Главная Обратная связь

Дисциплины:






Лекция 5. Тема: Предметная область и исследовательские направления политической дискурсологии



Вопросы:

1. Политический дискурс как предмет изучения политической дискурсологии.

2. Дискурс как властный ресурс.

3. Кратологическая концепция дискурса.

4. Особенности критического дискурс-анализа.

5. Постмодернистский подход к изучению политического дискурса.

Содержание

В последние годы наблюдается заметный рост интереса ученых разных стран к разработкам проблем, связанных с исследованием сущности и феноменологии политического дискурса. В центре внимания научной общественности все чаще оказываются вопросы методологии исследования политического дискурса, его теоретического моделирования. Артикулируется потребность в дальнейшем развитии политического дискурс-анализа, в обобщении уже накопленного опыта в данной области.

Проблемы научного анализа политического дискурса и его конкретных видов, в особенности тех, которые выступают репрезентантами идентичностей (национальных, расовых, региональных, партийных, статусных, идеологических и проч.) сегодня активно включаются в тематику статей, монографий, диссертационных работ.

Появились первые труды, в которых обобщается вклад различных школ, идейных течений и отдельных ученых в разработку общей теории политического дискурса, в изучение разнообразных видов политического дискурса[197].

Проблемы изучения политического дискурса и применения методологии дискурс-анализа в политических исследованиях постоянно оказываются в повестке дня международных и региональных научных конференций. В июле 1997 г. в Бирмингеме (Великобритания) состоялась крупная международная конференция, посвященная проблемам анализа политического дискурса. С 2001 г. Европейским центром политических исследований (ECPR) в рамках проводимых им форумов постоянно работает специализированная секция, на которой обсуждаются теории политического дискурса и дискурс-анализа. Теоретико-методологические вопросы применения дискурс-анализа при исследовании политических процессов стали предметом интересной дискуссии, проходившей в дни работы IV и V Всероссийских конгрессов политологов (Москва, 20 –22 октября 2006 г.; 22-22 ноября 2009 г. ).

Проблемы теории и методов анализа политического дискурса регулярно освещаются на страницах периодических и специализированных изданий, в числе которых такие отечественные журналы как «Полис», «Политические науки», а также научно-практический альманах «Дискурс-Пи» (выпуски 2001-2010 гг.).

Важным качественным прорывом в плане интенсификации обмена научными достижениями ученых разных стран в области разработки теории и методологии политического дискурса стали ежегодные Международные конференции «Дискурсология: методология, теория, практика, проводимые с 2006 г. Институтом философии и права УрО РАН совместно с Уральским государственным университетом им. А.М.Горького и другими вузами России[198]. С 2003 г. на базе Института философии и права УрО РАН работает научная школа «Методология дискурс-анализа в гуманитарных и социально-политических науках». В 2007 г. была создана Международная академия дискурс-исследований».



Столь интенсивное развитие теоретико-методологических исследований политического дискурса, на наш взгляд, дает основание для вывода о том, что сегодня вполне реально появление в семействе современных гуманитарных наук новой дисциплины под названием «политическая дискурсология».

Предметную область политической дискурсологии, на наш взгляд, составляют вопросы как общего порядка, связанные с изучением сущности, структуры и функций политического дискурса, так и более частные, касающиеся исследования конкретных видов политического дискурса, например, дискурсов национальной, наднациональной, региональной идентичности, демократического и авторитарного дискурса, дискурса расизма, дискурсов общественных движений и политических партий, протестного дискурса, парламентского дискурса, политического медиадискурса, дискурса политических мифологий, политического бренда и др.

Изучение широкого круга источников, посвященных теориям дискурса, в том числе политического, а также разнообразным концепциям дискурс-анализа как методологии выявления и исследования политических смыслов социальных отношений и интеракций, привело нас к выводу, что в целом в современной литературе можно выделить два ведущих направления и подхода в области исследований политического дискурса: 1) критический дискурс-анализ (КДА), 2) постмодернистский дискурс-анализ.

Прежде чем приступить к краткому анализу данных направлений, отметим, что в этих походах можно обнаружить много общих моментов. В значительной степени их объединяет опора на общие идейно-теоретические источники, т.е. на работы крупных философов и ученых, внесших значительный вклад в понимание взаимосвязи дискурса и политики. К таким авторитетным авторам относятся, прежде всего, М.Бахтин, А.Грамши, Л.Альтюссер, М.Фуко, М.Пешо, Р.Барт, П.Бурдье, Ю.Хабермас.

Если в самом сжатом виде обозначить основные идеи классиков, которые были взяты на вооружение представителями различных подходов к исследованию политического дискурса, то схематично это выглядит так:

Бахтин: учение о диалогичности и полифоничности любого дискурса, учение об языке как идеологическом материале и арене политической борьбы.

Грамши: учение о гегемонии и властном принуждении, которое содержится в речи.

Альтюссер: рассмотрение идеологии не как царства идей, а как способа (в том числе дискурсивного) позиционирования людей в качестве социальных субъектов, анализ коммуникативного обращения как идеологического способа формирования субъектности.

Фуко: отношение к дискурсу как к единству знания и власти, учение о дискурсной формации, рассмотрение различных областей знания и социальных институтов как сфер контроля над дискурсами со стороны властных инстанций.

Пешо: понимание дискурса как места встречи языка и идеологии, как внесубъектной идеологической формации (матрицы смыслов), рассмотрение дискурсов как закодированных в языке форм идеологической классовой борьбы.

Барт: семиотический подход к дискурсу, трактовка дискурса как способа конструирования социальной реальности с помощью значений (означивания).

Бурдье: понимание дискурса как габитуса, генерирующего социальные практики и регулирующего оценочные восприятия, подход к дискурсу как к символическому капиталу, функционирующему в политическом поле.

Хабермас: концепция идеальной дискурсной коммуникации, направленной на достижение согласия и баланса притязаний.

Кроме того, представителей указанных течений в дискурс-анализе объединяет трактовка дискурса как властного ресурса, выполняющего следующиефункции:

- функция конструирования и деконструирования социально-политического образа мира,

- функция регулирования, распределения и воспроизводства властных отношений,

- функция формирования социальных, политических и идеологических идентичностей как способа позиционирования и маркетизации по принципу «свой-чужой»;

- функция артикуляции социальных притязаний, интересов, ценностных ориентаций в конкурентной борьбе на политическом рынке.

В целом, политический дискурс рассматривается многими авторами как знаково-символический способ коммуникации, нацеленный на производство и воспроизводство знаний, образов, смыслов, значений, ценностей, интерпретаций, которые осуществляют функции репрезентации, позиционирования и иерархизации социальных субъектов в динамическом пространстве политического поля.

Остановимся кратко на особенностях каждого из обозначенных исследовательских подходов к политическому дискурсу.

Критический дискурс-анализ (КДА)

Основными особенностями КДА являются: 1) лингвистически-ориентированный подход к дискурс-анализу; 2) трактовка дискурса как коммуникативной акции, производимой в форме текста и речи; 3) ярко выраженный эмпирический уклон в исследовании дискурсов,4) особо пристальное внимание к анализу дискурсов господства и подчинения, понимание политического дискурса как вербальной репрезентации отношений идеологического доминирования и идентификации социальных субъектов в процессе коммуникации; 5) отчетливо выраженная установка на критику и разоблачение дискриминационного и репрессивного содержанияв господствующих социально-политических дискурсах,6) особое исследовательское внимание к дискурсам расизма, национализма, этнизма, неоконсерватизма, сексизма; 7) рассматрение дискурса политических элит и медиадискурса как основных источников установления отношений властной ассиметрии.

В 1994 г. ученые, занимающиеся критическим дискурс-анализом, объединились в международную сеть CRITICS (Centres for Reserch into Texts, Information and Communication in Society – Центры изучения текстов, информации и коммуникации в обществе).

Ведущими зарубежными представителями КДА являются Норман Фэркло, Рут Водак, Пол Чилтон, Кристина Шаффнер, Тьон А. ван Дейк, Гюнтер Кресс, Лили Чоулиораки. В рамках данного направления получили развитие социально-семиотический, социокогнитивный и социокультурные подходы к анализу политического дискурса.

Суть социально-семиотического подхода изложена в работе Г.Кресса «Идеологические структуры в дискурсе»[199] . Дискурс, считает Кресс, принципиально идеологичен, поскольку всегда выражает стратегию и позицию говорящего. В дискурсе артикулируется значимость, предпочтительность тех или иных ценностей и понятий. Организация содержания в дискурсе определена существующей в обществе идеологической системой координат. Идеологическое содержание дискурсов выражается не только в лингвистических формах, но также в визуальных образах. Соединение вербальных и визуальных моментов присутствует в многообразных медиадискурсах – телевизионных репортажах, газетных информационных сообщениях. Их критический дискурс-анализ направлен на выявление доминирующих идеологических медиастратегий. Например, проводя дискурс-анализ целого ряда новостных сообщений, повествующих о бурной реакции болельщиков на стадионе, протестующих против апартеида во время выступления команды из Южноафриканского Союза Регби, Кресс указывает на особенностей монтажа текста и картинки, в результате чего противники апартеида предстают перед взором зрителей как агрессивные агенты беспорядков, т.е. в образе Врага. В то же время, полиция представляется как сторона, наводящая законный порядок, т.е. транслируется в образе Друга и Защитника.

Кресс показывает, что и лексическая структура текста, и выбор метафор, в частности метафор военного столкновения, и смысловые акценты телевизионной картинки, словом, все атрибуты телевизионного дискурса работают на определенную идеологическую установку. Ракурсы телекамер идентифицируют зрителей с полицейскими, а не с протестантами.

Социально-семиотический дискурс-анализ используется Крессом и при анализе гендерных аспектов рекламы. Автор отмечает, что вербально-визуальный план рекламного дискурса, используемый для описания женщин и различных сюжетов их жизни, отличен от способов означивания мужского образа жизни. В гендерных стереотипах, лежащих в основе рекламного дискурса, Кресс обнаруживает идеологическую подоплеку, которая определяется им как сексистский дискурс. Женщины в сексистском дискурсе представлены либо в роли объекта сексуальных желаний, либо в роли матери как репродуктивной рабочей силы.

По мнению одной из видных представительниц социально-семиотического подхода Л.Чоулиораки, трактовка языка как семиотической практики предполагает, что язык обеспечивает конструирование реальности, формирование социальных идентичностей и, наконец, конструирование текста. Отсюда следует, что язык выполняет три функции: когнитивную, коммуникативную и текстуальную[200] .

Текстуальная функция подразумевает, что люди связаны с реальностью и между собой семиотическим образом, т.е. через текстуальное знаковое посредничество. Вот почему текстовый анализ занимает ключевую позицию в аппарате КДА. Суть его – в установлении связи между смыслообразованием, включающем создание идентичностей, и дискурсивным горизонтом, откуда черпаются смыслы.

Свои взгляды на принципы исследования политического дискурса представители КДА обобщили в коллективной работе «Politics as Text and Talk. Analytic approaches to political discourse» («Политика как тест и разговор. Аналитические подходы к политическому дискурсу»), опубликованной в 2002 г. в серии «Discourse Approaches to Politics, Sociaty and Culture» («Дискурсные подходы к политике, обществу и культуре»).

Основными субъектами продуцирования политического дискурса в текстовых и речевых формах, по мнению авторов издания П.Чилтона и К. Шаффнер, выступают, во-первых, социальные группы и входящие в них индивиды, отстаивающие свои интересы в борьбе за собственное доминирование, во-вторых, - политические институты, призванные разрешать конфликты интересов посредством разнообразных методов, в том числе дискурсивных, к которым относятся тексты конституций, законодательных кодексов, парламентские дебаты, радио-теле-обращения и интервью высших лиц государства и др. «Все конституции и законы являются дискурсом – письменным дискурсом или текстом особого высшего типа»[201].

В центре внимания другого видного теоретика дискурса Т.А. ван Дейка - вопросы взаимосвязи политического дискурса и политического познания, разнообразные формы репрезентации дискурса расизма и национализма, которые исследуются с позиций социокогнитивного подхода.

Политический дискурс трактуется Ван Дейком как ментальная репрезентация политических структур, событий, акторов, групп, процессов, а политическое познание - как способ когнитивной связи между индивидуальными и коллективными измерениями политики посредством политического дискурса . Типичными темами исследований политического сознания являются: организация политических верований; восприятие политических кандидатов; принятие политических решений; стереотипы, предрассудки и социополитические установки; идентичности политических групп; общественное мнение формирование впечатлений и др.

По Ван Дейку, политический дискурс и политическое познание связываются друг с другом через такое ментальное образование как социально-политическая память, составными частями которой являются политические знания, верования, ценности, установки и нормы .

Особое внимание в анализе ментальных структур политического дискурса Ван Дейк уделяет идеологии. Именно идеология рассматривается им как основное содержание политического дискурса и как источник его властного эффекта. Идеологическая подоплека политического дискурса нацеливает его на реализации функции идентификации в форме когнитивной процедуры социального позиционирования, подразумевающей озадачивание следующими вопросами: кто мы, что нам следует делать, с какой целью, кто наши противники и др.?

Большинство работ Ван Дейка посвящены теме воспроизводства национальных предубеждений и расизма в дискурсах СМИ, институциональных дискурсах и дискурсах политических элит.

Расизм определяется Ван Дейком как система доминирования и социального неравенства. Доминирование трактуется как злоупотребление властью одной группы над другой, которое проявляется, с одной стороны, в различных формах дискриминации, маргинализации, исключения, становления под сомнение, жесткости по отношению к эмигрантам и меньшинствам, с другой стороны - в предубеждениях и стереотипных верованиях, т.е. в идеологических структурах.

Например, «если «белые» как группа обладают большей экономической, политической, социальной или культурной властью в обществе и они злоупотребляют этой властью, ограничивая «не-белых» в правах, держа их подальше от страны, города, дома, компании, магазина, университета, работы, газеты или научного журнала, тогда мы имеем дело с проявлением расизма. Обладать властью значит обладать предпочтительным доступом к контролю за невосполнимыми социальными ресурсами»[202] .

Дискурс расизма, по Ван Дейку, это деятельность по продуцированию текстов (письменных, речевых, медийных), которая связывает практику социальной дискриминации с идеологией расизма. Дискурс расизма – коммуникативно-когнитивные и социально-институциональные каналы, через которые расистские предубеждения артикулируются и воспроизводятся в обществе. Его проводниками являются СМИ, учебные учреждения, учебная литература, ежедневные общения в семье, в рабочих коллективах.

Институциональный расизм осуществляется в школах и университетах (на уроках, в учебных пособиях, в должностных назначениях, в участии в исследовательских проектах и др.). «Суть большинства уроков, учебников и рассказанных детских историй сводится к тому, что Мы (белые европейцы) самые продвинутые, современные, умные и т.д., в отличие от Других, т.е. меньшинств в наших странах…»[203].

По Ван Дейку, непосредственным источником расистских представления являются именно дискурсы. «Всех нас учат быть расистами (или не-расистами) посредством детской литературы, игр, телевизионных передач, учебников, разговоров с друзьями, новых информационных или аналитических статей и т.д… Дискурс дискриминации сам по себе – это практика расизма»[204].

Детальный анализ дискурсивных практик расизма предполагает изучение того, как формируются их социокогнитивные основания. К социокогнитивным основаниям дискурса расизма Ван Дейк относит индивидуальные и социальные представления в форме верований, предрассудков и идеологий.

Дискурс расизма может быть амбивалентен, что находит отражение в известных оборотах, типа: «Я не расист, но…». Эта стандартная формула дискурса расизма включает два противоположных по смыслу когнитивных момента: 1) осознание антирасизма как нормы положительного самоопределения; 2) негативное представление о Другом.

Анализ парламенских дебатов и других политических дискурсов, отмечает Ван Дейк, показывает, что в то время как, с одной стороны, расизм не признан официально, дискурс элит все более и более представляет эмигрантов, меньшинства и беженцев как угрозу государства всеобщего благоденствия, западной культуре и, конечно, экономическому, политическому и социальному доминированию тех граждан, которые подпадают под понятие «Мы». Сосредотачиваясь на незаконной эмиграции, преступлениях, терроризме, отсталости и общих отрицательных свойствах, приписываемых Другим, политический дискурс элит, таким образом, способен произвести, распространить или подтверждать социальные предубеждения и идеологии, которые, в свою очередь, к ежедневной дискриминации в отношении эмигрантов, в сфере трудового рынка, жилья, образования, культуры и т.д.

Социокультурный подход к дискурсу концентрирует внимание на взаимосвязи изменений, происходящих в структуре языка и в структуре социокультурных отношений. Главная цель – исследование связи между употреблением языка и социокультурной практикой. Например, Норман Фэркло в ходе дискурс-анализа британских университетских объявлений о приеме на работу демонстрирует связь между текстуальными различиями рассматриваемых обращений и изменениями, происходящими в социокультурной практике. Фэркло обращает внимание на то, что изменения в университетском дискурсе связаны с распространением в общественной жизни потребительской культуры[205]. Фэркло исследует, как дискурсы продвижения и маркетинга содействуют распространению потребительской культуры в университетах, в других социальных институтах и сферах, которые раньше были организованы согласно другим принципам.

Социокультурный дискурс-анализ строится на постулате, который гласит, что дискурс и социокультурная реальность взаимообусловливают друг друга: дискурс формирует общество и культуру, так же как и сам формируется ими; их взаимосвязь диалектична. Это означает, что каждый факт применения языка делает свой небольшой взнос в процесс воспроизводства или трансформации общества и культуры, включая властные отношения. Именно в этом, подчеркивают Фэркло и Водак, и заключается сила дискурса[206].

Фэркло и Водак выделяют три главные области социальной жизни, которые определяются дискурсом: 1) представления о мире (дискурс формирует ментальность), 2) социальные отношения между людьми (дискурс производит социальную идентификацию и социальное позиционирование), 3) личная индивидуальность человека (дискурс наделяет человека отличительными чертами). Данные свойства дискурса демонстрируются на примере дискурс-анализа текста радио-интервью с премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер, взятом журналистом Майклом Чарльтоном на канале BBC (Radio 3) 17 декабря 1985 г.[207].

Главная идея КДА, конкретно реализованного через дискурс-анализ интервью с Тэтчер, сводится к гипотезе о том, что тэтчеризм как политическое течение имеет отчасти лингво-дискурсивный характер. Тэтчеризм описывается как идеологический проект, направленный на построение новой гегемонии или нового доминирующего дискурса согласия. Тэтчеризм рассматривается как попытка трансформации политического дискурса путем комбинации элементов традиционного консервативного дискурса (упор на закон и порядок, семейные ценности), сильное правительство и др.) с элементами либерального политического дискурса (упор на независимость личности, на индивидуального предпринимателя как на двигатель экономики).

Чтобы определить, совершает ли определенное дискурсивное событие (выступление, репортаж, статья и др.) идеологическую работу, не достаточно просто проанализировать тексты, считают Фэркло и Водак. Необходимо также рассмотреть, как эти тексты могут быть интерпретированы и восприняты и какой социальный эффект они производят.

Дискурс не создается вне контекста и не может быть понят без принятия его во внимание. Высказывания имеют смысл только тогда, когда мы рассматриваем их в рамках определенной ситуации, если мы понимаем основные условия и правила социальной и языковой игры, если мы соотносим их с определенной культурой и идеологией и, что самое главное, если мы знаем, с каким событием в прошлом и с какими предшествующими дискурсами соотносится данный дискурс. «Дискурсы, - отмечают авторы, - всегда связаны с другими дискурсами, которые были произведены ранее, а также с теми, которые производятся с ними одновременно и впоследствии»[208]. Поэтому контекст дискурсивного события включает не только социокультурные параметры, но и интертекстуальность или интердискурс.

В ходе изучения любого дискурса важно учитывать пласты исторических знаний, составляющих его контекст. Водак в этой связи был разработан дискурсивно-исторический метод, суть которого – в раскрытии дискурсной истории каждого структурного компонента дискурса.

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...