Главная Обратная связь

Дисциплины:






Командиры и экипажи 1 страница



 

От командира вспомогательного крейсера в походе зависит слишком многое. Для того чтобы суметь успешно воевать в сложнейших условиях и обстоятельствах, он должен быть умным, волевым, изобретательным, хладнокровным и являться образцом подражания для своих подчиненных. Почти постоянно предоставленный только сам себе, не имеющий всей необходимой информации, он обязан принимать единственно верное, зачастую нестандартное решение. В связи с этим, РВМ заранее составило перечень офицеров, которые по своим личностно-служебным качествам могли занять место на командирском мостике. Поэтому неудивительно, что рейдеры «первой волны» повели в поход такие авторитетные на флоте офицеры «старой закваски», начинавшие службу еще в кайзеровском флоте, как Бернгард Рогге, Курт Вайер и Отто Кэлер, командовавшие до войны учебными парусными судами, один из лучших минеров Эрнст-Феликс Крюдер и гидрографов Роберт Айссен. Особняком среди них выделяется фигура Гельмута фон Руктешелля, командовавшего подводными лодками еще в годы Первой мировой войны, а после ее окончания ушедшего в отставку. Тем не менее, его действия оказались не менее, а в кое-чем даже более эффективными, чем у строевых коллег. Командиры крейсеров «второй волны» Теодор Детмерс, Гюнтер Гумприх, Хорст Герлах, Ульрих Брокзин и Эрнст Тинеман были не столь популярны и известны, хотя тот же Тинеман являлся в немецком флоте главным специалистом по переоборудованию вспомогательных крейсеров.

Первоначально комплектация команд рейдеров осуществлялась по принципу пословицы «На тебе, Боже, что мне негоже». На начало войны в руководстве Кригсмарине существовало сильное лобби противников вспомогательных крейсеров, что сразу же отразилось в подборе экипажей — на корабли направлялись худшие люди, а также зачастую неквалифицированные резервисты и запасники. Точка зрения кадровой службы сводилась к рассуждению «Зачем убивать в начале войны такое количество первоклассных моряков?» Так из присланных 214 человек низших чинов Рогге после личной беседы с каждым отклонил 104 кандидатуры. Вайер пошел еще дальше, отказавшись от 2/3 своей первоначальной команды. На это у них были свои основания. Опыт Первой мировой показал, что не каждый моряк способен к длительному, до двух лет, нахождению в море. Никакого отдыха на берегу, маломальский комфорт в быту, отдых в кубриках, переделанных из грузовых трюмов, постоянное нормирование пищи и пресной воды, отсутствие свежих овощей и фруктов, никаких вестей из дома, не говоря уже о женском обществе. Служба на борту вспомогательного крейсера могла оказаться чрезвычайно скучной и монотонной: в течение нескольких месяцев ни одного встреченного судна. Таким образом, командирам очень важно было постоянно поддержать мораль своих людей на высоком уровне. В связи с этим все рейдеры хорошо снабжались кинофильмами, книгами, грампластинками. Постоянно проводились спортивные состязания, издавались корабельные газеты, по внутренней радиовещательной сети все время сообщались свежие новости и транслировалась музыка. Кое-где прямо на палубе устроили плавательный бассейн. Во время похода на «Комете» был проведен конкурс, куда каждый член экипажа представлял свое творчество (модели кораблей, картины, безделушки и т. п.), а на «Штире» состоялась вещевая лотерея с главным призом в 3000 рейхсмарок. На некоторых кораблях давались концерты и ставились театральные постановки. Рогге ввел на «Атлантисе» практику предоставления «отпуска на борту», когда нижние чины могли наслаждаться ничегонеделанием в пустующем лазарете сроком до двух недель.



Еще одной особенностью комплектования экипажей вспомогательных крейсеров было наличие на них призовых офицеров. Эти офицеры, обычно являвшимися опытными моряками торгового флота, переходили на захваченные суда и уводили призы к берегам рейха. Поэтому их количество на рейдерах постоянно менялось. По мере необходимости новых офицеров либо присылало РВМ, либо командиры крейсеров сами забирали людей со встреченных блокадопрорывателей или судов снабжения.

 

 

«Первая волна»

 

Итак, как уже писалось ранее, к 27 ноября 1939 г. РВМ заключило контракты с верфями о начале работ на двенадцать судах. Всего на работы отводилось 60 дней, чтобы первые рейдеры смогли выйти в море той же зимой. Однако возникшие сложности с переоборудованием и комплектацией кораблей, с загруженностью верфей другими, более важными и срочными заказами, привели к тому, что сроки начали нарушаться уже в самом начале. Вскоре работы на некоторых судах были вообще прекращены. В итоге, к концу года в строй вступили всего три рейдера — «Виддер», «Орион» и «Атлантис». Наступившая же крайне суровая для Балтики зима 1939/1940 г., в свою очередь, полностью сорвала испытания и учебные тренировки. Как результат — только 1 апреля 1940 г. в море вышел первый германский вспомогательный крейсер со времен Великой войны — «Атлантис». Через пять дней за ним последовал «Орион», а еще через месяц — «Виддер». Затем наступил перерыв, вызванный оккупацией Норвегии и Дании, после чего летом в поход отправились еще три рейдера: «Тор», «Пингвин» и «Комет», вступившие в строй уже в 40-м году. В итоге, Германия смогла, не учитывая линкоры и тяжелые крейсера, противопоставить морской торговле Британии и ее союзников только эти шесть рейдеров «первой волны».

 

«Атлантис»

 

В середине — конце тридцатых годов XX века одна из самых крупнейших немецких судоходных кампаний «Ганза» заказала на отечественных верфях крупную серию сухогрузов из девяти единиц — «Эренфельс», «Гольденфельс», «Хоэнфельс», «Мольткефельс», «Найденфельс», «Райхенфельс», «Танненфельс» и немного отличавшиеся «Кандельфельс» и «Кибфельс». Руководством Кригсмарине эти суда с самого начала рассматривались как потенциальные вспомогательные крейсера и в проект заранее заложили подкрепления корпуса в местах установки орудий. Поэтому неудивительно, что с началом войны их планировали переделать в коммерческие рейдеры, однако эти планы были осуществлены только в отношение «Гольденфельса» и «Кандельфельса», ставших, пожалуй, одними из самых эффективных надводных единиц немецкого ВМФ. Наибольшую известность получил «Гольденфельс», вошедший в историю Второй мировой войны на море как «Атлантис». Это в первую очередь связано с личностью его командира Бернхарда Рогге. Однако обо всем по порядку.

«Гольденфельс» заложили в 1937 г. на стапеле завода «Бремер-Вулкан», расположенного в пригороде Бремена Вегезаке. 16 декабря судно сошло на воду, а 27 января следующего года было принято владельцем. Уже в самом начале сентября 1939 года Кригсмарине мобилизовало недавно вернувшийся из рейса транспорт, работавший на дальневосточных линиях, и отправило для перестройки во вспомогательный крейсер номер два (HSK-2) на верфь концерна «Дешимаг» в Бремене. К этому времени стал известен и командир будущего рейдера: на эту должность был выбран тридцатидевятилетний фрегаттен-капитан Бернхард Рогге.

 

Бернхард Рогге (Bernhard Rogge).

Родился 4 ноября 1899 г. в Шлезвиге в семье квалифицированного рабочего. На флоте с 1 июля 1915 г. На линейном крейсере «Мольтке» участвовал в Ютландском бою, затем служил на легких крейсерах «Штральзунд» и «Пиллау», став 13 декабря 1917 лейтенантом-цур-зее. В 1919 г. ненадолго вышел в отставку, вернувшись обратно на флот через год. В 20-х годах Рогге служил на старых бронепалубных крейсерах «Аркона» и «Амазоне», затем яхте «Ашта» и учебном корабле «Ниобе», пребывание на которых навсегда отставило в его сердце любовь к парусным судам. Командование заметило несомненную педагогическую жилку в молодом моряке, после чего практически вся остальная довоенная служба Рогге оказалась связана с обучением будущих офицеров нового германского флота. Так, в 1930–1931 гг. он в должности офицера по учебной части совершил дальний поход на легком крейсере «Эмден», по окончании которого в течение трех лет служил в Учебной инспекции ВМС. В 1935–1936 гг. Рогге — первый офицер на легком крейсере «Карлсруэ», а затем свершилась его мечта — он получил под свое командование учебный парусник Кригсмарине «Горх Фок» (1936–1938 гг.). В феврале 1938 г. Рогге провел испытания новейшего парусного учебного корабля «Альберт Лео Шлагетер», став после их окончания его командиром. Он оставался на этой должности до 6 сентября 1939 г., когда получил назначение на HSK-2 для комплектования команды и подготовки корабля к походу. В списке офицеров, планировавшихся на должности командиров рейдеров, составленном кадровой службой флота еще до начала войны, Рогге значился одним из первых. Командирские качества, профессионализм, знание психологии подчиненных, характер, интеллект, ум и предприимчивость делали его идеальным кандидатом на этот пост.

 

Получив назначение, Рогге прибыл в Бремен. Обнаружив, что на «Голденфельсе», получившем для операционных целей обозначение «Шифф-16», работы еще даже и не начинались, он развернул кипучую деятельность. Особое внимание фрегаттен-капитан уделил комплектованию своей будущей команды. Так в мемуарах он писал:

 

«Требовались особые моральные качества команды, способность людей выдерживать напряжение и преодолевать трудности на протяжении максимально долгого времени. Пределы возможного в этой сфере совпадают с пределами человеческой стойкости, с границей тех физических и эмоциональных нагрузок, которые люди способны перенести в длительном плавании».

 

Из присланных РВМ 214 низших чинов Рогге после личной беседы с каждым отклонил 104 кандидатуры. Не прошли также и несколько офицеров.

Употребив все свои связи и влияние, фрегаттен-капитан добился назначения на рейдер только тех людей, которые устраивали его полностью. Не меньше проблем было и по перестройке самого корабля, а также его снаряжения. Рогге несколько раз посетил К. А. Нергера — командира знаменитого вспомогательного крейсера «Вольф» — и получил от него много ценных практических советов. Немало времени отнимала и борьба с неповоротливой бюрократической машиной: так, один раз пришлось обращаться непосредственно к командующему флотом, чтобы получить такую, казалось бы, незначительную вещь, как четыре сигнальные ракетницы для абордажной команды.

1 ноября Рогге стал капитаном-цур-зее. 19 декабря на крейсере состоялась торжественная процедура подъема боевого флага. В немецком флоте существовала традиция, согласно которой командиры сами выбирали для вспомогательных крейсеров наименования. Рогге назвал свой корабль «Атлантис» — «Атлантида».

Через два дня «Шифф-16» покинул Бремен и направился в Киль. И надо же было такому случиться, что буквально сразу рейдер сел на мель. И хотя в этот момент Рогге даже не находился на мостике, а вел корабль по реке Везер лоцман, это показалось всем очень плохой приметой: в похожей ситуации во время Великой войны Адмирал-штаб сменил первого командира «Вольфа», посчитав его слишком «неудачливым» для такой должности. К счастью, все обошлось, и «Атлантис» прибыл в Киль вовремя. На новом месте началась жизнь, насыщенная учениями и тренировками. В этот период рейдер замаскировали под плавбазу — его покрасили в шаровый цвет, установили фальшивую второю дымовую трубу и деревянные макеты пушек. 31 января корабль посетил командующий военно-морским флотом Германии гросс-адмирал Эрих Редер, оставшийся весьма довольный увиденным. Он ни словом не обмолвился о неприятном инциденте, и только тогда команда, боготворившая своего командира, вздохнула облегченно. Февраль прошел в различного рода учениях, причем много времени уделялось изменению силуэта корабля. В начале марта на HSK-2 скрытно загрузили боекомплект, и он оказался полностью готовым начать поход. Вернувшись из Берлина, Рогге объявил, что выход в море состоится 13 марта, чем привел в немалую тревогу своих людей, суеверных, как и все моряки. Посмеявшись, капитан-цур-зее успокоил экипаж, назначив отплытие на 23.55 12-го.

Точно в этот срок «Атлантис» поднял якорь и вместе с двумя другими рейдерами — «Орионом» и «Виддером» — направился следом за старым эскадренным броненосцем «Гессен», использовавшимся в качестве ледокола, Кильским каналом в Северное море, где возле залива Яде предполагалось провести учебные стрельбы. В течение двух дней Рогге нещадно гонял свою команду, объявив 19 марта, что назад они возвращаться не станут, а пойдут в небольшую бухту Зюдерпип на побережье Шлезвиг-Гольштейна к северу от устья Эльбы. Там в ночь на 23 марта «Атлантис» впервые сменил облик, превратившись из двухтрубного вспомогательного судна немецкого флота, в норвежский сухогруз «Кнут Нельсон». Фальшивый «норвежец» простоял в бухте еще неделю, до 31-го, когда получил приказ выйти в море. В тот же день маскировка сменили еще раз — теперь в Зюдерпипе находилось советское судно «КИМ». Капитан-цур-зее лично проверил маскировку, обойдя рейдер на катере и оставшись довольным увиденным за исключением одной детали — советский флаг висел вверх ногами.

1 апреля «Атлантис» в сопровождении миноносцев «Леопард», «Вольф» и подводной лодки U-37 (корветтен-капитан Вернер Хартман) неторопливо направился на север. На его пути в Атлантику находилось три опасных участка: гигантское Фризское минное заграждение, которым британцы перегородили Северное море, узкий пролив между Шетландскими островами и побережьем Норвегии, а также район Датского пролива. К вечеру отряд прошел минное заграждение, и миноносцы повернули обратно. Уже ночью разыгрался сильный шторм, и Рогге отпустил субмарину, договорившись с Хартманом о новой встрече уже к востоку от Датского пролива. С наступлением утра на горизонте наблюдатели заметили мачты, принадлежавшие двум военным кораблям противника. В течение нескольких часов «Атлантис» шел максимальным ходом, несмотря на непогоду. В результате роковой встречи удалось избежать. Около полудня состоялся еще один контакт, предположительно со вспомогательным крейсером противника, но и на этот раз все обошлось. Далее путь лежал к острову Ян-Майен, где после полудня 4 апреля состоялось рандеву с U-37, во время которого на лодку перекачали 25 тонн соляра. Получив сводку о погоде и ледовой обстановке с метеорологических судов WBS-3 «Фриц Хоман», WBS-4 «Хинрих Фреезе» и WBS-5 «Адольф Финнен», рейдер и лодка двинулись к входу в Датский пролив, огибая Исландию с севера. Совместное плавание продолжалось недолго из-за сильной непогоды, и Рогге распрощался с Хартманом, двинувшись на прорыв в Атлантику в одиночку. 8 апреля 1940 г. первый немецкий вспомогательный крейсер со времен Первой мировой войны вышел в Атлантику, пройдя траверз южной оконечности Гренландии мыса Фарвель.

Далее путь «Атлантиса» лежал на юг. Для экономии топлива он шел 10-узловым ходом на одном дизеле, постоянно уклоняясь от нежелательных встреч с торговыми судами. Вскоре на нем сменили маскировку, укоротив стеньги на одну перекладину и сняв «вороньи гнезда» с мачт. 16 апреля радисты принесли капитану-цур-зее радиограмму с коротким сообщением — «1814/16/57». Командование приказывало полным ходом идти в Южную Атлантику и начать действия на маршруте Кейптаун — Фритаун, хотя первоначальной задачей Рогге была постановка мин у мыса Доброй Надежды. Этим планировалось хоть как-то оттянуть морские силы союзников от Норвегии, недавно оккупированной Германией. 22-го «Атлантис» пересек экватор, но торжественно это событие отметили только через два дня. Так как нахождение советского транспорта в этих водах могло вызвать подозрение, то, перебрав очень большое количество кандидатов, Рогге и его адъютант лейтенант-цур-зее резерва Ульрих Мор составили список из 26 судов, под которые мог замаскироваться «Атлантис». В итоге выбор пал на японское «Касии-Мару» компании «Кокусай Кисен». 29 апреля работы завершили, и HSK-2 был готов начать боевые действия. Три дня он курсировал по кейптаунскому маршруту, но, как назло, море оставалось пустынным. Только 2 мая наблюдатели заметили английский лайнер «Сити оф Эксетер», однако капитан-цур-зее отказался от атаки, не желая уже в самом начале похода обременять себя больших количеством пленных. Лайнер проследовал мимо, не обратив никакого внимания на скромный транспорт. Однако как выяснилось впоследствии, это оказалась не так, и как только «Атлантис» скрылся за горизонтом, капитан «Сити оф Эксетер» дал радиограмму о подозрительном японском судне, весьма похожем на коммерческий рейдер.

Ждать пришлось недолго. Уже на следующий день британский сухогруз «Сайентист» (6199 брт, 1938 г.), принадлежавший «Т. & Дж. Харрисон», стал первой жертвой «Атлантиса». Он направлялся из Дурбана в Ливерпуль, имея на борту 2500 т кукурузы, 1150 т хромовой руды, 2600 т коры австралийской акации и ряд других товаров. В 14.00 наблюдатели рейдера заметили дым на горизонте. Через пятьдесят минут, подошедший на близкое расстояние «Атлантис» сбросил маскировку, отдав приказ остановиться. Однако англичане никак на него не отреагировали, и поэтому пришлось произвести предупредительный выстрел из 75-мм сигнальной пушки. Когда же и это не принесло желаемого результата, Рогге отдал приказ сделать еще два предупредительных выстрела, но уже из 150-мм орудий. После этого «купец» начал менять курс и попытался оторваться. В 15.03 «Атлантис» открыл огонь на поражение, попав в корму беглеца первым же залпом. Тем не менее, с «Сайентиста» в эфир полетело сообщение «QQQ »,[4]которое немцы сразу же забили помехами, продолжив обстрел. При этом несколько залпов прошли мимо, так как на некоторое время вышел из строя дальномер. Через двадцать минут горящий сухогруз остановился, а его экипаж перебрался в спасательные шлюпки. Абордажная партия обнаружила на борту только капитана и старпома с типично британскими фамилиями Виндзор и Уотсон. Забрав все ценное, немцы заложили подрывные заряды и покинули обреченный транспорт. Несмотря на пожар и взрывы зарядов «британец» тонул очень неохотно. Тогда в дело вновь вступили орудия рейдера, но и это помогло слабо, и только торпеда около 6 часов вечера отправила «Сайентист» на дно. Семьдесят семь человек стали первыми пленными. При обстреле один моряк погиб, двое получили ранения, причем один из них, радист, умер уже на «Атлантисе».

Теперь HSK-2 предстояло выставить заграждение из контактных якорных мин типа ЕМС у мыса Игольный. Вначале Рогге увел свой корабль в Индийский океан, а когда оказался на маршруте, ведущем из Австралии в Южную Африку, повернул обратно. 10 мая в отличную погоду «Атлантис» подошел к месту операции, находившемуся всего в пяти морских милях от мыса, начав в 20.45 постановку. Через четыре часа заграждение из 92 мин протянулась до точки находившейся в 26 милях от побережья. Рискованная операция прошла без сучка и задоринки, после чего рейдер вновь направился в Индийский океан для действия на торговом маршруте Дурбан — Австралия в районе между 25° и 28° ю.ш. Уже 13 мая с маяка на мысе Игольный поступило сообщение о взрыве. Англичане направили туда флотилию тральщиков и объявили этот район закрытым из-за дрейфующих мин, чем немало озадачили немцев, прослушивавших радиосообщения. Впоследствии выяснилось, что минрепы оказались не приспособленными для бурных южноафриканских вод, и многие мины просто-напросто сорвало с якорей. Из-за этого эффективность постановки оказалась нулевой и ни одно судно не получило повреждений. Всего же тральщикам удалось обезвредить только семь мин. Капитан-цур-зее вначале казался довольным, но узнав, что берлинское радио выдало в эфир хвалебное сообщение об успешной операции немецкого рейдера у южной оконечности африканского континента приведшей к значительным потерям, пришел в ярость из-за нарушения режима секретности. Следующей неприятность стало британское сообщение из Коломбо о том, что в южных водах находится германский рейдер, замаскированный под японское судно. Так «Атлантис» стал фигурировать в документах британского Адмиралтейства как «Рейдер „С “». Пришлось еще раз менять маскировку, и 22 мая «Касии-Мару» превратился в голландский «Аббекерк» компании «Vereenigge Nederlansche Scheep Vaarts My, NV». Затем Рогге сменил район действий, перейдя на линию Маврикий — Австралия. В этот период для воздушной разведки немцы активно использовали гидросамолет. Однако вскоре, при подъеме крылатой машины с воды, ее двигатель вышел из строя от удара о борт. Его заменили, но и второй мотор получил подобные повреждения, после чего капитан-цур-зее решил использовать «Хейнкель» только в крайних случаях.

Следующий успех пришел 10 июня, когда наблюдатели заметили на горизонте судно. Рейдер начал постепенно сближаться с ним, но когда расстояние сократилось до 3000 метров, транспорт дал полный ход и начал уходить. Погоня за ним длилась около трех часов, пока, наконец, в полдень «Атлантис» не приблизился на расстояние полутора километров до беглеца. Рогге приказал открыть огонь. Несмотря на это, норвежское судно «Тирранна» (7230 брт, 1938 г.), принадлежавшее компании «Вильгельм Вильгельмсен» из Тёнсберга, убегало еще в течение более трех с половиной часов, подавая сигналы бедствия, и даже пыталось отстреливаться из 120-мм орудия, установленного на корме. Немцам потребовалось произвести 39 залпов и потратить более полутора сотен 150-мм снарядов, чтобы остановить его (23° ю.ш./69° в.д.). Всего же в сухогруз попало шесть снарядов, приведших к гибели пяти человек из 45 находившихся на борту. Еще один умер уже на «Атлантисе». Капитан «Тирранны» Эдвард Хауфф Гундерсен на вопрос, почему в самом начале он уходил на полном ходу, сообщил, что принял рейдер за реальный «Аббекерк» и никак не мог позволить «голландцу» обогнать свое новое судно. Таким образом, маскировка сработала на все сто, так как всего менее года назад «Тирранна» стояла в Бомбее борт об борт с «Гольденфельсом», а его команда даже играла с немцами в футбол! Транспорт шел в Момбасу из Сиднея и Мельбурна с грузом, состоящим из 3000 т пшеницы, 27 000 мешков муки, 6000 тюков шерсти, 178 армейских грузовиков, 5500 ящиков пива, 300 коробок с табаком, 3000 ящиков с консервированными персиками и 17 000 ящиков с джемом для австралийских войск в Палестине. Так как «норвежец» не получил сильных повреждений, то Рогге решил сохранить его в качестве приза. Единственной проблемой было малое количество топлива. Поэтому судно с призовой командой из 27 человек во главе с лейтенантом-цур-зее резерва Вальдеманом отправилось на юг, где должно было ожидать до 31 августа «Атлантис» с захваченным танкером. Сам же рейдер пошел на восток в направлении перекрестка маршрутов Аден — Австралии и Дурбан — Зондский пролив. 18 июня на нем в очередной раз сменили камуфляж, выбрав на этот раз в качестве образца судно «Тарифа» все той же компании Вильгельмсена.

Рейдер безрезультатно бродил по Индийскому океану в течение месяца. Единственным заметным, но печальным, событием стала смерть от теплового удара старшего матроса Мартина Йестера.

Только 11 июля, в 6.43, когда HSK-2 находился на полпути между Цейлоном и Суматрой, на горизонте вновь показался дым. Очередной жертвой «Атлантиса» стало британское судно «Сити оф Багдад» (7506 брт, 1920 г.) компании «Эллерман Лайн». Оно шло из Англии в Пенанг (Малайя) с 9324 тоннами стали, проката, химических реактивов, запчастей и сборным грузом. В 7.45, сократив расстояние до километра, «Атлантис» сбросил маскировку и выстрелом из сигнальной пушки приказал остановиться. «Британец» вначале не подчинился и стал подавать сигналы «QQQ ». Но следующий залп уже из 150-мм орудий разрушил радиорубку, и сопротивление прекратилось. Число пленных увеличилось на 81 моряка во главе с капитаном Армстронгом Уайтом, двое из которых были ранены. Как приз «Сити оф Багдад» не представлял ценности (немцы забрали только все продовольствие и документы), и его быстро потопили подрывными зарядами. При этом, размещавший взрывчатку подрывник обер-лейтенант-цур-зее Иоганн Фелер, перестарался с мощностью зарядов и едва не ушел на дно вместе со своей жертвой. Среди трофейных бумаг немцы обнаружили обрывки кодированных сообщений, с помощью которых удалось расшифровать британские кодовые таблицы. Там же обнаружилась копия рапорта капитана лайнера «Сити оф Эксетер», с которым рейдер повстречался еще 2 мая. В нем приводилось детальное описание «Атлантиса», замаскированного под «Касии-Мару», высказывалось предположение, что это вспомогательный крейсер и прилагалась фотография очень похожего немецкого судна «Фрайенфельс»! В связи с этим, для изменения силуэта Рогге приказал соорудить две дополнительные стеньги.

Суббота 13-го стала роковой для британского грузопассажирского судна «Кеммендайн» (7769 брт, 1924 г.) Британско-Бирманской пароходной компании, шедшего из Глазго в Рангун. На его борту находилась команда из 112 человек во главе с капитаном Р. Рейдом, 35 пассажиров, включая пять женщин и двух детей, а также небольшой груз виски и пива. С рейдера пароход заметили в 9.43, а уже через 26 минут «Атлантис», следуя новой тактике Рогге, открыл огонь из 150-мм орудия без предупреждения, стремясь поразить радиорубку. Этого удалось добиться только пятым и шестым выстрелом. Судно начало гореть и остановилось без попытки воспользоваться радио. Увидев, что экипаж и пассажиры садятся в шлюпки, капитан-цур-зее приказа прекратить огонь. Внезапно, через девять минут, после того как с «Кеммендайна» передали сигнал об остановке машин, из его кормовой 76-мм пушки раздался выстрел и снаряд пролетел поблизости от мостика «Атлантиса». В ответ рассвирепевший Рогге приказал расстрелять пароход, превратившийся вскоре в пылающий костер. Абордажная команда нашла его изрешеченным снарядами и горящим с носа до кормы. Немцы смогли забрать только немного одежды для пленных и спешно покинули обреченное судно. Для быстроты «Кеммендайн» добили двумя торпедами, и он затонул, разломившись пополам. Вскоре всех пленных подняли на борт, где выяснилось, что, к счастью, никто из них не пострадал. Рогге устроил целое разбирательство по факту выстрела с «британца». Выяснилось, что его произвел артиллерист, бывший до войны по профессии мойщиком окон в Лондоне. В окружающем шуме он просто не услышал приказа капитана покинуть судно.

Теперь количество пленных на борту достигло 327 человек, что становилось большой проблемой. На следующий день РВМ прислало уже второй приказ за последнюю неделю о возвращении рейдера в родные воды. Однако капитан-цур-зее, оценив обстановку, в ответе сообщил о своем решении продолжить плавание и вместо «Атлантиса» отправить в Европу «Тирранну» с пленными на борту.

С 14 по 22 июля HSK-2 двигался зигзагами к югу от архипелага Чагос на маршруте Маврикий — Сабанг, затем повернул обратно и направился на рандеву со своим призом. Встреча состоялась 29 июля в точке с координатами 31°10′ ю.ш. и 86°59′ в.д. Для того, чтобы «Тирранна» достигла берегов Старого Света, на нее пришлось передать 420 т драгоценного горючего. Машинная команда в это время перебирала дизели крейсера, а все остальные занимались ремонтом и покраской обеих судов. 2 августа, когда работы были в самом разгаре, на расстоянии менее четырех километров из дождевого шквала, появился вооруженный транспорт, идущий на высокой скорости. Рогге немедленно приказал двигаться ему навстречу. Первые два залпа легли недолетами, зато два последующих попали в цель. Выяснилось, что очередной жертвой «Атлантиса» стал норвежский «Талейран» (6732 брт, 1927 г.), как и «Тирранна», принадлежавший компании Вильгельмсена. Его капитан Матиас Фойн, заметив знакомый силуэт рядом с неизвестным судном, решил, что произошла авария, и поспешил прийти на помощь. «Талейран» направлялся из Сиднея через Фримантл и Кейптаун в Англию, на его борту находилось 4500 т стали, 16 ООО тюков шерсти, 22 686 мешков пшеницы и 240 т тиковой древесины. Количество пленных на борту рейдера увеличилось еще на 36 человек. При этом выяснилось, что в обеих норвежских командах оказались множество знакомых и даже родственников. Так корабль Кригсмарине стал местом встречи братьев Бьёрнебю — Свенна и Финна, служившими третьими помощниками на «Талейране» и «Тирранне» соответственно, и не видевшихся до этого три года. Рогге хотел сохранить второго «норвежца» также в качестве приза, но и на нем оказалось мало топлива. Это и определило его судьбу. Немцы опустошили топливные цистерны, забрали новый моторный катер и все продовольствие. Затем пилот лейтенант-цур-зее Рихард Булла потренировался на обреченном транспорте, сделав несколько заходов с целью оборвать радиоантенну, после чего сбросил на него две бомбы (мимо) и обстрелял надстройки из бортового пулемета. После чего подрывная команда пустила «Талейран» на дно.

В 0.05 5 августа «Атлантис» и «Тирранна», на борту которой находились призовая команда из 18 немецких моряков под командованием лейтенанта Вальдмана и 274 пленных, расстались. Рейдер продолжал оставаться без движения до 11 августа, пока механики не закончили ремонт и переборку дизелей, после чего взял курс на восток. Две недели прошли в скучной повседневной службе, пока 24 августа в 2.45, когда «Атлантис» находился в двухстах милях севернее острова Родригес, вахтенные не заметили судно, ведшее себя весьма странным образом: его ход постоянно менялся от пяти до девяти узлов, кроме этого пару раз оно вообще остановилось. Посчитав, что перед ним британский «Q-шип» (судно-ловушка), Рогге дождался, пока расстояние сократилось до трех километров, и приказал атаковать без предупреждения вначале торпедой, а затем и артиллерией. Но «угорь» прошел мимо, а вот канониры не подкачали и практически сразу добились трех попаданий в корпус жертвы, вызвав пожар в надстройке и средней части транспорта. Из допроса капитана Х. В. Маршалла выяснилось, что атаке подвергся британский угольщик «Кинг Сити» (4744 брт, 1928 г.) компании «Рирдон Смит и сын», шедший с 5000 тоннами отборного угля и кокса из Кардиффа в Сингапур, а его странное поведение объяснялось серьезными неполадками в энергетической установке. В ходе обстрела погибло пять моряков из 44, еще один умер на операционном столе. Затем пылавшее судно добили артиллерией.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...