Главная Обратная связь

Дисциплины:






Античная субъективная диалектика



ДИАЛЕКТИКА КАК ТЕОРИЯ И КАК МЕТОД

Диалектика есть просто глаза, ко­торыми философ может видеть жизнь.

Лосев А. Ф.
Философия имени.

План

1. Античная субъективная диалектика.

2. Классическая диалектика (Гегель, диалектический материализм).

3. Современная нелинейная диалектика.

Теоретический итог:

а) охарактеризуйте:

– развитие представлений о диалектике в истории философии;

– роль диалектики в понимании современного мира.

б) выскажите свое отношение:

– актуально ли диалектическое мировоззрение сегодня;

– каковы возможные области приложения диалектики в будущей профессиональной деятельности.

Философский словарь:диалектика, софистика, категория, закон, противоречие, герменевтика.

 

Диалектика в ее классическом виде, окончательно сформировавшемся в философии Гегеля, считается особым, возникшим в философии, а потому преимущественно философским (хотя, в принципе, универсальным, пригодным также и для науки или для обыденного житейского рассуждения) методом познания мира. Диалектический метод рассматривает действительность как: а) находящуюся в процессе непрерывного развития (в соответствии со схемой «тезис–антитезис–синтез»), каждый новый этап которого содержит в себе в концентрированном виде наиболее значительные достижения прошлых этапов; б) противоречивую, т. е. состоящую из различных, чаще всего противоположных, сторон; в) и в то же время целостную и взаимосвязанную при всей своей внешней противоречивости (как, к примеру, связаны между собой свет и тень).

 

Классический диалектический метод опирался на определенную теоретическую основу. Теория диалектики (диалектика как теория) признавала в природе, обществе и человеческом мышлении помимо специфических, присущих только каждой из указанных сторон действительности закономерностей, наличие трех фундаментальных законов. Эти законы были выведены из многочисленных открытых Гегелем взаимосвязей между явлениями действительности.

Современная нелинейная диалектика также признает взаимосвязанный, изменчивый характер окружающей нас действительности и, быть может, придает этому большее значение, чем классическая диалектика Гегеля. Однако в отличие от нее, современная диалектика пытается не примирить, «снять» противоположности, объединить их в синтетическом единстве, но, напротив, выявить как можно больше разнообразных, пусть даже противоположных сторон действительности, которые считаются равноправными, и в этом смысле не сводимыми друг к другу, а сосуществующими в многообразном единстве окружающего нас мира.

Античная субъективная диалектика

Основоположником диалектики считается представитель эле­атской школы Зенон Элейский (ок. 490–430 гг. до н. э.; г.Элея). Во всяком случае, именно он разработал метод апорий – опровержения противника путем выявления противоречий в его суж­дениях. Опровержение противоположного тезиса служило кос­венным доказательством защищаемого тезиса. Оригинальность этого метода, условно называемого также «приведение к нелепости», состояла в том, что, условно приняв тезис, подлежащий опровержению, Зенон выводил из него два взаимоисключающих следствия, делая тем самым этот тезис внутренне противоречивым, логически несостоятельным и теоретически неразрешимым.



Используя описанный выше метод, Зенон Элейский вошел в историю философии прежде всего как автор апорий против движения, с помощью которых он пытался обосновать исходный тезис собственной школы (школы Парменида): «бытие есть, небытия нет» – вопреки чувственно воспринимаемым многообразию и постоянной изменчивости вещей и процессов в окружающем нас мире, он в своей основе представляет собой нечто единое, неделимое, вечное и неизменное. Из 45 апорий, о которых имеются сведения в древних источниках, до нас дошли только 9. Некоторые из них были настолько знамениты еще в древности, что получили собственные названия – «Стадий», «Дихотомия», «Ахиллес и че­репаха», «Стрела».

Сегодня логическая структура зеноновских апорий видится так: «Зенон не сомневается в реальности чувственно воспринимаемого движения. Но к этому существующему движению неприменимо логическое осмысление,которое требует устойчивости объекта, возможности фиксировать положение движущегося тела в определенной части проходимого пути в определенный момент, фиксировать его скорость по отношению к другим телам, движущимся и непо­движным, фиксировать начало и конец движения, ту устойчивость, неизменность, которая как раз несовместима с движением как объектом познания. Поэтому для Зенона истина о движении по самой природе истинного познания… невозможна.

Зенон строит свои аргументы как столкновение реального факта движения и результата его осмысления… У Зенона в каждом аргументе есть и реальное чувственно данное движение, и есть противоречащая ему логика рассуждения. И есть еще скрытый вопрос: или–или, что выбрать?» (Комарова В. Я. Учение Зенона Элейского: попытка реконструкции системы аргументов. – Л., 1988. – С. 138).

Вот, к примеру, одна из апорий, известная как «Стрела»:

СИМПЛИКИЙ. Летящая стрела покоится в полете, коль скоро все по необходимости либо движется, либо покоится, а движущееся всегда занимает равное себе пространство. Между тем то, что занимает равное себе пространство, не движется. Следовательно, она покоится.

Там же, 1011, 19 (к 239 b 5): Аргумент Зенона, предварительно постулировав, что: 1) всякое [тело], когда оно занимает равное себе пространство, либо движется, либо покоится; 2) ничто не движется в [отдельное] «теперь», 3) движущееся [тело] всегда находится в равном самому себе пространстве в каждое отдельное «теперь», – по-видимому, умозаключал так: летящая стрела в каждое «теперь» занимает равное себе пространство, а следова­тельно, и в течение всего времени [полета]. Но то, что в [данное] «теперь» занимает равное себе пространство, не движется, так как ничто не движется в [одно] «теперь». Но то, что не движется, покоится, так как все либо движется, либо покоится. Следовательно, летящая стрела, пока она летит, покоится в течение всего времени полета.

Фрагменты ранних греческих философов. –
М., 1989. – Ч. 1. От эпических теокосмогоний
до возникновения атомистики. – С. 310.

«Серьезность аргументации Зенона подтверждается историей ее интерпретаций и опровержений, среди которых есть смысл выделить несколько ос­новных. Это (1) математические, смысл которых состоит в создании исчисления, которое позволяет доказать ошибочность заключений Зенона; (2) формально-логические (семантические), сводящиеся к доказательству того, что противоречие возникает у Зенона в результате употребления одних и тех же понятий в разных значениях; (3) физические, состоящие в привлечении для объяснения апорий принципов механики, а в последнее время и более сложных областей физики, вплоть до теории относительности; (4) философско-интуитивистская, исходящая из невозможности определения исходного понятия движения, и (5) диалектико-логическая.

Все они взаимосвязаны через отношение к общей проблеме непрерывности и дискретности движения пространства, времени, движения, чувственного восприятия. Все они вытекают, следовательно, из объективной противоречивости этих основных реальностей. Именно поэтому нельзя считать преодоленными те трудности, которые сформулировал Зенон: на каждом новом уровне развития знания они выступают перед нами в новой фор­ме, побуждая двигаться дальше» (Богомолов А. С. Диалектиче­ский Логос: становление античной диалектики. – М., 1982. – С. 117).

 

Следующий шаг в развитии античной диалектики сделали софисты. Положив начало антропологическому перевороту в античной философии, софисты вместе с переносом центра внимания от мира к человеку неизбежно должны были прийти к выводу об изменчивости и непостоянстве человеческого мнения, провозглашенного ими, как известно, «мерой всех вещей». Для последовательного отстаивания позиции релятивизма – относительности всех общественных порядков, законов, этических основоположений и человеческих суждений по любому поводу софисты использовали целый арсенал диалектических приемов, известных как софизмы, т. е. «умозаключения и опровержения, содержавшие ту или иную логическую ошибку и использовавшиеся либо в целях сознательного обмана, либо для упражнения в остроумии и находчивости» (Там же. – С. 183).

Критическому анализу софистики и софизмов посвящен отдельный трактат Аристотеля «О софистических опровержениях», отрывки из которого приводятся ниже.

Вопросы и задания:

1. Какие пять целей преследуют софисты? Какие диалектические приемы используются ими для достижения каждой из этих целей?

2. По примеру Аристотеля попробуйте определить логическую ошибку в примерах софизмов первого рода.

 

Прежде всего следует уяснить, сколько целей преследуют те, кто рассуждает ради спора и желания одолеть. Таких целей пять: опровержение; ложное; несогласующееся с общепринятым; погрешность в речи и, пятое, принуждение собеседника к пустословию, т. е. к частому повторению одного и того же. Или же [софисты] добиваются каждой из этих целей не на деле, а хотя бы по видимости. Больше всего они намерены создать видимость того, что они опровергают; второе – показать, [что собеседник говорит] неправду; третье – привести его к тому, что не согласуется с общепринятым; четвертое – заставить его делать погрешности в речи, т. е. своими доводами заставить отвечающего говорить неправильно подобно иностранцу; наконец, заставить его говорить часто одно и то же.

[ПРИМЕРЫ СОФИЗМОВ, ПОСРЕДСТВОМ КОТОРЫХ ДОСТИГАЛАСЬ ПЕРВАЯ ЦЕЛЬ]. «Если видит это, то видит ли это? Видит же [кто-то] столб. Следовательно, видит столб. Или: «Значит, говоришь, ты «есть» – говоришь ли ты – это есть? Но ты говоришь, что [это] есть камень. Стало быть, ты говоришь, что ты камень».

«Пять – это два и три; значит, пять четное и нечетное» (Гл. 4, 166 a).

[ПРИМЕРЫ СОФИЗМОВ, ПОСРЕДСТВОМ КОТОРЫХ ДОСТИГАЛАСЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЦЕЛЬ]. [Софистических] доводов, основанных на произношении или ударении, нет ни в письменном виде, ни в устной речи, разве что в немногих случаях; например, такой довод: «Есть ли то, где ты останавливаешься (hoy katalyeis), дом? Да. А разве «не останавливаешься» (oy katalyeis) не есть отрицание [глагола] «останавливаешься»? Да, есть. Но ты сказал, что то, где ты останавливаешься (hoy katalyeis), есть дом. Значит, дом есть отрицание». Как надо раскрыть такие [уловки], – это, конечно, ясно. Ведь не одно и то же означает сказанное с тонким придыханием и сказанное с густым придыханием (Гл. 21, 177 b–178 a).

[ПРИМЕРЫ СОФИЗМОВ, ПОСРЕДСТВОМ КОТОРЫХ ДОСТИГАЛАСЬ ПЯТАЯ ЦЕЛЬ]. «Есть ли то, что учащийся учит, то, что он учит? [Да]. Но ведь медленное он учит быстро». Однако вопрошающий сказал не о том, что учащийся учит, а о том, как он учит. Или: «Топчут ли ногами то, что проходят? [Да]. Но кто-то проходит целый день; [значит, он топчет ногами день]». Однако [вопрошающий] сказал не о том, что проходят, а о том, когда проходят. Равным образом, когда говорят: «Я пью чашу», то имеют в виду не то, что пьют, а то, из чего пьют (Гл. 22, 178 b).

Аристотель. О софистических опровержениях
// Соч.: В 4 т. – М., 1978. – Т. 2. – С. 537, 538–539, 574, 577.

Наибольшую же известность в античности получила «субъективная диалектика» Сократа. Диалектика понималась Сократом как верное средство обратить человека к познанию своей души,чтобы обнаружить в ней вечные нравственные понятия, следование которым единственно могло сделать общество лучше, а че­ловека – счастливее, в полном соответствии с космическим порядком всего существующего. Диалектический метод этого философа анализируется в исследовании Ф. Х. Кессиди.

Вопросы и задания:

1. Что есть диалектика в понимании Сократа? Почему, на ваш взгляд, она называется субъективной?

2. Какова конечная цель диалектических рассуждений Сократа?

3. В чем суть иронии Сократа и ее основное отличие от обычной иронии?

4. В чем заключается философский смысл сократовской иро­нии?

5. Попробуйте провести принципиальное отличие между со­фистикой и «субъективной диалектикой» Сократа.

 

Диалектика в понимании Сократа есть метод исследования понятий, способ установления точных определений. Определить какое-либо понятие для него значит раскрыть содержание этого понятия, найти то, что заключено в нем. Для установления точных определений Сократ разделял понятие на роды и виды, преследуя при этом не только теоретические, но и практические цели… Сократ был убежден, что разумный человек, разделяя в теории и на практике предметы по родам, сможет этим методом отличить добро от зла, выбрать добро и быть высоконравственным <…>.

Ирония – отличительная черта диалектического метода Сократа, его способа ведения диалога и поиска общих определений. Об этом свидетельствуют диалоги Платона, сре­ди которых нет почти ни одного, где бы Сократ, ведя беседу, не иронизировал… Платоновский Сократ то и дело принижает себя и превозносит других, делая вид, что ничего не смыслит в предмете обсуждения, и просит своего собеседника («мудрость» которого несомненна!) вразумить его, Сократа, наставить на путь истины…

Таким образом, ирония Сократа – это скрытая насмешка над самоуверенностью тех, кто мнит себя «многознающим». Прикидываясь простаком и задавая вопросы, Сократ лишал самонадеянности «многознающего» собеседника, обнаруживая противоречия в его суждениях, несоответствия между исходными посылками и конечными выво­дами…

Ирония Сократа была направлена также против духа псевдосерьезности, против слепого преклонения перед тра­дицией и разного рода ложными авторитетами, почитание которых не обосновано убедительными доказательствами… Ирония Сократа – нечто большее, чем обычная ирония: ее цель не только в том, чтобы разоблачить и уничтожить, но и в том, чтобы помочь человеку стать свободным, открытым для истины и для приведения в движение своих духовных сил.

Философский смысл сократовской иронии состоит в том, что она не признает ничего окончательного, раз навсегда данного и неизменного. И если Сократ сомневался в своей мудрости и в мудрости других, то лишь потому, что был уверен: нет такой человеческой мудрости, которая мог­ла бы стать окончательной. Ирония Сократа исключает всякий догматизм, она направлена против претензии на «всезнайство», непогрешимость и непререкаемость. Сократовская ирония проистекает из любви к мудрости и обращена на возбуждение этой любви…

Сократ, иронизируя, утверждает – возбуждает в собеседнике потребность в самопознании и самосовершенствовании.

Кессиди Ф. Х. Сократ. – 2-е изд., доп. –
М., 1988. – С. 68–69, 92–96.

Для сравнения иной взгляд на сократовскую диалектику немецкого философа ХІХ в., представителя «философии жизни» Ф. Ницше в духе егознаме­нитой «переоценки всех ценностей», который излагается им в работе «Сумерки кумиров, или как философствуют мо­лотом».

Вопросы и задания:

1. Что, по мнению Ф. Ницше, происходит с моралью, которую обосновывают в духе Сократа с его диалектикой? В чем Ф. Ницше видит ненужность использования диалектики для обоснования морали?

2. Сознательно ли Сократ, как считал Ф. Ницше, использовал диалектику для уничижения морали? По какой причине он это делал? Как вы думаете, располагал ли Сократ другими средствами для общественного самоутверждения, помимо диалектических?

3. Сопоставьте оценку Ф. Ницше с собственной позицией Сократа, которую мыслитель обосновал в речи во время суда над ним: «Я жил среди вас как овод, который все время пристает к коню. К красивому, благородному, но уже несколько обленившемуся коню и поэтому особенно нуждающемуся, чтобы хоть кто-то его тревожил». Выскажите собственную точку зрения: кем был Сократ и чем являлась для него диалектика?

 

…С появлением Сократа диалектика входит в почет у греков. Какой же получается результат? Прежде всего, благодаря диалектике благородный вкус отступает на задний план, и верх одерживает чернь с ее диалектикой. До Сократа в хорошем обществе избегались диалектические приемы; они считались признаком дурного тона и от них предостерегали юношество. Всякая аргументация возбуждала недоверие. Честные люди и честные убеждения не нуждались в доказательствах их честности, носиться с этими до­казательствами просто неприлично. То, что требовало доказательств, имело тогда мало цены. Всюду, где уважение к авторитету считается признаком добрых нравов и освящено обычаем, где не приводятся «доводы», а просто даются приказания, диалектик считается шутом, над которым смеются, но к которому нельзя относится серьезно. Сократ был шутом, заставлявшим относиться к себе серьезно. Что же, в сущности, произошло?

К диалектике прибегают только в том случае, когда нет никакого другого средства. Известно, что диалектика возбуждает недоверие и мало убедительна. Нет ничего легче, как уничтожить диалектический эффект: это известно по опыту всякому собранию, на котором произносятся речи. Диалектика только средство личной самообороны в руках тех, которые не имеют иного оружия. Ею пользуются лишь когда хотят заставить признать себя правым <…>.

Что такое ирония Сократа? Является ли она выражением мятежного и мстительного чувства человека, вышедшего из народа, наслаждается ли Сократ, как угнетенный сын толпы, собственной жестокостью, нанося удары своими силлогизмами? Мстит ли он знатным, ослепляя их? Диалектика – беспощадное орудие; имея ее в руках, можно быть тираном; владея ею, уже побеждаешь. Диалектик пре­доставляет своему противнику доказывать свою глупость и тем приводить его в бешенство. Диалектик лишает ум противника всякой власти. – Как? Неужели диалектика Сократа только форма его мести?

Ницше Ф. Сумерки кумиров, или как философствуют молотом
// Соч. – Минск, 1997. – С. 139–140.

Классическая диалектика
(Гегель)

В истории диалектики Гегелю принадлежит особое место. Именно им были определены и исследованы основные категории диалектики (всего около 100), образующие единую и стройную систему, и посредством анализа взаимодействий между этими категориями обозначены основные законы диалектики, которые использовались философской мыслью со времен античности, правда, в неявном виде. Вместе с тем, гегелевская диалектика сама по себе представляет особую ее форму – диалектическую логику.Для Гегеля, диалектическая логика – это система связей и взаимодействий между различными понятиями и категориями (общего и особенного, сущности и явления и т. д.). Эти понятия и категории выступают как особые формы мышления, в которых оно мыслит реальные связи и отношения, существующие в природе и человеческом обществе. (В этом, собственно, состоит принципиальное различие между гегелевской диалектикой как диалектикой объективной, и античной диа­лектикой, которую мы называем субъективной). Об этом сам Гегель писал в своем обобщающем труде –«Энциклопедия философских наук»,отрывки из которой предлагаются вашему вниманию.

Вопросы и задания:

1. Покажите, что в приводимых Гегелем примерах из политической и духовной сферы жизни людей действительно есть диалектическое содержание.

2. С какой целью Гегель стремиться показать – «все, что нас окружает, может быть рассматриваемо как образец диалектики…»?

 

Как бы упорен ни был рассудок в своем сопротивлении диалектике, ее все же отнюдь нельзя рассматривать как исключительную принадлежность философского сознания, ибо то, о чем в ней идет речь, мы уже находим также и в каждом обыденном сознании и во всеобщем опыте. Все, что нас окружает, может рассматриваться как образец диалектики… …как это следует из всеобщего опыта, что всякое состояние или действие в своей наивысшей точке переходят в свою противоположность; эта диалектика на­ходит свое признание во многих пословицах. Так, например, одна пословица гласит: «верх законности (превращается) в крайнее беззаконие»; это означает, что абстрактное право, доведенное до крайности, переходит в несправедливость. Точ­но так же известно, что в политической области две крайности – анархия и деспотизм – взаимно приводят друг к другу. Осознание наличности диалектики в области нравственности мы находим в известных пословицах: «гордыня предшествует падению»; «что слишком остро, то скоро притупляется» и т. д. Чувство, как физическое, так и душевное, также имеет свою диалектику. Известно, как крайняя печаль и крайняя радость переходят друг в друга, сердце, переполненное радостью, облегчает себя слезами, а глубочайшая скорбь иногда проявляется улыбкой.

Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. –
М., 1974. – Т. 1. Наука логики. – С. 208–209.

Именно по причине способности диалектических взаимодействий понятий и категорий правильно отражать взаимодействия, действительно имеющие место в окружающем нас мире, Гегель называет диалектику «душой познания» и превращает в основополагающий метод, которым он строит свою знаменитую систему. В качестве метода сам Гегель отличает диалектику прежде всего от софистики. Это отличие легко проследить, если обратиться к приведенному ниже отрывку из первого тома гегелевской «Энциклопедии философских наук».

Вопросы и задания:

1. Какое определение дает Гегель диалектике в данном отрывке?

2. В чем видит Гегель чисто внешнее различие между диалектикой и софистикой?

3. Какое различие между диалектикой и софистикой, с точки зрения Гегеля, по существу?

4. Почему Гегель считает познание посредством диалектического метода более научным, чем познание, осуществ­ляемое с помощью «обычного сознания», т. е. здравого смысла?­

В высшей степени важно уяснить себе, как следует понимать и познавать диалектическое. Оно является вообще принципом всякого движения, всякой жизни и всякой дея­тельности, действительности. Диалектическое есть также душа всякого истинно научного познания… Так, например, говорят: «человек смертен» – и рассматривают смерть как нечто, имеющее свою причину лишь во внешних обстоятельствах; согласно этому способу рассмотрения, существует два отделенных друг от друга свойства человека: быть живым, а также свойство быть смертным. Но истинное понимание состоит в том, что жизнь, как таковая, носит в себе зародыш смерти… – Не следует, далее, смешивать диалектику с софистикой, сущность которой как раз и состоит в том, что она пользуется односторонними и абстрактными определениями в их изолированности, в зависимости от того, какого из этих определений требуют в данный момент интересы индивидуума и то положение, в котором он находится. Так, например, в сфере практической важно, чтобы я существовал и чтобы я обладал средствами к существованию. Но если я выдвигаю сторону дела, этот принцип моего блага, и делаю из него вывод, что я имею право красть или изменять своему отечеству, то это софизм… – Диалектика как таковая существенно отлична от такого способа рассуждения, ибо она именно и ставит себе целью рассматривать вещи в себе и для себя, т. е. согласно их собственной природе, обнаруживая при этом конечность односторонних определений рассудка.

Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. –
М., 1974. – Т. 1. Наука логики. – С. 206–207.

Самым известным и ключевым из всего разветвленного категориально-понятийного аппарата гегелевской диалектики считается понятие «снятие», поскольку в нем синтез как высшая цель диалектического развития и центральный член знаменитой триады «тезис–антитезис–синтез» включен как бы естественным образом, а потому диалектическое мышление в этом понятии может совершаться автоматически. Содержание этого понятия Гегель раскрыл в одном из примечаний к основным мыслям сво­ей «Науки логики»:

 

Снятие (Aufheben)… одно из важнейших понятий философии, одно из главных определений, которое встречается решительно всюду и смысл которого следует точно понять…

Aufheben имеет в немецком языке двоякий смысл: оно означает сохранить, удержать и в то же время прекратить, положить конец. Само сохранение уже заключает в себе отрицательное в том смысле, что для того чтобы удержать нечто, его лишают непосредственности и тем самым наличного бытия, открытого для внешних воздействий. Таким образом, снятое есть в то же время и сохраненное, которое лишь на время потеряло свою непосредственность, но от этого не уничтожено…

Гегель. Наука логики // Гегель. Наука логики: В 3 т. –
М., 1970. Т. 1. С. 168.

Наиболее последовательными сторонниками гегелевской диалектики были К. Маркс и Ф. Энгельс. Они творчески переосмыслили диалектическое наследие Гегеля, превратив его идеалистическую по своей сути диалектическую логику в диа­лектический материализм.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...