Главная Обратная связь

Дисциплины:






человек несет ответственность? 5 страница



 

Некоторые духовники действуют более активно, они конкретно указывают окормляемому на его ошибки, недостатки и на пути их искоренения. Здесь не имеется в виду случай, когда священник полностью авторитарно руководит человеком, во всем указывая, как ему жить. Мы говорим о другом. Духовник может предложить человеку свежий взгляд на проблему, возможно, посмотреть на проблему таким образом, каким он еще ни разу на нее не смотрел. Последует ли духовное чадо совету духовника, не столь важно. Самое главное — обратить его внимание на то, что он еще не взвесил все возможные варианты выхода из сложившейся ситуации.

 

Подобные случаи очень часто происходят в конфликтах взаимоотношений между повзрослевшими детьми и их престарелыми родителями. И родители, и дети действуют по отношению друг к другу в рамках определившихся и закрепившихся шаблонов поведения, и даже предположить, что можно попробовать действовать иначе, чаще всего они просто не способны. Они не могут представить себе, что из сложившейся ситуации можно выйти, просто-напросто поискав свежий взгляд, и действуют как бы детерминировано, нарываясь на конфликт.

 

Но поскольку в каждом из нас существуют залоги всех греховных состояний, каждый из нас подсознательно ищет возможность оправдать тот или иной греховный поступок, мы очень часто встречаемся с такой вещью, как оправдание собственной безответственности.

 

В чем должна состоять

пастырская помощь?

Помощь в поиске ответа

 

Нам известно, что многие священники, особенно старцы последнего времени, часто уклонялись от раздавания советов. Чаще всего старцы (по мудрости своей) в одних случаях спрашивали человека: «А как ты сам чувствуешь?», «А как ты думаешь, как лучше поступить по воле Божией?», «А как ты читал о подобных ситуациях?» (если идет беседа с книжным человеком), «Как бы в подобной ситуации благословил поступить преподобный Сергий?», и благословляют то, к чему склоняется сердце человека. Таким образом, человек получает шанс стать крепче и сделать правильный выбор между греховной вынужденностью и ответственной свободой. Если он научается выбирать ответственную свободу, первый, второй, третий раз, то тем самым он пробивает брешь в собственной греховной паутине. Иными словами, духовный отец должен не единожды приложить определенные усилия для того, чтобы помочь духовному чаду осознать тот факт, что он стоит перед выбором и совершенно невозможно избежать свободы выбора действий или по совести, или по зову своих страстных влечений. Здесь, безусловно, очень важно, чтобы человек сам сформулировал наиболее подходящий ему по внутреннему устроению ответ и, сформулировав, сам в себе обрел решимость его исполнить. Напрашивается мысль: в этом случае за советом и ездить вроде бы незачем, незачем отрывать старца от молитвы за мир...



 

В некоторых случаях старцы давали какие-то конкретные жесткие благословения, например, принять монашество, или не выходить второй раз замуж. Но, получив такой совет, человек нередко поступает диаметрально противоположно. Здесь — некоторый парадокс, некоторая загадка.

 

В мучительных поисках ответа на свои жизненные вопросы и различные жизненные ситуации происходят иногда совершенно удивительные прозрения: человек, поездивший по многим монастырям, искавший разных старцев, в какой-то момент может прийти к открытию, что ничье мнение, ничей совет ни на шаг не приближают его к решению, которое он должен принять сам. Можно долго обсуждать бесчисленные за и против, потенциально значимые для предполагаемого жизненного шага. Однако, всякий раз после того, как прослежены возможные последствия, оценены шансы, взвешены факторы, проанализирована информация, человек по-прежнему остается лицом к лицу со своей проблемой.

 

Чтобы избежать ситуации нарушения благословения, пастырю лучше все же оставаться человеком недирективным. Ведь вопрошающий полностью ответственен не только за содержание, но и за саму ситуацию постановки вопроса и принятия ответственности, за умение вслушаться, если будет преподан конкретный совет.

 

Оказать человеку реальную духовную помощь —непростая задача. Бывает так, что единственное, что за время общения успевает сделать священник (чаще всего это общение во время исповеди) — это показать человеку, что он сам, хотя бы отчасти, способствует тому, что его проблемы и отношения с людьми носят такой сложный и негативный характер. В этом случае священник может добиться самого главного. Ведь осознавая свою ответственность за ситуацию, человек оказывается способен сам решить, как поступить для того, чтобы в его жизни произошли положительные изменения. Хотя, конечно, помощь пастыря в определении что именно и как можно изменить в ситуации, является весьма полезной.

 

Задача пастыря — побыть рядом с человеком, который ищет правильное решение, помочь ему сформулировать ответ на свой вопрос. Ведь каждый верующий человек несомненно читал Евангелие, читал святоотеческие книги, в каждом есть голос совести. И только тот ответ, который человек произнесет как наиболее созвучный его внутреннему устроению, будет самым верным для него в его ситуации. Важно при этом удержаться от желания подсказать, намекнуть... Пусть человек потрудится сам.

 

В конце беседы пастырь может благословить человека исполнить принятое им решение, но непременно уточнить при этом, что решение принял он сам. Это будет мотивировать его к действию. В этом — очень и очень важный момент пастырского душепопечения.

Движение к осознанию

 

Итак, каждый человек сам творит себя. Человек по собственной воле приходит к существованию в том состоянии, пребывая в котором, он возмущается и ропщет на собственную долю. Если человек испытывает ужас перед осознанием необходимости что-то делать для своего личностного и духовного движения, то он перестает проявлять волевые усилия, например, убивает в себе глубинные устремления и чувства, отказывается от выбора или перекладывает вину за происходящее с ним на других людей: на духовника, на какое-то начальство, на внешние обстоятельства, на тяжелые времена, в конце концов.

 

Принятие ответственности состоит не в применении к чаду тех или иных мер пастырского воздействия, а в предложении сформулировать и определиться относительно собственных жизненных позиций. Пастырь прежде всего должен быть уверен в том, что пришедший к нему с различными жалобами на жизнь, на неспособность справиться с грехом, осознает, что сам сотворил собственное неблагополучие, осознает, что не по случайности, не по злому стечению обстоятельств, не по козням дьявола человек оказался одиноким, изолированным, страдающим от непонимания со стороны окружающих людей, безвольным в борьбе с той или иной страстью. Пока человек этого не осознает, он не может измениться. Он постоянно будет обвинять родителей, обстоятельства, начальство, но ни в коем случае не себя.

 

Пока человек продолжает верить, что причиной его неблагополучия, его апатии, безвольности, неспособности устроиться на работу или обрести собственный жизненный путь являются другие, «невезение», неудовлетворяющая работа, отсутствие денег, непонимающие родители, короче говоря, то, что вне его, ему не нужно вкладывать силы в личностные изменения, а значит в осмысление своей безответственности и покаяние в ней.

 

При такой убежденности все силы он, как правило, прилагает к изменению окружающих людей, членов собственной семьи, поиску нового духовника, который будет духовно окормлять его более благополучно, но не к работе над самим собой.

 

Готовность к принятию ответственности за себя у людей очень различная. Для некоторых это тяжелейшая задача. Но после принятия и осознания ответственности, изменения в жизни и поведении человека наступают почти автоматически. Иные признают свою ответственность быстрее, но застревают на следующих ступенях духовного роста.

 

Обычно осознание ответственности не наступает равномерно и единым фронтом. Человек может принимать ее в одних вопросах и отрицать в других.

 

Когда прихожанин приходит с жалобой на жизнь, на обстоятельства, на других людей, на плохого супруга или супругу, священник должен аккуратненько перевести стрелку обвинения с близких людей, с обстоятельств на самого собеседника. Без осознания человеком меры собственной ответственности за возникшую ситуацию, движение к разрешению проблемы просто невозможно. Только в том случае, если человек ощущает свою ответственность за происходящее, он будет стараться измениться, изменяя тем самым ситуацию. В противном случае будет лишь ожидать исправления со стороны окружающих.

 

Итак, пастырь, прежде всего, должен понять, в какой части ситуации человек поступает безответственно или по отношению к другим людям, или по отношению к себе самому, к своим греховным страстям. В зависимости от предпочитаемых методов духовного руководства, духовники используют для этого разные подходы и приемы. Например, человек в очередной раз срывается в ту или иную страсть и говорит:

 

— Я сделал это ненамеренно, я просто не мог справиться с собой.

 

Пастырь может предложить человеку переформулировать последнее утверждение в вопрос, используя варианты различных логических ударений:

 

— Я не мог справиться с собой... Я действительно не мог(?) справиться с собой?

 

— Я не мог справиться с собой?

 

— Я(?) не мог справиться с собой?

 

Посредством подобных вопросов, взгляд на проблему может оказаться приоткрытым.

 

Иногда пастырь может предложить человеку переформулировать то, что с ним, по его мнению, случается или должно случиться. Например:

 

— Дьявол меня искушает снова сорваться в такую-то страсть.

 

Можно предложить человеку переформулировать это утверждение:

 

— Я позволяю дьяволу меня искушать и собираюсь (или не собираюсь?) позволить это сделать еще раз.

 

Человек иногда обращается к духовнику со словами: «Помогите мне исправиться в том-то» или «Помогите мне остановиться, чтобы больше этого не повторять». Священник может ответить ему:

 

— Я должен остановить тебя? Если ты действительно хочешь это делать (хочешь грешить, хочешь покончить жизнь самоубийством, хочешь продолжать быть несчастным и беспомощным, хочешь употреблять наркотики) никто тебя остановить не сможет, кроме тебя самого.

 

Общий принцип пастырской помощи в подобной ситуации таков: в ответ на сетование человека по поводу его неблагополучной жизненной ситуации пастырь может поинтересоваться, каким образом сам человек создал эту ситуацию.

 

К одному священнику обратился человек в связи с переживанием одиночества, непонятости, ненужности, отсутствия близких людей, неспособности к глубоким отношениям с другими людьми, хотя потребность в этих отношениях была. В процессе беседы он говорил о своем чувстве превосходства, презрения и пренебрежения по отношению к другим, неприятия людей такими, какие они есть. Все эти аргументы были очень обильно приукрашены убедительнейшей фразеологией на тему «всяк человек — ложь». Православные люди, в том числе и священники, не устраивали этого человека по причине своей малодуховности или бездуховности. Предложение изменить свой взгляд на людей встретило сильнейшее сопротивление, основанием которого была мощнейшая духовная гордыня.

 

Пастырь помог человеку осознать свою ответственность за сложившуюся вокруг него обстановку отчужденности. И знаете как? Всякий раз, когда человек произносил порцию своего очередного недовольства, священник размеренно и спокойно добавлял: «И поэтому Вы так одиноки...». На двенадцатый раз пробило...

Особенности

структурирования взаимоотношений

 

Некоторые люди могут возмущаться присутствием в их жизни различных ограничений. Им нужно помочь осознать, что те или иные ограничения, не устраивающие их, придуманы ими лично. Например, они загружены до такой степени, что невозможно помолиться; работа в воскресный день мешает посещать воскресные службы; характер супруга или супруги до вступления в брак был более-менее сносным, а сейчас жить невмоготу и т.д. Жизнь таких людей становится настолько жестко структурированной, что они начинают воспринимать «все эти мучения» как данность, от которой никуда не деться.[19] Загроможденность жизни огромным количеством ненужного, конфликтного и бессмысленного воспринимается даже как жизненный крест, который человек должен нести, а не как сплетенная самим человеком паутина, которую можно разорвать для того, чтобы построить нечто более светлое.

 

Для подобных случаев у таких людей припасено готовое возражение: «Существует много такого, что изменить невозможно». Да, безусловно, человек должен зарабатывать на жизнь, должен быть отцом или матерью для своих детей, должен выполнять свои моральные и нравственные обязательства по отношению к другим людям, должен мириться со своими ограничениями: паралитик не может ходить, инвалид не может трудиться на работе, требующей больших физических нагрузок, у стареющей вдовы меньше шансов выйти замуж и т.д. Эти аргументы и фундаментальные возражения проявляются в любых, различных ситуациях, в отношениях пастыря и духовного чада.

 

Иногда словесных уговоров относительно необходимости взять на себя ответственность за жизнь, которая сложилась именно так, оказывается недостаточно, и пастырю приходится копать глубже. Попытки священника проанализировать рассказ пришедшего человека с точки зрения его ответственности за сложившуюся жизненную ситуацию, нередко оказываются безуспешными. Например, разбитая страданиями и катаклизмами женщина, пришедшая к священнику и рассказавшая ему свою жизненную историю, после попытки священника предложить ей взять ответственность за происшедшее на себя, может сказать:

 

— Все это замечательно! Хорошо ему, человеку, избавленному от житейских забот, оторванному от мира, наставлять нас... говорить, что это я сама себя загнала... Но ведь он по-настоящему не знает, какой бесчеловечный садист мой муж (или «...какой у меня ужасный начальник!», или «...насколько действительно непреодолима та страсть, с которой я так долго и безуспешно борюсь» и т.д.).

 

Все эти возражения — сопротивление протянутой руке помощи, распространенное среди людей, которые часто используют различные механизмы защиты. Для них сами факторы окружающей их жизни складываются так, что соответствуют негативным ожиданиям человека. Очень редко удается разобраться в подобной ситуации. Каждый раз человек может уйти от принятия ответственности в сторону сознательного или бессознательного подбивания фактов в пользу «Вы меня не так поняли».

 

Эффективность помощи таким людям может значительно возрасти, если пастырь проанализирует то, как строятся отношения между ним и пришедшим к нему за духовным окормлением человеком. Одной из аксиом Пастырской Психологии является тот факт, что переживания и процессы взаимодействия, которые проявляются в повседневном общении человека с другими людьми, он несет и в отношения со священником. Это может быть и неспособность доверять, неспособность ладить, неспособность быть открытым, разыгрывание эмоциональной потребности в «очарованиях-разочарованиях», подозрительность, недоверие...

 

Нередко новообращенный сначала бросается в объятия священника, клянясь в верности и радуясь тому, что он «наконец-то нашел того единственного человека, который его понимает», а затем, по истечении некоторого времени, по какой-то только ему известной, но очень весомой причине, он вдруг горько разочаровывается в своем духовнике и вообще во всех духовниках во всем мире... Именно так он не доверяет другим людям, именно так подозревает, именно так разочаровывается, именно так манипулирует другими людьми и обижается точно так же, в случае, если на свои манипуляции не получает соответствующей реакции.

 

Все это происходит на глазах священника довольно быстро, как правило, со второй или третьей встречи.

 

Каждый священник, который исповедует и окормляет, водительствует людей не менее пяти лет, может привести примеры случаев во взаимоотношениях с теми окормляемыми людьми, которые очень избирательно запоминают все резкости, все случайно забытые или не исполненные обещания, данные им. В то же время они могут совершенно не помнить того, сколько духовник потратил внимания, времени, сколько принял участия в жизни этого человека, сколько вложил сил, стараний, умения, сердечного тепла.[20]

 

Нередко именно у таких людей образ духовника дорисовывается и додумывается. Духовный отец подсознательно аналогизируется с образом родного отца, который запечатлелся в детстве. Если отношения с отцом были теплые, то отношения с батюшкой выстраиваются более конструктивные, понимающие, взрослые. Если отношения с отцом были подавляющими, духовник подсознательно воспринимается как подавляющий авторитет, которого под страхом порки (пусть даже словесной) надо слушаться, и который (как кажется) постоянно ищет повода для того, чтобы человека отругать, унизить, куда-то не пустить, что-то не благословить... Если у человека отец был алкоголиком, или, к примеру, запомнился как постоянно пишущий диссертацию или месяцами пропадающий в командировках, то в зависимости от поведения отца строятся отношения с пастырем: отец занят своими делами, ему до меня никакого дела нет.

 

В случае сильной эмоциональной привязанности к отцу при отсутствии ответной любви, духовник воспринимается как человек, не оправдывающий ожиданий духовного чада. Если же отца у человека с детства не было, с духовником, отношения сначала будут очень привлекательные, очень теплыми («отец нашелся!»), но поскольку полноценного опыта сыновнего (или дочернего) отношения не было, через некоторое время негативный шаблон структурирования отношений со значимым старшим может сыграть катастрофическую роль в жизни человека, и в если человек не найдет в себе мужества осознать свои негативные детские реакции и выйти из стереотипного круга конфликтности, ситуация разрыва, разочарования, иногда даже открытой вражды, произойдет в отношениях неминуемо.

 

Итак, люди, у которых были негативные отношения с собственным отцом, чаще всего запечатлевают именно такой шаблон взаимоотношений с авторитетным взрослым, постоянно подсознательно провоцируя духовника на разрыв, на конфликт, ищут этого каким угодно образом, сами до конца не понимая, зачем они это делают.

 

Неосознаваемые мотивы, провоцирующие разрыв, бывают совершенно разными. Человек неосознаваемо может вести себя некоторое время слишком зависимо для того, чтобы себе и всем остальным окружающим людям, другим духовным чадам этого же пастыря, доказать его авторитарность и на этом основании разорвать с ним отношения.

 

В другом случае человек совершенно неосознаваемо может проявлять себя отстраненным, безразличным к духовнику, в глубине души испытывая потребность в общении с ним, для того, чтобы и себе и всем остальным доказать его холодность, безразличность и избирательность в отношениях.

 

Критический случай, когда к реальным поступкам духовника додумываются существенные детали, которых в реальности не было и именно эти детали, как неопровержимые доказательства являются аргументом разрыва. Убеждения о реальности существования этих выдуманных деталей настольно очевидны, эмоциональная реакция на них настолько сильна, что до разрыва отношений об этом не говорится ни в частной беседе, ни на исповеди.

 

Подобное поведение в психологии принято называть жизненным сценарием. Человек сам в себе неосознаваемо вызывает такое поведение, которого страшится, и провоцирует окружающих людей поступать по своему сценарию.[21] Заканчивается это внутренним восклицанием: «Так я и знал!». Варианты этого восклицания разные: «Еще раз убедился: людям доверять нельзя», «Все священники за деньгами гоняются или только используют людей в своих интересах», или: «Все священники тщеславные, если им в рот не заглядываешь, они сразу меняют отношение» и прочее.

 

Если ниточка доверия до конца не оборвана, пастырю предлагается крепко ухватиться за подобный эпизод и предложить человеку посмотреть на ситуацию со стороны. Затем высказать предположение, что именно так он строит отношения с любым значимым старшим. Лучше делать это не сразу, а когда человек немножко поуспокоиться в своих эмоциях.

 

Осознание собственных чувств и душевных движений проявлений — важнейшее средство, которое пастырь может научить использовать и в работе над собственными грехами и страстями.

 

Еще одна иллюстрация к сказанному. К одному известному московскому пастырю пришла пятидесятилетняя женщина, которая горько жаловалась на то, как с ней обращаются ее собственные дети. Они отвергали ее мнение, вели себя с ней бесцеремонно и в серьезных ситуациях адресовали свои замечания отцу. Священник отметил ноющие интонации в ее голосе, побуждавшие и его обращаться с ней, как с маленьким беспомощным ребенком. Пастырь поделился этим своим ощущением с пришедшей. Это оказалось для нее весьма полезным, помогло ей осознать собственное беспомощное, инфантильное поведение и во многих других ситуациях. Анализ наблюдаемого нытья был крайне важным для разрешения загадки такого обращения с ней ее детей. В конце концов дети лишь следовали ее собственной инструкции, обращаясь с ней именно так, как она просила, конечно, не сознательно, а посредством нытья, ссылок на свою слабость, свою беспомощность, свою жертвенную самоотдачу.

Умение ставить вопросы

 

Если у духовника возникло ощущение, что окормляемый человек возложил на него тяжелое бремя своих жизненных проблем, значит он сам позволил ему сделать это.

 

Над этим можно работать различными способами. Духовник может предположить:

 

— Вы знаете, у меня возникает впечатление, что вы стремитесь все свои проблемы переложить на меня и не хотите работать над ними самостоятельно.

 

Или, например, сказать:

 

— Вы знаете, мне кажется, что вы хотите не моего руководства в деле духовного роста, а просто-напросто нашли удобный способ для того, чтобы на кого-то сгрузить свои жизненные проблемы.

 

У человека, пришедшего в очередной раз поплакаться к батюшке, ничего при этом не желающего делать с самим собой, можно, например, спросить просто и прямо:

 

— Какой результат Вы ожидаете в конце нашей беседы?

 

На подобные вопросы пришедшие нередко отвечают:

 

— Я не знаю, что мне делать...

 

Или, например:

 

— Если бы я знала, что делать в этой ситуации, я бы не пришла к вам спрашивать это или брать на это благословение.

 

Если ответ звучит таким образом, значит духовное чадо ставит себя по отношению к духовнику в позицию беспомощной личности. В процессе настаивания человека на том, что он не знает, что ему делать, человек уже получил много явных и скрытых направляющих подсказок от духовника. Но при этом он не хочет исполнить хотя бы маленькую епитимью, или выполнить небольшое задание, например по благословению прочитать какую-то книгу и поискать там ответ. Человек предпочитает обсуждать с духовником различные, не имеющие к душепопечению церковные, политические или какие-то житейские проблемы или вовлекать пастыря в бесконечные дискуссии о том, что сказал в подобном случае какому-то человеку какой-то старец...

Подлинное и мнимое сострадание

 

Любому опытному духовнику понятно, что проблема не в незнании человеком того, что ему нужно делать. Она состоит в отказе человека принимать ответственность за сложившуюся жизненную ситуацию, отказе меняться, точно так же, как вне душепопечения, в реальной жизни он отказывается принимать ответственность за свои жизненные неприятности.

 

Вспоминается один случай, когда к известному пастырю стала обращаться за душепопечением воцерковляющаяся женщина с огромным количеством жизненных проблем. Как правило, женщины, которым за пятьдесят, нередко навязывают священнику роль заинтересованного слушателя собственных переживаний, ситуаций, воспоминаний, не имеющим к жизни духовной никакого отношения. Молодым неопытным батюшкам кажется, что в выслушивании этого и состоит сострадание. Они подолгу выслушивают, одобрительно кивают... Но священники более старшего поколения таких людей, как покажется на первый взгляд, бесцеремонно обрывают. Один священник еще в те годы, когда он только начинал свое душепопечение, принял заботу о такой женщине и рассказывал об ощущении свинцовой тяжести после общения с ней... Но вернемся к нашему случаю. Женщина приходила на беседу, на исповедь, каждый раз продолжая свой бесконечный рассказ о годах молодости, о том, как закрывали храмы, о том, как ее бабушка постилась... Но о себе эта женщина ничего глубокого и значительного не рассказывала. Она задавала вопросы общего плана («Можно ли в среду есть рыбу?», «Можно ли лампадку зажигать от спички, или нужно непременно от свечи?» и т.п.) и, немножко эмоционально подпитанная, радостная уходила домой. Пастырь, видя бесплодность таких отношений, порекомендовал ей пожить месяца три в небольшом сестричестве. Сначала это вызвало резкое возражение, но, поступив в сестричество, женщина точно таким же образом воспроизвела свою жизненную позицию. При совершенном нежелании внутренней работы, нежелании поиска каких-то более теплых человеческих отношений с другими людьми (предполагающих равность взаимоотдачи, а не односторонность душевной эксплуатации слушающего говорящим), женщина выделила двух сестер, готовых выслушивать ее воспоминания... Через две недели и эти сестры подустали от ее рассказов, начали вежливо отказываться выслушивать ее, на что она незамедлительно обиделась...

 

Жизнь этой женщины в общине не помогла ее личностному и духовному росту. На последней встрече, имевшей для нее решающее значение, она с раздражением принялась доказывать священнику, что в сестричестве все черствые, что никто ей не помогает, и заявила, что у нее есть очень серьезные сомнения, а «правильное» ли это сестричество и «правильное» ли душепопечение у этого духовника, и вообще нужно ли ей послушание и духовное руководство.

 

Если такой человек окажется в братстве или сестричестве, то энергией своей пассивности и сомнений в «правильности» устройства данного коллектива или же в «правильности» душепопечения он способен заразить многих неутвержденных людей.

 

На глубинном уровне затем выяснилось, что эта женщина, во-первых, не хотела брать на себя ответственность ни за серьезные отношения с духовником (поэтому все разговоры были очень поверхностными), ни с сестрами. Она никак не хотела работать над собой, а в общине, о которой мы говорим, самая главная задача состояла в том, чтобы, по слову преп. Амвросия Оптинского, «научиться жить на земле небесно», задача научения принятию и любви по отношению к тем людям, которые оказались здесь, под руководством одного и того же духовного руководителя.

 

Боязнь перспективы работать над собой, боязнь что-то менять в себе, отталкивала женщину от движения вперед и замыкала в рамках трагического одиночества. Собственная ответственность за образовавшееся вокруг нее поле непонимания была очень тщательно замаскирована и вытеснена из поля осознания. [22]

Изменение устойчивых формулировок

 

Пока человек во всем обвиняет свою страстность, привычки, дьявола, он чаще всего так и не преодолевает в себе того, что вносит в его душу смятение и дисгармонию, того, что отлучает ее от жизни с Богом. Если же человек принимает ответственность за свои грехопадения, за несчастья своей жизни, принимает себя таким, каков он есть, — человеком грешным и осознает себя по отношению к своим греховным поступкам человеком безответственным, то в нем начинается процесс растождествления собственно личности человека и греховных проявлений его человеческой природы.

 

Изменения устойчивых формулировок, которыми человек привык обозначать то, что происходит с ним и вокруг него, в значительной мере могут повлиять на ситуацию осознания ответственности. Ведь именно слова и определения зачастую являются теми ловушками, которые расставляем мы на своих жизненных путях. Поясню на примерах.

 

В первой книге этой серии[23] уже упоминалось о «не-могущем колокольчике», который был у одного ведущего группы личностного роста. Когда один из участников группы произносил «Я не могу...», звонил колокольчик, и нужно было заменить эти слова на «Я не хочу...». Таким образом на каком-то внутреннем, неуловимом плане происходило пробуждение ответственности.

 

Пока человек верит в собственное «не могу», он действительно не может двигаться дальше. С этим необходимо поработать.

 

Сказав: «Это получилось как-то само собой...», человек может поправиться: «Я сделал это». Вместо: «У меня был очень занятый день» — «Я был целый день занят». Вместо: «У меня получился очень долгий разговор» — «Я много говорил». Вместо «Меня (кто-то) искушает» — «Я искушаюсь (кем-то или чем-то)».





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...