Главная Обратная связь

Дисциплины:






Формирование предпосылок.



Все современные социальные институты — наука, право, обмен (экономика) и т.п. сформировались в процессе эволюции социума [Хайек, 1992] и имеют общее происхождение. Согласно современным концепциям истории культуры, результатам антропологических исследований (см. напр., [Элиаде, 1994]), протоформой этих институтов является миф и соответствующая практика ритуала. Некоторые признаки, характерные для науки как социального института, легко распознаются в ритуалах традиционных обществ. Например, методика-ритуал идентификации источника вредоносных магических влияний у племени Азанде, описанная Э. Эванс-Причардом (цит. по: [Голдстейн, Голдстейн, 1984, с. 244]), включает выдвижение прототипических форм гипотезы и контргипотезы, контрольного эксперимента и т.д. Характерная черта мифологий — их космогонический характер, стремление дать объяснение наблюдаемому миру как целому через описание его происхождения, присуща и научному знанию. Важнейшая функция мифа — придание Хаосу свойств Космоса — упорядоченности. «Ядро любой мифологии составляют мифы, которые рассказывают о происхождении из первоначального хаоса (в разных мифологиях он изображается по-разному) мира упорядоченного, которые древние греки называли космосом.» [Альбедиль, 2002, с. 25]. Этой функции мифа можно поставить в соответствие такую особенность современного научного знания, как стремление навязать природе определенные концептуальные рамки [Кун, 1977]. Черты сходства мифа и научного знания являются следствием их общего происхождения и не могут служить основанием для вывода о равенстве статуса в современном обществе, что пытается обосновать П.Фейерабенд [1986]. Миф - специфическая целостная концептуальная система, в терминах которой описывался мир первобытного общества. Неметафорическое применение термина “миф” к современному социуму “ведет к отрицанию его исторических границ и к терминологической путанице”; даже произведения современной литературы “представляют собой не более чем мифоцентрические или мифопоэтические произведения” и не являются мифами “ни по типу авторства, ни по типу сообщения,.. ни по своей функции” [Козлов, 1999]. Трудность передачи смысла и содержания термина «миф» в понятиях философии, теологии, искусствоведения или истории ярко передан в оглавлении к классическому труду А.Ф.Лосева «Диалектика мифа»: ”Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел;…. не есть научное и, в частности, примитивно-научное построение;.. не есть метафизическое построение;.. не есть ни схема, ни аллегория;.. не есть поэтическое произведение;.. не есть специально религиозное создание;.. не есть догмат;.. не есть историческое событие как таковое” [Лосев, 2001, с.557-558]. Этот перечень дополняют некоторые пункты из подобного списка, составленного Р.Грейвсом: «Собственно миф следует отличать от таких жанров, как 1) философская аллегория, обнаруживаемая нами, например, в гесиодовской космогонии;… 5) беллетризация истории (приключение Ариона с дельфином);… 7) политическая пропаганда (объединение Аттики Тесеем); 11) героическое сказание, составляющее, например, основное содержание Илиады…» [Грейвз, 2001, с. 23]. Таким образом, попытки охарактеризовать современное научное знание как форму мифологии является не более чем метафорой.



Наиболее ранняя стадия формирования самостоятельного, автономного института науки состояла в выделении светского знания из сакральной, закрытой для непосвященных религиозной системы мифа/ритуала. Миф в этой системе в большей степени соответствует именно знанию, а ритуал — применению знания в практике, важнейшая цель которой состояла в магическом навязывании природе свойств, предписываемых мифом [Элиаде, 1994]. Эти события составили первый этап длительного процесса дифференциации институтов религии и науки.

Зарождение научного знания (античный период).

Решающие события, во многом предопределившие появление науки как специфической формы систематизированного знания произошли в VIII-V вв. до н.э. в Древней Греции. А.И.Зайцев отмечает, что, если философия зародилась независимо в Греции, Индии и Китае, а широко понимаемая художественная литература и в Греции, и в Индии, и в Китае, а также в Вавилонии, у персов и у евреев, то «наука возникла только в Греции», а далее замечает: «Везде, где только она развивалась дальше, это происходило, как можно всякий раз показать, под непосредственным или опосредованным влиянием сделанных греками первых шагов» [Зайцев, 2000, с. 150-151]. В эволюционистской терминологии это можно охарактеризовать как монофилетическое происхождение современной науки (см. подразд. Развитие).

Происхождение этого “греческого чуда” [Вернан, 1988] связывают со следующими обстоятельствами:

(1) В период VIII-V вв. до н.э. на всем культурном пространстве Греции происходило интенсивное разрушение традиционного уклада жизни. В многочисленных полисах достигалась высокая степень личной свободы, снижался уровень притеснений со стороны государства. Это сопровождалось высвобождением творческого потенциала широкого круга людей [Зайцев, 2000, с. 179, 255].

(2) Взаимоотношения людей в этот период развития древнегреческого общества характеризовались ярко выраженной соревновательностью, агонистическим духом (греч. - агон – состязание). А.И.Зайцев отмечает: «Уже у Гомера мы находим греков в состоянии агональной цивилизации (понятие, введенное Якобом Буркхардтом), в которой каждое значительное достижение вызывает желание превзойти его, в то время как вопрос о пользе, которую могло бы принести это… достижение, вовсе не ставится» [Зайцев, 2000, с. 280]. Агональный дух, развившийся преимущественно в спортивных соревнованиях, распространился, а затем и переключился на сферу культуры, в том числе и в область формирующейся науки [Зайцев, 2000, с. 149]. В ситуации соревнования развивалась греческая математика – геометры предлагали наилучшее решение стандартных задач, например, трисекции угла, квадратуры круга и т.п. Именно в этот период впервые отмечены документированные притязания авторов на приоритет, и даже само понятие авторства открытий [Зайцев, 2000, с. 174].

(3) Общественно-политическая ситуация допускала возможность публичного обсуждения знания. В V в до н.э. отмечено существование специфической дискурсивной формы аргументации [Зайцев, 2000, с. 224]. Особую роль в дискуссиях приобретают и высоко ценятся нонконформизм и скептицизм спорящих сторон. Участие в дискуссиях требовало знания взглядов противников, а также критического изучения точки зрения предшественников [Зайцев, 2000, с. 165].

(4) Наука как специфическая область человеческой деятельности формировалась как свободная от ритуальной составляющей института религии [Вернан, 1988].

(5) Упорядоченность Космоса (всего сущего) признавалась основанной не на власти сверхсущества, а на законе (nomos); у греков даже верховные боги были подчинены общему обязательному закону [Вернан, 1988]; Действительно, если мир управляется произволом верховного существа – невозможны законы природы, закономерности не могут существовать, а мир непознаваем. Важно отметить, что в период обостренной борьбы Церкви против новой, коперниканской астрономии вновь возник аргумент «своеволия творца»: «Не думайте, Ваше Святейшество, что я заодно с Коперником… небо движется не так, как хочет того Коперник, или даже Птолемей, Аристотель, Платон и другие,– а так, как желает Бог» (из письма Т.Кампанеллы, не принимающего теорию Коперника, Папе Урбану VIII [Фантоли, 1999, с. 121].

Зарождающееся в Греции научное знание формулировалось не в категориях религии или морали, возвышенного/низменного, добра/зла и т.п., оно отделялось от технологии, практики и даже противопоставлялось им. Математика и астрономия древнего Египта и Вавилона были построены для решения прикладных задач, своего рода вычислительной технологией, не обеспеченной доказательствами. Греческая математика построена как аксиоматическая система, на доказательствах, в том числе и для очевидных положений. Под влиянием математики вся система зарождающегося научного знания в Греции преимущественно основывалась на геометрической метафоре, и последствия этого обнаружимы в европейской науке до настоящего времени (см. подразд. ТЕМЫ).

Впервые была осознана роль теории в построении системы знания. Возможно, что в основе такого отношения к теории лежит сложившийся в греческом обществе этого периода идеал созерцательного образа жизни (bios theoretikos) [Зайцев, 2001, с. 179]. Важнейший шаг в теоретизации, формализации научного знания – введение гипотетико-дедуктивного метода, - был сделан Фалесом Милетским (ок. 624 – 545? до н.э.). Попытки явно сформулировать логические операции прошли интенсивный путь развития – от первых признаков, обнаружимых у Парменида (род. не позднее 515 г. до н.э.) до развитой теории логического вывода, построенной Аристотелем (384-322 до н.э.) (см. [Зайцев, 2001, с. 220]).

Принципиально новой чертой греческого знания было разделение видимости (феноменов) и подлинного положения дел. Если вавилонские и египетские астрономы описывали исключительно наблюдаемое движение светил, то греки рассматривали видимое положение светил как следствие их подлинного положения. Анаксагор (500? – 428 г. до н.э.) сформулировал принцип - «явления – облик скрытых вещей» [Зайцев, 2001, с. 237, 273]. Это положение оказало влияние на всю европейскую науку, поскольку является исходным пунктом формирования традиции причинно-следственных объяснений (см. [Зайцев, 2001, с. 273]), а также принципа реконструкции (см. подразд. ХХХХ). (А.И.Зайцев замечает, что именно эта традиция противостоит сторонникам экономного описания объектов нашего знания, то есть носителям позитивистской методологии (см. Позитивизм*), возрождающим догреческие и, в частности, вавилонские традиции.

Таким образом, научное знание изначально формировалось как светское, рациональное, теоретическое, формальное.

Сложившаяся в этот период развития ранне-античного общества практика выработки светского знания породила системы донаучного знания, такие как античные философские системы, а затем астрология, алхимия, в недрах которых зародились многие компоненты современных научных дисциплин. Эти знания были преимущественно оккультными, т.е. закрытыми для непосвященных, и обладали чертами религиозных учений (см. также разд. различие научного и ненаучного знания и главу III).

Следы процесса выделения знания из системы мифа/ритуала обнаружимы в истории античной математики. Хотя математика раньше других областей знания прошла эту стадию, еще в пифагорейском философско-математическом учении обнаруживаются характерные признаки знания как мифа/ритуала: (1) специальные обряды введения в знание, (2) недоступность, закрытость знания для непосвященных в члены мистического ордена, (3) исключительно устная передача, (4) ведение особого “пифагорейского” образа жизни, (5) требование соблюдения ритуалов, обрядов, (6) экстатические приемы познания. “Новое” знание, отделенное от мифа, уже не обладало этими признаками. Выделившись из системы ритуала, оно впервые приобрело отчетливо теоретический характер. Оно стало доступным общественному обсуждению, критике, стало приобретать гражданский характер. В этот период впервые стали складываться специализированные институты, выполняющие функции производства, сохранения и воспроизведения знаний — философские (например, Платоновская академия, VI — V в. до н.э.) или медицинские школы (например, Гиппократа и Галена). Именно школы составляли, по выражению Ю.А.Шичалина, «инфраструктуру» сообщества античных философов [Шичалин, 1995], и, добавим, сообществ, формирующих другие области знания. Развиваются технологии тиражирования рукописей и книгообмена.

 





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...