Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава II. Стелы эпохи раннего металла.



Древнейшие изваяния в коллекции музея – антропоморфные стелы – относятся к эпохе раннего металла (III – II тыс. до н.э.). Их 10: 8 простейших и 2 – Натальевская стела и Керносовский идол — являются настоящими памятниками монументального архаического искусства. Как указывалось выше, с антропоморфных изваяний III – II тыс. до н.э. начинается традиция изготовления монументальных статуй предков в среде курганных народов, в частности, древнеарийских племен. Происхождение, время появления в Европе, последующее расселение, особенности мировоззрения, таковы наиболее актуальные вопросы в изучении истории древних ариев.
По легендам, оживляющим сухую научную информацию, арийская культура является наследницей Арктиды, древнейшей цивилизации в истории человечества. Находилась Арктида в районе Северного Ледовитого океана во времена еще ледникового периода (таинственная Гиперборея). Древние греки считали Гиперборею родиной своих наиболее почитаемых богов, Аполлона и Артемиды. Каждый год, летом, Аполлон улетал на свою родину на колеснице, запряженной лебедями. С Гипербореей, землей, расположенной на краю ойкумены (упорядоченного, обжитого мира) эллины связывали много легенд и преданий, отголоски которых сохранились в античных мифах. Причиной гибели Арктиды, по одной из гипотез, стало дальнейшее ухудшение климата – рост оледенения. Часть уцелевшего населения Арктиды (будущие арии) переместилась в более южные районы Евразии, где и расселилась.
Известно, что в IV – III тысячелетиях до н.э. в среде арийских племен возникает, и все более углубляется кризис, приведший к расколу и последующему расселению ариев. Одна волна двинулась из Закавказья и Причерноморья на запад, в Европу, другая – в Азию, Иран, Индию и т. д. Это были подвижные, переходившие к кочевому образу жизни скотоводческие племена, древнейшие в Евразии всадники, с ярко выраженным патриархатом. На первый взгляд, своим образом жизни, общим уровнем культуры они явно проигрывали трипольцам, с которыми арийцы столкнулись в Восточной Европе. Небольшие укрепленные поселения, незамысловатая керамика, скромные изделия из меди, а у трипольских племен в это время уже существовали многолюдные города с двух и трехэтажными домами, живописные сосуды и грациозные женские статуэтки… Но мировоззрение древних арийцев, судя по курганам, монументальной каменной пластике, мегалитическим сакральным сооружениям (кромлехам, погребальным каменным ящикам с росписью) не уступает по сложности, многомерности мировоззрению трипольцев. В конечном итоге, более энергичные (пассионарные, по выражению Л.Н. Гумилева), арии, отчасти, поглотили уже дряхлевшую к моменту их появления трипольскую культуру, корнями уходящую в анатолийско–средиземноморский мир. В III – II тысячелетиях до н.э. произошло победоносное шествие арийских племен по Европе, непосредственным археологическим проявлением которого было распространение курганного обряда.
В последнее время о курганах, их сложной архитектуре много сказано и написано. Ни у кого уже не вызывает сомнения, что это были не просто и не столько некрополи, но и поминально– погребальные святилища, связанные с культом предков и культом плодородия. Очевидна и календарно–астрономическая окраска курганов, многие из которых (особенно с кромлехами) были своеобразными обсерваториями, где жрецы совершали наблюдения за небесным сводом для исчисления времени, определения сроков аграрных работ и связанных с ними обрядов и ритуалов. Наконец, любой курган – это объемная и выразительная иллюстрация книги мифологии архаического мира, тех ее страниц, которые образно можно назвать «звездными», «космическими», потому что, по всей вероятности, главная идея смысла курганной насыпи – это идея первотворения, сотворения нового мира (т.е. связь с космогоническими мифами). Курган, видимо, рассматривался как модель «мировой горы» — эквивалента Вселенной или как пра-остров, гигантское пра-яйцо, из которого появилась Вселенная.
Человек умирает, и его душа после определенных превращений воплощается в новом теле для следующей жизни, — такова упрощенная схема процесса реинкарнации, составляющего основу представлений архаического человека о жизни и смерти. В этой схеме место погребения (например, курган) рассматривалось, вероятно, как новый мир, новая Вселенная, в которых возрождалась душа после смерти, как первая пядь земли, куда ступала нога воскресшего человека. Но возрождению предшествовали долгие странствия души в околоземном пространстве, в космосе; туда, вверх, в небо, отправлялась душа после смерти. Средствами передвижения по звездным дорогам служили поставленные в могилы повозки, лодки, взнузданные кони.
Посмертные превращения души и возрождение для новой жизни, опираясь на мифологическое сознание, невозможны без целого ряда обрядов и ритуалов, являющихся составными частями глобальной космической мистерии, таинства, цель которого – приобщение души умершего человека к новой жизни; помочь преодолеть испытания на пути к ней.
Краеугольным камнем всей погребальной обрядности была идея бессмертия, представление о вечно вращающемся колесе жизни, о небе, большом космосе как источнике жизни и колыбели человечества. Недаром, в мифах многих народов мира говорится о божественных прародителях, которые спустились с неба, а смерть человека, вообще, нередко рассматривалась как гибель звезды, светоча [5, с. 30], поэтому неудивительно, что космогония лежала в основе погребальных обрядов и заупокойного культа.
Облегчали движение души в небо такие обряда, как кремация (быстрейшее освобождение от телесных уз), разнообразные возлияния и жертвоприношения, как бескровные, так и кровавые, человеческие, в качестве платы божествам, «открывающим дверь» из смерти в жизнь.
Своеобразными лестницами, по которым поднимались души умерших вверх, соединяясь с дымом жертвенных костров, были ветви священных деревьев, вертикаль антропоморфных стел.
Но не только идея космического дерева – связующего звена между мирами, лежала в основе семантики антропоморфных стел эпохи энеолита. Они, по всей вероятности, воспринимались как вместилища душ умерших и хранили их пока последние не находили себе тело для нового воплощения. Может быть, среди каменных изваяний (судя по их иконографии) была дифференциация, связанная со статусом душ существ, которые они хранили: более примитивные стелы, менгиры как вместилища душ для «простых смертных» и более сложные, с обозначенными частями тела, разнообразными рисунками, например, такие, как Керносовское и Натальевское изваяния из коллекции Днепропетровского музея, несомненно, посвященные богам или космическим героям. Итак, антропоморфные изваяния ставились в святилищах, которые, чаще всего, находились на вершинах курганов, от которых сохранились остатки каменных вымосток, оградок, ровиков. Нередко антропоморфные стелы входили в состав кромлехов, занимая там центральное место. Практически все древнейшие изваяния эпохи раннего металла, да и последующих курганных культур, объединяет ряд общих черт: антропоморфность (т. е. все они с большей или меньшей долей условности изображают человека), размещение среди родовых могил или в непосредственной близости от них, вертикальность установки статуи. Существовал обряд вторичного использования статуй, когда их укладывали горизонтально, буквально, хоронили или просто «умерщвляли» — разбивали и т.д. Смысл такого вторичного использования статуй, по всей вероятности, связан с представлением о том, что статуи, как и люди, могли умереть, когда их покидала душа, переселяясь в живую плоть. Есть и другое объяснение, принадлежащее Ю.А. Шилову, известному исследователю мировоззрения древнеарийских племен. Он рассматривает стелы (особенно простейшие), положенные в насыпь кургана, как заменителей человеческих жертв [6, с. 94].
Можно было бы бесконечно долго рассуждать о древнейших каменных изваяниях («идолах», как их часто называют); несомненно, что семантика их многогранна, что они являются частью сложных и разветвленных обрядов, проявлением мировоззрения, которые принято в последнее время определять как мифоэпическое, космогоническое. Кстати, о космогонии, — Ю.А. Шилов называет стелы эпохи раннего металла памятниками космонавтам [6, с. 93].
Если же спуститься с небес на нашу приднепровскую землю, то у нас такие памятники пракосмонавтам встречаются повсеместно. Только в коллекции Днепропетровского музея 10 антропоморфных стел ІІІ – ІІ тыс. до н.э., — немного по-сравнению с десятками средневековых статуй, но достаточно представительная коллекция для одного музея. 8 из них, по стилю и технике простейшие (2 – с выступом – головою, остальные, просто, грубо обработанные плиты удлиненно-прямоугольной формы). Интересны подробности, связанные с недавно поступившими в музей 2 такими простейшими стелами. Их нашли в насыпи кургана с погребениями III – II тыс. до н.э., который исследовала экспедиция музея в Томаковском районе в 1988 году. Изваяния явно были положены в насыпь кургана рядом, параллельно друг другу, как в парном погребении.
Существует еще одна разновидность каменных изваяний – менгиры. Это объемные плиты удлиненно-прямоугольных очертаний с закругленной верхней частью. Форма целого ряда менгиров напоминает фаллос, отсюда их второе название – фаллоидные камни. В коллекции Днепропетровского исторического музея есть классические менгиры. До недавнего времени такой менгир одиноко возвышался на берегу Днепра (при слиянии Днепра и Самары), у самой кромки воды, на полуострове Старая Игрень, где выявлено несколько поселений и могильников от эпохи мезолита до средневековья.
По классификации энеолитических антропоморфных изваяний, наиболее сложными и выразительными считаются антропоморфные стелы (так называемые идолы), у которых голова обозначена выступом, четырехгранные объемные с рисунками на поверхности [7, с. 131]. Два таких сложных по технике и иконографии изваяния хранятся в коллекции Днепропетровского исторического музея – Керносовский идол и Натальевска стела.
Старожилом музея является Натальевская стела, найденная в 1862 году у с. Натальевки Александровского уезда Екатеринославской губернии (современный город Запорожье). Она представляет собой массивную гранитную плиту темно-серого
цвета (размеры – 160х62х12 см). Голова обозначена невысоким выступом, черты лица, достаточно, выразительны – большие глаза и широкий нос. На поверхность стелы нанесены различные рисунки (в технике низкого рельефа). В верхней части стелы мы видим руки, поднятые в адорации (молитвенный жест). Руки согнуты в локтях, обозначены 5 пальцев. Под левой рукой показан лук, в правой руке – т. н. «пастушеский» жезл. Здесь же четко видны соски груди (может быть женской, — тогда перед нами – андрогин – существо с мужскими и женскими чертами). В центре стелы, над поясом, изображен фаллос. На боковых гранях – ребра, на спине – очертания позвоночника, лопаток, ягодиц и хвоста (последний – длинный, свисающий вниз).
Магический, культовый характер Натальевского изваяния не вызывает сомнения. Руки, поднятые в адорации, «пастушеский» жезл, хвост, позвоночник – древо жизни… Шаман в ритуальной одежде или само божество со звериными чертами? Прямых аналогий Натальевской стеле нет, но есть изваяния со сходными чертами, встречаются изображения жезлов, оружия, позвоночника – древа жизни. В целом, конечно, Натальевское изваяние относится к числу наиболее ярких памятников энеолитической скульптуры.
Центральное место не только в коллекции каменных изваяний, но и во всем археологическом собрании ДИМ, по праву занимает Керносовское изваяние, или «Керносовский идол», как .
Он вошел в историю музея и археологической науки тихо и сравнительно незаметно, — настолько, видимо, было сильно портясение, которое произвел Керносовский идол. Долго никто из специалистов не решался к нему подступить.
Как часто бывает с уникальными находками, Керносовское изваяние обнаружили случайно, школьники села Керносовки Новомосковского района Днепропетровской области в 1973 году во время земляных работ, предположительно на месте разрушенного кургана. К сожалению, никаких подробностей, связанных с памятником узнать не удалось, так как на месте предполагаемого кургана была вырыта силосная яма. Школьники сообщили о находке учителю, изваяние перевезли в село и написали письмо в музей о том, что нашли каменную бабу. Осенью, после раскопок, археологи ДИМ приехали в Керносовку посмотреть «бабу».
25 октября 1973 года. Этот осенний день запомнился навсегда. Ранние сумерки, небольшой крестьянский дом, тесный двор с оранжевыми тыквами и в углу двора, — он, небольшой (его не сразу заметили), светло – серый, почти слившийся с сумерками… За последние 25 лет, которые прошли после открытия Керносовского изваяния, оно заняло подобающее ему место в анналах исторической науки. Идол известен широко за пределами Украины. Сообщения, статьи о Керносовском идоле поместили многие печатные издания Европы и Америки. Его хорошо знают в Индии, где, как известно, арийцы во ІІ тыс. до н.э. создали государство, переселившись с севера, из приуральских и причерноморских степей. Керносовское изваяние несколько раз экспонировалось на международных выставках в Германии и Италии. Но «последнее» слово о нем, пока, не сказано, достойная его статуса книга, пока, еще не написана.
Как он выглядит? Что он из себя представляет?
На первый взгляд, это небольшое (120х36х24 см, вес 238,5 кг) изваяние из серого песчаника, поражающее своей соразмерностью, каким–то особым благородством очертаний. В нем нет ничего от «варварской» выразительности Натальевской стелы. К сожалению, правый бок стелы серьезно деформирован (осталась глубокая вмятина) бульдозером. Он представляет собой прямоугольную, достаточно объемную плиту (скорее, даже, блок) с небольшим выступом вверху – головой. Все 4 грани статуи покрыты многочисленными рисунками, изображениями, сделанными в технике невысокого рельефа. В верхней части головы (макушка, часть затылка) обозначен полукруг (лысина?), на поверхности «лысины» — два параллельных углубления (следы ритуальной трепанации?). По бокам головы (скошенной к спине) выступают небольшие уши с углублениями в центре. Лицо, удлиненное с выступающим тяжелым подбородком, низко опущенным на грудь. Изображены маленькие, глубоко посаженные глаза, небольшой нос, впалые щеки, усы «подковой». В целом, выражение лица – суровое, аскетичное.
Голова опирается на приподнятые плечи, на которых, справа – зигзагообразные линии, слева – треугольники.
В верхней части стелы мы видим руки, согнутые в локтях и поднятые вверх. Пальцы рук раздвинуты, обе руки соединены дугообразной линией. Ниже обозначены соски груди. Под левой рукой – лук с туго натянутой тетивой и вставленной стрелой.
Особенно насыщена изображениями центральная часть стелы (все изваяния четко разделены на 3 части, представляя собой своеобразную архаическую модель мира с трехчленным делением). Прямо под руками находится рисунок с явно мифологическим сюжетом: человек с хвостом (тело его изображено в горизонтали), с палицей в левой руке, преследует двух зверьков. От кисти правой руки, вниз, идет изображение предмета, напоминающее палицу, булаву (головкой вниз) на рукояти. Под сценой охоты – 4 предмета с рукоятями – долото? вислообушный топор, топор с выступающим обушком, обычный проушной топор; рукояти всех предметов опущены вниз (рукоять вислообушного топора уходит за пояс). Над поясом находится еще один рисунок, напоминающий черепаху или распластанную шкурку зверя.
В нижней части стелы изображен пояс, под ним – фаллос. Под фаллосом – две идущие друг за другом лошади (жеребец и кобыла); выше лошадей – квадрат (загон для лошадей?).
На левой стороне изваяния размещен 3-х ярусный орнамент: две параллельные линии, под ними – три треугольника вершинами вверх, ниже – зигзаг, еще ниже – 3 ряда меандрового узора. Под орнаментом запечатлена эротическая сцена: две распростертые фигуры, женская, обращенная спиной к мужчине (последний с хвостом и фаллосом).
Под эротической сценой, ниже линии пояса – рисунок животного с широко расставленными рогами (бык?).
Много изображений находится на задней части стела, на спине. В центре, по всей длине спины изображено древо жизни (или космическое дерево), ствол которого – позвоночник, ветви – ребра (слева – 14 ветвей, справа — 13). У основания ствола (впрочем, и в верхней части) изображены «корни» — короткие параллельные линии, почти перпендикулярные ребрам. Под плечами – лопатки в виде прямоугольников со скругленными углами. Внутри лопаток – схематические рисунки деревьев, крона левого дерева более редкая, чем у правого.
У основания ствола – позвоночника есть две круглые линии, расположенные симметрично. Еще ниже, по обе стороны позвоночника, пересекая пояс, — две стопы, правая и левая. Под поясом, продолжая позвоночник, свисает длинный хвост. Слева и справа от хвоста, видимо, изображены орудия труда кузнеца– металлурга: справа ложка для разливки металла, слева – прямоугольная фигура, углубленная в центре, трактуемая исследователями как медеплавильная печь.
Кроме изображений, на задней грани, справа, под поясом, есть глубокая вмятина, переходящая на правый бок. Она оставлена ножом бульдозера.
На первой стороне стелы, в верхней части – геометрический орнамент – треугольники, зигзаги и меандр. Ниже, под поясом, мы видим еще одну стопу (след?) ноги человека .
Закончив подробное описание Керносовского изваяния, ловишь себя на мысли, что знакомство с ним, исследование изображений на его поверхности напоминает изучение целого храма или храмового комплекса, полного росписей, рельефов, о смысле которых (по крайней мере, многих из них) мы можем только догадываться. Путеводной нитью для преодоления этого сложного лабиринта являются мифы древнеарийских народов, их главные священные книги «Ригведа» и »Авеста», потому что в них идет речь о древних событиях, личностях, о которых помнят берега Днепра, Степи Северного Причерноморья, Закавказье и Южный Урал. Формирование мифологических представлений, религиозного пантеона, рождение героического эпоса древних ариев, предков многих европейских и азиатских народов, происходило задолго до расселения арийских племен, их появления на территории Индостана.
Не вызывает сомнения, что Керносовский идол представляет нам или одного из верховных божеств арийского пантеона, или брахмана – жреца, его олицетворявшего. Мы не будем углубляться в анализ отдельных предметов и изображений, (это заняло бы не одну страницу), а, чаще всего, будем обращаться к уже существующим выводам по поводу Керносовского изваяния и аналогичных ему памятников, которые сделали такие известные,
не стандартно мыслящие ученые как В.Н. Даниленко, Ю.А. Шилов и др. Выскажем и собственные суждения о Керносовском идоле.
Если обратиться к гимнам «Ригведы», то сразу бросается в глаза, что большинство гимнов связано с Индрой, древнейшим арийским божеством. Индра – это бог–творец: он создал космос и землю, он является хранителем жизненных благ, плодородия, Индра умножает стада и вдохновляет воинов на подвиги. Индра – бог неба, громовержец, часто принимающий облик быка, его в гимнах часто называют «ярый бык». На поверхности стелы многие изображения (их детали) совпадают с чертами облика Индры, иллюстрируют его подвиги. Керносовкий идол явно изображает хотя и антропоморфное существо, но с многочисленными звериными, скорее всего, бычьими чертами. Бык изображен на левом боку, человек с длинным (похожем на бычий) хвостом в охотничьей и эротических сценах, 3 ряда букраниев (стилизованных бычьих голов) — среди орнамента; наконец, заостренные звериные уши и хвост на спине (в ее нижней части).
Связь семантики статуи с аграрным, прежде всего скотоводческим, культом тоже не вызывает сомнения (изображения лошадей, быка и т.д.). Грозный воин? Да! Это подтверждает обилие оружия, суровое выражение лица. В мифах боги-громовержцы, владеющие небесным огнем, выступают покровителями кузнецов, связанными с земным огнем, о чем свидетельствуют изображения кузнечных, металлургических инструментов и предметов на Керносовском изваянии.
Правда, есть на стеле отдельные детали, изображения, передающие черты других арийских богов. На связь с Агни, божеством огня и, в частности, жертвенного огня, указывают рисунки жертвенных животных, древа жизни, по стволу которого, по древним представлениям, дух жертвы поднимался в мир богов — на небо. На стеле много космогонического орнамента, демонстрирующего собой ритм, порядок как залог победы жизни над смертью (пульсирующий ритм и есть сама жизнь, ее ток). Древние арийцы считали бога Варуну хранителем порядка, ритма, закона во Вселенной. Изображения стоп ведут к образу Вишну, именно, о его 3-х шагах повествует один из гимнов «Ригведы». Напоминает Керносовскй идол и Пурушу, первого сотворенного богом человека, древнеарийского Адама, потому что идол не просто изображает человека, а является образом человека – космоса – модели Вселенной (равенство микро и макро мира), голова Пуруши уходит в небо, а ноги в земные недра.
Нас не должен смущать синкретизм, многомерность Керносовского изваяния, потому что первобытное мировоззрение было синкретичным, неся в себе начала многих наук и знаний. Такими же многоликими были и боги архаики. Вспомним образ Великой Матери, от которой произошли многочисленные женские божества. Таким был патриархальный Бог–Отец, творец, бог неба и солнца, породивший целый ряд богов неба и полярных им богов подземного мира (хтонических).
Итак, перед нами сложный образ, в котором мы видим черты многих будущих богов брахманизма, индуизма – Вишну, Брахмы, но, учитывая иконографические особенности Керносовского изваяния, мы, все-таки, склонны на передний план поставить имя Индры, которому посвящено большинство ранних гимнов Ригведы:
«Ты убил перворожденного из драконов,
И перехитрил все хитрости хитрецов,
И породил солнце, и небо, и утреннюю зарю,
И тогда поистине не стало тебе противника.» [9, с. 381]
Можно было бы еще и еще обращаться к отдельным рисункам на Керносовском идоле, рассматривать гипотезы, связанные с ними. Например, Ю.А. Шилов пишет о календарном смысле позвоночника – древа жизни на спине идола: 28 ветвей – ребер – протяженность лунного месяца, 12 корней у основания ствола – 12 зодиакальных созвездий [6, с. 95]. Растянутую шкурку в центре изваяния он объясняет как солнце потустороннего мира: Варуна разбил Землю, растянул ее как шкурку для Солнца, когда оно переходило в подземный мир. Фаллическую сцену на боку он связывает с Индрой, который родился через бок.
Индра у ариев возглавлял новогодний ритуал; в символах и рисунках на Керносовском изваянии идея плодородия присутствует на переднем плане [6, с. 138]. Это наводит на мысль о связи стелы с празднованием Нового Года.
Такие исследователи, как Н.А. Чмыхов и Н.Д. Довженко, выводят на первый план в Керносовском идоле образ Пуруши – космического человека [7, с. 136].
Как бы там ни было, абстрагируясь от конкретного имени, мы, несомненно, видим образ верховного бога – Творца, — источник жизненной силы и благ. У нас, у современных людей, он вызывает чувство благоговения.
В целом, вся коллекция древнейших изваяний Днепропетровского исторического музея – антропоморфных стел эпохи раннего металла, заслуживает особого внимания: это первые образцы монументального искусства Восточной Европы.





sdamzavas.net - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...