Главная Обратная связь

Дисциплины:






Феноменологическое переживание транса



 

До сих пор мы рассматривали общие представления о природе транса. В настоящем разделе более конкретно говорится о некоторых частных феноменологических характеристиках переживания транса.

 

1. Поглощенность внутренними переживаниями. В состоянии транса внимание субъектов может сосредоточиваться до такой степени, что они на длительное время остаются погруженными в какие-то конкретные переживания. Противоположностью этому является состояние бодрствования, когда процессы внимания остаются рассредоточенными и несфокусированными благодаря постоянной реориентации на меняющиеся внешние сигналы. В трансе загипнотизированный субъект часто не воспринимает посторонние сигналы (шум, другие голоса), а даже если и воспринимает, то они обычно не отвлекают его, он о них не думает и не испытывает потребности на них реагировать. Это особенно справедливо для глубокого транса.

Внимание субъекта может быть направлено вовне или вовнутрь. Большинство традиционных гипнотических ритуалов требует, чтобы гипнотизер сначала зафиксировал внимание субъекта на каком-то внешнем предмете (хрустальном шаре, глазах гипнотизера, кнопке на стене, метрономе и т.п.). Затем гипнотизер постепенно смещает внимание субъекта на его внутренние ощущения. Иногда, однако, бывает удобнее, чтобы субъект, находясь в трансе, оставался ориентированным вовне. Это относится к тем случаям, когда гипнотизер намерен вызвать транс у субъекта, который не хочет закрывать глаза, или когда нужно помочь клиенту улучшить качество его публичных выступлений (речей, социальных взаимодействий, участия в спортивных соревнованиях). Еще одна ситуация, требующая управления извне, - это когда гипнотерапевт сам погружается в транс во время работы с клиентом; этот метод и его преимущества будут охарактеризованы в главе 3.

Подобная особенность - длительная концентрация внимания на внутренних переживаниях - характерна как для гипнотических, так и для "симптоматических" трансов. Можно заметить, как у человека, которого беспокоит вновь и вновь возникающая проблема, появляется своеобразная фиксация на этом проблемном процессе. Как и при гипнотическом трансе, человеку, одержимому проблемой, не приходится прилагать усилия, чтобы сохранять такую сосредоточенность: этот процесс самоподдерживается без всяких сознательных усилий. Однако, в отличие от загипнотизированного субъекта, такой человек постоянно пытается нарушить эту сосредоточенность с помощью различных регуляторных стратегий. Это приводит к диссоциации - разобщению сознательных и бессознательных процессов, причем последние остаются сосредоточенными на проблеме. Другими словами, бессознательное остается зафиксированным на незавершенных внутренних взаимосвязях, в то время как сознание пытается уйти от них (т.е. отвергнуть или отрицать их); это ведет к противостоянию сознательных и бессознательных процессов. Как мы увидим позже, эриксоновские стратегии наведения направлены на то, чтобы объединить оба типа процессов с целью их интеграции.



 

2. Самопроявление, не требующее усилий. Загипнотизированный субъект обычно почти не испытывает потребности в том, чтобы попытаться что-то сделать, или необходимости "строить планы на будущее". Ощущения "как будто просто возникают" и "текут без всяких усилий". Это проявление транса не обязательно объясняется тем, что субъект передоверяет управление гипнотизеру: оно столь же обычно в состоянии самогипноза и отражает переход от сознательной переработки информации к бессознательной.

Эта особенность отражает принцип идеодинамики (превращения "идей" в "динамику"), согласно которому идеи могут трансформироваться в динамические проявления (например, образы, поведение, ощущения, познание и т.д.) независимо от волевых сознательных процессов, и иногда без их ведома[8]. Как указывал Бернгейм (1895), в трансе идеодинамические процессы более интенсивны и происходят чаще. Например, у субъектов, которым внушают, что рука у них начнет автоматически подниматься, нередко появляется идеомоторное ощущение, будто рука непроизвольно движется вверх: слова гипнотизера могут вызывать у них идеосенсорную визуализацию ощущений. Многократно наблюдая проявления идеодинамических процессов у загипнотизированных субъектов, Эриксон и Росси (1979) определили гипнотическое воздействие как внушение идей, которые психика человека утилизирует способами, лежащими вне обычного диапазона управления со стороны его "эго".

Другими словами, в контексте гипнотерапии у клиента поощряется автономное самопроявление его бессознательных процессов. Такого поощрения Эриксон нередко добивался косвенным образом. Например, он часто вызывал реакцию транса, рассказывая истории о других людях, испытывающих такие феномены транса, как левитация руки или релаксация. У человека, внимательно слушавшего Эриксона, начинали возникать аналогичные образы. При этом субъект идеомоторным путем выражал общий смысл происходящего с помощью минимальных сигналов - незначительных изменений таких физических признаков, как цвет лица, ритм дыхания и расширение зрачков. Эриксон внимательно наблюдал за этими минимальными сигналами и руководствовался ими при дальнейшем воздействии на субъекта в ходе наведения. Такой межличностный "контур обратной связи" часто приводил к тому, что человек впадал в транс без всякого прямого внушения. Этот и другие методы позволяют использовать идеодинамические процессы в терапевтических целях.

Следует также сказать о том, как идеодинамические процессы характеризуют трансы, снижающие чувство собственной ценности (симптоматические трансы). Главная особенность всякого проблемного контекста состоит в том, что его симптомные компоненты проявляются автоматически. Словно само по себе возникает чувство собственной никчемности, то и дело возвращаются беспокоящие образы, навязчиво повторяется внутренний диалог. Эриксоновский гинотерапевт воспринимает такие автоматические проявления как закономерное идеодинамическое выражение бессознательного и стремится дать им возможность привести к повышению чувства собственной ценности сбалансированными и разнообразными способами. Например, с клиентом, жаловавшимся на ощущение тревоги в груди, после установления достаточного раппорта были произведены следующие гипнотические воздействия:

 

"Ну, хорошо, Мэри. Я только хочу обратить ваше внимание на одну мысль, которая сначала может показаться немного необычной, но я думаю, что вы будете все больше ею проникаться, применяя ее к своим ощущениям по ходу нашего разговора. Так вот, о какой мысли я говорю? Попросту говоря, вот о какой. Ваши бессознательные процессы могут выражаться самостоятельно множеством разных способов... так бывает у всех нас... Например, у вас могут самопроизвольно появляться какие-то ощущения... правильно, Мэри... какие-то ощущения у вас в груди... Вы знаете, что называете их по-разному и по-разному о них думаете... И я хочу только подтвердить вам, что ваше бессознательное способно порождать и такие ощущения, и разные другие тоже... потому что с какой стати все это должно доставаться только на долю вашей груди? Не знаю, сможет ли сейчас же подключиться к этому ваша рука, или это в ногах вы почувствуете теплоту, или холод, или щекотание, или онемение... Я знаю только одно: вы вполне можете проявлять эту непроизвольную бессознательную способность вызывать ощущения множеством разных безопасных способов..."

 

При таком разговорном гипнозе симптом определяется как частный случай общих способностей бессознательного. Субъекту внушается, чтобы он разнообразил проявления этих способностей через посредство соответствующих идеодинамических реакций (повышающих самооценку) с целью реконтекстуализации симптома как (неосознаваемого) дара, имеющего определенную ценность. Таким путем автоматизм, свойственный как гипнотическим, так и симптоматическим феноменам, используется для трансформации последних в терапевтический эффект.

 

3. Переживаемое, неконцептуальное участие. Люди, находящиеся в состоянии транса, обычно полностью погружены в мир ощущений, а не понятий. У них повышается способность непосредственно ощущать "вещи как они есть" и обычно почти не возникает потребность логически осмыслять или концептуально анализировать свои ощущения. Мыслительные процессы, как правило, становятся менее критичными, менее оценочными, менее словесными и менее абстрактными; в то же время они становятся более описательными и образными, более сенсорными и более конкретными. Такой чувственный способ переработки информации позволяет устанавливать более глубокие связи с собственными ресурсами и с текущей реальностью. Эта способность особенно важна для клиентов, подвергаемых гипнотерапии. "Познавая себя на ином уровне внутреннего опыта" (Эриксон, личное сообщение, 1977) путем отвлечения от привычных, дисфункциональных сознательных процессов, человек получает возможность исследовать свой опыт под разнообразными углами зрения.

Подобное освобождение чувственных процессов от концептуальных рамок отличает терапевтические трансы от симптоматических. При последних человек, как правило, поглощен процессом переживания и в то же время привязан к жесткой концептуальной структуре, которая формирует и искажает значимость переживаемых сигналов. Это приводит к повторяющимся (и поэтому предсказуемым) переживаемым результатам. Цель гипнотического навежения состоит в том, чтобы разрушить фиксацию на этих жестких структурах, тем самым позволяя процессам переживания разворачиваться в соответствии с глубинным разумом человека.

 

4. Готовность экспериментировать. В гипнотическом трансе человек обычно проявляет готовность экспериментировать с новыми открывающимися перед ним возможностями. Хотя это свойство обычно определяют как внушаемость, такой термин иногда подразумевает ошибочную предпосылку, будто субъект - это пассивный автомат, у которого ощущения возникают как результат команд другого человека (гипнотизера). Эриксон был с этим не согласен и категорически утверждал (1948):

 

"Слишком часто высказывается необоснованное и неверное предположение, будто... все, что происходит вследствие гипноза, должно непременно и полностью быть результатом и первичным проявлением внушения. В противоположность этим неправильным представлениям загипнотизированный человек остается тем же, кем и был... Изменения в его поведении определяются жизненным опытом пациента, а не гипнотерапевтом. Самое большее, что может сделать гипнотерапевт, - это лишь повлиять на способ его самопроявления. Наведение и поддержание транса нужны для того, чтобы обеспечить особое психологическое состояние, в котором пациент может перестроить и реорганизовать свои внутренние психологические сложности и использовать свои собственные способности в соответствии со своим внутренним опытом. Это позволяет ему больше узнать о самом себе и более адекватно себя выразить" (Rossi, 1980d, p.38).

 

Гипнотические субъекты не столь легковерны и, как правило, не склонны выполнять команды, несовместимые с их собственными жизненными ценностями[9]. Попытки заставить погруженного в транс человека сделать что-нибудь такое, чего он делать не хочет, почти всегда выводят его из транса; обычно такие попытки порождают недоверие к гипнотерапевту и гнев, тем самым серьезно вредя их взаимоотношениям.

Загипнотизированный человек сохраняет полную свободу относительно своих переживаний; эту внутреннюю свободу обычно усиливает чувство безопасности и удовлетворенности, возникающее во время терапевтического транса. Подобно замученному делами бизнесмену, оказавшемуся в отпуске, субъект транса, на время освободившись от господства беспокоящей его фиксированной точки зрения, определяемой обычными сознательными процессами, проявляет гораздо большую готовность и способность экспериментировать с творческим и спонтанным поведением.

 

5. Гибкость пространственно-временных соотношений. Феноменологические переживания обычно имеют место в определенном пространственно-временном контексте. В состоянии транса человек может по-разному соотносить себя с временем и пространством. Он может полностью диссоциироваться от настоящего момента и переместиться в альтернативную пространственно-временную реальность. Например, он может испытать субъективную возрастную регрессию в прошлое или возрастную прогрессию в будущее; он может испытать искажение времени, когда минута ощущается как час (растяжение времени) или час - как минута (сокращение времени); он может испытать позитивную галлюцинацию, вообразив что-то такое, чего на самом деле нет, или негативную галлюцинацию, вообразив, что не существует чего-то такого, что на самом деле есть.

В основе этих и других феноменов транса лежит способность соотносить себя с временем и пространством как с переменными величинами, которыми можно манипулировать, а не как с ограничивающими константами. Другими словами, загипнотизированный человек освобождается от приуроченности к единственной пространственно-временной координате ("настоящему"), что делает доступным для него бесконечное число других потенциальных реальностей. Огромная терапевтическая ценность такой гибкости (например, для реорганизации прошлого, изменения усвоенной в настоящем точки зрения, перемены убеждений относительно будущего) подробнее рассматривается в последующих главах.

Прекрасный пример такой вариабельности пространства-времени можно найти в "Волшебнике Страны Оз". В начальном эпизоде книги сознание Дороти "депотенциализируется" в результате удара по голове. Сразу же вслед за этим ей начинает казаться, будто она вихрем носится по своему дому ("между небом и землей"). Вокруг нее вращаются различные предметы ее повседневного мира: кухонные мойки, велосипеды, корзинки и т.д. Все эти парящие в воздухе предметы "оторваны" от своего обычного контекста. Точно так же в трансе различные элементарные единицы, у бодрствующего человека обычно связанные в жесткие конфигурации, высвобождаются, что делает возможной реорганизацию этих элементарных познаний в новые, более подходящие конфигурации (структуры).

 

6. Изменение сенсорных ощущений. Субъекты транса часто испытывают изменения своих сенсорных ощущений, такие как искажение восприятия, обострение всех чувств, селективное восприятие и галлюцинации. Эти изменения могут возникать в любой из сенсорных модальностей. Например, очень обычны кинестетические изменения. Субъекты могут чувствовать полную расслабленность и сонливость (тело становится тяжелым и теплым) или же моторную неподвижность (каталепсию) с ощущением легкости или освобождения от собственного тела. Иногда возникает искажение восприятия отдельных частей тела: человек может чувствовать, будто у него непропорционально велика голова, будто рука у него действует независимо от остального тела (как при левитации руки), и т.д. Иногда ощущаются различные сдвиги в вестибулярной системе, такие как приятное чувство вращения или верчения.

Обычны также изменения зрения. У субъектов, глаза которых остаются открытыми, может возникать туннельное зрение, когда периферия поля зрения темнеет или затуманивается. Туннельное зрение наблюдается особенно часто, если внимание субъекта зафиксировано на единственном раздражителе (например, на глазах гипнотизера) и он сидит неподвижно, не моргая. У субъектов с открытыми глазами может усиливаться цветовое восприятие, или он начинает видеть все черно-белым, или в чередующихся цветах. Если субъект смотрит на гипнотизера, он видит, будто его лицо искажается и превращается в лицо кого-нибудь другого (знакомого или незнакомого). В состоянии глубокого гипноза человек может также испытывать позитивные или негативные зрительные галлюцинации.

Субъект транса, глаза которого закрыты, часто погружается в мир ярких зрительных образов. Это могут быть ожившие воспоминания, геометрические узоры и фигуры или же интересные символические образы (как во время гипнотического сновидения).

Могут происходить и изменения в области слуха. Субъект часто избирательно прислушивается к голосу гипнотизера до такой степени, что не слышит других звуков извне. В то же время голос гипнотизера может начать звучать для субъекта совершенно иначе: субъекту кажется, что меняется его высота, что он приближается, или удаляется, или вообще замирает. (При этом субъект, как правило, сохраняет раппорт с гипнотизером, о чем свидетельствует его реакция на гипнотические команды.) Наконец, у субъекта иногда возникает повышенная чувствительность к невербальным воздействиям гипнотизера: подчеркиванию тоном голоса, изменениям интонации (особенно в связи с его собственными невербальными "ритмами", например дыханием) и слуховой локализации в пространстве (см., например, Erickson, 1973). Из-за этого у субъекта могут наблюдаться трудности с возникновением или поддержанием транса, если гипнотизер говорит грубым или отрывистым голосом либо если темп его речи намного быстрее или медленнее, чем внутренние процесссы переработки информации субъектом.

Эти разнообразные сенсорные изменения обычно воспринимаются как вполне приятные и интригующие. Они помогают нарушить ориентацию субъектов на их обычную реальность и тем самым способствуют развитию транса. Они особенно эффективны в качестве "средств убеждения", когда субъект встревожен и не уверен, находится ли он в трансе, - это позволяет ему избавиться от беспокойства и глубже погрузиться в транс.

Эти же сенсорные изменения характеризуют и симптоматические трансы. Они легко заметны у сильно диссоциированных личностей (например, у психотиков), но встречаются и при других проблемах. Например, у одной клиентки, испытывавшей сильную ревность всякий раз, когда рядом с ее мужем оказывалась любая другая женщина, в такие моменты возникало туннельное зрение (полное затемнение периферии поля зрения), за которым следовала высокоизбирательная зрительная ориентация. У другого клиента, бизнесмена, боявшегося публичных выступлений, перед самым выступлением появлялось ощущение, будто он отделился от собственного тела и смотрит на него откуда-то сверху. Подобные необычные изменения восприятия часто сопровождаются мышечным напряжением (обычно от страха) и аритмичными поведенческими реакциями (обычно - попытками перебороть свое ощущение), тем самым создавая диссоциированное проблемное состояние.

Однако в обстановке гипноза, способствующего повышению чувства собственной ценности (когда двигательные реакции могут оставаться расслабленными и ритмичными), подобные симптоматические явления могут рассматриваться как спонтанные и автономные проявления бессознательных процессов, которые можно утилизировать в качестве решений. Например, ревнивая клиентка была обучена с помощью гипноза утилизировать туннельное зрение различными способами, повышающими чувство собственной ценности, в том числе путем сосредоточения внимания на муже, что вызывало чувство безопасности и удовольствия. Диссоциирующийся бизнесмен научился в состоянии гипноза наблюдать за собой с другого конца комнаты, что позволяло ему быть "частью самого себя" и одновременно "отдельно от себя". Таким образом, изменения восприятия в зависимости от их контекстуальной значимости и проявлений могут быть как проблемой, так и ее решением.

 

7. Изменения степени вовлеченности. Традиционные метафоры, касающиеся "глубины транса", - например, легкий, средний и глубокий транс - говорят о том, что транс - это скорее непрерывный континуум вовлеченности, чем состояние "все или ничего". "Глубина вовлеченности в гипноз" на протяжении транса может колебаться, особенно у субъектов-новичков. У субъекта может, например, возникнуть глубокий транс, который затем переходит в легкий или средний, а потом он пробуждается от транса вообще, после чего вновь погружается в глубокий транс. Транс с такими колебаниями уровня можно назвать "плавающим трансом".

Уровень транса характеризует соотношение сознательного и бессознательного способов переработки информации. Чтобы это было понятнее, можно выделить три основных уровня: сознательный, смешанный и диссоциированный. В сознательном состоянии (обычно называемом состоянием бодрствования) у субъектов доминируют главным образом рациональные и ориентированные на реальность сознательные процессы; они вообще не находятся в трансе. В смешанном состоянии (обычно называемом легким трансом) субъекты испытывают взаимодействие сознательных и бессознательных процессов. Например, они могут все еще воспринимать внешние сигналы, но не чувствовать себя обязанными активно ориентироваться на них; внутренний диалог может присутствовать, но в не столь директивном и доминирующем виде. В этом состоянии релаксации субъекты обычно не чувствуют себя привязанными к единственной точке зрения или зафиксированными на ней. В диссоциированном состоянии (обычно называемом глубоким трансом) субъекты полностью переходят на бессознательную переработку информации и обычно испытывают многие характерные особенности транса, описанные в настоящем разделе.

Гипнотерапевт поступит правильно, если будет следить за этим эффектом плавания, потому что различные уровни транса требуют различных способов его утилизации. Например, индуцирующие воздействия имеют целью перевести субъекта из сознательного состояния в смешанное или диссоциированное. Многие процедуры гипнотерапевтической утилизации предпринимаются лишь тогда, когда осуществлено достаточное наведение (что оценивается способами, описанными ниже). И даже тогда гипнотерапевт должен суметь уловить возможный переход в более легкий транс, поскольку это может снизить эффективность процедуры, особенно если она требует диссоциированного состояния. (Это не означает ошибочного утверждения, будто "чем глубже транс, тем больше вероятность терапевтических изменений"; как мы увидим ниже, многие гипнотерапевтические процедуры требуют всего лишь смешанного состояния, лишь бы сознательные процессы у субъекта не слишком мешали гипнотическому самоисследованию.)

Уровень транса у субъекта может также быть использован для принятия решения о наиболее подходящей манере воздействия. Например, когда субъект находится в сознательном или смешанном состоянии, часто оказывается лучше всего пользоваться косвенными воздействиями (например, метафорическими историями), чтобы избежать возможных помех со стороны сознательных процессов. При диссоциированном же состоянии субъекта необходимость применения косвенных воздействий значительно меньше, поскольку сознательные процессы неактивны.

 

8. Моторно-вербальная заторможенность. Люди, находящиеся в гипнотическом трансе, обычно не склонны двигаться или вести сколько-нибудь сложный разговор. Повторим еще раз: такое отсутствие подвижности отчасти отражает идеологию, лежащую в основе большинства гипнотических ритуалов. В других ритуалах вызывания транса используются танцы (например, вокруг костра, в хороводе), монотонные песнопения и другие экспрессивные ритмы. Важно, что транс может вызываться и поддерживаться путем как затормаживания движений, так и ритмичных (повторяющихся) движений, т.е. путем исключения беспорядочных и аритмичных ориентировочных реакций (и мышечного напряжения), порождающих сознательные процессы. Относительная неподвижность гипнотического субъекта могла возникнуть как необходимое комплементарное состояние по отношению к непрерывному движению (целенаправленному действию), характеризующему стиль жизни в бодрствующем состоянии, свойственный западной культуре; она может отражать также диссоциацию от своего физического "я" (человек господствует над природой, и в том числе над собственным телом), обычно присущую нашей культуре.

Таким образом, в состоянии транса субъекты могут двигаться или говорить, если пожелают, но часто они воспринимают такое внешне-ориентированное поведение как ненужное и отвлекающее от внутренне-ориентированных переживаний. Чтобы понять это, представьте себе, что вы поглощены взаимодействием с кем-то другим, а экспериментатор начинает расспрашивать вас о ваших ощущениях; естественно, такие расспросы будут прерывать поток ощущений. Кроме того, вербализация обычно прочно связана с сознательной переработкой информации и поэтому имеет тенденцию подталкивать субъекта к этому виду деятельности.

Из потенциальной деструктивности подобных действий следуют несколько выводов. Во-первых, гипнотерапевт должен сводить до минимума просьбы разговаривать или двигаться. Действительно, я редко прошу погруженных в транс субъектов рассуждать, объяснять или подробно описывать свои ощущения во время гипноза. Такое ограничение не следует воспринимать как помеху в работе, поскольку информацию о текущих ощущениях субъекта легко можно получать по минимальным сигналам, идеомоторным реакциям, обсуждению после транса или автоматической речи. Однако, как мы увидим ниже, задача эриксоновского гипнотерапевта состоит в том, чтобы вызвать общие процессы, которые субъект сможет самостоятельно использовать для достижения желаемых изменений. Другими словами, гипнотерапевт не пытается навязывать решения; вместо этого он вводит клиентов в контекст (терапевтический транс), в котором они могут вырабатывать свои собственные решения. В силу этого ему часто необязательно знать конкретные подробности переживаний клиента; однако он должен весьма тщательно наблюдать за текущими общими реакциями (например, эмоциональным состоянием, глубиной транса), чтобы гибко приноравливать к ним гипнотические воздействия. Как мы увидим ниже, об этих общих реакциях можно судить по невербальному поведению клиента.

Второе важное обстоятельство, связанное с затормаживанием двигательно-словесных реакций как индикатором транса, заключается в том, что усиление таких реакций часто служит сигналом о переходе в более легкий транс. Например, если субъект начинает ерзать на стуле, это, как правило, означает, что он переходит на более легкий уровень транса. Возможно, что все дело лишь в описанном выше феномене "плавающего транса", но это же может указывать и на возникновение неких специфических затруднений. Однако в любом случае это следует немедленно утилизировать. Например, гипнотерапевт может, применяя индуцирующие воздействия, заговорить о "способности изменять глубину транса, полной возможности сейчас ненадолго перейти в более легкий транс, немного отдохнуть, собраться с мыслями, а потом снова погрузиться глубже".

Наконец, ритмичное повторение или затормаживание действий, характерные для гипнотического транса, имеют место также и при симптоматических трансах, хотя и связаны в этом случае со снижением самооценки. В число ритмически повторяющихся симптомов входят такие навязчивые действия, как мытье рук, укачивание беспокойного ребенка, пораженческие внутренние причитания, характерные для депрессии ("Я не справлюсь, у меня ничего не выйдет"), медленное и методичное поглощение пищи у некоторых лиц, страдающих перееданием, и т.д. (Одна такая моя клиентка обладала невероятной способностью на протяжении почти часа поглощать пищу, запихивая ее в рот ритмично и непрерывно, словно в трансе, и при этом не отрываясь от телевизора.) Симптомы двигательного торможения проявляются, например, в паническом оцепенении у людей, которые боятся публичных выступлений, в уходе в себя при депрессии, в застывании на месте от ужаса. Любое из этих состояний (ритмичные движения или неподвижность), если оно поддерживается, имеет тенденцию перехода в транс. Повторю еще раз: реконтекстуализация и диверсификация проявлений таких процессов могут привести к трансформационным изменениям.

 

9. Логика транса. В состоянии транса субъекты переживают свой внутренний опыт в иной логике, нежели в состоянии бодрствования. Повторю еще раз: бессознательные (первичные) мыслительные процессы обычно более ассоциативны, метафоричны и конкретны (образны), чем рациональная, линейная (последовательная) и причинно-следственная логика, которую предпочитает сознательное мышление. В частности, логика транса (см. Orne, 1959) допускает соотношения "оба/и". Например, субъекты, погруженные в транс, не видят ничего особенного или неудобного в том, что воспринимают самих себя как находящихся одновременно в двух разных местах или действующих в фантастических мирах, законы или структуры которых противоречат существующим в реальном мире. Такая логика транса накладывает намного меньше ограничений, чем рациональная, и поэтому лучше подходит для тех случаев, когда требуется максимально широкое разнообразие возможностей (например, в гипнотерапии). Соотношение "оба/и" (в противоположность "или/или") в логике транса позволяет одновременно принимать противоречащие друг другу, на первый взгляд, соотношения, тем самым позволяя выйти на ситуацию, в которой оба альтернативных пути ведут к выигрышу. Поскольку конфликты всегда предполагают (кажущиеся) противоречия, логика транса особенно полезна для интеграции (восстановления целостности) в клинике.

Интересно отметить, что логика "оба/и" лежит в основе двойных связок, как служащих терапевтическим средством (например, коанов[10] Дзэн-буддизма), так и нетерапевтических (например, шизофреногенных систем Бейтсона) (Rossi & Jichaku, 1984). Так, в религии Дзэн учитель говорит ученику: "Если ты скажешь, что это палка, я тебя ударю. Если ты скажешь, что это не палка, я тебя ударю. Что у меня в руке?" Структурную аналогию этому представляют собой слова шизофреногенного родителя: "Если ты скажешь или сделаешь то-то, ты плохой мальчик. Если ты не скажешь или не сделаешь того-то, ты плохой мальчик. Будь хорошим мальчиком и действуй". Разница заключается в контексте: учитель Дзэн (предположительно) создает глубинный контекст повышения чувства собственной ценности, который позволяет ученику проникнуть глубже мира противоположностей и открыть для себя "срединное третье", или "срединный путь", описываемый буддизмом.

Аналогичным образом большинство клинических проблем можно рассматривать как подобные двойные связки, или "гипнотические коаны". Клиент имеет дело одновременно с обеими сторонами кажущегося противоречивым соотношения: "Я хочу измениться/я не хочу изменяться", "Я хочу остаться в одиночестве/я хочу быть среди людей", "Я хочу уйти/я хочу остаться"[11]. С точки зрения сознания нужно выбрать или то, или другое; другими словами, сознание отождествляет себя с какой-то одной стороной в противовес другой. Это создает проблему, поскольку обе стороны имеют одинаковую силу, несмотря на неоднократные попытки предпочесть одну из них. Транс же разрушает ограниченность структуры "или/или" и позволяет ощутить единство, скрытое в основе обеих позиций, тем самым предоставляя возможность для конструктивной интеграции.

 

10. Метафорическая обработка информации. Это центральное и объединяющее понятие эриксоновского подхода, которое поэтому будет рассмотрено подробно. Символ определяется здесь как нечто заменяющее собой то, чем он не является; под символической (или метафорической) переработкой информации имеется в виду сильная тенденция субъектов транса понимать и представлять себе те или иные воздействия, соотнося их с собой. Например, они могут начать погружаться в транс в то время, как слушают историю о ком-то другом, кто погрузился в глубокий транс; или получить доступ к своей проблеме (проблемам) и исследовать ее, слушая описание другой проблемы, не связанной с ней по содержанию (например, с другими действующими лицами и ситуацией), но подобной ей по структуре; или решить проблему, порождая гипнотические сновидения, которые в символическом виде развивают и затем трансформируют проблемное состояние; или корректировать самореализующиеся пессимистические пророчества путем возрастной прогрессии на несколько месяцев в будущее, чтобы там "увидеть", как много непредвиденных изменений они сумели произвести; или даже выработать у себя желаемый навык, идентифицируясь в трансе с каким-нибудь человеком, этот навык воплощающим (т.е. превращаясь в него). Каждому из этих процессов посвящена глава в готовящейся к печати книге "Гипнотические трансформации: чувственный рефрейминг в эриксоновской гипнотерапии", которую я написал как продолжение настоящей.

Необычность некоторых таких процедур не должна отвлекать внимания от того факта, что метафорическая переработка информации - обычный и естественный процесс. Например, любой человек был свидетелем бесчисленных разговоров, в которых слушатель отвечает рассказом об аналогичном случае, происшедшем с ним самим (см., например, Bower & Gilligan, 1979). Так, описание моей "первой любви" способно вызвать у вас воспоминания о том же, особенно если налицо какое-то сходство. Как мы увидим, многие другие феномены также наводят на мысль о широком распространении этого естественного процесса (например, популярность такого кинофильма, как "Рокки"). Мы также рассмотрим подробно, в какой степени подобная переработка информации зависит от таких переменных, как манера изложения говорящего (например, сосредоточенность на себе или обращение к слушателю), ситуационный контекст (например, гипноз или деловая беседа) и состояние слушателя (транс или бодрствование). Важно здесь то, что транс облегчает символическую переработку информации.

Метафоры играют важную роль и в проблемных процессах. Повторю еще раз: повторяющиеся симптомы можно рассматривать как символическое соединение парных комлементарностей, т.е. сосуществование кажущихся противоположными мотиваций или запретов. Другими словами, это бессознательные попытки примирить стороны конфликта, подобно тому как симптомы проблемного ребенка нередко отражают конфликт между родителями. Когда подобные символические проявления (симптомы) налицо, метафорические воздействия окажутся прекрасным способом подстроиться под особенности клиента.

 

11. Искажение времени. Как упоминалось выше, ощущение времени у человека, находящегося под гипнозом, резко меняется. Многие даже говорят об "исчезновении времени" в состоянии транса. Если попросить субъекта оценить, сколько времени продолжался транс, он, возможно, окажется несколько озадачен или смущен, как будто это понятие в трансе теряет силу. Я понимаю это так, что нужно различать два вида времени: биологическое время - ритмичное, циклическое, пульсирующее и первичное, и психологическое время - культурное, линейное, последовательное и вторичное. Психологическое время - это, по-видимому, конструкция, создаваемая аналитическим мышлением и полезная для организации целенаправленных действий и последовательных событий, связанных с некими социальными маркерами. Снижение аналитической ориентации в состоянии транса разрушает эти маркеры, а вместе с ними и линейное чувство времени.

Из-за снижения чувства психологического времени в состоянии транса субъекты могут давать оценки, разительно отличающиеся (обычно в меньшую сторону) от действительно прошедшего по часам времени. Например, час такого времени может оцениваться как 10 минут[12]. Как показали Купер и Эриксон (Cooper & Ericson, 1959), а также Мастерс и Хьюстон (Masters & Houston, 1972), это искажение времени имеет много терапевтических применений, особенно в области ускоренных процессов обучения.

 

12. Амнезия. Нередко субъекты гипноза, пробуждаясь от транса, могут вспомнить лишь немногое (частичная амнезия) или не помнят вообще ничего (полная амнезия) из того, что происходило во время транса. Интересно, что когда-то считали, будто у субъектов транса всегда наблюдается полная амнезия. Начало этому убеждению положил маркиз Пюисегюр, который в 1784 г. "месмеризировал" молодого пастуха, впоследствии не помнившего своих ощущений во время транса. Сегодня, однако, мы знаем, что амнезия не является ни необходимым, ни достаточным условием транса (Cooper, 1972; Orne, 1966). Хотя у субъектов иногда появляется спонтанная амнезия, большинство случаев такого временного забывания объясняется методами, примененными гипнотерапевтом, или же процессами обучения, зависящими от состояния (см. Gilligan & Bower, 1984).

Эриксоновский гипнотерапевт часто пользуется амнезией, чтобы "защитить" бессознательные процессы изменения от вмешательства сознания. В частности, ход гипнотерапии может существенно замедлиться, если клиенты сознательно отдают себе отчет в усвоенном под гипнозом или в полученных командах, прежде чем смогут удовлетворительно интегрировать их (отразить в сознании). Подобное преждевременное осознание особенно нежелательно, например, у клиентов, у которых сознательное воспоминание о вытесненных детских травмах может вызвать крайнее расстройство или подавленность; или у тех, кто сознательно подвергает сомнению и постоянно оспаривает ценность усвоенного во время транса или постгипнотических команд, тем самым мешая их закреплению и консолидации; или у тех, кто пытается сознательно "помочь" усвоению новых типов поведения, тем самым вновь подключая те самые сознательные процессы, которые изначально создали проблему. В подобных случаях амнезия и другие диссоциативные методы позволяют человеку осознавать свои бессознательные процессы в такой степени и таким образом, чтобы это было наиболее благотворно для его "я" в целом.

В этом отношении крайне важно понять, что цель внушения амнезии состоит не в том, чтобы заставить клиента навсегда о чем-то забыть. Скорее она состоит в том, чтобы обеспечить беспрепятственное усвоение нового знания. Любая попытка навсегда стереть воспоминание приведет к самым вредным последствиям.

Бесполезность применения метода (естественной) амнезии для стирания воспоминаний наблюдается при многих клинических проблемах. В подобных случаях те, кто пытается перестать думать о тех или иных событиях или ощущениях, в конечном счете обычно оказываются во власти именно этих процессов. Поэтому эркисоновский гипнотерапевт стремится предоставить клиенту возможность думать о других процессах, тем самым защищая бессознательно усвоенное. Естественные методы достижения этого описаны у Зейга (Zeig, 1985c).

 

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...