Главная Обратная связь

Дисциплины:






Потребность в общении



Рациональное питание должно включать полноцен­ный набор питательных веществ, витаминов, микроэле­ментов и т. п. Дефицит одного из них вызовет соответ­ствующий вид голода. Так и общение может быть пол­ноценным только в том случае, если удовлетворяются все его потребности, если в нем имеются все ингреди­енты.

Выделяется несколько видов голода на общение.

Голод на стимуляцию развивается при отсутствии раздражителей, необходимых для общения, т. е. в ситуа­ции полного одиночества. У младенцев, лишенных не­обходимого контакта с людьми в условиях детских домов, наступают необратимые изменения в психике, которые в последующем мешают человеку приспособиться к со­циальной жизни. Взрослый человек, не имеющий спе­циальной подготовки, в условиях одиночества гибнет на 5-10-й день.

Но удовлетворение только голода на стимуляцию не может сделать общение полноценным. Так, попав в ко­мандировку в многомиллионный город или на отдых на многолюдный курорт, мы можем испытать острое чув­ство одиночества, если не сможем удовлетворить еще один вид коммуникативного голода –голод на узнавание. Вот почему мы на новом месте стараемся обзавес­тись новыми знакомыми и приятелями, чтобы потом узнавать их! Вот почему мы с радостью встречаем в чу­жом городе человека, с которым дома не поддерживали близких отношений!

Но и этого еще мало. Необходимо ликвидировать еще иголод на удовлетворение потребности в общении. Он развивается тогда, когда человек вынужден общаться с людьми, которые его не интересуют глубоко, а само об­щение носит формальный характер.

Затем надо удовлетворить голод на события. Даже если вокруг глубоко симпатичные тебе люди, но не про­исходит ничего нового, развивается скука. Так, нам на­доедает пластинка, которую еще недавно мы слушали с большим удовольствием. Вот почему люди с наслажде­нием сплетничают, когда вдруг становится известна ка­кая-нибудь скандальная история с их добрым знако­мым. Это сразу освежает общение.

Существует еще голод на достижение. Необходимо добиться какого-то результата, к которому ты стремил­ся, овладеть каким-то навыком. Человек радуется, когда у него вдруг начинает получаться.

Следует удовлетворить и голод на признание. Так, спортсмен выступает на соревнованиях, хотя на трени­ровках уже показывал рекордные результаты, писатель старается опубликовать написанную книгу, а ученый защитить подготовленную диссертацию. И здесь дело не только в материальном вознаграждении.

Мы едим не просто продукты, а готовим из них какие-то блюда и можем остаться неудовлетворенны­ми, если давно не ели борща или не пили компота. Мы обмениваемся приветствиями (ритуалы), работаем (про­цедуры), ведем на перерывах разговоры (развлечения), любим, конфликтуем. Отсутствие некоторых форм об­щения может привести к структурному голоду. Напри­мер, он наступает, если человек только работает и со­всем не развлекается.



О вкусной и здоровой пище пишется много книг. Но почему же так мало внимания уделяется гастрономии общения?

Общение с самим собой (структурный анализ)

Молодой инженер делает доклад на конференции. У него одна поза, словарный запас, мимика, пантомимика, жесты. Это Взрослый, объективно оценивающий реальность человек. Он приходит домой, а жена прямо с порога просит его выбросить мусор. И перед нами другой человек – капризное Дитя. Изменилось все: поза, словарный запас, мимика, пантомимика, жесты. Утром, когда он уже уходит на работу, сын случайно проливает на его светлый тщательно выглаженный костюм стакан вишневого сока. И снова перед нами другой человек – грозный Родитель.

Изучая общение людей, Э. Берн описал три Я-состояния, которыми располагает каждый человек и кото­рые по очереди, а иногда вместе выходят на внешнюю коммуникацию. Я-состояния – нормальные психологи­ческие феномены человеческой личности Родитель (Р) – Взрослый (В) – Дитя (Д) (рис. 2.2.). Все они необхо­димы для жизни. Дитя – источник наших желаний, вле­чений, потребностей. Здесь радость, интуиция, твор­чество, фантазия, любознательность, спонтанная актив­ность. Но здесь же и страхи, капризы, недовольство. Кроме того, в Дитяти – вся психическая энергия. Ради кого живем? Ради Дитяти! Это, может быть, лучшая часть нашей личности.

Взрослый необходим для выживания. Дитя хочет, Взрослый выполняет. Взрослый переходит улицу, ка­рабкается в горы, производит впечатление, добывает пищу, строит жилище, шьет одежду и т. п. Взрослый контролирует действия Родителя и Дитяти.

Если действие выполняется часто и становится авто­матическим, появляетсяРодитель. Это автопилот, ко­торый ведет правильно наш корабль в обычных услови­ях, что освобождает Взрослого от принятия рутинных обыденных решений, это и тормоза, которые автомати­чески удерживают нас от опрометчивых поступков. Ро­дитель – наша совесть. Девизы Дитяти – хочу, нравится; Взрослого – целесообразно, полезно; Родителя – должен, нельзя. И счастлив человек, если у него хочу, целесообразно и должен имеют одно и то же содержание! На­пример, я хочу писать эту книгу, целесообразно писать эту книгу, я должен писать эту книгу.

 

 

Если желания Дитяти удовлетворять своевременно, они выглядят умеренными и исполнять их нетрудно. Задержка в удовлетворении потребности приводит или к исчезновению ее, или к излишествам. Так происхо­дит, например, когда человек ограничивает себя в еде: он становится обжорой или теряет аппетит.

Руководителям, родителям, учителям, в общем, всем нам стоит помнить, что программы Родителя, особенно приобретенные в раннем детстве, бывают очень устойчи­вы. Для их разрушения требуется много усилий, специ­альные приемы. Родитель в своих требованиях становится агрессивным, заставляет работать Взрослого, наносит вред Дитяти, за счет энергии которого существует и сам.

Проиллюстрирую это на одном примере.

Своим слушателям на одном из занятий я как-то посоветовал угощать своих гостей часа через два после прихода бутербро­дами, чаем, конфетами. Сразу же посыпались возражения:

«Кто же тогда к нам ходить будет? Что будут о нас говорить? Как это так, придут гости, а я не приготовлю хорошего угоще­ния?» Давление Родителя бывает столь сильным, что все силы ума Взрослого направляются на выполнение неразумных дел.

Закупается продуктов в десять раз больше, чем нужно, съеда­ется в пять раз больше, чем это необходимо Дитяти. В любой больнице вам скажут, что больше всего поступает больных с инфарктом миокарда, прободными язвами желудка, алкоголь­ными психозами после праздников. Как видим, не так уж безобидны жесткие программы Родителя, вышедшие из-под контроля Взрослого!

Еще одна опасность исходит от Родителя. В нем часто имеются мощные запретительные программы, которые мешают удовлетворять личности свои потреб­ности, запреты: «Не вступай в брак до тех пор, пока не получишь высшего образования». «Никогда не знакомься на улице» и т.п. На какое-то время они сдерживают Дитя, но затем энергия неудовлет­воренных потребностей разрушает плотину запретов. Когда Дитя (хочу) и Родитель (нельзя) друг с другом ссорятся, а Взрослый не может их помирить, развива­ется внутренний конфликт, человек раздирается про­тиворечиями. А «когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет и выйдет из того не дело, только ж мука».

Обучающийся психологической борьбе в процессе занятий должен проанализировать содержание своего Родителя, разрушить ненужные ограничения и выра­ботать новые навыки, а это вполне возможно.

Вспомним несколько эпизодов из романа Д. Лондона «Мартин Иден», которые наглядно иллюстрируют борь­бу Дитяти и Родителя (внутриличностный конфликт). На разных этапах Взрослый становится то на сторону Дитяти, то на сторону Родителя.

Мартин Иден впервые попадает к Морзам. Прежде чем переступить порог, он неловко сдернул кепку с го­ловы. В просторном холле как-то сразу оказался не на месте. Он не знал, что сделать со своей кепкой, и со­брался уже запихнуть ее в карман, но в это время Артур взял кепку у него из рук и сделал это так просто и есте­ственно, что парень был тронут.

Огромные комнаты, казалось, были тесны для его размашистой походки – он все время боялся зацепить плечом за дверной косяк или смахнуть безделушку с камина. Его большие руки беспомощно болтались, он не знал, что с ними делать. И когда ему показалось, что он вот-вот заденет книги на столе, отпрянул, как испу­ганный конь, и едва не повалил табурет у рояля. Капли пота выступили у него на лбу, и, остановившись, он вы­тер лицо носовым платком, обвел комнату сосредото­ченным взглядом, но в этом взгляде все еще была трево­га, как у дикого животного, опасающегося западни. Он был окружен неведомым, боялся того, что его ожидало, не знал, что ему делать.

Что здесь интересно с точки зрения структурного анализа? Мартин Иден попал в незнакомую обстановку. В программе его Родителя не было необходимых для данной ситуации шаблонов поведения. Его Взрослый взял управление на себя. И хотя Мартин выглядел неловко, именно он мыслил, а не Артур, поведение которого было «просто и естественно», так как шло от Родителя.

Но вот пришла Руфь. Она говорила свободно и легко (Родитель). Из дальнейшего изложения видно, что она, не вдумываясь, пересказала мнение своей среды. Но вдруг она поймала его пылающий взгляд. Еще ни один мужчина не смотрел на нее так, и этот взгляд смутил ее. Она запнулась и умолкла. От нее вдруг ускользнула нить рассуждения. Этот человек пугал ее, и в то же время ей почему-то было приятно, что он на нее так смотрит (Дитя). Привитые воспитанием навыки предостерегали ее против опасности и силы этого коварного обаяния (Родитель); но инстинкт звенел в крови, требуя, чтобы она забыла, кто она и что она, и устремилась навстречу гостю из другого мира (Дитя).

И пока Мартин Иден говорил, Руфь смотрела на него с восхищением. Его огонь согревал ее. Она впер­вые почувствовала, что жила, не зная тепла. Ей хоте­лось прильнуть к могучему, пылкому человеку, в кото­ром клокотал вулкан силы и здоровья (Дитя). Желание это было так сильно, что она с трудом сдерживала себя (Взрослый и Родитель). Но в то же время что-то и оттал­кивало ее от Мартина (Родитель). Отталкивали эти из­раненные руки, в кожу которых словно въелась жи­тейская грязь, эти вздувшиеся мускулы, шея, натертая воротничком. Его грубость пугала ее. Каждое грубое слово оскорбляло слух (Родитель). И все-таки ее влекла к нему какая-то, как ей казалось, сатанинская сила. Все, что так твердо устоялось в ее мозгу, вдруг стало колебаться. Его жизнь опрокидывала все привычные ее условные представления. Жизнь уже не казалась ей чем-то серьезным и трудным, а скорее игрушкой, которой приятно поиграть, повертеть во все стороны, но которую можно и отдать без особого сожаления. «Вот и ты играй, – говорил ей внутренний голос, прижмись к нему, если тебе так хочется, обними его за шею» (Дитя). Ее ужаснула легкомысленность этих побуждений, но она напрасно заставляла себя думать о своей чистоте, своей культуре – обо всем том, что отличало ее от него. Посмотрев кругом, Руфь увидела, что и остальные слушают его как завороженные, но в глазах своей матери она прочла тот же ужас, востор­женный, но все же ужас, и это придало ей силы. Да, этот человек, пришедший из мрака, – порождение зла. Руфь была готова положиться на суждение матери, как привыкла полагаться всегда. Пламя Мартина переста­ло ее жечь, и страх, который он ей внушал, потерял остроту (Родитель).

Мартин Иден влюбился в Руфь и решил стать своим в их среде. Ему удалось перестроить программу своего Родителя, обогатить знаниями своего Взрослого. Через год на званом вечере Руфи Мартин беседовал с главным бухгалтером минут пятнадцать, и Руфь не могла нарадоваться на своего возлюбленного. Его глаза ни разу не засверкали, щеки ни разу не вспыхнули, и Руфь изумлялась спокойствию, с каким он вел беседу (Родитель, которому немного помогает Взрослый). Но вот беседа заинтересовала его. Мартин не размахивал руками, но Руфь придирчиво отметила особый блеск в его глазах, что голос его постепенно начинает повышаться и краска приливает к щекам (Дитя). Но Мартин очень мало думал сейчас о внешних прили­чиях! Он увидел, как сведущ и как широко образован его собеседник (Взрослый и Дитя, которому ненавязчи­во помогает Родитель).

Постепенно, по мере формирования новой программы Родителя, Взрослый Мартина все больше освобож­дается от рутинной работы и начинает разбираться в ситуации и в своей возлюбленной. Мартин понял, что для Руфи «радость творчества» – пустые слова. Она, правда, часто употребляла их в беседе, и впервые Мартин услыхал о радости творчества из ее уст. Она читала об этом, слышала на лекциях университетских профессоров, даже упоминала, сдавая на степень бакалавра искусств. Но сама она была чужда ориги­нальности мысли, всякого творческого порыва и могла лишь повторять то, что заучивала с чужих слов. Поэто­му она не могла оценить творчества своего жениха, не могла себе представить, что можно стать писателем, не имея диплома (Родитель).

Взрослый Мартина не может обеспечить для Руфи необходимого материального положения. Когда Мар­тин попадает в скандальную историю, внутренний Ро­дитель Руфи и актуальные родители побеждают ее Дитя. Наступает разрыв отношений.

Для Мартина это кончилось трагически. Прежний Родитель был разрушен и не мог его защитить так, как защитил Руфь ее Родитель, хотя и лишил счастья. Одного творчества для его Дитяти было недостаточно. Оно лишилось привычного круга общения, не приоб­рело нового, рухнула любовь. Наступил острый ком­муникативный голод, хотя людей вокруг было много. Мартину не удалось уберечь своего Дитятю от депрессии.

 

Общение с партнером (трансактный анализ)





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...