Главная Обратная связь

Дисциплины:






Джон Китс. Возрождение жанра оды. Тема искусства



В любовных одах Д.Китса ирония выступает как неопределенное балансирование между добром и злом, парение между преданностью какой-либо идее и повсеместным недоверием. Его творчество открыто любым противоречиям: “поэмы Китса построены как внутренние диалоги, где восторженно принимаются, постоянно проверяются, сочетаются, разъединяются и разрушаются символические объекты, идеи или ценности, которые в конечном итоге и утверждаются, и отвергаются”. Словом, ценность духовного творчества оказывается неопределенной.

Джон Китс ( 31 октября 1795, Лондон — 23 февраля 1821, Рим) — поэт младшего поколения английских романтиков. Джон Китс родился в семье содержателя платной конюшни (пункта по прокату лошадей). Он был первенцем у Томаса Китса, затем последовали братья Джордж (1797—1841), Томас (1799—1818), Эдвард (1801—1802) и сестра Фрэнсис Мэри (Фанни) (1803—1889). 16 апреля 1804 года в результате несчастного случая погиб отец Китса. Всего через два месяца, 27 июня 1804 года, мать Китса Фрэнсис вступила в новый брак с Уильямом Роллингсом. Этот брак оказался неудачным, и дети поселились у родителей матери в Энфилде (к северу от Лондона). В марте 1810 года от туберкулёза умерла мать Китса, и в июле опекунами осиротевших детей были назначены Джон Науленд Сэнделл и Ричард Эбби. В 1816 году после смерти Сэнделла единственным опекуном стал Ричард Эбби, чаеторговец по профессии. Китс, лишившийся родителей на 15-м году жизни, был отправлен в Лондон для изучения медицины; он не мог позволить себе получить университетское образование и даже не имел возможности заняться классическими языками. Глубокое проникновение духом эллинизма пришло в поэзию Китса интуитивно, так как он мог читать греческих поэтов только в переводе. Вскоре Китс оставил занятия медициной в лондонских госпиталях и сосредоточился на литературе. Он увлекался творчеством Спенсера и Гомера и стал одним из членов небольшого кружка. Шелли, хоть он и был человеком знатного происхождения, был также близок к этому кружку. Стесненные денежные обстоятельства сделали жизнь Китса в этот период крайне трудной; он от природы был человеком болезненным, и его организм был ослаблен под давлением нужды. Много душевных страданий причинила ему его любовь к Фанни Брон, с которой они были помолвлены, но так и не смогли пожениться из-за его затрудненного материального положения. В 1817 г. Китс издал первую книжку лирических стихов, а в следующем году — большую поэму «Endymion». Близкие друзья тотчас же оценили его высокое дарование и оригинальность, но журнальная критика с непонятным озлоблением напала на дебютирующего поэта, обвиняя его в бездарности, аффектации и отсылая его в «аптекарскую лавочку готовить пластыри». Существовавшее долгое время мнение, что жизнь поэта «угасла от журнальной статьи» («snuffed out by an article», по выражению Байрона), сильно преувеличено, но несомненно, что нравственные переживания, среди которых нападки критики сыграли главную роль, ускорили развитие чахотки, которой страдали в его семье. В 1818 году Китса отправили на зиму в южный Уэльс, где он ненадолго поправился и много писал; однако болезнь скоро возобновилась с прежней силой, и он стал медленно угасать. Он сознавал это и отражал в своих одах и лирических стихотворениях меланхоличное настроение уходящей молодости и таинственную торжественность перехода от жизни к смерти. В 1820 г. Китс уехал, в сопровождении своего друга, художника Северна, в Италию, где ему суждено было провести последние месяцы своей жизни. Его письма и последние стихотворения исполнены благоговейным культом природы и красоты. Незадолго до смерти поэта вышла третья книга его стихов, содержавшая наиболее зрелые его произведения («Гиперион», «Изабелла», «Канун святой Агнессы», «Ламия»). Она была очень тепло принята читателями, однако Китсу уже не суждено было об этом узнать: он скончался 23 февраля 1821 г.



Поэзия Китса привнесла в английский романтизм новый для того времени элемент эллинизма, а также культ красоты и гармоничного наслаждения жизнью. Во всей своей силе эллинизм Китса сказался в двух его больших поэмах: «Эндимион» и «Гиперион», а также в стихотворении «Ода к греческой вазе». В «Эндимионе», разрабатывающем миф о любви богини луны к пастуху, Китс обнаружил неисчерпаемое богатство фантазии, переплетая между собой множество греческих легенд и присоединяя к ним более сложные, спиритуалистические поэтические построения. Запутанность фабулы и сложность эпизодов сильно затрудняет чтение поэмы, но отдельные места — преимущественно лирические отрывки — принадлежат к числу лучших страниц во всей английской поэзии. Неудержимое влечение Эндимиона к неведомой богине, явившейся ему во сне, тоска и отчужденность от земных связей, временное увлечение земной красавицей, оказывающейся воплощением его бессмертной подруги, и конечное единение с последней — все это символизирует для поэта историю человеческой души, свято хранящей в себе образ вечной красоты и ищущей воплощение своего идеала на земле. В «Оде к греческой вазе» Китс воспевает вечность красоты, как её видит художник. Во всех этих поэмах Китс отразил эстетическую теорию, навеянную духовной близостью с античным миром, и сформулировал её в следующем стихе: «Красота есть правда, правда — красота; это все, что человек знает на земле и что он должен знать». Наряду с эллинизмом, выражающимся в культе красоты, в его поэзии обнаруживается и элемент мистицизма: поэт видит в красоте природы символы иной, более высокой, вечной красоты. Все оды Китса («Ода к соловью», «К осени», «К меланхолии») носят спиритуалистический характер, что характерно также для его греческих поэм. Однако особенно сильно сказывается тревожное, слегка мистическое настроение поэта в его балладах, таких как «Канун святой Агнессы», «Изабелла» и другие. Здесь он разрабатывает мотивы народных поверий и окружает их поэтическим ореолом, покоряющим воображение читателя. Ему отводится место в английской литературе наравне с Байроном и Шелли, хотя его стихи заметно отличаются от стихов последних по настроению и внутреннему содержанию. Если Байрон олицетворял «демонизм» в европейской поэзии, а Шелли был адептом пантеизма, то Китсу принадлежит создание глубоко-поэтического направления, где внимание поэта концентрируется на внутреннем мире человека.

Ода — это вид художественно-публицистического изложения своих мыслей, задача которого проинформировать целевую аудиторию о каком-либо факте, произошедшем в реалии либо вымышленном, однако ни в коей мере не противоречив тем или иным морально-этическим нормам, принципам и морали, передавая информацию в словесной либо печатной форме.

Сходство поэзии Китса с поэзией Новалиса. Эстетика Китса была во многом параллельна теоретической мысли немецких романтиков. Романтическая ирония была для Китса естественным поэтическим методом. При этом он хотел внести в него некий нравственный критерий, так как «вечная подвижность», «хаотичность» романтико-иронического взгляда на вещи не допускала существования неких непреложных ценностей. Правда, ироническая «множественность» все-таки предполагала переход к объективной универсальности - одним из способов ее достижения было усвоение принципов античной гармонии, примиряющей индивидуальное и всеобщее. Китс попытался разработать подобную «греческую» манеру письма, однако оказалось, что все старания в этой области обречены на провал. Человек христианской культуры не мог отказаться от представлений о грехе, страдании и смерти, которых не знала культура античности, по крайней мере, в том ее воплощении, на которое ориентировался поэт. Таким образом, следование античным идеалам не могло компенсировать «духовных» изъянов романтического метода. В создавшейся ситуации выходом могло быть обращение к христианству, наследовавшему языческой античности. Однако «христианизация» поэзии способна привести к сомнению в романтической свободе, а Китс не мыслил «ущемления» эстетики даже ради столь важных для него этических принципов. И он выбрал другой путь, решив, что искомую целостность и нравственное утешение можно обрести в чувстве причастности к другой великой эстетической традиции, в отличие от античной, более ему близкой, - шекспировской. Китс спроецировал свои представления о романтической иронии на творчество своего великого предшественника, однако, в отличие от них, допускал, что и Шекспиру должно быть знакомо чувство усталости и моральной опустошенности от своей художнической «всеядности». Но в отличие от эллинской традиции, которая подавляла Китса своим неподражаемым совершенством, Шекспир как раз был открыт для подражания. Он не давал рецептов преодоления романтических противоречий, но сообщал Китсу немалый творческий импульс, который позволял писать, несмотря на эти противоречия. Китс не разглядел в античности диалогичности. Проследить на примере творчества Китса связь трех, возможно, основополагающих романтических понятий романтической иронии, обеспечивающей эстетическое многообразие; ориентации на античный идеал, обеспечивающий эстетическое единство; романтического шекспиризма как проявления эстетической универсальности. На примере китсовской поэзии мы пытаемся показать, до какой степени романтической поэзии может быть свойственна саморефлексия и самоограничение, в том случае, когда поэт сознает степень расхождения своих творческих устремлений с их реализацией. Отсюда возникает постоянная потребность в совершенствовании и обновлении художественного метода, что в итоге приводит к появлению ранее не существовавших «вариаций» романтизма. Неудовлетворенность культурой всегда присуща романтизму, даже когда он занят ее «сотворением». Присущий романтическому сознанию максимализм требовал, чтобы в каждом своем произведении художник так или иначе решал проблему «восхождения» от единичного и субъективного к универсальному и абсолютному. Единственного правильного решения тут не существовало, и всякий раз романтический поэт должен был заново доказывать свою состоятельность, проецируя свое творение на некую гармоничную целостность и тем самым подтверждая его объективную ценность. Такая бескомпромиссность была в высшей степени свойственна Китсу. На каждом этапе своего творчества он стремился точно определить границы собственных поэтических возможностей, а затем выйти за их пределы. Вся его поэзия была для него значима постольку, поскольку отвечала на вопрос о взаимоотношениях реального с идеальным. При реализации их на практике поэт сталкивался с непреодолимыми препятствиями.

Возродил оду засчет тяги к эллинизму и античной эстетики.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...