Главная Обратная связь

Дисциплины:






Судьбы крестьянства в произведениях М. А. Шолохова (на примере одного произведения)



ПЛАН ОТВЕТА

1. «Тихий Дон» — роман-эпопея.

2. Исторические корни казачества.

3. Судьба Григория Мелехова — составная часть судьбы донского казачества, судьбы России.

4. События истории — проверка моральных качеств личности.

 

1. Роман-эпопея М. А. Шолохова «Тихий Дон», несомненно, является наиболее значительным его произведением. Автору удивительно хорошо удалось показать жизнь донского казачества на фоне конкретных исторических событий. Роман-эпопея охватывает период великих потрясений в России, раскрывает и показывает судьбы многих людей, связанных с этими событиями.

2. Жизнь донского казачества автор определяет двумя понятиями — казаки являются воинами и хлеборобами одновременно. Исторически казачество образовалось на границах России, где были часты вражеские набеги, поэтому казаки вынуждены с оружием в руках вставать на защиту своей земли, которая отличалась особенным плодородием и сторицей вознаграждала за вложенный в нее труд. Основную массу казачества составляли крестьяне, бежавшие от помещиков из России в поисках свободной земли. Поэтому казаки в первую очередь являются земледельцами, хорошими хозяевами. Земля для них — это и солнца дар, и обычная пашня, где бредут за волами с плугом казаки, и сенокосы в пойме Дона. Но понятие земли в романе представлено более обширно. Для казака это еще и любовь, и дом со спокойной, размеренной жизнью, и свобода, и, самое главное, это Родина. Жизнь немыслима без всего этого.

3. Драматичность судеб донского казачества наиболее ярко открывается в истории жизни Григория Мелехова. Этому мужественному и открытому душой человеку выпало на долю, можно сказать, все, что определяло век, — война мировая и война гражданская, революция и контрреволюция, уничтожение казачества, крестьянства... Кажется, нет таких испытаний для человеческого достоинства и свободы, через которые, как сквозь строй, время не прогнало бы его. В человеческой натуре Григория Мелехова переплелись казачья вольность и судьба народа. То, что мы узнаем из первых глав о молодом парне Гришке, — уже бунт, вызов насилию и несвободе. Если хуторская мораль запрещает ему любить любимую, если строгий «домострой» семьи хочет решить его судьбу по-своему, то и он им отвечает по-своему — уходит с Аксиньей, чтобы жить, как душа велит.

Революция казалась спасением для таких, как Мелехов, ведь слова свободы были начертаны на самих ее знаменах. Но не было в жизни Григория большего разочарования, чем реальность красного лагеря, где царило все то же бесправие, а насилие над человеческой личностью оказалось главным оружием в борьбе за грядущее счастье. Перечеркивая все представления о мужской, казацкой чести на войне, по приказу Подтелкова защитники свободы, как капусту, секут саблями безоружных пленных. А впереди будет еще и комиссар Малкин, изощренно издевающийся над казаками в захваченной станице, и бесчинства бойцов Тираспольского отряда 2-й Социалистической армии, грабящих хутора и насилующих казачек. Да и самого Григория, едва он вернется в родной хутор Татарский, чтобы залечить рану и как-то разобраться в сумятице мыслей, вчерашние товарищи станут травить, как дикого зверя. Поэтому, когда займется казачий мятеж, покажется Мелехову, что вот наконец и определилось все — и для него самого, и для родного края: «Надо биться с теми, кто хочет отнять жизнь, право на нее...» — он мчится в сражение с «краснопузыми», запалив коня, и будущее ему представляется как прямой, ясно высвеченный ночным месяцем шлях...



Между тем впереди только новые крушения. Ждет его горькое прозрение в мятеже, когда придется признать:

«Неправильный у жизни ход...» Ожившая было надежда, что можно как-то заново «переиграть жизнь», в коннице Буденного обернется еще одной развеявшейся иллюзией, и он скажет своему дружку Мишке Кошевому: «Все мне надоело: и революция, и контрреволюция... Хочу жить возле своих детишек...» Но и это явилось временной передышкой. И погонит его снова судьба дальше — через фоминскую банду, через новые смерти, гибель Аксиньи... И все-таки он совершит свой последний дерзкий поступок, пусть и совершенно безрассудный: хоть на час вернуться к родному куреню, на знакомую донскую кручу Судьба Григория Мелехова — это тревожная судьба самого народа. Мечта Григория жить жизнью труженика, семьянина, кормильца постоянно разрушается жестокой реальностью гражданской войны.

Колесо истории не только перевернуло все в этом мире, но и проехалось по каждой отдельной судьбе. У Григория была свобода, любовь, счастье. Все это кончилось. Нет семьи, нет любви, рухнули все привычные устои, жизнь принимает какие-то чудовищные формы. «Ночь» обступила героя со всех сторон. Символ жизни — солнце — Шолохов рисует черным — символ неблагополучия в мире, подчеркивая, что эпоха классовых битв делает невозможным простое человеческое счастье.

Судьба Григория — одинокий голос тоски и потерь. Тоскует он по такой правде, «под крылом которой мог бы согреться каждый». Но такой правды нет ни у белых, ни у красных. Сама душа его выжжена, будто черная степь. И все-таки остается последняя, но очень важная ниточка, связывающая Григория Мелехова с жизнью, — это родной дом. Дон, земля, ждущая хозяина, и маленький сын — его будущее, его след на земле.

4. Индивидуальная судьба и широкое обобщение путей и перепутий донского казачества позволяют увидеть, как сложна и противоречива жизнь, труден поиск истинного пути. А жизнь человеческая, как и смерть, становится проверкой моральных качеств личности.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Какую роль играет пейзаж в романе для характеристики героев?

2. В чем, на ваш взгляд, смысл финала?

 

 

78. Тема коллективизации в романе М.А. Шолохова «Поднятая целина». (Билет 15)

Сюжет романа «Поднятая целина» переносит нас на Дон, на хутор Гремячий Лог, куда одновременно приезжают участники и идеологи будущего конфликта: один, Половцев, ночью, как волк, потому что он белогвардеец, другой, бывший путилов-ский рабочий и красный моряк Давыдов, — днем, открыто. Половцев хочет втянуть передохнувших после гражданской казаков в Союз борьбы за освобождение Дона, Давыдов как двадцатипятитысячник должен собрать всех в колхоз, поприжав покрепче кулака. После приезда вожаков стремительно разворачивается сюжетное действие с его основными «узлами»: первым собранием бедняков, принявшим решение раскулачить «богатеньких», сценой раскулачивания Гаева, Лапшинова и прочих, раздачей имущества беднякам, вторым собранием гремяченцев по созданию колхоза, драматическим «бабьим бунтом», сценой пахоты, когда Давыдов сумел организовать социалистическое соревнование бригад. Массовые сцены — художественная особенность нового, советского романа — романа социалистического реализма. Что хочет сказать художник таким сюжетостроением? «Течет» масса народная, выявляя свое, заинтересованное отношение к новым идеям, стало быть, народ — хозяин и творец истории. Так ли это? Половцев сразу взял в оборот местного агронома и крепкого хозяина Якова Лукича Островнова.
Давыдов сразу начал подзадоривать бедняков: «Кулак гноит хлеб в земле», и жалобные голоса незамедлительно откликнулись: «Эти (быки) у богатых, им и ветер в спину», а Любишкин предложил: добро богатых нужно отдать в колхоз.
Роман «Поднятая целина» повествует о создании колхоза и полифоничности мнений самих крестьян. Все заинтересованы, равнодушных не было: мужик в лисьем треухе предложил собрать бедняков в один колхоз, середняков — в другой, а лодырей — на выселки. Николай Люшня убежден: «колхоз — дело добровольное, хочешь иди, хочешь — со стороны гляди», т. е. он за свободу выбора. Доводы Кондрата Майданникова, середняка, привлекают, но не убеждают: он верно назвал причины незащищенности единоличного хозяйства — и засуха, и проливные дожди, и неурожай, и свалившаяся вдруг на работника хворость, и смерть хозяина. Он серьезен и обстоятелен, этот человек, который принимал у своей коровы, трепеща, маленького, дрожащего бычка, растил как ребенка, а теперь, голосуя за колхоз, отдавал свою «худобу» в чужие руки, возможно, ленивые и равнодушные. «Правда» Кондрата трогает нас до слез, ибо его трудовые мозоли, любовь к родному наделу, животине свидетельствуют о глубокой укорененности в жизни и понятном каждому страхе за будущее. Какая же вина лежит на бездумных устроителях колхозов за миллионы обманутых Май-данниковых! А предпосылки трагедии уже обозначены в итогах собрания. «Ты нас не силуй», — прозвучал голос одного из многих. «Таких, как ты, всех угробим», — пообещал коммунист Давыдов, не вдумавшийся в народные мнения. А ведь коряво, без опоры на науку были высказаны идеи фермерского хозяйства на всех уровнях: для богатых, для середняков, для бедняков с постоянной и целенаправленной помощью государства последним.
...Жизнь в Гремячем Логе встала как «норовистый конь перед препятствием», и это естественно: кто-то сводил на общий баз свою скотину, кто-то убивал коров и телушек, объедаясь до болезни мясом, кто-то приходил на конюшню покормить своего коня. Брожение усилилось, когда стало известно, что соседи из другого колхоза претендуют на часть семенного фонда. Мужики готовы были развязать новую гражданскую войну: «Ярские приехали забирать семфонд!», а в ответ: «Вас в Соловки надо сажать, собаки на сене!» Страшные по свирепости и жестокости сцены!
В драматических коллизиях романа раскрываются характеры интересные, самобытные, описанные ярко, пластично, с юмором и со слезами. Не может читатель не сочувствовать Давыдову с его широтой души и внутренней правдивостью, но ставшему носителем командно-административной системы и ее заложником, не может не горевать над неустроенностью жизни, несогретостью Нагульнова, верящего в мировую революцию и готового за нее жизнь отдать, несущего в себе страшную идеологию «нагульнов-щины» и фанатизм, граничащий с безумием.
Значение романа «Поднятая целина», бесспорно, и в мало-мальски правдивом изображении деревни 30-х годов на фоне лубочной, парадной советской литературы, и в том, что Шолохов, по существу, открыл своим романом «деревенскую прозу» XX века. И наш интерес к произведениям Ф. Абрамова, В. Белова, В. Распутина, В. Тендрякова, В. Шукшина неизменен именно потому, что мы когда-то в школе впервые познакомились с деревенскими проблемами, сроднились с ними благодаря Шолохову.

 

 

79. Военная тема в лирике А.Т. Твардовского. Чтение наизусть одного стихотворения. (Билет 16)

 

Вариант 1

Чувство обязательства живых перед павшими, неизбывное ощущение себя в них, а их в себе, невозможность забвения всего происшедшего — основные мотивы военной лирики А. Твардовского. «...Я жив, я пришел с войны живой и здоровый. Но скольких я недосчитываюсь... сколько людей успели меня прочитать и, может быть, полюбить, а их нет в живых. Это была часть меня».
«Я убит подо Ржевом» — стихотворение написано от первого лица. Эта форма показалась Твардовскому наиболее соответствующей идее стихотворения — единства живых и павших. Погибший солдат видит себя лишь «частицей народного целого» и его волнует, равно как и всех, чьи «очи померкли», все, что свершилось потом, после него. Робкая надежда на то, что «исполнится слово клятвы святой», вырастает в прочную веру — наконец-то попрана «крепость вражьей земли», настал долгожданный День Победы.
В стихотворении «Дорога до дому» речь идет о бесконечно долгой дороге войны:
Он был от плеча до плеча награжден, Но есть ли такая награда, Что выслужил, выходил, выстрадал он? — Пожалуй, что нет. И не надо!
Простой факт, переданный поэту старым знакомым о боях на улицах Полтавы, послужил Твардовскому материалом для создания маленькой новеллы «Рассказ танкиста». Поэт не просто пересказал услышанное от майора Архипова, но и ощутил себя участником описываемого события и взял на себя часть вины лирического героя за то, что забыл спросить имя мальчика.
Стихотворение «Я знаю, никакой моей вины...» — лаконичное и потому особенно пронзительное. Оно построено как лирический монолог, где настроение колеблется между двумя чувствами: с одной стороны, автор убеждает себя в своей полной невиновности перед павшими на полях Великой Отечественной войны, с другой же — в последней строке пробивается то покаянное ощущение своей вины, которое свойственно всем совестливым людям. Троекратныи повтор частицы «все же», выражающей сомнение, выводит на поверхность сознания далеко скрытое чувство не утихающей со временем боли. Чувство это иррационально — собственно, как мог Твардовский «сберечь» своих соотечественников? — но именно поэтому глубоко и истинно. «Я» — живой и «другие» — мертвые — вот основной конфликт стихотворения, так и не разрешенный в финале (многоточие означает еще и то, что внутренний монолог не прекращен, что еще не раз лирический герой будет сам с собой вести этот мучительный разговор).
Стихотворение отличает лексическая простота, отсутствие каких-либо изобразительных эффектов.

 

 

Вариант 2





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...