Главная Обратная связь

Дисциплины:






ОТ АВТОРА И ОБ АВТОРЕ 10 страница



Софи снисходительно ему улыбнулась:

– Естественно, у меня есть свой кабинет. Следуйте за мной.
– С удовольствием, – Дин скопировал ее тон, но все же прозвучало это несколько фривольно для деловой обстановки.

Когда они шли по коридору, Дин придержал брата и шепнул:

– В ней определенно есть что-то от сексуальной училки.
– Правда? Не заметил.
– Нет?
– Ну, разве что, когда ты продемонстрировал свое косноязычие.
– О.
– Может, она завлекает тебя в свои путы.

Винчестеры прибавили шагу и нагнали директора, когда она знаком пригласила их в просторный кабинет. Они расселись за закрытой дверью вокруг стола, и Софи осведомилась:

– Так пойдет?
– Не хочется раздувать панику, – проговорил Сэм. – Видите ли, мы расследуем вероятный террористический акт здесь, в Клэйтон-Фоллз.
– Терроризм? Здесь?
– Возможно, – быстро добавил Сэм. – Скорее в качестве потенциального испытательного полигона для более крупной атаки в большом городе.
– Ладно, информация достаточно настораживающая, но я все еще не могу понять, зачем привлекать к расследованию сомнологический центр.
– Мы подозревали, что дело в распыляющемся в воздухе галлюциногене, – объяснил Сэм. – Но теперь уверены, что все случаи связаны со сном.
– Ага, немного яснее.
– С кошмарами, точнее, – уточнил Дин. – А мы недавно узнали, что вы тут расстройства сна лечите.
– Агент… ДеЯнг, верно? Все сомнологические центры лечат расстройства сна.
– Мы подумали, что, вероятно, это не просто совпадение, что кошмары являются причиной различных происшествий именно в том городе, где располагается центр сна.

Директор сложила руки на лежащем перед ней ежедневнике – подчеркнуто строгая поза, которая, несомненно, только подогрела Диновы школьные фантазии.

– Сомнологические центры – достаточно распространенное явление, – взялась она за разъяснения. – Один из пятнадцати американцев испытывает апноэ[38] во сне. В городе размеров Клэйтон-Фоллз может быть около тысячи людей только с этим расстройством.
– У вас, должно быть, уйма работы, – предположил Дин.
– К сожалению, часто к нам идут с не выявленными расстройствами.
– Вы лечите людей, страдающих от кошмаров?
– Не совсем, – она сдвинула очки на переносицу. – Мы не лечим людей только потому, что у них кошмары. Но беспокойно спящие могут испытывать удушье и тревогу. У некоторых остановка дыхания возникает множество раз за ночь. Физиологические симптомы недомогания вполне могут спровоцировать плохие сны.
– Но у вас нет причины заставлять кого-то их видеть.
– Конечно, нет, – возмущенно отозвалась директор и сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться. – Возможно, я смогу оказать вам более эффективную помощь, если пойму, что, по вашему мнению, происходит?
– Это сложно, – ответил Сэм.
– Просто теория, – подхватил Дин.
– По нашему мнению, кошмары как-то… воплощаются в реальность.
– Вы шутите.
– Мы не знаем наверняка, как именно это происходит, – проговорил Сэм. – Сначала мы подозревали, что в рамках биотеррористического акта был применен галлюциноген, но эти воплощения убивают людей.
– Про наезд что-то было, – вспомнила директор. – Трагедия, конечно, но не ночной кошмар.
– Странно только, что после каждой жертвы автомобиль исчезал, – добавил Дин.
– Жертва не одна была?
– Еще одна вчера вечером. Та же машина и масса свидетелей, – ответил Сэм. – Мы и сами с агентом ДеЯнгом лично видели ночью несколько странных происшествий.
– И вы думаете, что они как-то связаны с ночными кошмарами.
– Мальчику снилось, что дерево за окном спальни хочет убить его. Проснулся в панике. Отец вошел в комнату и был убит пробившей окно веткой.
– И снова, трагедия, но она может оказаться просто ужасным совпадением, – возразила она. – Ночью была сильнейшая гроза.
– Машина, которая сбивает людей, была уничтожена год назад, – сказал Дин. – А теперь она вернулась. Новехонькая.



Директор пригладила волосы, заправила выбившиеся пряди за уши и покачала головой:

– Я не верю… по крайней мере, даже близко не так сильно, как вы, но могу предложить краткую экскурсию по нашему заведению, чтобы… убедить, что наш Центр не имеет ни малейшего отношения к террористическим атакам, какие бы они ни были.

Сэм открыл было рот отказаться, но Дин согласился, не успел младший брат и слова выдавить. Сэм, смирившись, рот захлопнул и побрел за директором к пустым спальням, которые по размерам оказались на порядок роскошнее, чем все мотельные номера, где Винчестерам доводилось останавливаться. Несколько раз он ловил себя на том, что зевает, борясь с желанием свернуться на одной из свободных кроватей и вздремнуть, а Дин с Софи пусть заканчивают экскурсию без него.

– Мы диагностируем и лечим множество распространенных расстройств сна, – рассказывала Софи Бессетт. – Синдром обструктивного апноэ сна, бессонницу, нарколепсию[39], сомнамбулизм[40] и храп.
– Как? – поинтересовался Дин. – Наблюдаете, как они спят?
– При помощи полисомнографии, изучения сна. Специалисты помещают на пациента датчики, которые записывают активность мозга, частоту дыхания и сердечных сокращений, движения тела. И всю ночь идет наблюдение за показаниями. Все данные интерпретируются нашим медиком, а потом переправляются к врачу пациента. Как правило, все действо занимает один день… в смысле, одну ночь.
– А какое лечение?
– Самый распространенный нехирургический метод – СИПАП-терапия. Пациент надевает маску, которая создает давление воздуха, и этот воздух держит дыхательные пути открытыми всю ночь. Облегчить положение может так же потеря веса. Или изменение позы сна. Например, использование клиновидных подушек, чтобы пациент не спал на боку.
– То есть, вы бы не стали, к примеру, колоть им экспериментальные препараты?
– Ни в коем случае!
– Было безумно интересно, – Дин подключил обаяние на полную мощность. – Не отказался бы обсудить все детально за ужином.
– Возможно, когда станет поспокойнее.
– Ну, разумеется, – отозвался Дин. – Отличная идея, – он похлопал по карманам и вручил директору визитку. – Если вдруг надумаете что-нибудь, что могло бы помочь нашему расследованию. Что угодно. В любое время дня и ночи.

Аккуратно удерживая карточку за края большими и указательными пальцами, Софи сверкнула соблазнительной улыбкой:

– Разумеется, агент ДеЯнг.
– Хорошо, – Дин откашлялся и кивнул: – Очень хорошо.
– Рада, что смогла помочь. А теперь позвольте вас проводить.

Возвращаясь к «Импале», Дин сказал:

– А я бы не отказался ее сон поизучать, – потом нахмурился и добавил: – Стоп. Как-то маньячно звучит.
– Есть немного.
– Ну, это я так. Что надо, мы посмотрели. Ничего плохого. Если только ты не заметил лабораторию безумного ученого, которую я прохлопал.
– Ну не знаю, Дин, – засомневался Сэм. – Все эти датчики на спящих… Может, они как-то записывают кошмары, а потом проигрывают их в городе.
– Ты же не всерьез…

Сэм ухмыльнулся и помотал головой.

– Это хорошо, – Дин снова вернулся мыслями к Софи и мечтательно присвистнул: – Как думаешь, она волосы распустит?
– Дин, расслабься, – широко улыбнулся Сэм. – Она просто развлекалась.
– Да она меня глазами раздевала.
– Все эти «не звони мне, я сама позвоню», сам знаешь.

И тут у Дина зазвонил мобильный.

– Ага! Шустро, – он взглянул на дисплей. – Дерьмо.
– Не она?

Дин помотал головой и принял звонок:

– Шеф Куинн? Проверяете, как дела, или?..

Винчестеры сели в «Импалу». Дин ждал, пока разговор не закончится, и только потом, нахмурившись, повернул ключ в зажигании.

– Чего он?
– Говорит, нам с тобой нужно кое-что объяснить.
– Он что, нас винит?
– А кто его знает. Он вообще почти всему не верит.
– Возьмешь его на себя?
– Чего? Тебе куда-то надо?
– Мне нужно кое с кем поговорить.
– Мне угадать?
– С Ольгой Кучарски, – ответил Сэм. – Все началось с «Чарджера», плюс он участвовал в двух наездах со смертельным исходом. А принадлежал ее погибшему внуку.

ГЛАВА 20

Дин высадил брата около дома Ольги Кучарски на небогатой южной окраине города, где участки были меньше и дома стояли кучнее. Если верить Люси Куинн, женщина редко выходила на улицу. Сэм отправился звонить в дверь, а Дин ждал в припаркованной на обочине машине. Спустя несколько секунд изможденная седая женщина в мятом бесформенном халате открыла и прищурилась на Сэма, а он показал ей удостоверение. Женщина нахмурилась, кивнула и пригласила его войти. Довольный, что брату не придется битый час ждать, пока хозяйка дома вернется из магазина, Дин поехал к Велкер-стрит, свернул налево, а потом направо, на Главную улицу. Муниципальную стоянку за мемориалом автомобили заполняли лишь на четверть. Учитывая день недели, Дин решил, что большинство работников разъехались на выходные.

Дин прошел мимо изогнутой стены, как раз в том месте, где застрелил порожденного кошмаром человека с Эболой. Бросив взгляд на асфальт, он подивился отсутствию крови – ни следа, как и в случае с зомби. При ярком дневном свете он почти поверил, что все ночные события – обычный страшный сон, но потом вспомнил расползшуюся плоть и кости Харви Даффорда, и ему стало интересно, смогли ли парамедики извлечь останки из асфальта. «Явно не без помощи отбойного молотка и экскаватора». В полицейском участке Дин сказал диспетчеру Милли, что его ждет шеф Куинн, и та, кивнув, пропустила его. Внутри так и рябило от людей. Дин заметил, по меньшей мере, двоих начальников смены и десяток патрульных, которые болтали и ожесточенно колотили по клавиатурам, распечатывая и складывая бланки и фотографии для отчетов. Сидя над разметанной грудой бумажек, офицер Джеффрис запоздало замаскировал зевок, когда увидел Дина.

– Безумная ночка выдалась?
– Выглядите паршиво, Джеффрис.
– Отпахал вчера двойную смену, – отозвался офицер. – Я сейчас не на дежурстве, но что-то подсказывает, что мне отсюда в ближайшее время не выбраться. А вы как? В этом костюме и спали?
– Сон для слабаков, – отозвался Дин. – А шеф Куинн?..
– В кабинете.

Дин постучался и подождал приглашения войти. Обставленный по-спартански кабинет казался еще более суровым с того первого раза, когда Дин его видел. Уютной атмосфере не способствовали так же и угрюмое выражение на лице Куинна, и его стиснутые кулаки, покоящиеся на стопке папок с полицейскими отчетами.

– Закройте дверь, – приказал шеф Куинн. – Садитесь.

Дин подчинился.

– Как ваша дочь?

Куинн метнул взгляд на выпускное фото на углу стола и нахмурился:

– Расстроена, ясное дело. Она потеряла хорошего друга. Уже двух. Но настаивает на своей смехотворной истории. Не уверен, что смогу помочь ей, пока не получу какую-нибудь достоверную информацию.
– Машину не нашли? – поинтересовался Дин, хотя прекрасно знал, что машины не существует, пока ее воплощение не появится в следующий раз. «Мужику надо поддакивать», напомнил он себе.
– Нет, – отозвался Куинн. – Может, стоит где-нибудь в гараже под брезентом. Но мне не за что зацепиться.
– Вы хотели видеть меня, – сказал Дин.
– Вас и вашего напарника. А он где?
– Прорабатывает версию, – Дин решил опустить подробности.

Строго говоря, Ольга Кучарски была скорбящей бабушкой, а не свидетельницей ожившего кошмара. Шеф мог бы и не одобрить, что они беспокоят старушку, которая не имеет прямого отношения к беспределу в городе.

– Я могу чем-то помочь?
– Можете начать с того, что расскажете мне, что за чертовщина творится в моем городе, – отозвался Куинн. – Половина офицеров утверждают, что видели зомби и гигантских монстров, атакующих жителей.
– Мы предупреждали насчет галлюциногена, – откликнулся Дин.
– И я был не особо настроен вам верить.
– А теперь?
– Теперь я склоняюсь к тому, что что-то заставляет людей видеть галлюцинации, но происходит что-то еще, – он похлопал ладонью по верхней папке. – Знаете, что там?
– Догадываюсь.
– Там фотографии человека, который выглядит, как полурастаявший фруктовый лед.
– Я видел лично. Гадость.
– Джеффрис мне рассказал, – продолжал Куинн. – А еще он мне рассказал, что два очевидца утверждают, будто всему виной нападение гигантского паука.
– Да, сэр. Тарантула.
– Это был не тарантул.
– Нет? А… – закивал Дин.
– Я так понимаю, здесь виноват галлюциноген. А вот чего я не понимаю, это что происходит на самом деле. Образцы забрали в лабораторию. Отчет я получу нескоро, но рискну и предположу, что там была какая-то кислота.
– Какое-то используемое в биотерроризме вещество, – поправил Дин, пытаясь сохранить серьезность ситуации, но так, чтобы консервативный полицейский принял версию.

Куинн щелкнул пальцами:

– Точно. Психотропный наркотик, призванный создавать ложное впечатление о происходящем. Чертовски подло, я вам скажу.
– Это одна возможность.
– Что меня смущает, так это масштаб атаки, – шеф Куинн задумчиво покивал. – Я в курсе, что вы спасли ребенка из провала около минимаркета. Хорошо сработано.
– Спасибо.
– А какого-то придурка раздавило собственной машиной.
– Я пытался его предупредить.
– Некоторые просто не умеют слушать.

Дин на момент свел брови: кажется, шеф случайно – или подсознательно – говорил о себе. Что бы не говорили ему офицеры, всему он настойчиво пытался отыскать собственное объяснение.

– У нас тут жуткая гроза, несколько оборванных линий и ужасный инцидент с деревом, которое погубило Макса Барнса. Ничего из этого в террористической активности не обвинишь. Дерево переместилось в центр улицы, и смысла тут никакого. Я бы сказал, дурацкая шутка. Зачем террористам двигать дерево? Провал? Они случаются и иногда чертовски огромные. Разве если вы подозреваете, что я поверю в какую-то подземную диверсию, так? Террористическая ячейка, существующая здесь годами и располагающая сообщниками среди строителей?
– И такое возможно.

Шеф Куинн побарабанил пальцами по груде папок.

– О чем-то задумались, шеф?
– Я говорил вам, что город у нас спокойный. И был таким. Но ведь это еще не все, верно?

Дин помотал головой:

– Пока мы не найдем… виновного. Нет.

Хмурый как туча Куинн подергал себя за мочку уха:

– В моем распоряжении капитан, четыре начальника смены, тридцать патрульных, парочка детективов и административный персонал. Более, чем достаточно, чтобы справиться с обычным уровнем беспорядков. Но оказывается, мои офицеры подвержены этим… галлюцинациям. Я попросил всех работать в две смены, пока не разберемся.
– Хорошая идея, – одобрил Дин.

Пока они с Сэмом не остановят то, что воплощает в жизнь кошмары, ситуация в Клэйтон-Фоллз будет только ухудшаться. А пока решение поднять всех на уши, как надеялся Дин, спасет несколько жизней.

– Хорошая, – эхом откликнулся шеф. – Да не очень.
– Вы не подумывали о введение комендантского часа? – предложил Дин.

Но чем больше он сам думал об этом, тем менее полезной казалась идея. Насилие это, вероятно, остановит, но люди не перестанут спать и видеть страшные сны. Ужасы перекочуют в дома, как случилось с семьей Барнсов.

– Недостаточно оснований, – не согласился Куинн. – Я не могу вводить комендантский час из-за какой-то призрачной угрозы. Грозы и провалы почвы? Нет, мы будем бороться активно. При помощи людских ресурсов.
– Людских ресурсов?
– Одна причина вашего визита кроется в том, что я звонил в Государственный патруль штата Колорадо.
– Да?
– Да. За подкреплением и поддержкой. Сегодня вечером прибудет еще с полдесятка человек. Может, больше. Отчитываться они будут, разумеется, передо мной. Я просто подумал, что вам стоит знать.
– Очень любезно с вашей стороны, шеф, – поблагодарил Дин. – Можно предложить кое-что?
– Слушаю.
– Пускай делают обходы парами.
– Зачем это?
– Потому что поодиночке они могут своим глазам не поверить, – объяснил Дин. – Сомнения могут стоить жизней. А вторая пара глаз, вероятно, изменит всю ситуацию.

Куинн согласно кивнул:

– Неплохая идея, особенно при том, что я их рассказам не верю. Может, галлюциноген повлияет на них по-разному.
– И это тоже, – неохотно подтвердил Дин. «Что угодно, лишь бы эффект был». – Еще что-нибудь?
– Пока все, – ответил Куинн. – Еще побеседуем.
– Хорошо, – Дин поднялся. – Насчет Люси…
– А что с ней?
– Она ведет себя осторожно?
– Она сейчас на работе, – отозвался Куинн. – Я сказал ей, чтобы после смены сразу шла домой и оставалась там.
– Хорошо, – в дверях Дин задержался. – А она послушает?
– Честно? Не знаю. Может быть. Я надеюсь.
– Я тоже.

Если «Чарджер» вернется в третий раз, нет сомнения, что Люси станет его целью.

Дин закрыл дверь с другой стороны и хотел уже прокладывать дорогу мимо собравшихся полицейских, но тут его окликнул Джеффрис. У его стола сидела молодая женщина-полицейский и рассматривала содержимое двух папок. Быстрый взгляд внутрь показал, что там лежали доклады о нападениях ядозуба и гигантского тарантула.

– Джеффрис? – приблизился Дин.
– Шеф сказал, что позвонил в Государственный патруль?
– Без обид, но вам понадобится любая доступная помощь.
– Да никто и не обижается.

Женщина встала и повернулась к Дину.

– Агент ДеЯнг, это старший офицер патрульной службы Карлин Филлипс, – представил ее Джеффрис.

Дин пожал предложенную руку.

– Вы ищите террористов по обвинению в этом? – она кивнула на папки.
– Такова наша рабочая теория.

Она подняла обе папки и недоверчиво покачала головой:

– Жутковато, знаете? Как в «Театре кошмаров».

На момент Дину показалось, что она наткнулась на настоящую теорию Винчестеров в обход легенды. Не может быть такого. Даже люди, которым подобное сообщают напрямую, не могут этого принять. Мысли Дина сразу перескочили на Софи Бессетт, и прошло пару секунд, прежде чем он понял, что и Джеффрис, и Филлипс смотрят на него, будто ожидая внятного ответа.

– К этому может иметь отношения используемое для биотерроризма вещество, оказывающее влияние на подсознание, – выдал Дин и понадеялся, что эта чушь прозвучала правдоподобно.

Сэму такие разговоры лучше удаются.

Он откашлялся:

– Как тут кофе?

Филлипс ухмыльнулась:

– На любителя.
– Три части аккумуляторная кислота, одна – кровельная мастика, – добавил Джеффрис.
– Беднякам выбирать не приходится, – отозвался Дин. – Показывайте дорогу.

***

Когда Сэм вошел в дом Ольги Кучарски, на ум ему сразу пришла мысль о пахнущем плесенью запустении. Темные занавески и жалюзи не пропускали большую часть света из окон, нижняя часть стен была обшита темными панелями, а верхняя обклеена тусклыми обоями с выцветшим до неузнаваемости узором. Вдоль стен стояли книжные полки из темного дерева, забитые старыми книгами в твердых обложках, заросшими пылью и плесенью, и громоздкие комоды, набитые бесполезными безделушками – стеклянными шарами со снежинками, керамическими рыбками, лягушками и черепахами, маленькими бутылочками с разноцветным песком, восточными веерами. Стеклянные дверцы защитили внутренности комодов от пыли, но все остальные поверхности выглядели так, будто их не протирали давным-давно. Сэм не удивился, что в доме не убрано: хозяйка ходила с трудом, наклонялась с одышкой, руки ее дрожали. По дороге по узкому коридору в кухню взгляд его упал на портрет Леха Валенсы[41] в рамочке. Маленькая бронзовая табличка, привинченная к раме снизу, указывала даты пребывания Валенсы президентом Польши. Рядом в похожей рамке висела карта Польши. Отдельная книжная полка на противоположной стене, в отличие от возвышающихся рядом груд плесени, выглядела так, будто книги на ней читали или просматривали за последние десять лет, и все они касались Польши: многочисленные тома, посвященные истории страны, военной жизни и политическим лидерам, а так же фольклор и легенды, знаменитости, туризм, музыка, литература, спорт, география и демография, нашлось даже несколько поваренных книг. Старая женщина могла узнать все, что ей захочется, о стране своих предков. В маленькой кухне, где пола хватило только на стол и четыре стула, Ольга вытащила из подвесного шкафчика два стакана. Увидев, как трясутся у нее руки, Сэм подошел и предложил:

– Позвольте помочь?
– Знаете ли, я не беспомощна, – отрезала она.
– Я у вас в гостях, – ответил Сэм. – Хочу помочь.
– У меня нет этой дурацкой воды из бутылок.
– Из крана сойдет.

Ольга налила в оба стакана воды и поставила их на противоположные концы стола. Когда Сэм попытался подвинуть для старухи стул, она шлепнула его по руке:

– Хватит бойскаутских закидонов. С чем вы явились, юноша?

Сэм подождал, пока она закончит возиться со стулом: отодвинет его кулаком и осядет в явном изнеможении. Когда она справилась с рваным дыханием, он тоже сел и отпил воды. Центр стола занимали портрет в рамке и ваза несвежих цветов.
– Мне жаль беспокоить вас, миссис Кучарски, – начал Сэм. – Я надеялся, вы сможете ответить на несколько вопросов о вашем внуке.
– О Теодоре? Вы здесь насчет Теодора? Поздновато, не находите? – с горечью спросила она. – Они позволили ему умереть год назад.
– Кто позволил ему умереть?
– Его так называемые друзья, вот кто. Пустили его за руль после того, как он выпил. И еще эта девчонка. Дочка шефа. Тедди был слишком хорош для нее.
– Они все были в машине в момент аварии.
– Конечно, все, – она заговорила громче. – Но погиб только мой мальчик! Теодор был хорошим польским мальчиком. Он заслуживал лучшего, – ее рука так дрожала, что вода едва не выплеснулась через край поднесенного к губам стакана до того, как старая женщина отхлебнула из него. – Он был всей моей семьей. Если б они были настоящими друзьями, они бы не разрешили ему вести машину…
– Сожалею вашей потере.

Она молчала некоторое время, и Сэм уже хотел принести извинения и удалиться, но едва он собрался встать, как женщина снова заговорила.

– Он любил свою машину. Это все, что ему оставил отец. Когда Петр, мой сын, купил ее, я подумала, что это пустая трата денег. Но он восстановил ее по кусочкам. Занимался любимым делом годами. И Теодор очень заботился о ней, пока…
– Это был ужасный несчастный случай.
– Для Теодора ужасный, – поправила она. – Его так называемым друзьям хоть бы хны.
– Я так понимаю, травмы получили все.

Женщина, насмешливо фыркнув, отмахнулась:

– Травмы? Так, мелкие неудобства. И они легко отделались. У девчонки связи – еще бы, с отцом-шефом полиции. К ней особое отношение. А мальчики…
– А вы в курсе, что Стив Буллингер и Тони Лакоста оба мертвы?
– Что? Мертвы? – нахмурилась она. – Откуда мне было знать? Я не читаю газеты, а новости по телевизору так расстраивают. С чего бы мне их смотреть?
– Они оба погибли под колесами автомобиля. Водитель скрылся.
– Ха! Только представьте! – она покачала головой. – Как в том старом кино – «Почтальон всегда звонит дважды»[42]. Может, они тоже должны были умереть в аварии, убившей моего Теодора? Как там говорят? Жить взаймы?
– Их сбила одна и та же машина. Тони прошлым вечером, Стива днем раньше.
– Что? Думаете, я их сбила? Я больше не вожу машину. Сажусь на автобус или прошу подвезти.
– Странность в том, – Сэм подался вперед, наблюдая за ее реакцией, – что машина – «Чарджер» шестьдесят восьмого. Красный с белой полосой на капоте.

Женщина снова нахмурилась, на этот раз озадаченно:

– Машина Теодора?
– Точно такая же.
– Быть такого не может. Машина на куски развалилась. Ржавеет на свалке. Я собственными глазами видела. Хотела забрать ее, но она… всмятку. Ее не восстановить.
– Не вспомните кого-нибудь, кто бы хотел отомстить?
– Я была его единственной семьей, – возразила женщина. – И я не в том состоянии, чтобы переехать кучку мелких хулиганов.
– Другие друзья?
– Он повернулся на этих троих. Не было больше никого. Я единственная, кому не все равно, что Теодор умер.
– Люси Куинн очень даже не все равно.
– Уверена, что именно это она и твердит направо и налево, – пренебрежительно парировала женщина. – Хочет, чтобы ей сочувствовали.

На нее напал припадок кашля, и бледное морщинистое лицо сделалось свекольно-красным. Сэм начал было подниматься, но она отмахнулась и отхлебнула воды.

Сэм опустился на стул, потянулся к фотографии на столе и развернул ее к себе: женщина с седеющими волосами улыбается рядом с мальчиком-подростком, наряженным в рубашку с галстуком, перед церковью.

– Это вы с Теодором? – удивился Сэм.
– Конечно.
– А когда фотографировали?
– Примерно… года полтора назад. Эта девчонка фотографировала. Подлизаться хотела. Но Теодор получился хорошо.
– Да, – медленно проговорил Сэм, отставив фото. – Да, хорошо…

Он бы в жизни не сказал, что женщина на фотографии и перед ним – один и тот же человек. Трагедии, болезни и стресс имеют обыкновение старить людей, но в этом случае эффект был невероятный. За полтора года Ольга Кучарски словно постарела на четверть века. Сэму кое-что пришло в голову, но он решил подойти к делу деликатно.

– Какие у вас были отношения с Теодором?
– Хорошие, – гордо отозвалась она. – Мы были одной семьей. Единственной семьей друг для друга. Мы заботились друг о друге.
– То есть, вы следили, чтобы он ходил в школу, делал уроки, достаточно спал…
– Разумеется.
– А он следил, чтобы вы заботились о себе.
– Естественно. Я иногда бываю забывчивой. Он напоминал мне принимать лекарство.
– Точно, – подтвердил Сэм. – Члены семьи заботятся друг о друге.
– Так и есть, – кивнула она. – У вас есть семья?
– Брат.
– Тогда вы понимаете.

Сэм согласно наклонил голову:

– Наверное, Теодор следил за тем, чтобы вы регулярно посещали врача.
– Разумеется. Он бы отвез меня куда угодно.
– Но сейчас вам приходится самой обо всем помнить, – заключил Сэм. – Когда вы в последний раз были у своего доктора?
– Я перестала ходить к доктору, – с горьким смешком отозвалась женщина. – Без Тедди мне уже все равно. Кому есть дело до одинокой старухи?
– У вас тут должны быть друзья. Соседи.
– Это не то же самое, – она снова отмахнулась. – И потом, единственного доктора, который мне нужен, я вижу каждую ночь.
– Простите?
– Хех! Ладно, пойдемте. Я вам покажу.

Сэм снова предложил хозяйке дома помощь, когда она тяжело поднималась со стула, и она снова отказалась. Оказавшись на ногах, она замерла, чтобы перевести дыхание и отпить еще глоток. Громко, почти с присвистом дыша, женщина снова прошла по узкому коридору. Но, не дойдя до двери, она свернула в темную гостиную с большим телевизором, вытертым диваном в зеленую клеточку за маленьким журнальным столиком и старым креслом-качалкой с салфеточкой у изголовья. Кресло-качалка стояло перед телевизором, а на столике размещались лампа, пульт и сложенная газета с программкой.

– Я неважно сплю, – пояснила женщина. – С тех пор, когда умер Теодор. Ворочаюсь в постели, потом прихожу сюда и смотрю телевизор, пока не задремлю. Он включен допоздна, когда я не могу уснуть.

Ольга Кучарски направилась к телевизору, а взгляд Сэма блуждал по стенам, на которых висело больше двух десятков фото Теодора Кучарски. По ним можно было проследить, как парнишка рос с младенчества до старшей школы. Наверное, большая часть фотографий попала на стену уже после смерти ее внука, сделав комнату храмом, в котором каждая фотография помогала женщине вспомнить, каким был Теодор в том или ином возрасте. На телевизоре между двумя вазами с цветами стояла еще одна фотография. Цветы были той же степени свежести, что и в букете на кухне.

«Наверное, она каждую неделю приносит свежие цветы из супермаркета».

Картина напомнила ему о пожаре на швейной фабрике, мемориале и всеобщей скорби, которую разделял весь город. Но здесь, в этом доме, Ольга Кучарски сражалась со своим горем в одиночестве.

– Начала его каждую ночь смотреть. Привычка. Он теперь мне как старый друг. Причем из нашего города. Я его встретила как-то в прокате около торгового центра. Вот откуда у меня это, – она указала на стену над телевизором, а точнее, на фотографию восемь на десять.

Эта фотография оказалась единственной в комнате, на которой был изображен не ее внук. Сэм подошел поближе, чтобы рассмотреть глянцевый рекламный снимок: мужчина, обряженный безумным ученым. Ему было, вероятно, за шестьдесят, хотя грим а-ля зомби мешал разглядеть наверняка: вздыбленные белые волосы, широко распахнутые глаза, длинный лабораторный халат, заляпанный искусственной кровью. В одной руке он держал колбу, наполненную зеленой светящейся жидкостью, испускающей струйки белого дыма, а другой указывал на невероятную мешанину, будто объявляя миру, что совершил какой-то сумасшедший прорыв. Эдакий момент «Эврика!» из второсортного фильма.

– Он тоже поляк, – прокомментировала миссис Кучарски. – Я попросила подписаться настоящим именем – «Йозеф Вичорек». Я знаю это имя из газеты. А народ по большей части знает его по телевизионному псевдониму. С тех пор, как погиб Теодор, это единственный, так сказать, доктор, который мне нужен.

Сэм посмотрел на нижнюю половину фотографии, где имя персонажа, которого играл Вичорек, было подписано алыми подтекающими буквами.

ГЛАВА 21

– Доктор Ужас? – переспросил Дин. – Серьезно?
– Ну, это ведь не настоящее его имя, – пояснила Карлин Филлипс.

Она стояла рядом с Дином в маленькой комнате отдыха по другую сторону кофейного автомата и прихлебывала из своего стакана так невозмутимо, будто кофе не прожигал дыру в ее желудке. Дину повезло не так сильно: напиток был дрянью редкостной.





sdamzavas.net - 2019 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...