Главная Обратная связь

Дисциплины:






СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ПО ДЕЛУ О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО‑ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В БЕЛОРУССКОЙ ССР



МИНСК. 15 января. (ТАСС).

Сегодня здесь, в Военном Трибунале округа, началось слушанием дело о злодеяниях, совершенных немецко‑фашистскими захватчиками в Белорусской ССР.

К судебной ответственности привлечены 18 человек: генерал‑лейтенант германской армии Рихерт Иоган Георг – бывший командир 286 охранной и 35 пехотной дивизии; генерал‑майор полиции, бригаденфюрер «СС» – Герф Эдгард – бывший начальник полиции Белоруссии и заместитель начальника главного штаба по борьбе с партизанами; генерал‑майор германской армии Эрмансдорф Готфрид Генрих – бывший комендант г. Могилева и Могилевского укрепленного района; подполковник полиции Вайсиг Георг Роберт – бывший командир 26 полицейского полка; капитал полиции Фальк Эрнест Август – бывший командир батальона 26 полицейского полка; майор Молл Рейнгард Георг – бывший комендант гор. Бобруйска и Паричи; капитан германской армии Лангут Карл Макс – бывший заместитель начальника лагеря 131 в Бобруйске; обер‑лейтенант «СС». Криминал‑комиссар гестапо Кох Ганс Герман – бывший начальник полиции безопасности в Орле, Орше, Борисове и Слониме; Бурхард Рольф Оскар – зондерфюрер бобруйской комендатуры; капитан германской армии Битнер Август Иозеф – зондерфюрер, бывший комендант сельхозкомендатуры бобруйского района; капитан германской армии Гетце Бруно Макс – бывший заместитель коменданта бобруйской комендатуры; капитан германской армии Айк Пауль Карл – бывший заместитель коменданта гор. Орша, и бывшие военнослужащие немецкой армии Митман Бруно Франц, Гесс Франц Карл, Фишер Гайнц Иоганн, Хехтль Ганс Иозеф, Гетерих Алоиз Кильян и Роденбуш Альберт Иоганн.

Дело рассматривается в открытом судебном заседании Военного Трибунала в составе председательствующего генерал‑майора юстиции т. Кедрова и членов – полковника юстиции т. Виноградова и полковника юстиции т. Сахарова с участием военного прокурора генерал‑майора юстиции т. Яченина и защитников по назначению от суда – адвокатов тт. Гаврилова, Татаринцева, Савенко, Плевако, Жудра, Бедросова, Михальского, Малахова и Петренко.

На заседании было оглашено обвинительное заключение, в котором говорится, что немецко‑фашистские захватчики, оккупировав в июне–сентябре 1941 года территорию Белорусской Республики, в соответствии с планами и указаниями преступного гитлеровского правительства и верховного командования германской армии, проводили массовое истребление и истязание советских граждан, угон их в немецкое рабство, а также разрушали города, деревни, промышленные предприятия, школы больницы, поликлиники, научные учреждения, музеи и исторические памятники.



Как установлено Чрезвычайной Государственной Комиссией, немецко‑фашистские захватчики истребили свыше 2 200 000 мирных советских граждан и военнопленных, угнали в немецкое рабство около 380 тысяч человек, разрушили и сожгли 209 городов, в том числе столицу белорусского народа – город Минск, города Гомель, Полоцк, Витебск, Оршу, Борисов, Слуцк и многие другие, в 9 200 сел и деревень, разрушили и вывезли в Германию 10 338 промышленных предприятий, разрушили и разграбили 10 000 колхозов, 92 совхоза, отобрали и угнали в Германию 2 800 000 голов крупного и 5 700 000 голов мелкого скота; уничтожили 1 136 больниц, поликлиник, амбулаторий, 1 085 театров, клубов, школ, высшие учебные заведения и музеи.

Все перечисленные злодеяния были совершены по заранее разработанному плану гитлеровского правительства и верховного командования германской армии и направлены на истребление и порабощение советского народа и овладение его богатствами.

Для организации и проведения в широком масштабе террора и грабежей и других злодеяний правительство фашистской Германии и высшее командование германской армии направило в Белоруссию многочисленные карательные органы и специальные части.

В составе этих Карательных органов и частей прибыли в Белоруссию обвиняемые по настоящему делу, которые осуществляли злодеяния сод общим руководством генерального комиссара Белоруссии Кубэ (убит партизанами), командующего войсками «СС» и полиции Белоруссии группенфюрера Готберг (не разыскан), командующего армейской группой «Центр» – генерал‑фельдмаршала Буш и командующего войсками «СС» по охране тыла армейской группы «Центр» – генерала фон Шенкендорф.

Немецко‑фашистские преступники, в том числе и обвиняемые по настоящему делу, установили для советских граждан на оккупированной территории Белоруссии, невыносимо тяжелый режим, именовавшийся ими «новым порядком» – режим организованных злодеянии, массового истребления и ограбления населения.

Одним из основных орудий порабощения и истребления советских людей были концентрационные лагери, организованные в Белоруссии в большом количестве под различными наименованиями: лагери эвакуированных, военнопленных, трудовые, «гетто» и т.п.

Мирные советские граждане десятками тысяч заключались в лагери вместе со своими семьями без суда и всякого определения сроков наказания. Условия удержании в лагерях – голод, холод, непосильные работы, побои и истязания – были рассчитаны на то, чтобы довести всех заключенных до смерти, а потому ряд лагерей получил название «лагерей смерти».

Немецко‑фашистские преступники, в том числе в обвиняемые по настоящему делу, применяли различные способы уничтожения советских граждан.

Помимо расстрелов, повешения, сожжения заживо, фашистские садисты истребляли советских людей путем удушения в специально оборудованных газовых машинах «душегубках».

Гитлеровские захватчики проводили массовый угон мирных советских граждан и военнопленных на рабский труд в Германию, причем это делалось такими методами, что во время нахождения в лагерях и транспортировки в Германию гибли десятки тысяч советских людей. Большая часть вывезенных в Германию заключенных от непосильного тяжелого труда истощалась и заболевала, после чего подвергалась истреблению.

Встречая повсеместное сопротивление мирных советских граждан угону в рабство, немецко‑фашистские преступники, в том числе и обвиняемые, по настоящему делу, проводили карательные экспедиции, сопровождавшиеся: массовыми расстрелами, сожжением заживо мирных советских граждан, в том числе стариков, женщин и детей; сожжением и опустошением большого количества сел и деревень; грабежами и насилиями над советскими гражданами, у которых отбирался скот и другое имущество для вывоза в Германию.

Эти кровавые злодеяния над мирным населением совершались под видом борьбы с партизанами.

Злодеяния, совершенные обвиняемыми, являются вопиющим нарушением правил ведения войны, установленных международными конвенциями, общепринятых правовых норм и преступлениями против человечности.

В обвинительном заключении приводятся конкретные преступления, в которых изобличены материалами следствия привлеченные, по настоящему делу и качестве обвиняемых Рихерт, Герф, Эрмансдорф, Вайсиг, Фальк, Молл, Лангут, Кох, Бурхард, Битнер, Гетце, Айк, Митман, Гесс, Фишер, Хехтль, Гетерих и Роденбуш.

 

Утреннее заседание 16 января.

На заседании начался допрос подсудимых. Первым дает показания подсудимый Рихерт . До начала войны подсудимый командовал 35‑м пехотным полком германской армии, который находился в Раненбурге. За 10 дней до нападения на Советский Союз Рихерт принимал участие в инструктивном совещании, где присутствовали командиры немецких полков и дивизий.

За активное участие в разрушении советских городов и сел, в уничтожении ни в чем не повинных советских граждан в апреле 1942 года Рихерт получил повышение – он был назначен командиром 286‑й охранной дивизии, в которую входил 35‑й пехотный полк. Этой дивизии было поручено «усмирить партизан».

Руководя операциями против партизанских отрядов, Рихерт осуществлял истребление ни в чем не повинных советских людей, уничтожение населенных пунктов. Сейчас на суде он пытается доказать, что он «лишь исполнял приказы верховного командования ». Материалами судебного следствия установлено, что по приказам Рихерта сжигались населенные пункты в целях образования «пустынных зон», а разоренное население угонялось в немецкое рабство. Всего с ведома и по приказам обвиняемого было угнано в Германию около 5 тысяч мирных советских граждан, а имущество населения разграблено.

Сколько, во время ваших операций, было арестовано советских граждан, подозреваемых в связи с партизанами? – спрашивает прокурор.

Рихерт: 1 300 человек было арестовано и заключено, 900 человек расстреляно и 500 направлено в концлагери Германии.

Прокурор: Кто допрашивал этих людей?

Рихерт: Директор полиции Трост.

Прокурор: Кто принимал окончательное решение: в лагерь или расстрел?

Рихерт: Я утверждал лично.

В ходе судебного следствия выясняется, что в результате приказов Рихерта подчиненные ему войска и тайная полевая полиция расстреляли более 2 300 человек.

После нападения партизан на железнодорожную станцию Славное был получен приказ Гитлера – расстрелять сто человек и сжечь деревни, расположенные поблизости от станции. Рихерт ревностно выполнил и этот приказ. Были арестованы и расстреляны сто ни в чем не повинных людей.

Нить за нитью разматывается клубок преступлений, осуществлением которых руководил или лично совершал подсудимый Рихерт. Во время многочисленных карательных экспедиций села Белоруссии подвергались артиллерийскому обстрелу и сжигались. В горящих домах погибали мирные люди.

Судебным следствием установлено, что Рихерт приказал разминировать дороги, принуждая к этому население. Под угрозой смерти мирных жителей заставляли тянуть бороны по заминированным дорогам. Многие при этом погибали.

Далее из показаний подсудимого выясняется, что из Орши, Кричева, Лепеля, Борисова и других районов расположения подчиненных Рихерту частей, население насильственно угонялось в Германию.

Судебным следствием также установлено, что Рихерт лично организовал Озаричский лагерь смерти, где было уничтожено около 10 тысяч советских людей, среди которых было большое количество стариков, женщин и детей.

На этом утреннее заседание заканчивается.

 

Вечернее заседание 16 января.

На заседании продолжался допрос подсудимого Рихерта .

В ходе судебного следствия выясняется, что Озаричский лагерь был типичным лагерем смерти. По приказу Рихерта этот лагерь был организован на 500 человек, а содержалось в нем вначале 1 500 заключенных, а впоследствии – более 10 тысяч.

Заключенные в лагере были обречены на голод и смерть. Под давлением улик подсудимый вынужден признать себя виновным во всех этих преступлениях.

Как установлено Чрезвычайной Государственной Комиссией, кровавые расправы над мирным населением осуществлялись ортскомендатурами и фельдкомендатурами.

Эти комендатуры подчинялись вам? – спрашивает председательствующий.

Так точно , – отвечает Рихерт.

Председательствующий: Значит, кто несет ответственность за расстрелы и угон в рабство мирных советских граждан?

Рихерт: Такие деяния комендатуры не могли совершать без приказов командира дивизии.

Председательствующий: А командиром дивизии были вы?

Так точно , – отвечает Рихерт.

По ходу судебного следствия суд допросил свидетелей Третьякову, Баранчик и Нурутдинова.

Первой дает показания свидетельница Третьякова, жительница деревни Крюково. Она подробно рассказывает об ужасающих условиях в Озаричском лагере, куда она, как и тысячи других женщин, была заключена по приказу подсудимого Рихерта.

Свидетели Баранчик и Нурутдинов приводят новые факты, изобличающие подсудимого Рихерта в кровавых расправах над мирными гражданами и в других преступлениях.

Далее суд переходит к допросу подсудимого Вайсига .

 

Утреннее заседание 17 января.

На заседании допрашивается подсудимый Вайсиг , подполковник полиции, командир 26 полицейского полка, состоявший в гитлеровской партии с 1933 года.

На временно оккупированной советской территории Вайсиг провел четыре карательных экспедиции. Во время первой экспедиции – в сентябре 1943 года, в районе города Друя и южнее Двинска, было захвачено 400 человек мирных советских граждан. 60 человек из них было расстреляно, а остальные переданы в «СД», и судьба их неизвестна.

Вайсиг признает, что районы, где действовали его войска, были ими совершенно опустошены: деревни сожжены, нетрудоспособное население отправлено к линии фронта, скот и имущество конфискованы.

Прокурор: Расскажите, подсудимый, о назначении карательных экспедиций в районе станции Зябки.

Вайсиг: Операция в районе станции Зябки носила название «Весенний праздник». Она проводилась под командованием генерала третьего танкового корпуса Ронгарт. Во время операции было сожжено 40 населенных пунктов, арестовано около двух тысяч мирных советских граждан. Число убитых неизвестно, но оно было очень большим. Все население, обнаруженное в населенных пунктах, причислялось к партизанам и расстреливалось.

Отъявленный гитлеровский головорез, старый полицейский службист, Вайсиг пытается умалить свою вину, ссылаясь на то, что он «лишь точно выполнял приказы командования ».

Под давлением неопровержимых улик он вынужден, однако, признаться, что территория, которую «прочесывала» его оперативная группа, была целиком превращена в «зону пустыни». Население обычно уничтожалось или угонялось в рабство, а имущество забиралось.

Полк, которым командовал Вайсиг, уничтожал исторические памятники, культурные учреждения, церкви.

Отвечая на вопрос прокурора, Вайсиг дает показания о чудовищном злодеянии немецких извергов в районе города Глубокое, где для разминирования дорог было использовано местное население. Мирных граждан здесь обрекали на верную смерть.

Прокурор: Считаете ли вы, что такой метод противоречит правилам ведения войны?

Вайсиг: Да, это противоречит всем законам ведения войны.

Суд допрашивает далее подсудимого Фалька .

Командуя батальоном, входящим в состав 26 полицейского полка, Фальк выполнял прямые указания Вайсига, осуществлял карательные экспедиции против мирного населения. Такие экспедиции проводились в районе города Луцк, в деревнях Вербаев и Новый Став, которые полностью сожжены. При прочесывании деревень, как указывает Фальк, расстреляно 30 человек.

Куда же девалось остальное население? – спрашивает прокурор.

Фальк: Бежало.

Прокурор: Удалось им бежать?

По ним стреляли мои солдаты , – уклоняясь от прямого ответа, говорит Фальк.

После того, как прокурор оглашает показания Фалька на предварительном следствии, подсудимый вынужден признаться, что деревни были полностью сожжены, население, в том числе дети, расстреляно, имущество разграблено, скот угнан.

Затем подсудимый Фальк дает показания о карательных экспедициях в районе Глубокое, которые продолжались четыре недели. Он показывает, что эти экспедиции были направлены исключительно против мирного населения. Здесь также дома сжигались, а население расстреливалось или угонялось в концлагери. Из одной только деревни Буреки было заключено в концлагерь 8 тысяч человек.

Отвечая на вопрос прокурора о карательных экспедициях в районе города Себеж, Фальк показывает, что уничтожение мирного населения проводилось здесь под руководством Вайсига. При этом было расстреляно 220 ни в чем не повинных советских граждан, в том числе 20 человек расстреляны подчиненными Фалька.

Следствием установлено, что во время карательных экспедиций на территории Молодечненской области, которыми руководили Вайсиг и Фальк, было сожжено 40 деревень, расстреляно более 400 человек мирных жителей и угнаны в немецкое рабство тысячи человек. Имущество пострадавших полностью разграблено.

Далее прокурор спрашивает подсудимого Вайсига, подтверждает ли он показания Фалька. Вайсиг отвечает утвердительно.

По ходу судебного следствия суд допрашивает свидетелей.

Первым дает показания житель деревни Лепейки, Полоцкой области, П.А. Федькович. Он приводит факты зверских расправ гитлеровских бандитов над колхозниками.

В апреле 1944 года немецкие карательные отряды ворвались в деревню Шарочи. Все мирное население, которое не успело эвакуироваться, было расстреляно. У свидетеля от руки фашистских палачей погибли отец 70 лет, брат, его жена и трое детей – младшему из них было 4 месяца.

Свидетель С.А. Хверенец из деревни Надозерье, Плисского района, рассказал о расстреле гитлеровцами весной 1944 года населения этой деревни.

Свидетель И.Г. Счастный, священник прихода Псуя, Полоцкой области, в своих показаниях рассказал о экспедициях, которые проводили гитлеровцы в апреле–мае 1944 года. Деревни Дуброва, Шо, Хролы, Прудники и другие подверглись зверским бомбежкам с воздуха и были стерты с лица земли. Сотни мирных жителей были расстреляны из автоматов и пулеметов в других деревнях прихода.

На вопрос прокурора, не опознает ли свидетель Счастный кого‑либо из участников злодеяний, священник указывает на подсудимого Вайсига, сидящего во втором ряду.

Свидетель С.Ф. Даргаль из деревни Замон, Браславского района, Полоцкой области, был очевидцем расстрела 10 малолетних детей и 40 стариков. Он показывает также, что гитлеровцы сожгли 35 деревень района, истребив всех мирных граждан.

На этом утреннее заседание заканчивается.

 

Вечернее заседание 17 января.

Заседание началось с допроса подсудимого Эрмансдорфа . Подсудимый дает подробные показания о действиях подчиненных ему частей, с момента прибытия в Советский Союз, и о своей деятельности в должности коменданта Могилевского укрепленного района и города Могилева.

Прибыв в Могилев, Эрмансдорф тотчас же отдал приказ сгонять население для строительства крепости, организовав для этой цели два лагеря. Жандармерия организовала облавы на базарах, в домах, на улицах Могилева. В лагерь было согнано до тысячи жителей города. По указанию Эрмансдорфа было взорвано 600 домов и уничтожены деревни в районе линии обороны. По его же приказу в городе было уничтожено 25 промышленных предприятий, которые могли быть использованы наступающей Красной Армией.

В апреле 1944 года в Минске, у фельдмаршала Буша, состоялось совещание комендантов укрепленных районов, на котором было решено создать охранные зоны вокруг укрепленных районов, а населенные пункты, находящиеся в этих зонах, «освободить от гражданского населения ».

Тысячи мирных граждан были лишены крова, подверглись издевательствам, пыткам и уничтожению.

По приказу Эрмансдорфа трижды предпринимались карательные экспедиции, сопровождавшиеся кровавыми расправами над мирным населением. Часть людей расстреливались, а остальные отправлялись в германские концентрационные лагери.

В ходе судебного следствия устанавливается, что Эрмансдорф приказал расстреливать военнопленных командиров Красной Армии. По его приказу было отправлено в немецкое рабство 10 тысяч советских граждан. За свои кровавые злодеяния на территории СССР подсудимый получил от гитлеровского правительства несколько высших наград.

Отвечая на вопрос прокурора, Эрмансдорф показывает, что в числе других генералов и адмиралов вооруженных сил Германии он прошел специальные высшие политические курсы, на которых в качестве преподавателей выступали Кейтель, Розенберг, Гиммлер и Гитлер.

В числе немногих генералов он был ознакомлен с приказом Гитлера о вероломном нападении на Советский Союз еще за 10 дней до события.

Далее по делу Эрмансдорфа дают показания свидетели. Свидетель протоиерей могилевской церкви Трех святителей Радзинович показал, что на строительстве Могилевского укрепленного района население принуждалось работать до полного истощения. Тех, кто не мог выти на работы, расстреливали или заключали в лагерь смерти, а молодежь отправляли на каторгу в Германию.

Свидетели Рябцев и священник Агеев привели многочисленные факты кровавых расправ гитлеровцев над мирным населением в городе Могилеве.

На этом вечернее заседание заканчивается.

 

Утреннее заседание 18 января.

На заседании допрашивается подсудимый Кох , криминал‑комиссар гестапо, бывший начальник полиции безопасности в городах Орел, Орша, Борисов, Слоним.

Кох подтверждает все свои показания, данные на предварительном следствии.

Зимой 1942–1943 гг. этим гитлеровским палачом было умерщвлено в душегубках 60 советских граждан; он расстрелял 39 человек, том числе 8 детей, уничтожил в душегубках большое количество мирного населения. Кох руководил лагерем «Орехи», где содержалось до 3 000 советских граждан, умерших от голода, пыток и истязаний.

Список кровавых преступлений Коха велик. Он отправил в Майданек для уничтожения 700 советских граждан, арестовал в Борисове 250 человек, из которых 30 были расстреляны, а остальные были также отправлены в лагерь. По приказанию Коха, в городах Орша и Борисов было сожжено свыше 3 000 тысяч трупов расстрелянных и удушенных советских граждан.

Я должен кое‑что добавить к моим показаниям, данным на предварительном следствии. Я вижу провал всего нашего дела. Утаивать бесполезно , – заявляет в начале допроса подсудимый Кох.

С первых дней нападения на Советский Союз Кох был начальником особой команды гестапо которая по приказу Гитлера и Гиммлера уничтожала еврейское население и советский актив.

Прокурор: Какое количество людей было уничтожено за время вашего пребывания в особой команде?

Кох: Я считаю, что 30 тысяч человек.

Прокурор: Почему такая округленная цифра?

Кох: Я подсчитал приблизительно.

Прокурор: Скажите суду подробнее – как осуществлялись аресты и преследования?

Кох: Это делалось быстро. Евреев мы выгоняли из своих домов, загоняли в гетто и немедленно их уничтожали. Жилые дома после этого сжигались. Это делалось в каждом населенном пункте Белоруссии.

Далее Кох показывает о своих злодеяниях, совершенных в лагерях, в которых заключались ни в чем не повинные мирные советские граждане. Один из таких лагерей был создан в гор. Орле. Кох показывает суду, что в целях маскировки этот лагерь смерти был назван «рабочим лагерем».

Председательствующий: Скажите, что это за лагерь «Орехи»? Какое вы имели к нему отношение?

Кох: Я был комендантом лагеря деревни Орехи, в котором находилось 3 тысячи человек, подозреваемых в связях с партизанами, а также партизанские семьи: дети, женщины и старики. Этих людей мы умерщвляли с помощью душегубок, а также тем, что содержали их на голодном пайке. Обычно дети очень быстро умирали от голода. Мужчин мы отправляли на работы в Германию, а женщин и детей в Майданек.

Председательствующий: Какое участие вы принимали в расстрелах советских людей и сколько лично расстреляли?

Кох: 500 человек. (Шум в зале) .

Прокурор: Расскажите о случае расстрела в 1943 году 15 человек, среди которых были 3 женщины. Сколько вы лично расстреляли?

Кох: Всегда при расстрелах я сам расстреливал лично первые 3–4–5 человек для того, чтобы показать своим подчиненным, каким должен быть гестаповец.

Прокурор: Это было наглядное преподавание?

Кох: Так точно.

Прокурор: Скажите, Кох, помимо 2 000 человек, расстрелянных в Орле, вы дополнительно расстреляли еще 40 человек, среди которых были дети? За что вы их расстреляли?

Кох: Эти люди имели коммунистическое мировоззрение. Среди них были 9 женщин и 8 детей от 2 до 10 лет.

Прокурор: У детей тоже было коммунистическое мировоззрение?

Кох: У нас был принцип, чтобы уничтожать и детей.

Прокурор: У вас дети есть?

Кох: Да, имею 3‑х.

Прокурор: Какого возраста?

Кох: 1 год, 3 года и 5 лет.

Прокурор: Их можно в чем‑либо политическом обвинить?

Кох: Нет, конечно нет.

Прокурор: По какому принципу вы расстреляли 8 советских детей? Они ни в чем не повинны.

Кох: Это было уничтожение населения другой расы.

Отвечая на вопрос прокурора, Кох говорит об обстоятельствах расстрела 3 офицеров Красной Армии.

Прокурор: В чем же вы их обвиняли? В том, что они русские?

Кох: Да, это была просто ненависть к русским.

Председатель Трибунала: Скажите, какие методы вами применялись при допросах?

Кох: Допрашиваемым мы заламывали руки назад, подвешивали на дверь, загоняли иглы под ногти, избивали палками, пытали электричеством, загоняли шомпола в заднюю часть тела.

Далее Кох показывает, что его командой практиковались пытки при допросах, массовое истребление заключенных в лагере «при попытке к бегству». С целью скрыть свои преступления команда Коха сожгла в районе Орла и Борисова около 6 тысяч трупов.

Прокурор: Это трупы тех, которые были расстреляны органами гестапо?

Кох: Да.

Прокурор: По чьему приказу производилось сжигание трупов?

Кох: По совершенно секретному приказу Гиммлера. Делалось это для того, чтобы впоследствии нельзя было установить, сколько советских граждан нами было уничтожено.

Прокурор: Что вы делали с людьми которых заставляли раскапывать могилы и сжигать трупы? Вы их впоследствии уничтожали?

Кох: Да, уничтожали.

Прокурор: Как вы расцениваете все свои преступления, которые с такой жестокостью совершались?

Кох: Это зверские преступления, совершенные против всех международных прав. Но я был нацист, и это была моя практическая работа по осуществлению расовой теории.

Далее суд переходит к допросу свидетелей по делу Коха.

Первым дает показания И.А. Киселев, рассказывающий суду о кровавых расправах гестапо над мирным населением в гор. Орше.

Другой свидетель – житель гор. Борисова, инвалид 2‑й группы Д.Т. Мерук рассказывает суду:

Я был арестован гестапо 14 апреля 1944 года и заключен в Борисовскую тюрьму, а затем переведен в концентрационный лагерь, где меня неоднократно избивали до потери сознания. Перед приходом Красной Армии арестованных стали выводить большими партиями на расстрел. К 28 июня 1944 года в лагере оставалось только 1 500 советских граждан. Их выстроили и стали расстреливать из автоматов и пулеметов. Я находился в числе расстреливаемых. Раненный тремя пулями в грудь и в ногу, я упал между трупами. Отсюда с огромным трудом мне удалось выползти и пробраться в сарай, из которого я наблюдал дальнейшую расправу гестаповцев над заключенными. Фашистские бандиты добивали раненых гранатами, приканчивали их штыками и пристреливали из пистолетов. Чтобы скрыть следы своих страшных преступлений, гитлеровцы облили трупы какой‑то жидкостью и сожгли их .

 

Вечернее заседание 18 января.

На заседании первым допрашивается свидетель А.П. Лысухо, работающий регентом хора поселка Альбертин.

Однажды в Альбертин прибыл карательный отряд гестапо, – показывает свидетель. – Начались аресты. Немцы арестовали и нашего ксендза, о судьбе которого до сих пор ничего не известно. При отступлении гитлеровцы сожгли монастырь, бумажную фабрику и все большие каменные здания .

После окончания допроса свидетелей по делу Кох, председатель Трибунала удовлетворяет просьбу Кох, который решил дополнить свои показания. Он признает, что, находясь на территории СССР, «добивался быстрого получения состояния». Немецкое командование предоставило ему вблизи города Орла имение Некраши, он имел своих рабов, лошадей и чувствовал себя «господином».

Председательствующий: Во имя получения «состояния» вы встали на путь убийств, угона в рабство советских граждан?

Кох: Да, я уже об этом сказал. (Шум в зале) .

Далее Трибунал переходит к допросу служащего жандармерии Митмана , неоднократно участвовавшего в расстрелах мирных советских граждан.

Подтвердив свои показания, данные на предварительном следствии, Митман пытается вместе с тем изобразить себя рядовым исполнителем «приказов начальства», говорит о том, что к службе в жандармерии у него «никакого интереса» не было. Однако, в ходе судебного следствия устанавливается, что Митман проявлял исключительное рвение, что его расправы над мирными советскими людьми отличались особой жестокостью. 28 сентября 1941 года команда, в которой служил Митман, расстреляла в деревне Марьина Горка 1 200 советских граждан. Митман лично расстрелял несколько человек. На вопрос прокурора, участвовал ли подсудимый в расстреле 100 душевнобольных Минска и 1 300 человек на станции Койданово, Митман отвечает утвердительно.

Прокурор: Много было детей, стариков и старух среди расстрелянных 1 300 человек на станции Койданово?

Митман: Да, было очень много, но в цифрах я не могу выразить, не знаю.

Далее выясняется, что Митман со своей командой жандармов повесил 8 советских граждан, заподозренных в связи с партизанами. За это злодеяние Митман получил повышение в чине. Митман подтверждает свое личное участие во многих расправах над мирным населением, о которых не говорил на предварительном следствии. По дороге в деревню Вишневка он расстрелял встретившегося ему 12‑летнего подростка. В совхозе Вишневка он расстрелял 7 человек, в том числе 2 женщин и 2 детей.

Военный Трибунал переходит к допросу свидетелей по делу Митман.

Первой дает показания главный врач психиатрической больницы в Новинках Н.Н. Акимова.

5 ноября 1941 года , – говорит она, – к больнице подъехало несколько автомашин с жандармами и полицейскими. Они приказали поместить 200 больных в баню при больнице. Когда двери были закрыты, жандармы соединили генераторы автомашин через шланги с помещением бани и включили моторы. Баня быстро заполнилась газом, и больные погибли. 100 душевнобольных были расстреляны .

Свидетельница Акимова безошибочно указывает на подсудимого Митмана, сидящего на скамье подсудимых 4‑м справа в первом ряду, как на одного из организаторов этого чудовищного злодеяния.

Неизгладимое впечатление а присутствующих в зале произвел рассказ свидетельницы О.И. Андросик, жительницы местечка Марьина Горка, Пуховичского района, Минской области. В это местечко немцы ворвались 1 июля 1941 года и сразу же начали кровавую расправу над советскими гражданами. Первыми жертвами фашистского террора были евреи. Гитлеровцы подвергли истязаниям, а потом расстреляли поголовно всех жителей местечка, в том числе сына и всех родственников свидетельницы.

 

Утреннее заседание 19 января.

Заседание началось допросом свидетелей по делу Митман. Первым дает показания свидетель, житель поселка Марьина Горка, Пуховичского района, Минской области, М.Д. Шматуха.

В сентябре 1941 года, заявляет он, в районе совхоза «Индустрия» происходили массовые расстрелы советских граждан. Немецкие бандиты принуждали арестованных, привезенных на автомашинах, ложиться в глубокие ямы и выстрелами в голову убивали их.

Председательствующий: Скажите, сколько всего здесь было расстреляно?

Свидетель: Из местечка Марьина Горка 700 человек, из местечка Пуховичи 500 человек.

Председательствующий: Когда вы были у места расстрела, не запомнили ли вы кого‑нибудь из немецкой полиции, которые сейчас находятся на скамье подсудимых?

Свидетель: В первом ряду четвертым справа от переводчика сидит немец, который ходил с пистолетом вокруг ямы, которая была заполнена трупами, и добивал раненых.

Председательствующий: Это – Митман.

Свидетель: На моих глазах Митман застрелил 8‑летнего мальчика.

Свидетель С.И. Агейчик – кузнец совхоза «Вишневка», Минской области, так же опознает Митмана.

Карательный отряд, которым руководил Митман, сжег деревни Лесины, Колоница, Вышково, Булаши , – показывает свидетель Агейчик, – этот же карательный отряд в деревне Лесины согнал колхозников в 2 сарая и сжег заживо. Немцы схватили мою 18‑летнюю дочь, в то время как она перевязывала раненых бойцов Красной Армии, и отвезли ее в минскую тюрьму, где она погибла .

Затем дает показания свидетельница В.Р. Иотко, воспитательница детского дома совхоза «Вишневка», Минской области. Она подтверждает факты зверств и издевательств над мирным населением, чинившихся Митманом и командой его полицейских.

Затем допрашивается свидетель В.В. Чуевский – учитель из деревни Кокшевичи, Дзержинского района, Минской области. Он рассказывает, как в 1942 году немецкая жандармерия г. Дзержинска заставляла население города рыть ямы, в которых потом расстреливались мирные советские граждане. В ноябре в этих ямах расстреляли 25–30 человек, привезенных на автомашинах из Руденского района, в декабре там расстреляли 2 жителей деревни Каменка. Затем на железнодорожную станцию Койданово был доставлен эшелон из 40 вагонов с советскими людьми. Немецкая жандармерия доставила этих людей к ямам и всех расстреляла. Многие не сразу погибли, а с тяжелыми ранами свалились в ямы и молили о пощаде. Среди них было много детей. Озверевшие фашистские палачи забросали их гранатами.

Суд переходит к допросу подсудимого Айк .

Айк – член национал‑социалистской партии с 1933 года, офицер особых поручений, заместитель коменданта гор. Орши и начальник тюрьмы. В Орше он создал гетто. Находившиеся в нем 1 700 евреев были расстреляны при личном участии Айк. Будучи начальником тюрьмы, он истязал советских граждан и лично участвовал в расстрелах их. Он отправлял молодежь в немецкое рабство. При отступлении немецких войск Айк руководил взрывом бумажной фабрики «Спартак» в Шклове.

Сейчас перед Трибуналом Айк пытается умалить свою вину, отрицает свои показания, данные им на предварительном следствии.

Прокурор: Согласно приказу Рихерта, вы, подсудимый Айк, были в течении 6 месяцев в г. Орше председателем комиссии по учету рабочей силы и отбору всех трудоспособных к отправке в Германию?

Айк: Да, я был председателем комиссии.

Прокурор: За это время сколько вы отобрали людей для отправки в Германию?

Айк: Я сейчас не помню.

Прокурор: На предварительном следствии вы назвали цифру свыше 100 человек.

Айк: Если я назвал, значит правильно.

Айк пытается отрицать свои преступления, совершенные в гор. Орше, однако, под давлением улик вынужден признать, что он организовал для евреев гетто и что по его приказу все население гетто было истреблено.

Прокурор: Скажите, подсудимый Айк, в чем было виновато еврейское население?

Айк: Ни в чем. Это выполнялась программа нацистской партии Германии.

Прокурор: Членом которой вы состояли?

Айк: Да.

Прокурор: Значит, это было выполнение программы фашистской партии?

Айк: Да.

После долгих запирательств и отрицания своих показаний, данных им на предварительном следствии, Айк вынужден подтвердить, что он работал совместно с жандармерией и выполнял все приказы, которые давались местной комендатурой гор. Орша.

Допросом Айка заканчивается утреннее заседание.

 

Вечернее заседание 19 января.

Заседание начинается допросом свидетелей по делу подсудимого Айка.

Свидетель А.С. Скакун показывает, что кровавый террор был установлен в Орше немецкой военной комендатурой, одним из руководителей которой был Айк. Особенным гонениям подвергалось еврейское население.

Айк создал также в Орше лагерь, где содержалось 12 тысяч военнопленных. Заключенные находились без пищи. Каждый день из лагеря выносили десятки трупов, которые хоронились в городском саду. Айк как полновластный хозяин города в принудительном порядке отправлял мирных советских граждан на каторгу в Германию, руководил расстрелами мирных граждан в Орше.

О всех этих зверствах Айка показывает Трибуналу и свидетель И.С. Гладкий.

Свидетельница В.П. Роговская показывает:

С приходом немецких бандитов в город Шклов, начались массовые аресты, расстрелы, угон советских граждан на работу в Германию. Особенно зверствовали гитлеровцы после того, как в феврале 1944 г. комендантом был назначен Айк .

Далее Трибунал приступает к допросу подсудимого Гесса – военнослужащего частей СС, неоднократно участвовавшего в расстрелах советских граждан, истреблении их в «душегубках».

Прокурор: Расскажите о вашем участии в уничтожении больных в психолечебнице.

Гесс: Мы приехали в эту больницу на трех грузовых машинах. Было также несколько легковых машин. Мы погрузили около 100 человек душевнобольных и вывезли их за Минск, где эти люди были расстреляны. Я лично участвовал в этом.

Прокурор: Расскажите о вашем участии в расстрелах заключенных Минской тюрьмы.

Гесс: Когда мы прибыли в тюрьму, там находилось несколько служащих СД, которые отбирали заключенных для расстрела. Располагая 4 грузовыми машинами, мы помести по 30–40 человек в каждой. Заключенные были вывезены туда, где раньше расстреливали душевнобольных, т.е. за 30 километров от Минска. За заключенными ездили два раза. Они были плохо одеты, почти половина из них замерзла в пути. Возглавляли эту операцию по расстрелу заключенных обершарфюрер Гользер и унтерштурмфюрер Бугдорф. Всего было расстреляно приблизительно 250 человек.

Далее Гесс подтверждает, что он участвовал в расстреле 2 тысяч человек, вывезенных из гетто города Минска, и в погроме, организованном в городе Вилейка в марте 1942 года, во время которого было уничтожено 600 советских граждан‑евреев. Из допроса подсудимого выясняется также, что он участвовал в расстреле советских граждан в городе Долгиново, причем лично уничтожил 80 человек, в том числе женщин, стариков и детей. Кровавые расправы над мирными жителями были учинены особой командой Гесса также в районе Илия, в городе Воложине, в Вишневке и в других местах. Расстрелы, сожжение людей заживо, отравление газами в «душегубках» – таковы методы истребления мирных, ни в чем не повинных граждан.

Свидетельские показания суду дает священнослужитель города Вилейка, член Областной Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию злодеяний немецко‑фашистских захватчиков Л.А. Белявский.

Он приводит факты зверских расправ гитлеровцев над мирными жителями. Население облагалось непосильными налогами, несвоевременная уплата которых влекла за собой тяжелое наказание вплоть до расстрела. Свидетель приводит случай, когда 62‑летний священник Владимир Назаревский был жестоко избит палками за то, что не внес налог. Железнодорожница Бронислава Жеймо была убита немцами за то, что она не вовремя закрыла шлагбаум. 12 июля 1943 года в г. Вилейка было расстреляно свыше 140 граждан. Когда в Вилейке было организовано местное отделение гестапо, массовые уничтожение советских граждан приняло систематический характер. Жертвы кошмарных злодеяний не закапывались, а сжигались.

Я сам видел обгоревшие человеческие кости и остатки черепов , – говорит Л.А. Белявский. – Кровь стынет при воспоминании об этом ужасном зрелище .

Показаниями свидетеля Белявского вечернее заседание заканчивается.

 

Утреннее заседание 20 января.

На заседании продолжается допрос свидетелей по делу подсудимого Гесса. Первым дает показания врач‑психиатр О.И. Ольшевская, заявляющая, что осенью 1941 года в психиатрическом отделении второй клинической больницы было около 400 больных, которые были расстреляны гитлеровцами на станции Колодище.

О зверствах, которые чинили немецкие полицейские над еврейским населением в местечке Вишнево, Молодечненской области, рассказал суду свидетель И.В. Авласевич.

Свидетельница из местечка Долиново, Молодечненской области, М.Ю. Ходыс также приводит факты расправ гитлеровцев над мирным населением, в том числе еврейским.

О массовом уничтожении еврейского населения в местечке Илия, Молодечненской области, показала свидетельница О.И. Войтеховская. Свидетели М.М. Ястомб и П.Я. Добин показывают суду об уничтожении мирного населения в гг. Минске и Вилейка.

После показаний свидетелей Военный Трибунал переходит к допросу подсудимого Герфа , генерал‑майора полиции.

Следствием установлено, что будучи начальником «полиции порядка» Белоруссии, а затем начальником главного штаба по борьбе с партизанами, Герф отдавал приказы жандармерии и полиции об арестах и расстрелах советских граждан. По его приказам производились в городе Минске и Минской области массовые убийства. Тысячи советских людей бросались в концлагери и там истреблялись. Герф принимал активное участие в угоне советских людей в немецкое рабство, приказывал сжигать города и села, грабить имущество населения.

В 1942–1943 годах в концлагерях Минска и поселка Дрозды, по личному распоряжению Герфа, полицией расстреляно насколько тысяч советских граждан, среди которых были дети, женщины и старики. Значительная часть их была заключена в лагерь тайной полиции, находившийся в местечке Малый Тростинец, и там расстреляна.

Прокурор: Расскажите об организации карательной экспедиции под именем «Герман».

Герф: Экспедицию организовал обергруппенфюрер Бах на границе Белоруссии и Украины. Когда он выехал оттуда, я получил задание лично доложить Гитлеру о результатах экспедиции. Во время этой карательной экспедиции было уничтожено 5 или 6 тысяч человек.

Прокурор: Сколько тысяч человек вы отправили в Германию?

Герф: 20 тысяч человек.

Далее из допроса Герфа выясняется, что под видом борьбы с партизанами по его приказу уничтожались деревни, расстреливались сотни тысяч ни в чем не повинных советских граждан, а молодежь угонялась в немецкое рабство.

Прокурор: Ответственность за действия своих подчиненных вы несете?

Герф: Да.

На этом утреннее заседание заканчивается. Следующие заседание Военного Трибунала состоится в 11 часов утра 22 января.

 

Утреннее заседание 22 января.

На заседании продолжается допрос подсудимого Герфа – начальника полиции в Белоруссии и заместителя начальника главного штаба по борьбе с партизанами.

По его указанию в четырех концентрационных лагерях в Минске и близ Минска были заключены десятки тысяч мирных советских граждан и военнопленных. Огромная скученность, голод, ежедневные побои и издевательства приводили к большой смертности. Особенно страшным местом казни и пыток был концлагерь Малый Тростинец.

Прокурор: Почему Тростинецкий лагерь назывался лагерем смерти?

Герф: Здесь производилось наибольшее количество расстрелов.

Далее суд устанавливает виновность Герфа в массовых расстрелах мирных советских граждан по всей Белоруссии. По неполным данным, немецкой полицией за время оккупации было расстреляно свыше 100 тысяч мирных советских граждан.

Однажды в Минске в столовой СД произошел взрыв. Вскоре сюда прибыл Герф. Немецкие полицейские и команды СД провели облаву, арестовав свыше 600 жителей Беломорской и Арктической улиц. Все эти ни в чем не повинные мирные граждане были вывезены в лагерь смерти Тростинец и там уничтожены.

Герф был также организатором и участником кровавых злодеяний в городе Сталино и в Крыму.

Прокурор: За время пребывания в Крыму сколько человек вы уничтожили?

Герф: Было истреблено приблизительно тысяча человек. Сюда входило и мирное население.

«Полиция порядка» города Сталино, возглавляемая Герфом, осуществляла расстрелы ни в чем не повинных советских людей, насильственно угоняла молодежь в Германию.

Когда партизанское движение в Белоруссии приняло широкий размах, Герф был переброшен командованием в Минск для расправы над партизанами. Подсудимый признает, что им была получена инструкция под названием «Борьба с партизанами». Во исполнение этой инструкции Герф проводил карательные экспедиции против белорусских партизан. За оба периода пребывания Герфа в Белоруссии подчиненными ему жандармами и полицией были арестованы и уничтожены тысячи советских граждан, сожжено около 70 деревень.

В ходе судебного следствия устанавливается связь подсудимого Герфа с генеральным комиссаром Белоруссии Кубе, под общим руководством которого осуществлялись все злодеяния немецко‑фашистских захватчиков.

После убийства фашистского палача Кубе в Белоруссии усилились репрессии. На другой день в Минске были произведены массовые облавы, в результате которых было схвачено несколько тысяч советских граждан. Они были заключены в подведомственные Герфу концлагерь и тюрьму, а затем расстреляны, как заложники.

Прокурор: Теперь скажите, кто, когда, где и при каких обстоятельствах говорил вам об уничтожении 20 миллионов русских людей?

Герф: Когда я прибыл вторично в Белоруссию, я пришел к генеральному комиссару Кубе. Он говорил со мной о моей деятельности. Кубе мне сказал, что он получил приказ Гиммлера – уничтожить 20 миллионов русских, белоруссов и других славян.

Отвечая на вопрос члена Военного Трибунала полковника Сахарова, какие задачи перед подсудимым поставил Гиммлер, Герф показывает:

В июле 1943 года, когда я был в Берлине, Гиммлер мне сказал, чтобы немецкая полиция и войска действовали в России так, как когда‑то действовал Чингиз‑хан .

Далее суд переходит к допросу свидетелей по делу Герфа. Первой допрашивается свидетельница Е.Г. Мазаник.

С 1941 по 1943 год я находилась в Минске , – говорит она, – и своими глазами видела зверства, которые чинили немецкие войска. В 1941 году, перед годовщиной Октября, в Минской городской комендатуре было повешено много советских граждан. На улицах я видела многочисленные трупы расстрелянных военнопленных. Незадолго перед этим немцы собрали жителей города и публично повесили заключенных, привезенных из тюрьмы .

Кровавые расправы над мирными жителями осуществлялись гитлеровцами также на стадионе «Динамо», на еврейском кладбище и в других местах.

Председательствующий: Вы можете указать Герфа среди подсудимых?

Свидетельница: Он сидит в первом ряду слева третьим.

Допросом свидетельницы Мазаник утреннее заседание заканчивается.

 

Заседание 23 января.

Суд допрашивал подсудимого Бурхарда , которому немецкое командование поручило надзор над трудовым лагерем. Зондерфюрер Бурхард отправил на каторжные работы в Германию около 2 500 советских граждан, руководил сожжением деревень, истреблением оставшегося без крова мирного населения и расстрелами советских военнопленных.

Подсудимый пытается, однако, смягчить свою вину, ссылаясь на то, что он был «рядовым человеком».

Факты, документы изобличают Бурхарда как кровавого палача, организатора расстрелов мирного населения и военнопленных, стиравшего с лица земли деревни «для устрашения » населения.

 

Утреннее заседание 24 января.

На заседании начался допрос свидетелей по делу подсудимого Бурхарда. Учительница г. Бобруйска Н.Ф. Макаренко показала:

В мае 1944 года я была арестована немецкой контрразведкой и содержалась 10 дней в Бобруйской тюрьме. Там меня пытали электрическим током, травили собаками, а потом повели в «трудовой лагерь» местной комендатуры. 17 мая 1944 года в этом лагере была учинена кровавая расправа над арестованными. Людей вызывали по спискам в коридор, избивали, связывали руки колючей проволокой и обратно вталкивали в камеру. На утро всех ни в чем не повинных людей погрузили на машину и увезли в неизвестном направлении. Больше их никто не видел. В июне 1944 года меня перевели в так называемую «пожизненную тюрьму». Заключенных в эту тюрьму детей, стариков и больных посадили в машины и увезли неизвестно куда. Всех остальных заключенных, в том числе и меня, погнали по направлению к Минску.

Нас гнали все время бегом, а тех, кто отставал, расстреливали. Я видела, как убивали знакомого адвоката Руднева, гражданина Мирошникова и многих других. В местечке Марьина Горка нас заперли в сарай и ночью хотели расстрелять, однако этому помешал налет советской авиации. Среди гитлеровцев поднялась паника, мне удалось бежать .

Колхозница, жительница Кировского района, Бобруйской области, Е.П. Габруева рассказала суду о чудовищной расправе гитлеровцев над мирным населением деревни Козуличи. В огне погибли 70‑летний отец и 65‑летняя мать свидетельницы, сестра, а также брат с женой, их дочь и сын. На пепелищах было обнаружено 318 обгоревших трупов.

Свидетельница Е.А. Михеева, жительница г. Бобруйска, испытавшая на себе ужасы немецкой неволи, привела факты, которые изобличают Бурхарда как организатора угона населения в рабство, как инициатора кровавых расправ над мирными жителями.

Колхозник сельхозартели «Рассвет», Осиповичского района, П.И. Чаропка рассказал суду о злодеяниях, учиненных немецкими бандитами в деревне Лучицы.

Затем суд переходит к допросу подсудимого Молл – майора германской армии, бывшего коменданта г.г. Бобруйск и Паричи, отправившего на каторжные работы в Германию свыше 12 тысяч советских людей. Он заставлял мирное население разминировать дороги и поля путем боронования их, вследствие чего погибло 100 человек. По его приказаниям арестовывались и расстреливались мирные советские граждане, грабилось и уничтожалось народное имущество.

Председательствующий: Ваши показания, данные на предварительном следствии, вы подтверждаете?

Молл: Да.

Прокурор: Сколько за время вашего пребывания в должности коменданта было расстреляно арестованных?

Молл: Всего 4 человека.

Прокурор: Расскажите о расстреле по вашему приказу 8 человек. Вы при этом присутствовали?

Молл: Такой приказ я не давал и при расстреле не присутствовал.

Молл старается замести следы кровавых злодеяний, которые он чинил над мирными советскими гражданами, но под давлением улик сознается, что он издал приказ расстрелять 8 человек и принимал личное участие в осуществлении этого приказа. В Паричи и Бобруйске Молл утвердил более 2 тысяч приговоров, среди которых были приговоры о расстреле.

Далее суд выясняет обстоятельства мобилизации населения для разминирования дорог.

После долгих уверток Молл признает, что при бороновании люди подрывались, что примененный им «способ» разминирования противоречит всем международным законам и является преступлением. Молл вынужден также сознаться, что им было насильно послано на каторжные работы в Германию из Бобруйского района 6 тысяч человек и из Паричского района – 3 тысячи человек.

Прокурор: Вы бывший комендант Бобруйска, несете ли вы ответственность за угон советских людей в рабство в Германию?

Молл: Да.

На прямой вопрос прокурора, – подтверждает ли Молл факт преступлений, совершенных его подчиненным Бурхардом, подсудимый отвечает также утвердительно.

Суд устанавливает далее, что в та называемые трудовые лагери были согнаны целые деревни. Там были дети, старики и женщины, испытавшие на себе все кошмары лагерной жизни, ставшие жертвами фашистского террора.

Педседательствующий: Теперь скажите, давались ли вами указания в августе 1943 года о разрушении домов в районе Березинского предместья в городе Бобруйске?

Молл: Да, я давал такой приказ.

Отвечая на вопрос адвоката Татаринцева, Молл показывает, что его близким знакомым в национал‑социалистской партии является Герман Геринг, с которым в первую мировую войну он служил в одном полку.

На этом утреннее заседание суда заканчивается.

 

Вечернее заседание 24 января.

На заседании начинается допрос свидетелей по делу подсудимого Молл. Жительница г. Бобруйска свидетельница М.Д. Виноградова показала:

В 1943 году, без всякой причины, немецкие жандармы арестовали меня и посадили в тюрьму при местной комендатуре. Там много раз меня избивали до потери сознания, требуя от меня заявления, что я связана с партизанами. Так продолжалось 3 недели. Однажды меня и еще семь человек втолкнули в машину и повезли за город. Машина остановилась на опушке леса. Нам приказали выйти. Полицейские стали по бокам, а жандармы сзади. Подвели нас к яме и приказали ложиться в нее. Я была в середине мужчин, когда всех нас уложили и начали стрелять. Пуля попала мне в грудь, но я осталась жива. Жандармы не переворачивали нас. Полицейские взяли лопаты и стали закидывать яму землей. Когда машина уехала, я выкарабкалась из ямы. Я не чувствовала никакой боли, только шумело в голове и горела грудь. Вернувшись в город, я скрывалась на чердаке и лечилась домашними средствами с помощью сестры. Таким образом, я скрывалась 11 месяцев – до прихода Красной Армии .

Свидетель А.И. Евдокимов, испытавший на себе чудовищные пытки и издевательства гитлеровцев, заявил:

Я был перевозчиком на пароме и своими глазами видел, что в 1942–43 годах, в бытность Молла комендантом, ежедневно 3–4 автомашины были заняты на отправке советских людей к месту расстрела .

Свидетель опознает сидящего на скамье подсудимых Молла, который вызвал его на допрос и подверг избиению.

Свидетельница З.П. Королькова рассказала Трибуналу, что в 1943 году она лично много раз видела расклеенные по городу приказы о расстрелах советских граждан. Она показывает:

В помещении тюрьмы, где находилась полиция, не вмещались все арестованные. Дополнительная тюрьма была открыта в школе, возле моей квартиры. В ней было заключено очень много стариков, женщин с грудными детьми. Их вывозили на допрос в полицию, а потом под вечер расстреливали .

Свидетельница Г.Г. Козик показала, что после того, как Молл в начале 1942 года появился в Паричах в качестве коменданта, начались еще более жестокие расправы и зверства над мирным населением. Каждую ночь людей на машинах вывозили за деревню и расстреливали.

Свидетель Абрамчик, мобилизованный в свое время для разминирования дорог, рассказал суду о зверских пытках, которым он подвергался в немецкой жандармерии.

Свидетельница Е.И. Лепешкина привела новые факты массовых расстрелов ни в чем не повинных людей, которые осуществлялись по приказу Молла.

Суд переходит к допросу подсудимого Битнера – капитана германской армии, бывшего зондерфюрера Жлобинского района, а затем коменданта Бобруйского сельскохозяйственного района, члена гитлеровской партии. Этот фашистский бандит и убийца истреблял советских людей, уничтожал промышленные предприятия и культурные учреждения. В Бобруйском районе по его указанию было расстреляно 240 человек и направлено в рабство более 1 200 советских граждан.

На допросе Битнер подтвердил свои показания, данные им на предварительном следствии.

Под руководством Битнера работал большой аппарат комендатуры – 46 человек. Подсудимый признал, что в задачи комендатуры входило снабжение продовольствием немецких полевых частей, наблюдение за снятием урожая и изъятие всех видов продуктов у населения, подбор и назначение старост и применение репрессивных мер к населению.

Политика, которую проводили немцы через свою сельскохозяйственную комендатуру, сводилась к разорению и разрушению хозяйства страны, к истреблению мирного населения.

В ходе судебного следствия выясняется, что Битнер передавал в местную комендатуру списки неплательщиков налога, после чего люди арестовывались, имущество их конфисковывалось, а сами они подвергались зверским расправам.

На этом вечернее заседание Военного Трибунала заканчивается.

 

Вечернее заседание 25 января.

На заседании продолжился допрос подсудимого Гетце . Затем суд переходит к допросу подсудимого Лангут , бывшего заместителя начальника лагеря военнопленных №131 в городе Бобруйск.

Выясняется, что 20 тысяч военнопленных осенью и зимой содержались под открытым небом, а остальные ютились в нескольких полуразрушенных бараках без окон, дверей и полов. Заключенные в лагере были обречены на голодную смерть. В октябре и ноябре 1941 года ежедневно умирало от 600 до 800 военнопленных, а с наступлением зимы – до тысячи человек в день.

Прокурор: Какое же количество заключенных погибло в лагере?

Лангут: За зиму 1941–1942 года от голода, болезней и расстрелов погибло 30 тысяч военнопленных.

Прокурор: Чудовищные условия, созданные вами в Бобруйском лагере №131, являлись результатом обдуманного плана немецкого командования, имеющего целью уничтожить как можно больше военнопленных? Так?

Лангут: Да.

Прокурор: Вы, как лицо, которое осуществляло этот план, считаете себя виновным?

Лангут: Да, я полностью признаю себя виновным.

Далее, отвечая на вопросы прокурора, Лангут показывает, что в 1941 году, накануне годовщины Октябрьской революции, им был подготовлен провокационный поджог казарм, в которых размещалось 18 тысяч военнопленных. Фашистские палачи хотели уничтожить тысячи людей, чтобы, по выражению Лангута, «избавиться от лишнего расхода продовольствия». За день до осуществления этого злодеяния в казармы, предназначенные для поджога, были помещены все больные военнопленные, а вокруг лагеря расположены пулеметы. Как только загорелись казармы, пулеметы открыли огонь. Расстреливались все выбегающие из горящего здания и военнопленные, находившиеся на территории лагеря.

Через несколько дней оставшиеся в живых были направлены в Слуцк, но по дороге их также расстреляли. Таким образом, все 18 тысяч советских военнопленных лагеря №131 были уничтожены.

Далее подсудимый Лангут показывает, как им в декабре 1941 года в 50 открытых вагонов было погружено 3 200 советских военнопленных и отправлено на запад. Эти люди в дороге замерзли, трупы их были сброшены под откос.

Суд устанавливает также, что среди 5 тысяч мирных советских граждан, находившихся в лагере, было 600 детей в возрасте от 10 до.15 лет. Они были доставлены в 1942 году вместе с эшелоном военнопленных. Около 250 детей умерло в лагере от болезней, а остальные были вывезены в тыл немецкой армии, и судьба их неизвестна.

Выясняется также, что в Бобруйском лагере №131 фашистский «профессор»‑палач Борман получил от Лангута 50 мужчин и 50 женщин для проверки на них действия лекарства против сыпного тифа и других преступных экспериментов.

 

Утреннее заседание 26 января.

На заседании, Военный Трибунал перешел к допросу подсудимого Хехтль – военнослужащего германской армии, участника двух карательных экспедиций против мирного населения.

Прокурор: Расскажите о первой карательной экспедиции.

Хехтль: В ноябре 1942 года мы атаковали одно село в 4–5 километрах с. Оболь. Эта деревня была сожжена вместе с ее жителями.

Только в феврале 1943 года часть, в которой служил Хехтль, сожгла в Полоцкой области 70 деревень и расстреляла 2 200 мирных жителей. В этой операции Хехтль лично сжег 40 домов и расстрелял 280 человек.

 

Вечернее заседание 26 января.

На вечернем заседании суд удовлетворил просьбу прокурора о приобщении к делу 18 протоколов допроса свидетелей и двух справок, изобличающих в преступной деятельности подсудимого Гетце при выселении жителей 13 деревень.

Затем по просьбе прокурора суд приобщил к делу о злодеяниях, совершенных немецко‑фашистскими преступниками в Белорусской ССР, ряд заявлений, поступивших во время процесса от граждан Белоруссии.

После этого был показан документальный фильм о зверствах немцев на территории Белорусской ССР. Военный Трибунал определил приобщить также этот фильм к следственному делу в качестве вещественного доказательства.

Подсудимый Эрмансдорф в начале судебного следствия возбудил ходатайство о вызове на судебное заседание в качестве свидетеля бывшего лейтенанта германской армии Гейса. Ввиду того, что по полученным телеграммам Гейс в числе военнопленных не значится, Военный Трибунал определил в ходатайстве Эрмансдорфа отказать.

На этом вечернее заседание суда заканчивается.

На очередном заседании начнутся прения сторон.

 

Заседание 29 января.

На утреннем заседании продолжалось слушание последних слов подсудимых. Обвиняемые Роденбуш, Фишер, Хехтль, Бурхард, Молл, Гесс, Гетерих, Гетце, Витнер и Айк признают предъявленные им обвинения и просят военный Трибунал о снисхождении. Подсудимый Кох полностью признал свою вину.

Затем военный Трибунал удалился на совещание для вынесения приговора.

 

Приговор.

Военный Трибунал признал всех подсудимых виновными в преступлениях, предусмотренных ст.1‑й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Руководствуясь ст.ст. 319 в 320 Уголовного Процессуального Кодекса Белорусской ССР, Военный Трибунал приговорил:

Рихерта, Герфа, Эрмансдорфа, Вайсига, Фалька, Коха, Лангута, Митмана, Гесса, Молла, Бурхарда, Битнера, Фишера – к смертной казни через повешение;

Гетце, Хехтля – к 20 годам каторжных работ;

Гетериха, Роденбуша – в 15 годам каторжных работ.

 

МИНСК. 30 января. (ТАСС).

Сегодня в 14 чесов 30 минут на ипподроме был приведен в исполнение приговор Военного трибунала Минского военного округа над немецко‑фашистскими преступниками – Рихертом, Герфом, Эрмансдорфом, Вайсингом, Фальком, Кохом, Айком, Лангутом, Митманом, Гессом, Моллом, Бурхардом, Битнером, Фишером, присужденной к смертной казни через повешение за чудовищные злодеяния совершенные ими в Белорусской ССР.

Жители Минска, присутствовавшие на ипподроме встретили повешение приведение в исполнение единодушным одобрением.

15–30 января 1946 г.

 

 





sdamzavas.net - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...