Главная Обратная связь

Дисциплины:






Мудрость и ценностное отношение



В философии ХХ столетия имеются прямые аксиологические интерпретации понятия мудрости. Так, Николай Гартман характеризует мудрость как «проникновение чувства ценности в жизнь, в любое чувствование вещей, во всякое действие и реагирование вплоть до спонтанного «оценивания» («Wertantworten»), сопровождающего каждое переживание; постижение всего действительно этического бытия с точки зрения этого бытия; всегда лежащая в основе образа действия практического сознания его связь с ценностью» [47].

Другую формулировку связи мудрости с ценностями дает киевский философ В.А. Малахов: «Мудрый человек – не просто много знающий, даже не просто умеющий применять знания на практике. Мудрый – тот, кто способен практически соотносить жизнь и смысл, возводя их к единству, основанному на позитивных человеческих ценностях». Понятие «мудрый», по этой концепции, говорит о «мере просветленности реальной человеческой надындивидуальным ценностным смыслом» [48].

Конечно, соотнесение мудрости с ценностями обретает конкретное значение, когда раскрывается сама трактовка ценности и ценностного отношения, которые могут быть самыми различными» [49]. Вместе с тем вся история категории «мудрость» показывает, что существенное свойство этой категории раскрывается в ценностном отношении.

Однако эта история и проявления человеческой мудрости также обнаруживают, что мудрость сопряжена с деятельностью разума, а потому ее можно исследовать и в эпистемологическом ключе. Одной из наиболее интересных попыток выявить соотношение мудрости и знания в этом плане является концепция Михаила Эпштейна в книге «Философия возможного». «Мудрость, – по мнению автора книги, – это не актуальное знание, а потенциальность ума, не скованного никакими аксиомами науки и догмами веры. Мудрость относится к знанию, как потенциальное к актуальному. Философия же сама по себе есть даже не мудрость, а только любовь к мудрости, т.е. потенция потенций. Философ хочет мочь знать». Философия, по этой концепции, «занимается теми же предметами, что и другие науки, только в модусе возможного, или, используя традиционное разграничение, не как «логия», знание, а как «софия», мудрость. Знанию принадлежит область фактов, мудрости – область потенций. Ученый знает, мудрец – может знать. Он знает, что ничего не знает, и одновременно не знает, что он знает. Его знание – и меньше и больше фактического знания, ибо оно уходит в более обширную, но менее проявленную область потенциального».

В эпистемологическом аспекте М. Эпштейн остроумно трактует и отношение мудрости и веры. По его словам, они «соотносятся со сверхсильными онтическими модальностями чудесного и должного». Вера – «не могу знать, но знаю». Мудрость – «не знаю, но не могу не знать» [50].



Автор книги «Философия возможного» определяет действительно существующее различие между мудростью и знанием, поскольку знание – нечто наличное, а мудрость – способность получения знания. Но вместе с тем при выяснении природы мудрости нельзя обойти такие вопросы: всякая ли умственная способность может быть интеллектуальным основанием мудрости? Любое ли знание по своему качеству может быть мудрым знанием?

Отвечая на первый из этих вопросов, мы не можем не отметить, что мудрость – это способность высшего проявления умственной деятельности человека, его разума, а не просто рассудка. И этот разум – не только данность природы, но разум, умудренный жизненным опытом. Вот почему, как говорят, «умный человек находит выход из трудного положения, а мудрый в это положение не попадает». Однако даже исключительная развитость ума еще не гарантирует мудрости. Такой ум может быть не только мудрым, но и хитрым и коварным.

Поэтому-то и встает вопрос о качестве мудрого знания. Оно прежде всего ценностно значимо. Мудрость – способность постижения ценностного смысла жизненных явлений. Притом, чем шире и глубже этот ценностный смысл, тем больше мудрость. В этом плане мудрость является интуицией разума, подобно тому, как совесть – это нравственная интуиция, а эстетический вкус – эстетическая. Практическая мудрость запечатлевается как мудрое знание в различного рода текстах – философских, религиозных, художественных. Одной из популярных форм выражения мудрости является афоризм, в том числе народные пословицы. В познавательно-философском аспекте значимость афоризма обусловлена глубиной и широтой выраженной в нем мысли, степенью ее мудрости, т.е. осознанием ценностного смысла жизненных явлений, а также мерой интуитивной прозорливости и очевидности. Лучшие афоризмы – сгустки мудрости. По формуле Вл. Микушевича, «афоризм – это краткое изречение, мудрость которого не нуждается в доводах» [51].

Мудрость – способность оценивать явления в соответствии с их подлинной общечеловеческой ценностью и находить наиболее целесообразную ценностную ориентацию. Вот почему Станислав Ежи Лец утверждал: «Сатирик должен оттачивать свой язык на оселке мудрости». И сам смех как общечеловеческая способность мир во всем сплетении его светлых и темных сторон, несомненно, таит в себе мудрое начало. По словам одного бабелевского персонажа, «только мудрец раздирает смехом завесу бытия» [52].

Мудрость и знание – стороны противоречия. Однако сама мудрость содержит в себе диалектическое противоречие – противоречие между познавательным и ценностным началами. Ведь мудрость – это плод познания жизни, но познания в ее ценностном аспекте, жизненно-опытное постижение ценностей. Мудрое знание – это не просто владение информацией, но знание, нередко интуитивное, ценности информации. Мудрость – ценный сплав познания и оценивания, информации и ценности. Философия как любовь к мудрости предполагает, как и сама мудрость, внимание и к познавательной, и к ценностно-ориентационной деятельности человека.

Мудрость, конечно, тоже имеет свои градации. Нечто может быть более или менее мудрым. Но эти градации имеют свои пределы. Можно ли согласиться с поэтом, провозгласившим: «Я не знаю мудрости, годной для других» [53].

На мой взгляд, мудрость, не годная для других, – вообще не мудрость. Мудрость содержится в каждой национальной культуре. Народная мудрость запечатлелась в безусловно национальных пословицах и поговорках. Однако сама мудрость как таковая носит общечеловеческий характер. Мудрость и составляет основу общечеловеческой культуры. Высшая мудрость, вне зависимости от того, как ее трактовать, теологически или светски, является общечеловеческой.

Глобализацию можно понимать по-разному и в зависимости от этого бороться с ней или же к ней стремиться. Вместе с тем положительный и отрицательный опыт прошедшего века говорит о том, что бытие человечества зависит от степени глобализации мудрости. Чем больше будет мудрости в мире, чем более тесно человеческое знание будет связано с человеческой мудростью, тем больше будет мира на земле!


[1] Словарь русского языка в четырех томах. Изд. 3-е. – М.: Русский язык, 1986. Т. II. С. 308.

[2] Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля. – М.: Русский язык. Том II. С. 356, 357.

[3] Фрагменты ранних греческих философов. – М.: Наука, 1989. Ч. 1. – С. 191, 195, 196.

[4] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Мысль, 1979. – С. 66.

[5] Там же. С. 71.

[6] Там же. С. 154.

[7] Платон. Сочинения. В 3-х т. – М.: Мысль, 1968. – Т. 1. С. 227.

[8] Там же. – Т. 3. Ч. 2. С. 497.

[9] Там же. Т. 3. Ч. 2. С. 486, 488.

[10] Там же. Т. 2. С. 134.

[11] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – С. 71, 72, 73, 115, 118.

[12] Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. С. 197.

[13] Платон. Сочинения. Т. 2. С. 230.

[14] Там же. Т. 2. С. 263.

[15] Там же. Т. 1. С. 216, 223.

[16] Там же. Т.3. Ч. 2. С. 160.

[17] Там же. Т. 1. С. 98.

[18] Там же. Т. 3. Ч. 2. С. 483.

[19] Там же. Т. 1. С. 241.

[20] Там же. Т. 1. С. 409.

[21] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях… С. 127.

[22] Платон. Соч. – Т. 3. Ч. 2. С. 499.

[23] Аристотель. Сочинения в 4-х т. – М.: Мысль, 1978. – Т. 2. С. 189.

[24] Фрагменты ранних греческих философов. – Ч. 1. С. 199.

[25] Платон. Соч. – Т. 3. Ч. 2. С. 482.

[26] Там же. – Т. 3. Ч. 2. С. 160.

[27] Платон. Диалоги. – М.: Мысль, 1986. – С. 432.

[28] Аристотель. Соч. в 4-х т. – М.: Мысль, 1976. Т. 1. С. 67.

[29] Платон. Соч. – Т. 3. Ч. 2. С. 488.

[30] Там же. – Т. 1. С. 153.

[31] Там же. Т. 3. Ч. 2. С 497.

[32] Кант И. Критика практического разума «» // Кант И. Сочинения: в 6 т. – М.: Мысль, 1965. – Т. 4. Ч. 1. С. 439.

[33] Там же. – С. 464.

[34] Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Сочинения в 6 т. – Т. 4. Ч. 1. С. 241.

[35] Там же.

[36] Там же. С. 477.

[37] Там же. С. 501.

[38] Аверинцев С.С. София // Философская энциклопедия. – М.: Советская энциклопедия, 1970. – Т. 5. С. 61. П.А. Флоренский писал, что у Гомера и Гесиода слово sofia употреблялось

[39] Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. – М., Правда, 1989. – Т. 2. С. 109.

[40] Сковорода Гр. Избранное. Песни, басни, притчи. – М.: Художественная литература, 1972. – С. 85.

[41] Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. – Т. 2. С. 109, 119, 113 – 114.

[42] Там же. М.: Мысль, 1988. – Т. 2. С. 317, 625.

[43] Платон. Сочинения: В 3-х т. – М.: 1971. – Т. 3. Ч. 1. С. 217 – 232.

[44] Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. – Т. 1. С. 187.

[45] Там же. – С. 187 – 188.

.[46] Письма Вл. Соловьева. – СПб., 1911. – Т. 3. С. 118.

[47] Hartmann Nicolai. Ehtik. – Berlin und Leipzig, 1935. S. 390.

[48] Малахов В.А. Искусство и человеческое мироотношение. – Киев: Наукова думка, 1988. – С. 129.

[49] Столович Л.Н. Красота. Добро. Истина. Очерк истории эстетической аксиологии. – М.: Республика, 1994.

[50] Эпштейн М. Философия возможного. – СПб.: Алетейя, 2001. С. 73, 297, 298.

[51] Микушевич В. Проблески. – Таллинн: Aleksandra, 1997. С. 197.

[52] Бабель И. Избранное. – М., 1957. С. 46.

[53] Бальмонт К.Д. Стихотворения. – Л., 1969. С. 281.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...