Главная Обратная связь

Дисциплины:






РАЗРУШЕНИЕ СИСТЕМЫ СОЦИАЛЬНЫХ НОРМ МНОГОДЕТНОСТИ



 

Antonov 5 11

тей с числом доживающих до совершеннолетия. Последнее обсто­ятельство окончательно разрушает запрет на вмешательство в ре­продуктивный цикл. Улучшение санитарно-гигиенических условий жизни, успехи медицины и здравоохранения укрепляют здоровье личности, удлиняют срок жизни и непосредственно воздействуют на уменьшение смертности. А это означает, что самосохранение населе­ния в условиях контроля над смертностью непосредственно зависит от сокращения смертности и не нуждается в какой-либо подстраховке через высокую рождаемость.

Тем самым многодетность потеряла свою главную опору, а рождение детей, функционально никак не связанное с физическим самосохранением Я, теперь могло сокращаться беспредельно, точнее, до бездетности (схема 4—2).

Снятие запрета с применения контрацепции и абортов привело к дальнейшей переоценке ценностей, к углублению диссонанса между

всеми элементами в прошлом сбалансированной системы социально­го поощрения высокой рождаемости. Возможность непосредственного вмешательства в репродуктивный цикл лишает смысла прежние ог­раничения на добрачные и сексуальные отношения в браке, на про­цедуру развода и т.д. Улучшение здоровья населения, увеличение физиологических границ репродуктивного периода жизни способст­вуют развалу старого "механизма" социального контроля над рожда­емостью. Однако не создаются какие-либо новые социальные стиму­лы к рождению нескольких детей, но какое-то время инерционное действие норм многодетности в изменившихся обстоятельствах про­должает обеспечивать высокую рождаемость.

Эволюционный процесс изменения структуры социально-норма­тивной регуляции детности, связанный с перемещением норм регу­лирования рождаемости на события репродуктивного цикла и с "рас­щеплением" ранее созданного единства всех основных видов демог­рафического поведения, не является сам по себе "плохим". Подобное изменение структуры регуляции репродуктивного процесса человека необратимо. Важно понять, что разгадка регуляционного механизма высокой рождаемости, просуществовавшего на протяжении всей ис­тории человечества вплоть до XXI в., таится в прежней "сцепленности" самосохранительного, брачного, сексуального и репродук­тивного поведения. Различные исторические эпохи в зависимости от особенностей общественно-экономических формаций накладыва­ли свой отпечаток лишь на специфику содержания мотивов много­детности, не затрагивая принципов социального контроля над соеди­ненностью всех типов демографического поведения.

Только на тех стадиях социально-экономического развития, где происходит дифференциация социальных институтов и института здравоохранения, и создается возможность целенаправленного сни­жения смертности, отпадает необходимость запрета на контрацеп­цию и, следовательно, начинается постепенное разрушение всего здания социальных норм детности.



Однако факторы, вызывающие снижение смертности, ведут к ос­лаблению той роли, которую выполняла семья по сочетанию интере­сов личности и общества. Такое ослабление посреднической роли семьи в разных странах мира происходит неравномерно в зависимо­сти от дробления и обособления социальных институтов, и потому снижение рождаемости (в пределах многодетности) может наблю­даться и в докапиталистических формациях. Но именно на стадии крупного капиталистического производства происходит устранение семейного производства как основного вида прежней "семейной эко­номики", опирающейся на многодетность.

 

В свою очередь это устранение развивает ценностные ориентации членов семьи на личные достижения во внесемейных сферах деятель­ности, что ведет к перевесу этих ориентации над ценностью укреп­ления домашнего очага, наличия нескольких детей в семье. Город­ской образ жизни закрепляет всей массой мелочей повседневности и быта обесценивание семьи и дома, т.е. ослабляет потребности лич­ности и семьи в нескольких детях. И поэтому нет ничего удивитель­ного в массовом распространении малодетности — разрушение систе­мы норм высокой рождаемости не сопровождалось созданием нового типа социальной деятельности — семейной политики, направленной на укрепление семьи с несколькими детьми.

Можно обобщить изменения семьи, происходящие в эпоху инду­стриализации и урбанизации, но с той оговоркой, что вопреки прогрессистской теории развития исторические достижения в технике и технологии не сопровождались непосредственно соответствующими изменениями семейных структур. Потребности самой семьи как ав­тономной системы активизируют семейную жизнедеятельность, вно­ся изменения в экономику, технологию, нравы, т.е. в образ жизни, социальные отношения. Поэтому некоторые социологи подчеркива­ют независимое влияние семьи на индустриализацию и доказывают, как, например, У. Гуд, что при любом анализе общественных транс­формаций семейные структуры должны учитываться как независи­мые переменные, ибо смена типов и моделей семьи не может быть предсказана исходя только из экономических и технологических данных.

Если считать специфическими (для существования семьи как та­ковой) семейными потребностями сохранение преемственности се­мейных поколений, сохранение единства родительства-супружества-родства, то было бы правильно проследить, как в ходе истории эти потребности (точнее, необходимость их реализации) ищут и нахо­дят те формы социального бытия, которые способствуют устойчиво­сти института семьи среди других институтов. Эти неспецифические функции семьи в сильнейшей степени обусловлены конкретными особенностями той или иной эпохи и могут идентифицироваться даже как атрибутивные для существования семьи. В доиндустриальные времена такова роль семейного производства, в индустриальную эру — роль наемного труда членов семьи в крупном производстве. К сожалению, недостаточно изучен вклад исторически сменяющих друг друга неспецифических функций семьи в укрепление — разру­шение единства семейных отношений.

Отсюда столь велика роль стереотипов семьи "прошлой" и "совре­менной" в оценке происходящих изменений. Поэтому в социологи-

ческом исследовании важно избегать стереотипных оценок, и наи­лучшим методом является констатация действительно имевших мес­то фактов о прошлых и текущих изменениях семьи. Однако полез­но познакомиться со стереотипом семьи прошлого, "традиционной" семьи, который, как ни странно, принимается подспудно не только "консерваторами", идеализирующими прошлое, но и "либералами-прогрессистами", использующими этот стереотип как отправную точку движения от "домостроевщины" к "демократизму" сегодняш­ней семьи.

Втянуть женщину в общественно-производительный труд, вырвать ее из "домашнего рабства", освободить ее от подчинения — отупляющего и принуждающего — вечной и исключительной обстановки кухни, детской — вот глав­ная задача.

Ленин В.И. К международному дню работниц // Поли. собр. соч.Т. 40. С. 192-193.

Вопрос: Каковы были масштабы вовлечения советс­ких женщин в государственное производство?

В книге Уильяма Гуда "Модели семьи и индустриальная револю­ция в мире" приводится стереотип американской семьи прошлого, хорошо отражающий представления о классической "традиционной" семье. Кратко перескажем его: "Прекрасна картина жизни на ферме у дедушки-бабушки. Много и счастливых детей, много родственни­ков живут и трудятся вместе в огромном доме. Семья многофункци­ональная: семейное хозяйство, инвентарь, имущество, экономиче­ская автономия. Отец суров и сдержан, так как последнее слово всегда за ним. Мать эмоциональна и мудра в организации бита. В семье лад, но жизнь трудна. Молодые люди женятся рано, до брака целомудренны, в браке верны. Родители могут отклонять желания молодых в выборе супруга, так как после женитьбы брачная пара получает право наследования фермы. Разводы практически отсутст­вуют."

Это домашнее хозяйство в большинстве случаев является самым тяжким трудом, какой осуществляет женщина. Это труд чрезвычайно мелкий, не заключающий в себе ничего, что сколько-нибудь способствовало бы развитию женщи­ны.

Ленин В.И. О задачах женского рабочего движения в Советскойреспублике // Поли. собр. соч. Т. 39. С. 98-205.

 

Подобные стереотипы везде подвергаются критике — журналисты высмеивают домостроевские принципы, историки "доказывают" и экономическую несамостоятельность семьи, и ее ложную много-поколенность, и фиктивную многодетность. Нет никакого лада и счастья, достаточно заглянуть в такие сочинения, как, например, "Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях" Н.И. Костомарова, чтобы "убедиться", как плохо было крепостничество и для семьи1. Разумеется, все стереотипы лживы. Но каков тогда стереотип "современной" семьи?

Еще по Судебнику 1550 г. дети за всякую жалобу на родителей наказывались кнутом "нещадно". Это значит, что государство признавало за родителями полную власть и не считало для себя возможным вторгаться в их отноше­ния... Освобождение детей знаменует и падение прав родительской власти. Хотя у нас в Уложении о наказаниях и есть еще статья..., дающая родителям право без всякого суда присуждать детей к тюрьме от 2 до 4 месяцев, но фактически она забыта и для современного морального кодекса звучит довольно дико.

Сорокин П. Кризис современной семьи // Социология, 1916. № 2-3. С. 161.

Воспользуемся вновь книгой У. Гуда, где современная семья име­нуется "конъюгальной", супружеской, т.е. редуцированной к супру­жеству как центру семейного единения с ослабленными родством и родительством. Посмотрим, как отражается в стереотипе "конъюгальности" исключение родства и ослабление родительства, т. е., как отражаются влияния нуклеаризации семьи?

Бросается в глаза политизация в стереотипе супружеской семьи именно супружеских отношений. Конечно, здесь несомненно влия­ние двух факторов, во-первых, идеологии технологического и эконо­мического прогресса, вытекающей из общих радикальных принци­пов, распространенных в развитых и развивающихся странах, и во-вторых, идеологии протестантизма, составившей в западных странах ядро идеологии антитрадиционализма, демократизации, индивиду­ализма. Идеология, или система ценностных приоритетов, совре­менной, конъюгальной семьи сформирована этими двумя влияния­ми и на уровне стереотипа декларирует право выбора супруга по личному желанию, выбор места проживания самой молодой семьей, а не старшими, утверждает ценность индивидуальности по сравне­нию с собственностью, этнической принадлежностью, полом, возра­стом, семейно-фамильной "линеальностью".

Настоящей, истинной связи между родителями и детьми не устанавливается, и даже очень часто наблюдается бо­лее или менее скрытая враждебность: душа ребенка раз­вивается от противного, отталкиваясь от души своих роди­телей. Русская интеллигенция бессильна создать свою семейную традицию, она не в состоянии построить свою семью. Жалобы на отсутствие "идейной преемственности" сделались у нас общим местом именно в устах радикаль­ных публицистов... которые... никогда не могли добраться до корня, до семьи, отсутствия семейных традиций, отсут­ствия у нашей интеллигентной семьи всякой воспитатель­ной силы".

Изгоев А.С, Об интеллигентной молодежи // Вехи. Интеллиген­ция в России. М., 1991. С. 186-187.

Вопрос к читателям: Из этих двух отрывков из П. Сорокина и А. Изгоева выясняется наличие двух полю­сов: власть родителей над детьми без вмешательства го­сударства в ее ограничение, с одной стороны, и, с дру­гой, — отказ от власти отцов над детьми, предполага­ющий вмешательство государства в случае ущемления "прав детей". Учитывая исторический опыт России в XX в., возможно ли реально как-то уравновесить эти противопо­ложные тенденции? Как социологу определить границы, за пределами которых вмешательство в дела семьи разру­шает ее саму?

В стереотипе современной семьи сильна тема "демократизации", провозглашения "равенства" полов, т.е. прав и возможностей жен­щин, подчеркивается право женщин на выбор мужа, на расторжение брака, предпочитается модель любви как основа семейного лада, делается акцент на уникальности личности, уменьшающей неравен­ство членов семьи по семейному статусу. У. Гуд справедливо отме­чает, что в действительности современная семья не существует со­гласно этим принципам, которые выражают ценностную направлен­ность, идеал, хотя и не разделяемый всеми, но способный частично воплощаться в результатах поведения. Можно привести множество примеров, подтверждающих невозможность или ограниченность реа­лизации этих принципов в жизни, однако задача социолога состоит не в развенчании стереотипов, а в объяснении фактов изменений семьи и в их оценке с точки зрения воздействия на единство семьи и эффективность выполнения семейных функций. Вместе с тем социо­логия семьи не просто регистрирует происходящие изменения, а пы-

 

тается оценить их, прежде всего исходя из вклада в сохранение и успех функционирования института семьи.

Обобщим отличительные черты традиционных и современных мо­делей семьи в связи с переходом от доиндустриальных обществ к индустриальным.

Во-первых, для "традиционализма", фамилизма характерен род­ственно-семейный принцип организации жизни, перевес' ценности родства над максимизацией выгод индивида и над самой экономиче­ской эффективностью, тогда как в "современной семье" родство от­деляется от социально-экономической деятельности, уступая первен­ство экономическим целям индивида.

Во-вторых, аграрное общество имеет своей основной экономиче­ской единицей семейное домохозяйство, где, как правило, все взрос­лые работают дома и не за плату, а на себя. Современная модель семьи связана с разделением дома и работы, появляется наемный труд на крупных предприятиях с индивидуальной оплатой труда независимо от статуса в семейно-родственных сетях. Важно подчер­кнуть, что семейное производство не исчезает вообще (хотя такая тенденция наблюдается), а перестает быть ведущим, главным эле­ментом экономики, причем в урбанизированных регионах распрост­раняется потребительский тип семьи, где общесемейная деятельность помимо гигиенических и физиологических процессов дополняется потреблением услуг внесемейных учреждений за счет зарплаты, добываемой членами семьи за порогом дома. Однако в силу социо­культурного разделения семейных обязанностей женщины, участвуюшие в наемном внесемейном труде, продолжают вести домашнее хозяйство.

В феминистских теориях подобная двойная занятость женщин интерпретируется как итог "господства мужчин", поэтому часто желательное "равноправное" распределение семейных функций между мужем и женой объявляется идеалом "демократизации" семьи и в угоду этому идеалу даже сочиняются "оптимальные модели" ceмейного "равенства".

Однако методология исследования, разработанная для макросоциального уровня, как абсолютная схема переносится на'уровень "пер вичной группы", что приводит к излишней политизации семейной проблематики, поскольку сама установка ученых на "демократизацию" семьи не согласуется с законами функционирования малых групп2. I

Следует помнить о социокультурной данности семейных ролей мужа и жены, отца и матери, "отстающих" от динамики политизируемых межличностных отношений. Важно также учитывать закон

первичной избирательности индивидов при формировании семьи и принцип предпочтения, приоритетности "своих" (из своей семьи) "чужим" людям, организациям, институтам. Эти социокультурные нормы внутри семьи сопряжены с неизбежным "неравенством" чле­нов семьи по родству, полу, возрасту, семейному статусу, в связи с чем возникновение семейной целостности, единства семейного МЫ снимает проблему "уравнивания" на основе взаимодополнитель­ности.

Переход от семейного производства к семейно-бытовому самообс­луживанию точнее описывает трансформацию мужских и женских ролей в семье, чем смена пресловутого "жесткого" разделения труда между мужем и женой (в "традиционалистской семье") некоей "эгалитарностью" и "взаимозаменяемостью" семейных ролей (в "совре­менной" семье).

В-третьих, незначительная психологическая разделенность меж­ду семейным домохозяйством и сельской общиной, этническими и другими социальными общностями при "традиционализме" контрас­тирует с резким размежеванием дома и внесемейного мира, семей­ной первичности и обезличенности отношений во внешнем окру­жении в условиях "модернизации".

В-четвертых, социальная и географическая мобильность, при "традиционализме" связанные с тем, что сыновья наследуют соци­альный статус и профессиональную специализацию отца, отличается от внесемейной мобильности сыновей и дочерей на стадии индустри­ализации.

В-пятых, система ценностей фамилизма, в иерархии которой на первых местах такие блага, как долг, семейная ответственность, ценность детей как вкладов в благополучную старость родителей, доминирование авторитета родителей и родственников, по мере "мо­дернизации" становится менее устойчивой и престижной, уступая место ценностям индивидуализма, независимости, личных достиже­ний, т.е. система "семьецентризма" уступает место системе "эгоцен­тризма".

В-шестых, происходит переход от централизованной расширен­ной семейно-родственной системы, состоящей из трех поколений, и доминированием старших, к децентрализованным нуклеарным семь­ям, в которых брачные узы, супружество становятся выше родовых-родительских, причем в самом супружестве интересы пары подчине­ны интересам индивида (депривация личности от семьи, изоляцио­низм) .

В-седьмых, переход от развода по инициативе мужа (прежде всего в связи с бездетностью брака) к разводу, вызванному межлич­ностной несовместимостью супругов.

 

В-восьмых, переход от "закрытой" к "открытой" системе выбора супруга на основе межличностной избирательности молодыми людь­ми друг друга, независимо от предписаний родства и традиций обме­на приданым и выкупа невесты (хотя и при сохранении имущест­венных интересов и системы наследования, закрепляемых брачным контрактом).

В-девятых, переход от культуры многодетности с жестким табу на применение контрацепции к индивидуальному вмешательству в ре­продуктивный цикл, т.е. к предупреждению и прерыванию беремен­ности; этот переход также устраняет необходимость в удлинении репродуктивного периода жизни посредством приближения к физио­логическим границам — срокам начала и конца деторождения, по­средством ранней и сплошной брачности, традиций пожизненного брака.

Квинтэссенцией и интегральным выражением всех перечислен­ных выше семейных изменений является, в-десятых, переход от эры стабильной системы норм многодетности семьи на протяжении всей письменной истории к эре непрерывного исчезновения многодет­ности семьи с исторической сцены. Реальные изменения семейных структур в XX в. на всех континентах позволяют говорить о переходе к эпохе спонтанного уменьшения детности семьи (вплоть до массовой однодетности) разводимости и падения брачности, поскольку нет никаких биологических и стихийных социальных "защитных меха­низмов", останавливающих эти тенденции на каком-то безопасном для общества уровне.

В XX в. все исторические тенденции, свойственные модернизации общества, сохранили свою направленность, углубились и расшири­лись, и на пороге XXI в. в большинстве промышленноразвитых стран в полной мере обнаружили себя последствия исторического отмира­ния норм многодетности, исчезновения семейного производства как преимущественного, последствия элиминирования семейной эконо­мики, ослабления посреднической роли семьи и ее положения среди социальных институтов и во взаимоотношениях с институтом госу­дарства.

Данные статистики и социологических исследований зафиксиро­вали следующие тенденции в изменении структуры конъюгальной семьи:

— массовую нуклеаризацию семьи, уменьшение доли семей, со­стоящих из трех поколений, увеличение доли престарелых одиночек, получающих уход вне семей их взрослых детей;

— снижение брачности и увеличение доли нерегистрируемых со-жительств и удельного веса незаконнорожденных детей в этих сожи-

тельствах, увеличение доли матерей-одиночек (материнство вне бра­ка), рост доли "осколочных" семей с одним родителем и детьми, распространение повторных браков мужчин и в меньшей степени женщин и соответственно семей,' где один из родителей не является кровным и воспитывает "чужого" ребенка, увеличение доли семей смешанного типа, где имеются дети от повторного брака, и от первых браков каждого из супругов;

— массовую малодетность и однодетность семьи, вызванную мас­совой потребностью семьи в одном-двух детях, а не какими-либо помехами к реализации "большой" потребности в детях.

Большинством ученых в мире эти изменения в осуществле­нии супружества-родительства-родства рассматриваются как следст­вие незакончившегося перехода от "традиционной" семьи к "совре­менной", но тем не менее как затянувшегося перехода, связанного с негативными моментами "развития семьи" и потому нуждающегося в ускорении движения к идеалу конъюгальности. Поэтому и выдви­гаются предложения о проведении семейной политики, по сути сво­димой к семейной терапии разного рода, облегчающей отдельным семьям становление "нового" и изживание "старого".

Голоса тех, кто считает эти изменения проявлением не просто кризиса семьи как института, а кризиса самого общества, немного­численны. В значительной степени это связано с трудностями гносе­ологического преодоления опыта личной семейной жизни и неразра­ботанностью вопроса о критериях оценки эффективности семьи как института.

Рассмотрим в связи с этим возможности научной оценки выпол­нения семейных функций и различения понятий дезорганизации, краха и кризиса семьи.

Крах, кризис и дезорганизация семьи связаны с различием в степени невыполнения основных функций. Если под последним по­нимать прекращение деторождения и (или) неспособность родителей содержать детей, а также выращивание правонарушителей и пре­ступников, то тогда следует говорить о полном крахе семьи как социального института. В случае невыполнения большинством семей основных функций, определяемого по общепринятым критериям в рамках бытующих систем ценностей, имеет смысл проводить разли­чие между дезорганизацией и кризисом семьи как между двумя формами неблагополучия общественного устройства жизни.

Легче всего обстоит дело с оценкой выполнения репродуктивной функции — семья остается единственным социальным институтом, обеспечивающим воспроизводство населения. Посему демографиче­ский критерий — рождение не менее 2,1 детей на замужнюю женщи-

 

ну или 2,6 детей на эффективный брак — является надежным пока­зателем того числа детей, которое необходимо обществу (в том числе этническим общностям, народам, нациям) во избежание депопуля­ции. Известна даже семейная структура по числу детей, достаточная для сохранения достигнутой численности населения в будущем (среднее число детей на женщину 2,15 предполагает наличие 2% семей с 5 и более детьми, 14% семей — с 4 детьми, 35% — с 3 деть­ми, 35% — с 2 детьми, 10% — с одним ребенком и 4% — бездетных семей3. Но одно дело критерий воспроизводства населения, другое — оценка на его основе эффективности репродуктивной функции семьи. Находятся ученые, отказывающиеся признать правомерность привлечения этого критерия для разработки оптимальной модели семьи.

Что же касается функции социализации, то хотя оценка качества воспитания детей подвержена "субъективным" вкусам, тем не менее можно отыскать "объективный" критерий, например, минимизацию случаев правонарушений и отклоняющегося поведения. При этом важно знать и воздействие характера социализации на качество вос­питания — является ли социализация сугубо семейной или сугубо внесемейной. По-видимому, большинство ученых осуждает тотали­тарный вариант социализации, предложенный Платоном, — в его республике содержание и воспитание детей с первых дней после рождения осуществляются специальными общественными учрежде­ниями.

Обычно обращают внимание на те пороки воспитания при "казар­менном социализме", которые обусловлены самой организацией по­добных воспитательных заведений и отрывом ребенка от кровных родителей. И в случае отсутствия семьи никто не интересуется моти­вами деторождения женщин, не состоящих в браке, и тем, что имен­но будет побуждать их к рождению детей, которые у них отбираются, При этом не ясно, возможно ли вообще такое добровольное поведе­ние женщин, основанное лишь на "долге" перед обществом, на "со­знательности"? Отсутствие интереса к мотивам индивидуального по­ведения в этом случае не безобидно — за этим может скрываться идея о принуждении женщин к беременности и родам либо идея об особой категории женщин-"рабынь", специализирующихся на "детопроизводстве ".

Однако, если исходить из семейной социализации детей, дополня­емой воспитательной деятельностью других социальных институтов, то здесь оценка эффективности функции семьи по социализации детей вполне возможна, хотя и затрудняется разнообразием и неоднозначностью бытующих в обществе ценностей.

В оптимальной модели семьи должно быть найдено наилучшее соотношение двух качеств социализированности детей — с точки зрения общества (общностей, социальных институтов) и с точки зрения родителей, семьи.

Противостояние и противоречивость личности и общества в воп­росах социализации и демографического воспроизводства делают гармонизацию этих интересов сложной и острой проблемой, ибо в семейной сфере люди предпочитают стремиться к тому, что им хо­чется, а не к тому, что является общественно полезным или что не имеет каких-либо отрицательных последствий глобального характе­ра. И если, к примеру, функции семьи реализуются успешно, то это означает, что эгоистически действующие индивиды (т.е. побуждае­мые к социальной активности личным интересом, индивидуальной системой потребностей) хотят жить в семье и семьей, что-то ценное находят для себя в этом.

Институт семьи существует не потому, что выполняет жизненно важные для существования общества функции, а потому, что вступ­ление в брак, рождение, содержание и воспитание детей отвечают каким-то глубоко личным потребностям миллионов людей. По-ви­димому, именно ослабление, угасание этих личных мотивов и жела­ний ярче всего раскрывает кризис семьи как социального института и, в этом смысле, кризис самого общества.

С другой стороны, факты невыполнения основных функций семьи, фиксируемые статистикой и данными социальных, в том чис­ле социологических исследований, могут и не свидетельствовать о кризисе семьи, если процесс семейной дезорганизации не затрагива­ет ценности семьи, не связан с девальвацией ценности детей и цен­ности родительства. Например, дезорганизация семьи (понимаемая как разрушение брачных союзов и сиротство детей) может иметь место во время стихийных бедствий, эпидемий и войн. Вынужденное подобными обстоятельствами откладывание реализации потребности в детях, не затрагивающее ценности родительства и детей, также не является признаком кризиса семьи.

Таким образом, ценностный конфликт личности и общества отно­сительно рождения и социализации детей, выливающийся в невы­полнение репродуктивной и социализационной функций семьи, со­провождающийся ослаблением семьи как союза родственников (про­цесс нуклеаризации), союза родителей и детей (процесс конъюгализации и девальвации семьи, детей, родительства), союза супругов (процесс индивидуализации, автономизации Я), ослаблением трие­динства родства-родительства-супружества из-за исчезновения се­мейного производства, совместной деятельности родителей и детей

 

 

(процесс замены семьецентризма эгоцентризмом) и может быть на зван кризисом семьи.

В отличие от кризиса понятие дезорганизации семьи характеризует негативную направленность семейных изменений в ходе истории или блокирование семейных процессов чрезвычайными обстоятельствами. Крах семьи в качестве термина используется при абсолютном невыполнении специфических функций семьи, характеризуя деградацию общества, порывающего с фамилистическим crpoeм жизни.

В начале XX в. многие социологи констатировали кризис семьи как необходимой формы рождения и воспитания детей, тщательно описывали все составляющие этого процесса "таяния", "рассасывания" семейных функций государством и обществом, но увлеченные идеями социализма (теоретического) видели в этом распаде семьи ростки новой организации общества, опирающейся на "общее", a не семейное благо.

Не избежал этих иллюзий и Питирим Сорокин, который в 1916 г. в прекрасной статье "Кризис современной семьи" (прекрасной из-за ее дескриптивной, а не утопической части) писал: ... "Интересы современной семьи... сталкиваются с интересами общества и являются тормозом для проявления более высоких альтруистических порывов и поступков. И чем далее, тем это столкновение интересов семьи и общества растет... И нет сомнения, что в этом... единоборстве семьи и общества, интересов первого и второго... организация современной семьи будет разбита: общественные интересы — с одной стороны, и интересы личности (обратная сторона общечеловечности) — с другой, победят и фактически уже побеждают. Расширившийся ...альтруизм... и теперь уже требует... большего простора, чем узкие границы семейного альтруизма"4.

В этих словах классически выражены основы того всеобщего до сих пор предубеждения против семьи как тормоза всего "прогрессивного". И неважно, что прежде под общественным благом понималось социалистическое "обобществление человека" и что сейчас (после ужасов национал-социализма и гулаговского коммунизма) под ним понимается "демократизация", "равноправие", "развитие" индивидуаль­ности и т.п., а важно, что и в начале и в конце века именно в "узком" горизонте семейного эгоизма или альтруизма, либо семейной "патриархальщины" по-прежнему видят помеху и потому радуются всем проявлениям "рассасывания семьи", построенной на "закрепощении" женщин и детей. Эти же статистические проявления одновременно трактуются как становление новой семьи как якобы "сво-

бодного союза равных личностей". Чем хуже, тем лучше — в этой апологетике современных изменений семьи, в этой атмосфере анти­традиционалистских настроений тонет возможность постановки про­блемы кризиса семьи вообще.

Климат партийных пристрастий не способствует позиции наблю­дателя происходящего, социологического летописца событий. Тем не менее надо пытаться вновь и вновь исследовать последствия семей­ной дезорганизации с точки зрения адекватной социализации лично­сти, изучать, как нереспонсивность (невосприимчивость) индивида относительно семьи может оборачиваться нереспонсивностью по от­ношению к обществу. Стоит критически взглянуть на плоды безоста­новочной эмансипации от семьи женщин, детей и мужчин — неуже­ли развитие уникальности индивида невозможно при включенности Я в семейные роли? Являются ли факты семейного насилия и зло­употребления родительской властью достаточным основанием для вмешательства государства и ограничения пространства приватной жизни семьи? Действительно ли общежитейским стереотипом семей­ного кризиса является представление о повальном отказе от вступле­ния в брак и в сожительства, о массовой разводимости и сплошной бездетности? Каковы перспективы распространения в общественном мнении научных представлений о кризисе семьи и ее процветании? Наконец, насколько применимо расширительное толкование слова "семья" к нынешнему плюрализму вне- или антисемейных форм жизни? Вот немногие из вопросов о настоящем и будущем института семьи, ответы на которые невозможны без социологических исследо­ваний.

Ключевые термины:

фамилизм, фамилистическая культура, воссоздание социальных свя­зей, воспроизводство поколений, экзистенциальная роль семьи, со­циальная организация семьи-рода, социальные нормы многодетно­сти, табу на вмешательство в репродуктивный цикл, социальная дифференциация институтов, полифункциональность семьи, инди­видуальная направленность на семью, социальные нормы малодетно-сти, детность семьи, противоречивость семейно-репродуктивных ин­тересов личности и общества, семейная структура как независимая переменная, антитрадиционализм, семейное "равенство", "демокра­тизация" семьи, критерии выполнения семейных функций, конъюга-лизация, семейная экономика, приоритет родственных уз, межпоко­ленные узы, власть старшинства, сцепленность трех типов индивиду­ального поведения, респонсивность личности, респонсивность обще-

 

ства, упадок посредничества семьи, перехват функций семьи, снятие запрета на вмешательствов репродуктивный цикл, расщепление ти­пов индивидуального поведения, влияние семейных изменений на социальные, стереотип семьи "прошлого", стереотип "современной" семьи, конъюгальная семья, модернизация, семейная дезорганиза­ция, кризис и крах семьи.

Примечания

1 Костомаров Н.И, Очерк домашней жизни и нравов великорус­ского народа в XV! н XVII столетиях. М., 1992. С. 200-206.

2 Пригожин А.И. Семья как организационный феномен // Дина-мака изменения положения женщины и семья. М., 1972. С. 100-102.

3 Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР. М., 1987. С, 203.

4 Сорокин П. Кризис современной семьи // Ежемесячный журнал для воск. 1916. № 3. С. 171.

Глава 5

СЕМЕЙНОЕ ЕДИНС1ВО И ЖИЗНЕННЫЙ ЦИКЛ СЕМЬИ

Социология семьи, имеющая своим предметом посредничество семьи в конфликте индивидуальных и общественных ивтересов, рас­сматривает эта процессы не только на социетально-институциональном уровне, но и на микроуровне индивидуального и семейно-группового поведения. Поэтому социологическое изучение семьи как ма­лой группы не сводится к социально-психологическому исследованию семьи

В этой книге основное внимание уделено семье как институту — тем специфическим функциям по рождению, содержанию и воспитанию детей, которые обеспечивают обществу восполнение поколений и их социализацию в конкретных исторических условиях. Точнее

говоря, социетальный анализ сфокусирован на роли семейных структур в продуцировании социальных изменений ина влиянии этих изменений на осуществление институциональных функций семьи. С другой стороны, микросоциологический анализ семьи призван раскрыть, как достигается воспитание социально-компетентных членов общества в миллионах отдельных семей, спаянных не долгом перед обществом, аудовлетворением многообразных индивидуальных потребностей

посредством семейного образа жизни. Семья как малая группа обладает определенными благами, достоинствами, которые могут быть привлекательными в глазах людей, 8 этом смысле и говорится о ценности семейного образа жизни в сравнении с холо­стяцким. Семья как межличностное объединение существует поэто­му за счет внешних обстоятельств (как бы принуждающих жить вместе) не благодаря привычке и инерции, а исключительно из-за внутренних сил сцепления. Состояние внутрисемейных отношений, позволяющее преодолевать конфликты и внешние препятствия к семейному единению, к эффективному выполнению семейных ролей и совместной семейной деятельности, — вот забота микросоциологии семьи.

Различие микро- и макросоциологии семьи можно пояснить сле­дующим примером. Отдельная семья может строить свою жизнь со­вершенно несхожим с другими образом, но как бы уникально ни вела себя семья как мини-молекула, она тем не менее таит в себе черты, делающие ее сходной с другими молекулами, образующими в целом волны житейского моря. Семья как отдельная частица и семья как часть волны — изолированная молекула и капля, придающая мощь волне. Все сравнения условны, и, разумеется, социология семьи изу­чает нечто целостное, однако в целях научного упрощения возможно подобное различение семьи как объекта макро- и микроисследо­вания.

Следует четко разграничить социологический и психологический подход к изучению семьи. Социальная психология интересуется по­ведением человека не как организма и не как "робинзона", а как участника взаимодействий с другими людьми. Семья при этом трак­туется как арена взаимовлияний, как целостность, складывающаяся из взаимных контактов. Социальная психология семьи рассматрива­ет, как возникает и поддерживается сплоченность, согласованность взаимоотношений индивидов, здесь в центре внимания — личность, стремящаяся утвердить Я-концепцию, получить признание ценности своего Я независимо от критериев внешнего мира, благодаря своей принадлежности к семейному Мы. Социальная психология анализи­рует семью как группу, первичную группу, состоящую из непосред­ственно и опосредованно (социально-символически) взаимодейству­ющих личностей на основе многих целей и функций. Но акцент при этом делается скорее на том, как возможно возникновение нового качества из межличностного взаимодействия, как возможен феномен семейной группы, в чем признаки этого группового поведения, не редуцируемого к поведению отдельных членов семьи.

 

Социология семьи сконцентрирована на семье как целостной ав­тономии, на семье как единстве взаимодополняющих друг друга социокультурных ролей, на семье как целостности, сохраняющейся с течением времени и при чередовании событий, видоизменяющих семейную структуру. И если социология семьи анализирует индиви­дуальное поведение, то чаще — как следствие общесемейного, как межличностное проявление социальных статусов и ролей, соци­ально-институциональных отношений. Социальный психолог прово­дит исследования семьи и разрабатывает теории внутрисемейного поведения, позволяющие осуществлять воздействие на психологиче­ский климат семьи и на семейное поведение ее членов. Социолог интересуется субъективным определением семейных ситуаций лич­ностью для уяснения результатов поведения семьи как единой груп­пы, сказывающихся на институциональном уровне семейных изме­нений. И тот и другой в равной мере должны владеть методами социальной психологии, но их применение диктуется различием ис­следовательских задач в отношении семьи.

Главным отличием социологии семьи является ее устремлен­ность на выяснение законов становления, функционирования и рас­пада семьи как малой первичной группы. Как бы ни отличались своей уникальностью отдельные семьи в разные эпохи, при разли­чиях в строе жизни и культуре, взятые как первичные группы они характеризуются одними и теми же свойствами своего возникно­вения и распада на всем протяжении их существования. Специальный интерес микросоциологии семьи и состоит в изучении всего общего, что присуще семьям между датами начала и конца их суще­ствования в период той или иной продолжительности брака, нуклеарной семьи и семейной линии ("фамилии"), прослеживаемой в ряде поколений.

Законы смены стадий семейного цикла жизни, сокращения дли­тельности цикла нуклеарной семьи — это первый интерес социоло­гии к семье как к малой группе. Второй — межличностные последст­вия социетальных изменений структуры семьи, прежде всего, в связи с социализацией детей вообще и с приобщением к семейным ролям в частности. Наконец, интерес к индивидуально-психологическим ориентациям, порождающим альтернативные семейные формы образа жизни личности.

Эффект совместной жизнедеятельности в семье. В социологии и социальной психологии известен эффект воздействия группы, груп­пового "климата" на результаты групповых действий и на поведение ее членов. Причем позитивный климат, сплоченность группы, взаи-

мопонимание в группе и степень идентификации личности с ней -все это оказывает мощное благотворное влияние. В таких первичных группах выше производительность труда, меньше текучесть кадров, группы — экипажи самолетов — во время войны меньше подверже­ны уничтожению, в таких группах солдаты сражаются до последне­го патрона (даже если исход войны ясен — к примеру, известна отчаянная храбрость немецких солдат за несколько дней до капиту­ляции), даже излечение раненых или больных происходит быстрее в спаянных группах.

Семья выделяется среди таких групп — нет ни одного индикатора социальной жизни, где бы члены счастливых семей не обнаруживали свое преимущество перед одиночками-холостяками, на которых рас­пространяется почти вся социальная патология, весь негатив так называемой моральной статистики. В лучшую сторону выделяются показатели семейных в сравнении с несостоящими в браке независи­мо даже от выяснения степени сплоченности семьи. Однако в новых условиях распространения малодетности семьи эти различия начина­ют сглаживаться, тем не менее еще сохраняются различия между членами разных семейных структур. Известно, что разводимость в семьях с несколькими детьми в несколько раз меньше, чем в двухдетных и однодетных семьях, и что, наоборот, в малодетных семьях вероятность заболеваний репродуктивной сферы выше, чем в семьях с тремя и более детьми. То же самое относится и к средней продол­жительности жизни, причем если сравнить продолжительность жиз­ни мужчин и женщин без учета семейности, то и тогда большая идентификация женщины с ребенком и с семьей в силу ее функции материнства удлиняет срок жизни женщин в сравнении с мужчинами на несколько лет.

Этот эффект влияния различий в структуре групп на общие и индивидуальные результаты групповой деятельности был назван Р. Зайонком "социальной фасилитацией".

Жизненный цикл семьи. Переходя к рассмотрению динамики семьи как целостной группы, к изучению не просто длительности, стажа существования семей, а к анализу стадий и фаз семейной жизнедеятельности в полном, идеальном варианте (когда семья про­ходит последовательно все этапы своей эволюции вплоть до "естест­венного" конца — смерти своих основоположников) и к наиболее распространенным отклонениям от идеального разворота событий, следует уточнить, к каким именно малым группам относится семья.

Создано много классификаций групп, и самая известная среди них — различение первичных и вторичных групп. Первичная груп-

 

па, согласно Ч. Кули, характеризуется близкими, лицом к лицу, взаимодействиями, когда о каждом члене группы судят не по стерео­типным представлениям, а по уникальным качествам. Первичные отношения означают приоритетность своих членов группы перед все­ми остальными людьми, предпочтение своих чужим — повышенное внимание достоинствам и прощение недостатков и слабостей. Вто­ричные отношения связаны с опосредованными контактами или же с контактами, когда знания об участниках взаимодействия строятся по стереотипу, не на основе общения и взаимопонимания, сопережи­вания. Принцип первичности, близости особенно ощутим в семье и его реализация всегда сопровождается нарушением принципа равен­ства в отношениях с людьми вообще. В стенах дома не принято себя вести как на службе. В соответствии с принципом вторичности на работе, напротив, не следует переходить на семейный код отноше­ний. В жизни это различение сохраняется в большинстве случаев и именно социализация детей в семье формирует этот механизм, дово­димый до автоматизма у социальнокомпетентных личностей. Однако имеются и нарушения: подчиненным на работе иногда выгодно иг­рать по домашним правилам с руководителями (система блата) или родителям бывает удобно воспитывать детей по справедливости, не выделяя своих и чужих. Следовательно, могут быть семьи, где доля первичных отношений невелика и где изначальная конфликтность принципов первичности — вторичности разрешается не в рамках их гармоничного сочетания, сосуществования. С социологической точки зрения при этом интересно знать, какие особенности социального строя диктуют подобную дисгармонию (например, какие черты тота­литарности способствуют этому).

Группы могут быть "естественно" или "искусственно" создан­ными. Семья относится к первым, наряду с соседством, деревенской или микрорайонно-дворовой общиной. Обычно такого рода группы многофункциональны. Они не создаются специально под какую-то одну задачу или цель, как на работе, в школе, в армии, в тюрьме ("формальные группы"). Среди искусственных групп выделяют так­же экспериментальные, созданные для изучения в лаборатории. Иногда различают группы дискретные, кратковременные, созданные по случаю, и группы, непрерывные по длительности. Таким образом, семья есть малая социальная группа "естественного" происхождения с целым рядом индивидуальных и социетальных функций, имею­щая свою историю, протяженность во времени, обладающая семей­ной динамикой, т.е. закономерной сменой различных этапов и сос­тояний.

Семейная динамика, с другой стороны, представляет собой смену одних семейных событий другими. Прячем под событиями пони­маются не миллионы повседневных семейных ситуаций, а наибо­лее значимые из них, существенно влияющие на изменение семей­ной структуры. Самые заметные и важные события — это рожде­ния и смерти членов семьи, присутствие или отсутствие одних или других.

Совокупности семейных событий образуют основные этапы се­мейного цикла жизни. В учебниках по социологии семьи любят приводить оценки семейных событий по их значимости для личности или семьи, по стрессогенности. И тогда выясняется, что позитивные события (рождение ребенка) могут соседствовать с негативными (бо­лезнью, разлукой).

Иерархия семейных событий, взятая по отдельным стратам соци­альной структуры, позволяет составить косвенное представление о степени ценности семейного образа жизни. Возможны иерархии и семейных ролей, рассматриваемые в зависимости от социального статуса, пола, возраста и т.д. Например, по опросу нескольких десят­ков женщин и мужчин выяснилось, что на первых местах у мужчин находятся женские роли жены и матери (далее — отец, сын, дочь), а у женщин — роли матери и дочери (далее сын, отец, муж)1.

Семейный цикл жизни может строиться по различным критери­ям, но при их отборе следует учесть, что это именно цикл, т.е. должна быть отражена повторяемость, регулярность семейных собы­тий (точнее говоря: цикличность обнаруживается при смене семей­ных поколений, но при переходе к нуклеарным семьям с разводами и повторными браками регулярность событий также вполне обнаружима). Стадии семейного цикла должны также отражать семейную специфику событий (не индивидуальные события, присущие лишь индивидам, и не изолированные от триединства супружества-родительства-родства отдельные события).

Этим требованиям в полной мере отвечают критерии родительства (см. схему 3—8 в главе 3), одновременно выступающие в каче­стве родственных отношений между родителями (прародителями) и детьми (внуками), сопровождающиеся супружескими отношениями (старта и финиша брака).

По критерию родительства выделяются всего четыре фазы или стадии пред- и прародительства, репродуктивного и социализационного родительства и, как минимум, пять ключевых событий — за­ключение и распад брака, рождение первенца и последнего ребенка, вступление в брак одного из детей или рождение внука.

 

Понятие жизненного цикла часто используется для описа­ния последовательности событий от рождения до смерти, хотя его более точное значение относится к последова­тельности стадий родительства на протяжении жизни, начиная от рождения детей через их уход из дома к рождению их собственных детей. На уровне населения цикл повторяется от поколения к поколению. Некоторые люди не имеют детей и соответственно не входят в меж­поколенный жизненный цикл. Жизненный цикл в общем плане известен как семейный цикл последовательности стадий родительства, первично определяемых вариация­ми в величине и структуре семьи.

Elder Y.H. The Life Course // Encyclopedia of Sociology. Clt. In: Murphy M.Y. The Family Life Cycle // Readings in Population Research Methodology. Vol. 4. Chicago, 1993. P. 15-3.

Если выделить стадии семьи в зависимости от событий, связанных с возрастом детей и изменением их жизненной ситуации, а также отделением взрослых детей от родительской семьи, событий и стадий цикла может быть гораздо больше. В любом случае все они сопро­вождаются указанием стажа брака на тот или иной момент, что позволяет рассчитать общую продолжительность семейного бытия и сроки отдельных стадий. Такая характеристика семейных изменений часто используется в социологической демографии и содержит в себе много информации. Например, по сокращению периода репродук­тивного родительства судят о снижении рождаемости и приближе­нии к сплошной однодетности, а по сокращению фазы предродительства — о падении брачности.

От своего возникновения до своего распада семья про­ходит через ряд стадий, которые являются предметом демографического анализа. Как правило, семья возника­ет в момент заключения брака. Семья растет с рождени­ем каждого ребенка. От рождения последнего ребенка до того момента, когда первый ребенок покидает дом, величина семьи остается постоянной. В связи со вступле­нием в брак детей величина семьи постепенно уменьша­ется до исходной величины (два человека). Со смертью первого, а затем и второго супруга семейный цикл закан­чивается.

Glick Р . С. The Family Life Cycle // American Sociological Review. 1947. Vol. 12. P. 164.

Разработка схем семейного цикла применительно к различным историческим эпохам помогла бы углубить знания о патриархально-многодетной и нуклеарно-малодетной системах семьи.

Именно эта работа Пола Глика (процитированная в пре­дыдущей вставке. — Авт.) считается началом современ­ного использования понятия "жизненный цикл семьи" в демографии и социологии. В своей публикации Пол Глик проанализировал календарь (тайминг) важнейших демог­рафических событий на основе данных переписи населе­ния США. Следует отметить, что идея циклического изме­нения по возрасту известна давно. Русские социологи-аг­рарники применяли идею жизненного цикла в изучении крестьянской семьи. К примеру, П.Сорокин выделял четы­ре стадии: 1 — брачная пара в момент образования; 2 — с маленькими зависимыми детьми; 3 — по крайней мере с одним взрослым ребенком; 4 — стадия отделения всех детей.

Murphy M.Y. The Family Life Cycle // Readings in Population Research Methodology. Vol. 4. Chicago, 1993. P. 15-3.

Комментарий: Интересно сравнить критерии цик­ла, положенные в основу П. Сорокиным, с поздними оте­чественными концепциями семейного цикла, напри­мер, применяемым в статистике (см. работы А.Г. Волкова, И.А. Герасимовой, В.Л. Ружже с соавторами и др.).

Вопрос к читателям: В случае жизненного цик­ла многопоколенной расширенной семьи распад нуклеарной семьи не означает краха расширенной. Но что тогда ведет к гибели именно многопоколенной семьи?

По сокращению периода репродуктивного родительства — сейчас в России до 3,6 лет — можно судить о масштабе распространения малодетности семьи. Совпадение этого периода с интервалом между рождением первого и второго ребенка (в 1993 г. — 2,6 года) будет говорить о полном исчезновении семей с 3 и более детьми как соци­ального феномена. Приближение к протогенетическому интервалу (при одновременном увеличении последнего) будет свидетельство­вать о массовой однодетности семьи.

В настоящее время отечественными социологами и демогра­фами не разработана статистическая оценка распространенности полного, идеального цикла семьи — неизвестна его средняя про-

 

должительность и длительность основных стадий. Можно лишь косвенно судить об этом, впрочем, как и о реальном семейном цикле, подвергающемся воздействию разводов, болезней и смер­тей.

НЕКОТОРЫЕ СТАТИСТИЧЕСКИЕ

ХАРАКТЕРИСТИКИ СТАДИЙ РЕПРОДУКТИВНОГО РОДИТЕЛЬСТВА

Индикаторы 1935-1940 1975-1979 1993

Длительность репродуктивного периода от заключения бра­ке до рождения последнего ребенка 20,7 6.7 3.6

Средний возраст матери при

рождении первенца 25.9 24.2 23.6

Средний возраст матери при рождении последнего ре­бенка 44.7 31.4 26.1

Средний протогенетический ин­тервал 1.9 1.3 1.1

Средний интергенетический ин­тервал 5.5 4.2 2.6

Курман М.В. Динамика среднего числа детей в семье в СССР // Подрастающее поколение. М., 1981. С. 16. Для 1993 г. рассчитано авторами.

При среднем возрасте вступления в брак, равном 23 годам у женщин и 24,5 года — у мужчин, и средней продолжительности жизни женщин 72 года и мужчин — 59 лет, получаем среднюю продолжительность семейного цикла 42 года (состоящие в браке име­ют более высокую среднюю продолжительность жизни, поэтому эта величина должна быть больше). Соответственно предрепродуктивный период длится 1,2 года (эту цифру следует скорректировать на долю женщин, вступающих в брак уже беременными или имеющими ребенка).

Репродуктивный период укладывается в 4-6 лет, социализационный без рождения детей — в 12-14 лет до совершеннолетия, период "продолженной" социализации до вступления в брак ребен­ка — еще в 5-6 лет.

Стадия прародительства (появление внуков) начинается в 48-50 лет и длится менее 10лет у мужчин и около 25 лет у женщин. Таким образом, роль дедушки в России весьма коротка, а с учетом нуклеа­ризации реально распространяется лишь на пятую часть всех "дедов" (фактически еще меньше, так как нет данных одоле семей, прожи­вающих вместе с отцом мужа или жены).

С учетом разводимости средняя продолжительность брака умень­шается с 42 лет до примерно 26 лет (длительность расторгнутых браков где-то 8-9 лет при среднем возрасте развода у мужчин 33 го­да и женщин 30 лет). С учетом того, что примерно 40% браков распадается до 5 лет, 30% — от 5 до 10 лет, 20% — от 10 до 20 лет и 10% —со стажем свыше 20 лет можно построить семейный цикл по стадиям разводимости. При учете овдовения, а также частоты и времени заключения повторных браков (приблизительно на 100 раз­водов приходится 60 повторных браков) можно составить более пол­ную картину жизненных линий семьи.

Построение реального семейного цикла жизни по названным параметрам (а также, возможно, по болезни и смерти детей, по распро­страненности бесплодных браков и усыновления и т.д,) представляет собой сложную и настоятельную задачу.

Анализ жизненных линий семьи позволяет составить картину динамики 40 миллионов российских семей, что имеет большое на­учное значение и полезно в практическом отношении. Степень ре­дукции семейного цикла к индивидуальному циклу жизни позволя­ет судить о масштабах кризиса семьи и о направлениях развертыва­ния этого кризиса. Уже сегодня по имеющимся фрагментарным дан­ным можно судить о сокращении брачности (уменьшении реали­зации потенциала брачности) при относительно низкой, но расту­щей доли фактических сожительств, особенно после разводов, даль­нейший рост которых будет доказывать крах ценности брака вообще, а не только пожизненного брака.

Массовая однодетность семьи, свидетельствующая об элиминиро­вании стадии репродуктивного родительства и преобладании "конт­рацептивно-абортного" родительства, привязывает семейную социа­лизацию к этапам взросления единственного ребенка и сводит ее к монополии наставничества родителей при отсутствии социализа­ции в группе братьев-сестер. Однодетная семья, как изначально на­целенная на быстрый развод, будет и далее способствовать такой Форме брака, которая максимально облегчает выход из брака, то есть благоприятствует фактическому браку, сожительству. Семей­ный цикл при сожительстве начинается с рождения первого и пос­леднего ребенка и заканчивается при переключении хотя бы одного

 

из супругов на другое сожительство при достижении школьного возраста ребенка. Сожительства уменьшают социализационный период кровных родителей при дополнении его "социальным родительством" сожителей. В какой мере для всего этого процесса чередования сексуальных партнеров и "умножения родителей" единственного ребенка применимо понятие "семья", можно судить по скорости девальваций семейного образа жизни, но рано или поздно наступит момент, когда от этого слова с облегчением откажутся как, может быть, от последнего реликта "патриархальщины".

Ключевые термины:

семья как первичная группа, приоритетность членов семьи как "своих", принцип первичности, эффект воздействия группы, эффект совместного действия, эффект присутствия, социальная фасилитация семейное единение и сплочение, жизненная история (линия) семьи жизненный цикл семьи, ход жизни семьи, стадия предродительства стадия репродуктивного родительства, стадия социализационного родительства, стадия прародительства, семейные события, иерархия семейных ролей, иерархия семейных событий, критерии конструиро­вания семейного цикла, длительность семейного цикла, полный се­мейный цикл.

Примечания

1 Кроник А., Кроник Е. В главных ролях: Вы, Мы, Он, Ты, Я; М., 1989.

Глава 6

СЕМЕЙНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ

Социализация — это процесс приобщения к принятым в обществе и его подсистемах ценностям и нормам. В широком смысле слова социализация может длиться всю жизнь. В узком смысле — ограни­чивается периодом взросления личности до совершеннолетия.

Семейная социализация понимается двояко: как, с одной стороны, подготовка к будущим семейным ролям и, с другой стороны, — как влияние, оказываемое семьей на формирование социально компетен­тной, зрелой личности.

Семья как социально- психологическая целостность оказывает со­циализирующее воздействие на личность посредством нормативного и информационного влияния. Чем сплоченнее семья, тем эффектив-

нее нормативное воздействие. Сплоченность, о которой здесь идет речь, предполагает ценностное единство, наличие фамилизма, при­оритета семьи, подчинения интересов индивида семейным нормам. Однако если эта приоритетность абсолютизируется, происходит фор­мирование конформистского поведения, когда личность ничего не делает без постоянной оглядки на доминирующих членов семьи.

Отсутствие сплоченности, дезорганизация семьи открывают двери для внесемейных влияний.

Нормативные влияния вообще и семейные в частности действуют с помощью норм-образцов, моделей поведения, знание которых по­зволяет каждый раз не искать заново решений в стандартных ситуа­циях, а вести себя как бы автоматически, в соответствии с приняты­ми в данной социокультурной среде и усвоенными личностью шабло­нами. Семейные ритуалы в наибольшей степени связаны с нормами-образцами, поскольку степень стандартизованности, повторяемости ситуаций повседневной семейной жизни чрезвычайно высока.

...Процесс возникновения личности выступает как про­цесс преобразования биологически заданного материала силами социальной действительности, существующей до, вне и совершенно независимо от этого материала.

Иногда этот процесс называют "социализацией лич­ности". На наш взгляд, это название неудачно, потому что уже предполагает, будто личность как-то существует и до ее социализации". На деле же "социализируется не лич­ность, а естественно-природное тело новорожденного, ко­торому еще лишь/ предстоит превратиться в личность в процессе этой "социализации", т.е. личность еще должна возникнуть. И акт ее рождения не совпадает ни по време­ни, ни по существу с актом рождения человеческого тела, с днем физического появления человека на свет.

Поскольку тело младенца с первых минут включено в совокупность человеческих отношений, потенциально он уже личность. Потенциально, но не актуально.

Личностью — социальной единицей, субъектом, носи­телем социально-человеческой деятельности — ребенок станет лишь там и тогда, когда сам начнет совершать деятельность. На первых порах с помощью взрослого, а затем и без него.

Ильенков Э.В. Что же такое личность? // Психология личности. Тексты. М., 1982. С. 15.

Вопросы к читателю: Согласны ли Вы с подоб­ной трактовкой "социализации"? Действительно ли орга-

 

низм новорожденного, предоставленный самому себе, так и остается организмом, телом? Когда именно возникает ; "личность"? Можете ли наанать момент ее рождения? Се­мейная социализация способствует многогранному фор­мированию данности или ускоряет рождение личности?

Напротив, нестандартные ситуации регулируются с помощью норм, принципов, определяющих ценностную направленность действий.

Нормативное воздействие в семье принимается индивидом, чтобы сохранить свой межличностный статус и получить одобрение от других. Это, однако, не означает, что индивид обязательно разделяет принимаемые им мнения.

При информационном воздействии семьи индивид разделяет семейную картину мира, принимает ее как истинную, но не ищет обязательного одобрения со стороны других.

Семьи "традиционные" и "современные" различаются между собой не как носители нормативного иди информационного влияния, по соотношению их участия в социализационном процессе.

Ослабление сплоченности семьи уменьшает как силу ее нормативного воздействия, так иее надежность и устойчивость как источник информации для индивида.

В схемах 6 — 1 и 6 — 2 представлены проводники (агенты) социализации иисторические изменения моделей социализации детей в связи с изменением типов семьи, а также стереотипы социализированного и недостаточно социализированного ребенка. Особый интерес вызывает попытка рассмотреть следствия прямой и опосредованной депривации (изоляции) ребенка от семьи. В связи с этим следует обратить внимание на тот механизм социализации, который присущ лишь семье и не наблюдается в действии всех прочих агентов социализации.

...для социального поведения характерен особый акт, а именно — обращенность к чужой жизни и чувство себя в другом. Особая жизненная форма, которую мы назвали социальной, возникает, когда эта потребность в самоотре­чении ради другого становится ведущей жизненной по­требностью.

...Социальная направленность в своем высшем про­явлении — это любовь.

Шпрангер Э. Основные индивидуальные типы индивидуальности // |Психология личности. Тексты. М., 1982. С. 58.

Вопрос к читателям: Из шести типов индивидуальности, выделяемых Э. Шпрангером (экономический,

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...