи предупредительных выстрелов. Для этих целей ставились трофейные польские 75-мм скорострельные орудия производства французских фирм «Шнейдер» и «Крезо» (дальность стрельбы до 8000 м), а также абсолютно устаревшие корабельные 60-мм/18 пушки (дальность стрельбы — около 4000 м), использовавшиеся ранее как десантное вооружение для весельных баркасов еще кайзеровского флота. Они показали себя практически бесполезными и вскоре были сняты.

В качестве малокалиберной артиллерии на шести первых рейдерах устанавливались один спаренный 37-мм зенитный полуавтомат С/30 и четыре одинарных 20-мм зенитных автомата С/30 (оба типа имели боекомплект по 2000 выстрелов на ствол). В дальнейшем ее состав менялся.

Так, на «Корморане» из-за нехватки 37-мм зениток установили два противотанковых орудия того же калибра (боезапас 1500 снарядов на ствол), на «Михеле» и «Шифф-5» имелось дополнительное 105-мм зенитное орудие (боезапас 400 снарядов) а на «Коронеле» 37-мм полуавтоматы заменили на 40-мм «бофорсы» (2000 снарядов).

Кроме артиллерии на борту вспомогательных крейсеров имелись 533-мм торпедные аппараты — как надводные, так и подводные. Количество труб у них было разным — от одной до трех. Рейдеры использовали только парогазовые торпеды типа G7a (заряд 280 кг, режимы хода: 6000 м на 44 узлах, 8000 м на 40 уз. или 14000 м на 30 уз.). Они могли снабжаться контактным или магнитным взрывателем, однако в начале войны оба работали крайне ненадежно. Кроме того, в начале войны торпеды страдали от дефектов рулей глубины.

О составе СУАО имеется очень мало сведений. Известно, что на всех крейсерах стандартным было наличие одного 3-м дальномера, обычно находившегося на надстройке. На чертежах «Пингвина» видно, что у него имелось два таких дальномера. «Корморан», кроме 3-метрового, располагал еще двумя 1,25-метровыми.

На начальном периоде боевых действий тактика действий вспомогательных крейсеров сводилась к максимально возможному сближению с жертвой, после чего сбрасывалась маскировка, делался предупредительный выстрел из погонного орудия и прожектором передавался приказ остановиться и не пользоваться радио. Очень скоро выяснилось, что от сигнальных орудий совсем мало толку и в будущем предупредительные выстрелы уже делались из 150-мм орудий. В случае невыполнения приказа, огонь велся на поражение главным калибром. Первыми целями становились радиорубка, орудия и мостик. Однако, например, Г. фон Руктешелль на «Виддере», не желая подвергать опасности корабль и команду, сразу же избрал другую тактику, нападая только ночью с минимальной дистанции без предупредительного выстрела и открывая огонь сразу изо всех стволов. Когда же британское Адмиралтейство обязало капитанов торговых судов использовать радио в случае нападения, даже при наличии смертельного риска для жизни, то и командиры остальных рейдеров перешли на такую тактику. Торпеды немцы тратили неохотно, приберегая их для крайних случаев (как пример — бой «Корморана» с «Сиднеем») или для того, чтобы добить судно, тонувшее очень медленно. Бывали и исключения, когда требовалось добиться как можно большего максимального эффекта при нападении. Рейдерам «первой волны» не повезло — на их борту оказались «угри» (неофициальное название торпед в германском флоте) с дефектами рулей глубины, которые стали причиной пресловутого «торпедного кризиса» 1940 г. во время проведения операции «Везерюбунг». Поэтому зачастую торпедные залпы оказывались безуспешными — так «Орион» выпустил в британское судно «Чосер» восемь (!) торпед, но ни одна из них не взорвалась.

Памятуя об успехах германских рейдеров Первой мировой войны, четыре вспомогательных крейсера («Орион», «Атлантис», «Пингвин» и «Корморан») были приспособлены для постановки якорных контактных мин типа ЕМС (общий вес 1135 кг, заряд 250 кг). Командование также планировало разместить минное оружие на небольшом «Торе», но его командир сумел избежать этого, отговорившись нехваткой места для обустройства минного отсека.

Для проведения воздушной разведки на каждом корабле находились от одного до трех гидросамолетов. При этом один из них находился в трюме собранным, а остальные использовались в качестве источников запасных частей. Применялись машины четырех типов: немецкие «Хейнкель» He-114А-2, «Арадо» Ar-196 серий А-1 и А-2, «Арадо» Ar-231 и закупленные в Японии «Накадзима» E8N1. Имеется информация, что на «Коронеле», если бы он вышел в поход, мог находится один автожир Fa-330 «Бахштельце».

Не-114А-2 представлял собой двухместный цельнометаллический двухпоплавковый полутороплан. Он вооружался одним 7,9-мм пулеметом и мог нести две 50-кг бомбы. Аппарат развивал скорость до 332 км/ч и имел максимальную дальность полета 930 км. Летчики не очень высоко оценивали «Хейнкель» из-за его плохих летных качеств, низкой маневренности, тенденции к вихлянию сразу после касания воды и слабости конструкции. Куда более удачной машиной оказался «Арадо» Ar-196 — двухместный двухпоплавковый гидросамолет, выполненный по нормальной аэродинамической схеме с низкорасположенным крылом. Он развивал скорость 330 км/ч и имел дальность полета 800 км. Вооружение состояло из двух 20-мм пушек, двух 7,9-мм пулеметов и двух 50-кг бомб. По сравнению с «Хейнкелем», «Арадо-196» был меньше, маневреннее на воде и воздухе, а также имел более короткий разбег для взлета. Самой неудачной машиной оказался «Арадо-231», спроектированный для использования с подводных лодок, и представлявший собой одноместный двухпоплавковый моноплан с высокорасположенным крылом (скорость 170 км/ч, дальность 500 км). Он отличался крайней хрупкостью конструкции, в результате чего использовать гидросамолет не было возможности при наличии даже небольшого волнения на море. Вообще «Арадо-231» являлся опытным аппаратом (всего изготовили только шесть штук), и его появление на борту «Штира» была прихотью командира рейдера X. Герлаха, который очень скоро раскаялся о принятом решении. «Накадзимой» немцы остались в целом довольны, посчитав его медлительной, неповоротливой машиной, но при этом весьма надежной и удобной, обладавшей ко всему прочему очень малой посадочной скоростью — 50 км/ч. На всех типах гидросамолетов отсутствовала рация, поэтому сообщения передавались самыми примитивными, заранее оговоренными, способами — сбрасыванием записок на палубу корабли, покачиванием крыльев, запусками разноцветных ракет.

Для успешного взлета воздушного разведчика рейдер круто поворачивался бортом к ветру, создавая небольшую площадку спокойной воды, называвшуюся в германском флоте «утиным прудом», куда стрелой быстро опускали крылатую машину. Спуск гидросамолета на воду и его подъем на борт корабля был сложной технической операцией и требовал высокой квалификации и быстроты действий обслуживающего персонала. Джозеф Слэйвик в своей книге «Одиссея рейдера „Атлантис“» так описывает подъем крылатой машины:

 

«Сложный процесс посадки тоже требовал присутствие наблюдателя, который помогал пилоту выбраться из кабины, поймать болтающиеся в воздухе крюки и закрепить тросы в трех точках на верхней части гидросамолета. Два троса крепились к капоту двигателя, а один закреплялся перед кабиной. Когда тросы были заведены, пилот мог выключить двигатель и покинуть самолет. Когда стрела поднимала самолет с воды, оба члена экипажа прыгали с крыльев на палубу».

 

Зачастую машины получали серьезные повреждения именно во время этих операций.

Три крейсера — «Комет», «Корморан» и «Михель» — несли на борту своеобразное «вундерваффе» — легкие торпедные катера типа LS, спроектированные перед самой войной. Эти младшие братья знаменитых «шнелльботов» имели водоизмещение 11,5 т и развивали скорость 40 уз. По проекту они вооружались двумя 450-мм торпедными аппаратами и одной авиационной 20-мм пушкой MG151/20. Однако, поскольку торпедные аппараты калибра 450 мм в 1940 г. еще серийно не производились, чтобы не задерживать передачу катеров флоту, LS-2 и LS-3 вошли в строй в качестве минных заградителей, предназначенных для установки мин на входах в порты. Первый нес три магнитных донных мины типа ТМВ (общий вес 740 кг, заряд 540 кг), второй — четыре.

В качестве средств пассивной защиты на всех вспомогательных крейсерах устанавливалась аппаратура для постановки дымовой завесы, для которой имелось около 1000 литров дымообразующего состава. На вышедших во второй поход «Торе» и «Комете», а также «Коронеле» и «Шифф-5» устанавливались радары.

 

Средства связи

 

Радиоаппаратура на вспомогательных крейсерах являлась стандартной для Кригсмарине. Обеспечение связи на дальних расстояниях достигалось не увеличением мощности передающих устройств, что неизбежно привело бы к усложнению антенного и фидерного хозяйства, а за счет применения коротковолнового диапазона. Таким образом, мощность установленных на них передатчиков не превышала 800 Вт. Однако для рейдеров это не всегда являлось плюсом, так как известны жалобы радистов на недостаток мощности, когда требовалось забить сигнал о помощи атакуемого судна. Характерной особенностью корабельной радиоаппаратуры производства фирм «Лоренц» и «Телефункен» являлось широкое использование однотипных унифицированных деталей и конструктивных узлов, что в значительной мере упрощало производство и ремонт аппаратуры. Ящики — контуры, содержащие отдельные каскады, равно как и другие крупные и мелкие детали во всех передатчиках, были легко заменяемы запасными. Основные передатчики имели диапазон частот (исключая УКВ) в пределах от 100 КГц до 23 МГц (длина волны 3000-13 м). Диапазон частот УКВ передатчиков — 37,5-46 МГц (длина волны 8–6,5 м). Характерными значениями мощности, отдаваемой в антенну для передатчиков, были: 800, 200, 150, 70, 40, 15, 10, 3 и 1 Вт. Радиоприемные устройства имели диапазон частот в пределах от 15 КГц до 24 МГц (длина волны 20000-12 м).

Рядом с радиорубкой располагался шифровальный пост, оборудованный шифровальной машиной «Энигма». Для ведения радиоигры на некоторых рейдерах имелось по две радиорубки, разнесенные в оконечности, чтобы при одновременной работе создавать у противника видимость нахождения рядом друг с другом двух различных кораблей.

Для общения с РВМ и между собой вспомогательные крейсера использовали код «для иностранных вод». Его с 1941 года сменил «Эгир», которым пользовались все надводные военные корабли Кригсмарине, находившиеся в плавании вне контролируемых немцами водных пространств. Для связи с подводными лодками применялся код «Гидра», а для контактов с блокадопрорывателями — «Зондершлюссель-100». Кодовые таблицы менялись раз в месяц, за исключением шифров «Эгир» и «Зондершлюссель-100», у которых это происходило один раз в год. Остается лишь добавить, что оба этих кода так и остались не расшифрованными союзниками.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...