Главная Обратная связь

Дисциплины:






КОНЕЦ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ



26 июля во время работы Потсдамской конференции представители США, Англии и Китая огласили Потсдамскую декларацию о Японии. В Декларации содержалось требование к Японии о безоговорочной капитуляции на предъявленных ей условиях, предусматривавших разоружение, ликвидацию дзайбацу и милитаристов, наказание военных преступников. В Декларации говорилось, что японский суверенитет будет ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и мелкими островами, которые союзники должны были указать. Японии разрешалось иметь такую промышленность, которая необходима для поддержания нужного уровня жизни, но не те отрасли, которые могли бы дать вновь возможность перевооружения. Устранить препятствия к возрождению и укреплению демократических институтов, установить свободу слова, религии и мышления, уважения к основным правам человека. В Декларации говорилось, что оккупация Японии союзными войсками будет продолжаться до тех пор, "пока не будет в стране создано в соответствии со свободно выраженной волей народа миролюбивое и ответственное правительство".

Союзники разбрасывали сотни тысяч листовок над Японией, предупреждая, что отказ от безоговорочной капитуляции приведет к катастрофическим разрушительным последствиям. Вместе с тем, в американском руководстве было единогласное мнение использовать атомную бомбу для ускорения окончания войны.

У.Черчилль писал, что Трумэн сообщил ему об испытании бомбы 17 июля, а 18 июля пришли детали результата экспериментального взрыва. Они были ужасными. Все было уничтожено в радиусе 20 км, включая сооружения и убежища. Трумэн пригласил Черчилля на беседу. Оба пришли к выводу, что война полностью изменила представление о характере ее ведения. Ее можно было решить одним или двумя ударами. Но не в этом было главное. Дни Японии были сочтены, ее флот уничтожен, а без флота о сопротивлении нечего было и думать о сопротивлении. Квантунская армия была обречена в случае вступления в войну СССР. Завоевания в Юго-Восточной Азии были потеряны, армия на китайском континенте долго сопротивляться не могла.

Речь шла об отношениях с Советским Союзом. Мы теперь не нуждались в нем, - писал Черчилль. Завершение японской войны теперь не зависело от нашествия его армий для завершающего и затяжного сражения. США больше не нуждались в его участии в войне против Японии. Обустройство европейских проблем теперь полностью зависело от США и их можно было решать на основе более широких принципов ООН. "Мы, казалось, стали обладать безжалостным средством бойни на Востоке и более счастливых перспектив в Европе. Я не сомневаюсь, что эти мысли были и в сознании моего американского друга. Во всяком случае не было ни на мгновение дискуссии относительно того, должна ли атомная бомба быть использована или нет", - писал он в мемуарах. Интересно заметить, Черчилль утверждает, что "британское согласие на использование оружия было дано 4 июля", т.е. еще до того, как было проведено испытание атомной бомбы.85 Черчилль был в эйфории - наконец он увидел средство борьбы против коммунизма и своего заклятого врага Советского Союза. Бомба должны быть испытана в боевых условиях и чем ужаснее были бы последствия, тем казалось ему лучше. Он считал лучшим средством борьбы против своего вчерашнего союзника - страх перед возмездием. В этом заключалась суть атомной дипломатии. Совершенно естественно поэтому, что Трумэн и Черчилль договорились об использовании атомной бомбы в Японии и сомнений здесь не было. "Остается историческим фактом, - писал Черчилль, - что решение об использовании атомной бомбы против Японии, чтобы заставить ее капитулировать, никогда даже не было под вопросом. Имелось единогласие, автоматическое, бесспорное соглашение среди нас. Никогда я не слышал ни малейшего утверждения, что мы должны сделать иначе"86.



Наличие атомной бомбы у США привело к попытке ревизии соглашения о Китае, достигнутого между Рузвельтом и Сталиным в Ялте. Руководителям США казалось, что поскольку США теперь могли самостоятельно завершить войну с Японией, разумность этого соглашения потеряла смысл и у них появляется соблазн: если нельзя вообще аннулировать его, то во всяком случае свести до минимума политические выгоды для Советского Союза. Особенно усердствовал А.Гарриман, который, кроме Болена, был единственным свидетелем беседы президента и Сталина. Он советовал дать свое толкование того, что "имел в виду Рузвельт и что он не имел", т.е. дать вольное толкование смысла достигнутого соглашения. В частности, он предлагал запретить Советскому Союзу использовать имущество Манчжурии, как военные трофеи, объявить порт Дайрен свободным портом, а также признать "принцип открытых дверей" в Китае. Было очевидно, что США пытаются уменьшить "политические условия", на которых Советский Союз вступал в войну с Японией. США начали возводить барьеры в дальневосточной политике Советского Союза. Как в Европе Польша, так на Дальнем Востоке Манчжурия должна была стать новым "камнем преткновения" в отношениях трех держав. США болезненно и ревниво относились к появлению СССР на Дальнем Востоке, в первую очередь, в Китае.

Японцы отвергли Декларацию от 26 июля. Тогда Трумэн отдал приказ об атомной бомбардировке Японии. 6 августа, спустя четыре дня после завершения работы Потсдамской конференции, США сбросили первую бомбу на Хиросиму. Весь город был полностью разрушен, 80 тысяч жителей сгорели в атомном огне. 9 августа американский бомбардировщик сбросил вторую бомбу на г.Нагасаки - огромный город был полностью разрушен, погибли сотни тысяч мирных жителей. Атомная дипломатия США от слов перешла к делу, она начала с психологического запугивания, шантажа Советского Союза.

9 августа, ровно три месяца спустя после капитуляции гитлеровской Германии, Советский Союз объявил войну Японии и Советская армия начала военные действия на территории Китая. Совместно с советскими войсками начали военные действия и вооруженные силы Монгольской народно-революционной армии и китайских коммунистов Особого района Китая, массовая вооруженная борьба развернулась в Корее, где начали активные боевые действия корейские партизаны. На всех оккупированных Японией территориях развернулись национально-освободительные движения, в Индонезии и Вьетнаме была провозглашена независимость этих стран.

Такового поворота в США не ожидали. Независимо от того, как сложилась бы ситуация в Японии, перед американскими правящими кругами вставала новая сложная задача - формирование отношений с национально-освободительным движением на Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии. Атомной бомбой его остановить было нельзя. Оно грозило перечеркнуть все успехи американской дипломатии и армии на азиатском континенте. Дипломатия Советского Союза получала в свои руки новое мощное средство в борьбе за свои интересы. Сильнейшим резервом СССР были китайские коммунисты, которые могли при поддержке советской армии перевооружиться за счет вооружения Квантунской армии и начать новый период борьбы за власть в Китае. Мао Цзе-дун с нетерпением ожидал выступления Советского Союза. Начало военных действий Советской армии послужило для него сигналом и 10 августа Чжу Дэ отдал приказ об общем наступлении 8-й и Новой 4-й армий на север и Центральный Китай. Войска Чан Кай-ши оказались настолько слабы, что отступали, не вступая в соприкосновение с коммунистическими вооруженными силами. За короткий срок в Центральном Китае под контроль коммунистов перешли 153 города.87

Опасаясь нового витка гражданской войны в Китае, США поспешили с заключением советско-китайского договора, основанного на ялтинских соглашениях. Но Трумэн обратился к Сталину с новым условием подписания договора - поддержки американской политики "открытых дверей" в Китае. Согласие советского правительства с ним должно быть объявлено в письменном виде одновременно с подписанием советско-китайского договора.

Китайский министр иностранных дел (в правительстве Чан Кай-ши) Сун прибыл в Москву 7 августа, т.е. до начала военных действий Советской армии. Вместе с Гарриманом он попытался добиться изменения ряда пунктов договора. В частности, он просил изменить статус порта Дайрен - вместо передачи в аренду Советскому Союзу, как это предусматривалось ялтинским соглашением, предлагалось объявить его свободным портом, т.е. интернационализировать его. Был ряд других изменений, которые Сталин в беседе с Суном отверг.

Видя несговорчивость Суна, за которым явно стоял Гарриман, практически дававший китайскому министру инструкции по линии поведения, Сталин решил прибегнуть к шантажу. 13 августа, потеряв терпение, Сталин пригрозил Суну, что, если договор не будет подписан в ближайшее время, "коммунисты войдут в Манчжурию"88. Подействовало.

14 августа 1945 г. в Москве был подписан советско-китайский договор о дружбе и союзе сроком на 30 лет. Договор предусматривал совместную борьбу против японского агрессора и обязывал договаривающиеся стороны не принимать участия в какой-либо коалиции, направленной против одной из договаривающихся сторон. Одновременно были подписаны соглашения, по которым основные магистрали Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Манчжурской железной дороги переходили в общую собственность СССР и Китая и должны были эксплуатироваться ими совместно. Порт Дайрен превращался в свободный порт, но пристань в нем сдавалась в аренду СССР; Порт-Артур превращался в военно-морскую базу, совместно используемую СССР и Китаем; оборону его Китай вверял СССР. Гоминдановское правительство заявило и признании Китаем независимости Монгольской Народной Республики.

Но Декларация о признании "принципа открытых дверей" в Китае оказалась упущенной. Трумэн просил о публичном признании и составлении письменной декларации советским правительством. А.Гарриман настойчиво просил Сталина подписать письменное соглашение, но Сталин сказал, что достаточно и устных заверений.

Для США "принцип открытых дверей" всегда являлся одним из важнейших средств их дипломатии, который давал им возможность завоевывать страны и народы с помощью денег, товаров, услуг и дипломатических действий. В данном случае они не боялись, что китайцы когда-нибудь могут захлопнуть эту дверь. Беспокойство американских государственных деятелей вызывала Манчжурия, они беспокоились, что Советский Союз провозгласит Народную Республику Манчжурии и никого сюда не допустит. Подписанный договор лишь усилил подозрения американцев и они стали искать средство, чтобы не допустить оккупации Манчжурии советскими войсками.

10 августа через свое представительство в Берне Япония обратилась к воюющим с ней странам с известием о согласии принять условия Потсдамской декларации, но с условием, что она не нанесет ущерба "прерогативам Его Величества императора как суверенного правителя". Правда, до сих пор неясно, когда же было объявлено это решение. Американские дипломаты и историки утверждают, что оно было объявлено именно 10 августа. Официально эта дата не подтверждена. Независимые авторы и издания говорят о другой дате - 14 августа. В частности, в книге Н.Уильямса "Полная хронология ХХ в.", являющейся наиболее достоверным свидетелем исторических дат ХХ в., говорится: "14 августа. Сообщается о том, что японский император официально объявит о согласии Японии на условия союзных держав о форме завершения войны (т.е. капитуляцию). Запись его выступления передается по радио в полдень 15 августа"89. Видимо, сообщение в Берне было неофициальным, официальным сообщением, исходящим от высшего соверена Японии, следует считать 15 августа. Но дело не только и не столько в формальной разнице дат. Если брать дату объявления о капитуляции 10 августа, то подтверждается утверждение американских политологов и историков о решающем воздействии атомных атак на Хиросиму и Нагасаки (6 и 9 августа) на решение о капитуляции, в случае же принятия 15 августа, то оказываются правы советские историки, которые утверждают, что решающим фактором было стремительное наступление советских войск после объявления войны Японии.

Японское командование постоянно держало у советской границы крупную боеспособную группировку - Квантунскую армию. Это стратегическое объединение в разные периоды насчитывало от 600 тыс. до 1 млн. солдат и офицеров. К началу кампании на Дальнем Востоке группировка Советских вооруженных сил насчитывала 1,7 млн. человек, 20 тыс. орудий и минометов, 5,3 тыс. танков и САУ, 5,2 тыс. самолетов. В состав армии оперативно входили соединения и части Народно-революционной армии Монгольской Народной Республики, которая 10 августа также объявила войну Японии. Японская группировка насчитывала в этот момент более 1 млн. солдат и офицеров, свыше 6,6 тыс. орудий и минометов, 1,2 тыс. танков, около 2 тыс. самолетов.

Опыт, накопленный в войне против гитлеровской Германии, оказался эффективным. Японская армия не смогла оказать организованного сопротивления. Ее оборона была сломлена в первые же пять дней. Моральный дух армии был сломлен, войска дезорганизованы, японское командование потеряло управление войсками. Не встречая практически сопротивление противника, советские войска в первые же дни наступления овладели важными политико-экономическими центрами и районами, вышли в глубокий тыл Квантунской армии, раздробили ее, отрезали связь с японскими силами в Северном Китае и заблокировали пути отхода в Корею. Одновременно с Манчжурской операцией проходили Южно-Сахалинская наступательная и Курильская десантная операции. В результате были освобождены южная часть острова Сахалина и протянувшаяся от Камчатки до острова Хоккайдо гряда Курильских островов.

В результате столь сокрушительных наступательных операций советские войска овладели всей Манчжурией. Было взято в плен 600 тыс. человек, 700 танков, 1,8 тыс. орудий, 800 самолетов. Квантунская армия перестала существовать. Для советских войск открывался оперативный простор для вторжения в Северный Китай, советские войска вступили в Северную Корею и готовы были высадить десант на острове Хоккайдо. Это не было предусмотрено планами американской администрации. Особенно чувствительным ударом был отказ Сталина давать письменную декларацию о поддержке "принципа открытых дверей" в Китае. Гарриман, который кроме дипломата был еще крупным бизнесменом, почувствовал явную перемену в позиции советского правительства в отношении Китая. Советский Союз становился новым влиятельным фактором в стране и его аппетиты выходили за рамки ялтинских соглашений.

Его насторожило также заявление Молотова относительно декларации Японии, сделанной в Берне. Он высказался в том духе, что в "заявлении" ставится условие сохранения императора, противоречащего Потсдамской декларации. Поэтому, сказал Молотов, наступление советских войск будет продолжаться. В Вашингтоне это вызвало панику, не было ясности, до каких пределов будет продолжаться продвижение советских войск. Советскому правительству было предложено присоединиться к США в выработке условий капитуляции, а поскольку император был верховным правителем страны, он и должен был отдать приказ о капитуляции и сдаче японских войск. Такое предложение устранило бы препятствие, т.е. наличие императора, в прекращении военных действий со стороны Советского Союза. Представляя это предложение Молотову, Гарриман потребовал немедленного ответа. Молотов обещал ответить на следующий день, но Гарриман требовал сделать это до полуночи. Молотов пригласил Гарримана в два часа ночи 11 августа. В принципе советское правительство приняло американское предложение, но выдвинуло новое препятствие – ответ японскому императору должен быть представлен от имени всех главных держав, ведущих военные действия против Японии. Кроме того, Советское правительство предложило: при получении от императора подтверждения о безоговорочной капитуляции союзные державы должны назначить главнокомандующего союзными войсками, который от их имени будет действовать, как верховный правитель, и которому будут подчиняться японский император и японское правительство.

Было ясно, что советское правительство явно хотело затянуть процесс заключения перемирия с Японией, чтобы как можно глубже вторгнуться на территорию Китая, и добиться своего участия в подписании мирного договора с Японией. У Сталина были вполне обоснованные опасения, что американские дипломаты могут "забыть" некоторые пункты ялтинских договоренностей, ссылаясь на практическое неучастие СССР в войне против Японии. Американские дипломаты не раз напоминали, что в течение 4 лет войны против Японии Советский Союз строго придерживался нейтралитета, даже не разрешая американским самолетам приземляться на территории страны после бомбардировок.

Состоялись бурные дебаты Гарримана и Молотова. Гарриман требовал немедленного объявления о согласии Советского правительства на прекращение военных действий, а Молотов стоял на своем твердо и упорно – надо сначала договориться, кто же будет осуществлять процесс заключения перемирия. США должны назвать кандидатуру, а уж потом союзники будут решать. Гарримана, буквально, взорвало от такого, по его мнению, сумасбродного предложения. Он знал, что ответ Советского правительства будет отрицательным на любую кандидатуру, оно присваивало таким путем себе право вето в кадровых вопросах, но на всякий случай он спросил, будет ли советское правительство согласно в таком случае на кандидатуру генерала Макартура. Не знаю, ответил Молотов, возможно, мы согласимся, но все-таки надо посоветоваться с правительством. Гарримана такой ответ не удовлетворил. Было уже утро, надо было спешить, и он решил пойти "ва-банк". Ваше правительство, конечно, не примет нашу кандидатуру, говорил он, но предложите же вашу кандидатуру. Молотов бесстрастно заметил: может следует обдумать о назначении двух Верховных главнокомандующих – маршал Василевский и генерал Макартур. Гарриман не мог сдержать своего негодования: ни при каких условиях мы не станем даже обсуждать такое предложение. Молотов, конечно, об этом знал, но решил тянуть время и утопить всю проблему в мелких спорах. Гарриман отвергал предложение Молотова без инструкций из Вашингтона, но был уверен в правильности своего ответа. Молотов, хорошо знавший правила дипломатических переговоров, жестко заметил, что Гарриман должен направить советский ответ в Вашингтон: "нравится вам это или нет".

"Конечно, я это сделаю", - сказал Гарриман. Но прежде он хотел бы обратить внимание Молотова на тот факт, что Америка воевала с Японией четыре года, а Россия всего два дня, и немыслимо, чтобы Верховным командующим был кто-либо, кроме американца. Молотов, горячась, сказал, что он не станет отвечать на такое замечание, т.к. в таком случае мог бы сравнить с европейской войной.

В мемуарах А.Гарриман писал, что более всего опасался требования Советского Союза в обмен на признание американского командующего в Японии согласия на оккупацию острова Хоккайдо, как советской зоны оккупации. Он был недалек от истины.

На следующий день, 12 августа Трумэн прислал Сталину послание, в котором сообщал о назначении генерала Макартура "Верховным Главнокомандующим союзных армий для принятия, координации и проведения общей капитуляции японских вооруженных сил". Сталин решил, что назначение Макартура поощряет его к новым требованиям в Японии. В письме Трумэну он предлагает включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину острова Хоккайдо, являвшегося неотъемлемой частью японского государства. Демаркационная линия должна была проходить от города Кусиро на восточном берегу острова до города Румоэ на западном берегу с включением обоих городов в северную половину, т.е. советскую зону оккупации. Это было уже нахальство, показывающее, что советское правительство потеряло чувство меры и реальности, т.к. было очевидно, что США никогда этого не допустят и никакими соображениями нельзя было доказать обоснованность такого требования.

Попытка Сталина захватить северную часть острова Хоккайдо вызвала резкий отпор Трумэна. Правда, он вежливо сообщил Сталину, что генералу Макартуру сдаются японские вооруженные силы на всех островах "собственно" Японии: Хоккайдо, Хонсю, Сикоку и Кюсю, давая понять о нежелательности дальнейших разговоров на эту тему, но у американцев появилось подозрение о возможности дальнейших экспансивных действий со стороны Советского Союза. На всякий случай Трумэн предупредил Сталина о своей поддержке ялтинских соглашений о Курильских островах, но окончательно этот вопрос должен быть решен при мирном урегулировании. Сталину это было достаточно ясное предупреждение.

14 августа 1945 г. Япония официально уведомила союзников о принятии ею условий Подтсдамской декларации. 28 августа началась высадка американских войск на территории Японии. Разгром японского милитаризма стал свершившимся фактом. 2 сентября 1945 г. на борту американского линкора "Миссури" (название родного штата президента Трумэна) в Токийском заливе был подписан акт о капитуляции Японии. Вторая мировая война закончилась полной победой союзников. 1 сентября 1945 г. советские войска заняли столицу Кореи Пхеньян, открыв тем самым новую эру противостояния на Дальнем Востоке.



<<На главную Содержание Далее>>

 

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Отвечая на поздравление Сталина по случаю победы над Японией, президент Трумэн писал: "Все союзники внесли свой вклад в победу в той степени, в какой им позволили это сделать их наличные ресурсы, и теперь мы все можем надеяться на длительный мир и новое процветание во всех миролюбивых странах"1. Яснее невозможно выразить историческую важность победы коалиции великих держав во второй мировой войне. Коалиция объединила державы, совершенно различные по своей культуре, социально-экономической системе, политическому устройству. Для СССР до войны Англия и США были не иначе как империалистическими державами, а для них СССР являлся врагом свободы, страной бесправия, диктатуры, попрания человеческих прав. Они объединились для уничтожения фашизма и сумели сохранить единство во имя победы. В ходе войны выявились между ними острые противоречия, которые удавалось преодолевать, когда казалось, дело зашло в тупик.

Решающую роль в сохранении и укреплении единства великих держав сыграла дипломатия и политическая воля руководителей стран. Во время войны дипломатия развивалась вместе с теми глобальными изменениями, которые происходили во всех сферах жизни человечества. Атлантическая хартия стала первым политическим документом, призвавшим к объединению всех народов в борьбе против фашистской тирании. Она открыла путь к взаимопониманию антифашистских демократических сил и к единству. Этот документ вместе с Уставом Организации Объединенных наций стал историческим, реализовавшим те новые тенденции и политические идеи, сформировавшиеся в процессе антифашисткой борьбы демократических сил во всем мире. Всемирная антифашистская война тесно переплеталась с борьбой за демократизацию, политические свободы и права человека. Признание этого факта явилось фундаментальным основанием дипломатии второй мировой войны.

Дипломатия второй мировой войны приобрела новые качества и средства. В ней тесно сочетались объективное и субъективное, где обстоятельства и интересы общей борьбы преодолевали субъективные воззрения или предубеждения ради общей победы. Это сделало необходимым, наряду с принятием важных общеполитических документов, встречи глав государств, на которых были приняты судьбоносные решения, имевшие решающее значение не только для победы над фашистской Германией и милитаристской Японией, но и определявшие в общих чертах послевоенное устройство мира.

Личности лидеров и руководителей накладывают глубокий отпечаток на деятельность правительств и внешнюю политику их стран. Огромным достижением антифашистских и демократических сил был сложившийся союз лидеров трех великих держав. В историю он вошел под названием "Большая тройка". О ней написано большое число книг и монографий, исследований и статей, в которых подвергаются тщательному анализу обстоятельства, обеспечившие согласие таких разных личностей, представлявших столь разные страны. Наиболее близкой к истине, видимо, является книга английского исследователя Р.Эдмондса. Он окончил Оксфордский университет, достойно сражался в Северной Африке, после войны 31 год находился на британской дипломатической службе в качестве советника-посланника в Каире, Риме, Варшаве, Риме, Каракасе и Москве. Хорошее знание русского языка позволило ему использовать советские документы и дать полноценную и объективную картину деятельности Большой тройки. Книга так и называется: "Большая тройка. Черчилль, Рузвельт и Сталин в мире и войне", она была издана в Лондоне в 1991 г.2

Р.Эдмондс считает, что ход мировой войны для США и Англии сложился таким образом, что выжить в войне с Германией можно было только одним путем – объединив все имеющиеся у них средства, силы и возможности на дело борьбы против общего врага. "К концу 1941 г., - констатирует Р.Эдмондс, - выживание трех держав зависело от объединения их в одном союзе"3. Перед необходимостью выживания им пришлось отбросить, по крайней мере на время, серьезнейшие противоречия, идеологические различия, предубеждения, недоверие, предрассудки.

Такая трактовка деятельности "большой тройки" представляется несколько ограниченной и не позволяет до конца оценить все значение ее для мировой истории. Идеологические расхождения между большевизмом и западной демократией должны были отступить перед требованиями большой победы. Но лидеры трех стран проявили уступчивость не только во имя победы, но и в интересах будущего мира и мирового устройства. Здесь решающую роль играла их политическая воля и желание создать все условия, чтобы не повторять ошибок прошлого и создать все условия для прочного мира и демократии.

В деятельности "большой тройки" были заложены принципы будущих международных отношений. Прежде всего – это принцип суверенного равенства. Публиковавшиеся коммюнике по главным вопросам, совместно обсуждавшиеся лидерами трех стран, равно как и фотографии, изображающие Сталина, Рузвельта и Черчилля улыбающимися, создают впечатление полного единства союзников. Однако, это была лишь видимость, за которой шла острая борьба, доходящая до конфликтов, где все трое имели равные права и равные возможности. Тысячи экспертом, дипломатов, журналистов, военных принимали участие в разработке решений, делая уступки, идя на компромиссы.

Считается, что Сталин допустил большую дипломатическую ошибку в Крыму, когда подписал Декларацию об освобожденной Европе, где говорилось, что в освобождаемых от нацистского господства странах должны создаваться органы власти, в которых будут представлены «все демократические элементы населения», а в действительности власть оказалась в руках коммунистов. Это дало основание западной печати обвинять Советский Союз в нарушении ялтинских соглашений и требовать компенсации. Благодаря этому, общественное мнение в западных странах резко изменило свое отношение к Советскому Союзу.

Но Рузвельт и Черчилль понимали, что для Сталина понятие "все демократические элементы" включает, наряду с прочими, и коммунистов, которые составляли главную силу антифашистского движения, десятки тысяч погибали в этой борьбе, и это давало им такое же право на власть, как и другим "демократам", многие из которых бежали в эмиграцию. И если они приходили к власти, то главным образом благодаря авторитету, который заслуженно завоевали в общей демократической борьбе. В то же время нельзя игнорировать и тот факт, что если Советское правительство содействовало установлению в ряде стран Восточной Европы "коммунистических режимов", то его партнеры по Великому Союзу делали то же самое в освобождаемых странах, устанавливая здесь, порой даже насильно, угодные себе режимы, как это было, например, в Греции и Бельгии.

Многие противоречия были связаны с разным пониманием и разными подходами к социальным и политическим проблемам, формулировкам и терминам. Участники "большой тройки" декларировали, что они на стороне свободы и демократии, но каждый из них вкладывал в эти понятия свой смысл, иногда прямо противоположный. Это было вполне естественно. Еще в 1864 г. американский президент Авраам Линкольн говорил: "Мы все выступаем за свободу, но, употребляя одно и то же слово, имеем в виду далеко не одно и то же". К сожалению, впоследствии эти различия в понятиях и формулировках приобрели решающее значение в международных отношениях. "Большая тройка" привнесла в дипломатию новый важный принцип – современная дипломатия должна строиться в тесной взаимосвязанности защиты собственных национальных интересов с общечеловеческими проблемами на основе суверенного равенства государств.


<<На главную Содержание>>

 

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...