Главная Обратная связь

Дисциплины:






ВЕНСКИЙ КРУЖОК — группа ученых и фило­софов, в 1920-е ставшая центром разработки идей ло­гического позитивизма



ВЕНСКИЙ КРУЖОК — группа ученых и фило­софов, в 1920-е ставшая центром разработки идей ло­гического позитивизма. В.К. был организован в 1922 Шликом на основе семинара при кафедре философии индуктивных наук Венского университета ("кафедре Маха").В В.К. входили: Карнап, Нейрат, Ф.Вайсман, Г. Фейгль, Гёдель, Г. Хан, Ф. Кауфман и др. После того, как В.К. получил международное признание, с ним стали сотрудничать Э. Нагель (США), Айер и др. Уча­стники В.К. выдвинули программу создания новой на­учной философии на основе идей Маха и "Логико-фи­лософского трактата" Витгенштейна. Главной целью

этой философии, являвшей собой платформу В.К., пра­вомерно полагать программу достижения единства знания о мире в контексте переосмысления традицион­ных максим метафизики. Используя элементы тради­ционного эмпиризма в духе Юма, идеи Маха о том, что научными являются лишь высказывания о наблюдае­мых феноменах, а также тезис Витгенштейна о том, что осмысленные предложения являются таковыми по­тому, что они описывают определенные факты, пред­ставители В.К. разработали программу обновления на­учного и философского знания. Основным инструмен­том этой теоретической реконструкции должны были выступить математическая логика и принцип верифи­кации, призванные создать совершенный язык, подоб­ный тому, который был предложен Витгенштейном в "Логико-философском трактате". Характер современ­ной им метафизики члены В.К. оценивали следующим образом: 1) теоретические системы метафизического порядка не содержат ни ложных, ни истинных предло­жений — к системам такого рода, следовательно, не приложимы стандартные критерии проверяемости; 2) существенно значимой компонентой метафизики явля­ются выступающие результатом процессов воспитания и соответствующих жизненных обстоятельств смысложизненные поведенческие установки, не подлежащие рациональному обоснованию. В свою очередь, все на­учные предложения, только и могущие фигурировать в научном знании, согласно концепции В.К., делятся на два класса: 1) предложения, не имеющие предметного содержания, сводимые к тавтологии и относящиеся к логико-математической сфере, — аналитические, ло­гические истины; 2) осмысленные предложения, сво­дящиеся к эмпирическим фактам и относимые к сфере конкретных наук — фактические истины. Прочие же предложения — или абсурдны (бессмысленны), по­скольку организованы вопреки логико-синтаксическим правилам, или все еще научно неосмысленны ("мета­физические" или философские предложения, опериру­ющие с понятиями типа "материя", "абсолют", "прин­цип" и т.п.). Научная осмысленность предложений ока­зывалась тождественной его проверяемости, в то вре­мя как значение — способу его верификации. С точки зрения представителей В.К. обретение единства зна­ния осуществимо на фундаменте логики и (как опреде­ленная совокупность принципов) включает в себя: а) установку на достижение единства знания; б) призна­ние единства языка ведущим условием объединения научных законов в цельную систему; в) признание осуществимости единства языка только лишь на базе редукции всех высказываний научного порядка к ин­терсубъективному языку протоколов; г) трактовку те­зиса о единстве знания в статусе как теоретического,



так и практического постулата. В свою очередь, прин­цип верификации предполагал критическую проверку высказываний на возможность их сведения к эмпири­ческим фактам и служил критерием отделения научно­го знания от бессмысленных (с точки зрения предста­вителей В.К.) проблем метафизики. Эти программные положения нашли выражение в манифесте В.К. "Науч­ное миропонимание. Венский кружок" (1929), который был написан совместно Карнапом, Ганом и Нейратом. В 1930-е В.К. издает несколько периодических изда­ний, среди которых журнал "Erkenntnis" ("Познание"), проводит ряд конгрессов, активно сотрудничает с дру­гими философами. К концу 1930-х В.К. прекратил свое существование в связи с гибелью Шлика и оккупацией Австрии. Идеи В.К. оказали сильное влияние на разви­тие логического позитивизма и другие виды сциен­тистских течений в США и Великобритании.

A.B. Филиппович, A.A. Грицанов

Quot;ВЕСЕЛАЯ НАУКА" (старопровансальск. — gaya scienza) — (1) одно из самоопределений южно­французской рыцарской культуры, презентировавшей свой идеал в куртуазной поэзии трубадуров 11—12 вв

"ВЕСЕЛАЯ НАУКА" (старопровансальск. — gaya scienza) — (1) одно из самоопределений южно­французской рыцарской культуры, презентировавшей свой идеал в куртуазной поэзии трубадуров 11—12 вв. Термин "В.Н." выражает своего рода дисциплинарный характер любви трубадура к Донне как нормативной поведенческой парадигмы рыцаря (исходно сложение панегирических стихотворений супруге сюзерена вхо­дило в число обязательных требований рыцарского оммажа и вассального фуа). По формулировке Бернарта де Вентадорна, "В мире такой уж порядок: // Положе­но Донну любить, // А Донне — к любви снисходить". В куртуазной системе отсчета любовь мыслится не столько как индивидуальный личностно-субъективный психологический опыт, сколько как дисциплина ("на­ука"), которой можно овладеть, подключившись к со­ответствующей традиции. Последнее предполагает ос­воение жестко заданных норм куртуазного поведения как правил игры, соблюдение которых обеспечивает возможность пребывания в пределах куртуазного уни­версума как виртуального культурно-коммуникативно­го пространства внутри ортодоксальной христианской средневековой традиции. Дисциплинарный характер куртуазной поэзии позволил Хейзинге интерпретиро­вать творчество трубадуров в категориях игры, воз­можность чего обеспечивается наличием эксплицитно сформулированных правил куртуазного канона, с од­ной стороны, и безграничной вариабельностью порож­даемых в рамках этого канона ситуаций, с другой. Иг­ровой характер куртуазной лирики был зафиксирован в свое время и Пушкиным, отметившим в этой связи, что "истинная страсть не может выражаться триолетами". Более того, если куртуазная любовь, как "галантная"

наука, предполагает овладение так называемыми пра­вилами любви", то правила эти по своей природе ре­ально являются правилами лирического стихосложе­ния: одно из значений провансальск. amor — поэтиче­ский язык. В конечном счете любовь идентифицирует­ся для трубадура с поэзией, a ars amandi отождествля­ется с правилами творческого мастерства (сам прован­сальск. термин "трубадур" восходит к старопрован­сальск. trobar — изобретать). Позднее, в немецком миннезанге, продолжившем традиции классической провансальской куртуазной лирики, данная имплицит­ная установка трубадуров отрефлексирована и выра­жена в явном виде: "Мирская мудрость в том порука: // Любовь от неучей бежит. // Любовь — блаженная на­ука // Для тех, кто смел и даровит" (Бургграф фон Ритенбург). Что же касается веселости, то веселье и ра­дость (joi) входит в число фундаментальных рыцар­ских добродетелей, в рамках которых служить Амору — значит: "Так жить, как хочет красота, // Честь, юность, здравый смысл, учтивость, // И радость, и сладкоречивость" ("Фламенка"). Не соблюдающий требования радости и нарушивший табу на ревность перестает — вне каких бы то ни было возрастных фак­торов — и быть юным (см., например, д'Арчимбаута во "Фламенке", эволюционировавшем от молодого красавца-жениха до дряхлого ревнивого старца за два года сюжетного времени). Отсюда — типичная для трубадуров формулировка Бертрана де Борна: "А что­бы Донну молодой считали, // Достойных чтить ей по­даю совет". Аналогично, gaya scienza должна удовле­творять требованию веселости ("без радости и песни нет" у Гираута Рикьера), т.е. предполагает способность певца поддерживать мажорную эмоциональную то­нальность лирики при неблагоприятном стечении об­стоятельств и даже в случае получения от Донны отка­за ("разум ставит запрет отчаянью" у Фолькета Марсельского). Таким образом, радость в любви выступает фундаментальным парадигмальным основанием кур­туазной культуры, а ее семантико-аксиологическим обеспечением является подразумеваемое восхождение рыцаря к верховному благу и Божественной истине на путях любви к земной женщине, чья красота понята не просто как свечение благодати Творца в творении, но как безупречная презентация абсолюта в единичном (одним из оснований куртуазной культуры является ориентация на доплотиновский платонизм, транслиро­ванный в Южную Францию из арабизированной Испа­нии), с одной стороны, и как откровение — с другой: "В своем веселье сколь любовь мудра!" (Пейре Видаль). В рамках более поздней традиции в контексте посткуртуазной версии лирической поэзии в 1324 в Ту­лузе была основана "Консистория В.Н.", призванная

поощрять бюргерских эпигонов трубадуров, редуциро­вавших сложный и многоуровневый символизм клас­сической куртуазной традиции до непосредственной персонификации в образе Дамы — Приснодевы (от Донны — к Мадонне). (2) Произведение Ницше (1882), в рамках которого реализует себя стратегия "переоцен­ки всех ценностей". Важнейшим аспектом этой рабо­ты, выступившим позднее одним из центральных уз­лов преемственности в развитии философской тради­ции от модернизма к современности, явилась заложен­ная в "В.Н." программная установка на методологию языковых игр и своего рода семантический волюнта­ризм, оказавшие глубокое влияние на философию 20 в. (игровой этимологизм Хайдеггера, игровая концепция культуры Хейзинги, модель соотношения сакрального и игрового начал в истории у Р.Кайюа, трактовка игры в качестве фундаментального феномена человеческого бытия у Э.Финка, моделирование бытия интеллектуа­ла как рафинированной игры смыслов и со смыслами у Гессе и т.п.). (3) Термин, метафорически используе­мый в философии постмодернизма (введен Деррида) для обозначения собственно философии, понятой не в качестве линейно разворачивающейся кумулятивной традиции приращения абсолютного знания, но как принципиально нелинейный флуктуационный про­цесс, подчиненный игре случайностей, генерирующей открытое пространство для неограниченной игры смысла и семантического плюрализма: "игры смысла" у Делеза, "игры истины" у Фуко, универсальный "иг­ровой принцип" у Деррида и др. Согласно позиции Фуко, именно в игровом режиме должна быть выстро­ена "история истины", т.е. такая история, которая "бы­ла бы не историей того, что может быть истинного в знаниях, а анализом "игр истины", игр истинного и ложного, игр, через которые бытие исторически кон­ституирует себя как опыт, то есть как то, что может и должно быть помыслено". Неслучайно, что Фуко вы­страивает методологию исследования нелинейных ди­намик (см. Генеалогия)на основе переосмысления ницшеанской "В.Н.". (См. также Игра, Истина, Опыт.)

М.А. Можейко





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...