Главная Обратная связь

Дисциплины:






Неизвестный автор, Четвёртая Эпоха. 1 страница



Роберт Джордан

Колесо Времени

«Память Света»

Третий роман, дописанный Брэндоном Сандерсоном по черновикам писателя.

Января 2013 год.

Переведено и отредактировано группой переводчиков на Notabenoid.com

Book/33794

От мод. Аши

 

 

И пала Тень на землю, и раскололся Мир, как камень. И отступили океаны, и сгинули горы, и народы рассеялись по восьми сторонам Мира. Луна была как кровь, а солнце как пепел. И кипели моря, и живые позавидовали мёртвым. Разрушено было всё, и всё потеряно, всё, кроме памяти, и одно воспоминание превыше всех прочих — о том, кто принёс Тень и Разлом Мира. И имя ему было — Дракон.

Из Алет нин Таэрин алта Камора, Разлом Мира.

Неизвестный автор, Четвёртая Эпоха.

 

Пролог

С Благословением и Знаменами Павших.

 

Бэйрд сжал монету между большим и указательным пальцами. Ощущение металлического повидла совершенно выводило из равновесия.

 

Он убрал большой палец. Теперь в тусклом свете факелов на прочной меди отчетливо виднелся отпечаток. Бэйрда пробрал озноб, словно он провёл целую ночь в холодном подвале.

 

В его животе заурчало. Снова.

 

С севера подул ветер, заставивший затрепетать факелы. Бэйрд сел, прислонясь спиной к большому камню недалеко от центра военного лагеря. Голодные люди недовольно ворчали, грея руки над кострами. Пайки испортились давным давно. Солдаты поблизости начали выкладывать весь свой металл: мечи, пряжки, доспехи; на землю, словно белье на просушку. Возможно, они надеялись, что когда взойдет солнце, вещи вернут себе нормальные свойства.

 

Бэйрд скатал бывшую монету в шарик. "Свет сохрани нас, – подумал он. – Свет…" Он забросил шарик в траву, затем потянулся и поднял камни над которыми работал.

 

– Я хочу знать, что здесь произошло, Кайрам, – проскрежетал лорд Джарид. Джарид и его советники стояли рядом со столом покрытым картами. – Я хочу знать, как они подобрались так близко, и ещё я хочу голову королевы Айз Седай, этой трёклятой Приспешницы Тёмного! – Джарид ударим кулаком по столу. Никогда его глаза еще не пылали таким сумасшедшим рвением. Давление всего этого - пропавшие пайки, странности, творившиеся по ночам, изменило его.

 

За Джаридом кучей лежала командирская палатка. Волосы его, изрядно отросшие за время их изгнания, развевались на ветру, а лицо купалось в рваном свете факелов. Частички мертвой травы все еще цеплялись за его куртку с тех пор, как он выполз из своей палатки.

 

Растерянные слуги перебирали железные колья палатки, которые, как и весь металл в лагере, стали мягкими на ощупь. Крепежные кольца палатки растянулись и лопнули как теплый воск.



 

Ночь пахла неправильно. Затхлостью, комнатами, которые не открывали годами. Воздух лесной поляны не должен пахнуть как древняя пыль. Желудок Бэйрда заурчал снова.Свет, как он хотел что-нибудь поесть. Он сосредоточился на работе, ударяя одним камнем по другому.

 

Он держал камни как учил его старый дедуля, когда он был мальчишкой. Ощущение бьющихся друг о друга камней отгоняло голод и холод. Хотя бы что-то в этом мире оставалось по-прежнему твердым.

 

Лорд Джарид взглянул на него и нахмурился. Бэйрд был одним из десяти, которые по настоянию Джарида охраняли его этой ночью.

– Я получу голову Илэйн, Кайрам, – сказал Джарид, разворачиваясь спиной к своим командирам. – Эта ненормальная ночь работа её ведьм.

 

– Её голову? – раздался в стороне скептический голос Эри. – И как именно, кто бы это ни был, принесет ее тебе?

 

Лорд Джарид обернулся, как и все находящиеся вокруг залитого светом факелов стола. Эри посмотрел на небо; на его плече был знак золотого кабана пронзенного красным копьем. Это был знак личной гвардии лорда Джарида, но в голосе Эри не было ни капли уважения.

– Чем ему по-твоему придется отрывать эту голову, Джарид? Зубами?

 

Лагерь замер от такого невероятно вызывающего поведения. Бэйрд в замешательстве перестал бить камнем о камень. Да, были разговоры о том каким сумасбродным стал лорд Джарид. Но такое?

 

Джарид забормотал, лицо его стало красным от ярости.

– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Ты один из моих гвардейцев.

 

Эри продолжал рассматривать покрытое облаками небо.

 

– Ты лишен двухмесячного жалования, – выкрикнул Джарид дрожащим голосом. – Понижен в звании и отправлен чистить нужники до следующего распоряжения. Если ты заговоришь со мной снова, я вырежу твой язык.

 

Бэйрд дрожал на холодном ветру. Эри был лучшим из остатков их мятежной армии. Остальные гвардейцы потупившись смотрели себе под ноги.

 

Эри посмотрел на лорда и улыбнулся. Он не сказал ни слова, но этого и не требовалось. Каждый кусок металла в лагере стал мягким как сало. Собственный нож Джарида лежал на столе перекрученный и искореженный, он растянулся, когда Джарид вынимал его из ножен. Куртка Джарида была на распашку, потому как пуговицы у нее были серебряные.

 

– Джарид… – сказал Кайрам. У молодого лорда из младшего дома, верного Саранду, было худощавое лицо и пухлые губы. – Ты действительно думаешь... действительно думаешь, что это дело рук Айз Седай? Они испортили весь металл в лагере?

 

– Конечно, – рявкнул Джарид. – Кто еще это мог быть? Не говорите мне, что верите в эти походные байки. Последняя Битва? Чушь. – Он посмотрел на стол. Там, развёрнутая и прижатая камнями по углам, лежала карта Андора.

 

Бэйрд вернулся к камням. Щелк, щелк, щелк. Сланец и гранит. Пришлось потрудиться, чтобы найти подходящие куски каждого из них, но дедуля научил Бэйрда распознавать нужные камни. Старик чувствовал себя преданным, когда отец Бэйрда ушел, чтобы стать мясником в городе, вместо того, чтобы продолжить семейное дело.

 

Мягкий, гладкий сланец. Шершавый, заостренный гранит. Да, кое-что в мире оставалось твердым. Совсем немного вещей. В эти дни вы на многое не могли положиться. Когда-то непоколебимые лорды стали податливыми как... как металл. небеса клубились мраком и храбрые мужчины, мужчины на которых долгое время равнялся Бэйрд, дрожали и хныкали по ночам.

 

– Я обеспокоен, Джарид, – сказал Дэвис. Старый лорд Дэвис был как никто приближен к Джариду. – Мы не видели никого днями. Ни фермеров, ни королевских солдат. Что-то случилось. Что-то страшное.

 

– Она разогнала людей, – рявкнул Джарид. – Она готовится к атаке

 

– Я думаю, она игнорирует нас, Джарид, – сказал Кайрам, глядя в небо. Там все также бурлили облака. Казалось прошли месяцы с тех пор как Бэйрд видел чистое небо. – Из-за чего ей волноваться? Наши люди голодают. Еда продолжает портиться. Знаки...

 

– Она пытается изнурить нас, – сказал Джарид, выпячивая глаза от усердия. – Это работа Айз Седай.

 

Вдруг лагерь погрузился в безмолвие. Тишина, нарушаемая лишь камнями Бэйрда. Мясником он никогда не чувствовал себя на своем месте, но в страже своего лорда он нашел дом. Резать коров или резать людей. Два чертовски похожих занятия. Его беспокоило как легко он переключился с одного на другое.

 

Щелк, щелк, щелк.

 

Эри обернулся. Джарид с подозрением следил за гвардейцем. Казалось, он готов выкрикнуть более суровое наказание.

 

«Он же не всегда был таким, ведь так? – подумал Бэйрд. – Он хотел трон для свой жены, но какой лорд не хотел?» Трудно было не обращать внимание на имя. Семья Бэйрда с почтением служила семье Саранда на протяжении поколений.

 

Эри двинулся прочь от поста командующего.

 

– Куда это ты направился? – Закричал Джарид.

 

Эри поднял руку к плечу и оторвал знак гвардейца дома Саранд. Он отбросил его в сторону и вышел из света факелов, направляясь в ночь на встречу северным ветрам.

 

Большинство мужчин в лагере не спали. Они сидели вокруг костров, нуждаясь в их тепле и свете. Несколько человек пытались варить в глиняных горшках куски травы, листья или полоски кожи - все что можно съесть.

 

Они поднялись посмотреть как уходит Эри.

 

– Дезертир, – сплюнул Джарид. – После всего через что мы прошли он бросил нас. Просто из-за того, что стало тяжело.

 

– Люди голодают, Джарид, – повторил Дэйвис.

 

– Я в курсе. Спасибо большое, что сообщаешь мне о проблемах при каждом твоем проклятом вдохе. – Джарид потер бровь дрожащей ладонью, затем хлопнул ее по карте. – Мы должны ударить по одному из городов; нам от нее не укрыться, не теперь, когда она знает, где мы находимся. Беломостье. Мы захватим его и пополним запасы. Должно быть, ее Айз Седай ослаблены после того трюка, что они провернули этой ночью, иначе они бы уже напали.

 

Бэйрд прищурился, глядя в темноту. Люди вставали, поднимая посохи и дубинки. Некоторые шли без оружия. Они собирали спальные мешки, пристраивали тюки с одеждой на плечи. Затем уходили из лагеря. Их безмолвный поход был похож на движения призраков. Не бренчали доспехи, не звякали застёжки на броне. Металл стал беззвучным. Будто у него забрали душу.

 

– Илэйн не отважится бросить на нас все свои силы, – сказал Джарид, возможно убеждая самого себя. – В Кэймлине должна быть разруха. Все эти наемники, о которых ты, Шив, докладывал. Возможно, там бунт. Эления, разумеется, будет действовать против Илэйн. Беломостье. Да, Беломостье было бы идеально.

 

– Ты видишь, мы возьмем его и разрежем королевство надвое. Мы пополним там войска, загоним людей из западного Андора под наши знамена. Пойдем в.. как называется то место? Двуречье. Мы наверняка найдем там подходящих парней. – Джарид фыркнул. – Я слышал, они десятилетия не видели лорда. Дай мне четыре месяца и у меня будет армия с которой придется считаться. Достаточная, чтобы она не осмелилась ударить по нам вместе со своими ведьмами.

 

Бэйрд держал камень в свете факелов. Секрет хорошего наконечника в том, чтобы начать работать с края и продвигаться к середине. Он мелом нарисовал на камне нужный контур и сколол все вокруг. После этого надо сменить удары на осторожные щелчки, откалывающие маленькие кусочки.

 

Он закончил одну сторону раньше, теперь и вторая была почти готова. Он почти слышал шепот дедули: "Мы - камень, Бэйрд. Неважно, что говорит твой отец. В сущности своей мы камень".

 

Солдаты продолжали покидать лагерь. Странно, но они почти не разговаривали. Наконец, Джарид, заметил. Он выпрямился, схватил один из факелов и поднял его над головой.

– Куда вы идете? Охотиться? Мы неделями не видели дичи. Наверное пошли ставить силки?

 

Никто не ответил.

 

– Может быть, они что-то увидели, – пробормотал Джарид. – Или думают, что видели. Я запрещаю болтать о духах и прочей чепухе – это ведьмы вызывают видения, чтобы сбить нас с толку. Это… да, именно в этом всё дело.

 

Неподалеку раздался шорох. Кайрам копался в его упавшей палатке. Он достал небольшой сверток.

 

– Кайрам? – Сказал Джарид..

 

Кайрам посмотрел на лорда Джарида, опустил глаза и начал привязывать к поясу кошель. Затем остановился, засмеялся и вытряхнул содержимое. Золотые монеты слились внутри в единый комок, словно свиные уши в банке. Кайрам сунул этот комок в карман. Он порылся в кошеле и достал кольцо. Кроваво-красный камень в центре был все еще хорош.

– Пожалуй, в эти дни его не хватит, чтобы купить даже одно яблоко, – пробормотал он.

 

– Я требую объяснений, – прорычал Джарид.– Это твоих рук дело? – Он махнул рукой в сторону уходящих солдат – Ты поднял мятеж, не так ли?

 

– Я тут ни при чём, – смущенно ответил Кайрам – И дело не в Вас. Про... Простите.

 

Кайрам вышел из света факелов. Бэйрд был удивлен. Лорд Кайрам и лорд Джарид были друзьями с детства.

 

Следующим ушёл лорд Дэйвис, бросившись вдогонку за Кайрамом. Возможно, он хочет попытаться остановить молодого лорда? Нет, он зашагал рядом с Кайрамом, и они растворились в темноте.

 

– За это я объявлю на вас охоту! – Закричал Джарид им в след пронзительным голосом. – Я стану консортом Королевы! Ни один человек не даст ни крова, ни помощи вам или членам ваших Домов на протяжении десяти поколений!

 

Бэйрд снова посмотрел на камень в своей руке. Остался один штрих - шлифовка. Чтобы быть смертоносным, хорошему наконечнику необходима шлифовка. Он достал другой кусок гранита, отобранный для этой цели, и принялся осторожно водить им по поверхности сланца.

 

 

«Похоже, я помню это лучше, чем ожидал», – подумал он, пока лорд Джарид продолжал сыпать угрозами.

 

Было что-то мощное в изготовлении наконечника. Простое действие, казалось, отодвинуло мрак. В последнее время над Бэйрдом и над остальным лагерем нависла тень. Словно… словно он не мог выйти на свет, как ни пытался. Он просыпался каждое утро с чувством как будто кто-то любимый умер вчера.

 

Это отчаянье могло раздавить тебя. Но изготовление чего-нибудь, неважно чего, наносило ответный удар. Это был один из способов бросить вызов... ему. Тому, о ком не говорили вслух. О котором каждый знал, что это его работа – не важно, что говорил лорд Джарид.

 

Бэйрд встал. Позднее он хотел бы отшлифовать еще, но на самом деле наконечник выглядел хорошо. Он поднял деревянное древко копья. Металлическое острие отвалилось, когда лагерь поразило проклятье – и закрепил новый наконечник на месте, точно так же, как учил его дедуля много лет назад.

 

Остальные гвардейцы наблюдали за ним.

– Нам понадобятся ещё, – сказал Морир. – Если ты не против.

 

Бэйрд кивнул.

– По дороге мы можем остановиться на склоне холма, где я нашел тот кусок сланца.

 

Джарид наконец перестал кричать, его глаза расширились в свете факелов.

– Отставить. Вы моя личная гвардия. Вы не можете мне перечить!

 

Джарид с жаждой убийства в глазах бросился на Бэйрда, но Морир и Россе схватили лорда сзади. Россе был в ужасе от собственного неповиновения, но лорда все-равно не отпустил.

 

Бэйрд захватил ещё кое-какие вещи, лежащие рядом с его постелью. После этого он кивнул остальным, и они отправились вместе – восемь человек из личной гвардии лорда Джарида тащили визжащего лорда собственной персоной через остатки лагеря. Они проходили мимо дымящихся костровищ и упавших палаток, брошенных людьми, которые в ещё больших количествах тянулись во тьму, направляясь на север. Навстречу ветру.

 

На краю лагеря Бэйрд выбрал хорошее крепкое дерево. Он махнул остальным, они взяли захваченную им верёвку и привязали лорда Джарида к дереву. Тот что-то бессвязно бормотал, пока Морир не заткнул ему рот платком.

 

Бэйрд подошёл ближе и пристроил ему на сгиб руки бурдюк с водой.

– Не дергайтесь слишком сильно, иначе вы можете уронить его, милорд. Вам, думаю, удастся выплюнуть кляп, он не слишком туго вставлен, и наклонить бурдюк ко рту, чтобы напиться. Вот, я вытащу затычку.

 

Взгляд Джарида, направленный на Бэйрда, был чернее тучи.

 

- Дело не в вас, мой Лорд, - сказал Бэйрд, - Вы всегда хорошо относились к моей семье. Но сейчас мы не можем позволить вам следовать за нами и создавать трудности. Есть кое-что, что мы должны сделать, а вы всем препятствуете. Может быть, кто-нибудь должен был сказать это раньше. Теперь, дело сделано. Иногда ты оставляешь мясо висеть слишком долго, и тогда портится вся туша.

 

Бэйрд окликнул остальных, кто побежал собирать пожитки. Он отвел Росса к залежам сланца на поверхности и объяснил, как найти хороший камень для копья.

 

Бэйрд повернулся к вырывающемуся Лорду Джариду.

- Это не ведьмы, мой Лорд. Это не Илэйн...Полагаю, я должен называть ее Королевой. Забавно думать о таком прелестном молодом создании, как о королеве. Я бы лучше покачал её у себя на коленях в гостинице, чем кланяться ей, но Андору понадобится правитель, за которым он пойдет в Последнюю битву, и это - не ваша жена. Мне жаль.

 

Джарид обвис в путах, гнев как-будто вытек из него. Теперь он плакал. Странно было это наблюдать.

 

- Всем, кого встретим - если встретим - я скажу, где вас найти, - пообещал Бэйрд, - и что, возможно, у вас с собой пара драгоценных камней. Может, кто-нибудь да придет. Может быть. - И, поколебавшись, добавил:

- Зря вы встали у нас на пути. Кажется, все уже знают, что грядет, кроме вас. Дракон возродился, старые узы порваны, со старыми клятвами покончено... и пусть меня повесят, но я не позволю Андору отправиться на Последнюю Битву без меня.

 

Бэйрд ушёл в ночь, держа на плече своё новое копьё. "Так или иначе, у меня есть клятва древнее той, что я принёс вашей семье. Клятва, которую не может отменить даже Дракон собственной персоной." Это была клятва земле. Камни были в его крови, и его кровь была в камнях Андора.

 

Бэйрд собрал остальных, и они зашагали на север. Позади них, в ночи, в одиночестве захныкал их лорд, когда через лагерь потянулись призраки.

 

***

 

Талманес натянул поводья Селфара, заставив лошадь гарцевать и трясти его голову. Чалая лошадь выглядела напряженной. Возможно, Селфар чувствовал тревожное настроение своего хозяина.

 

Ночной воздух был насыщен дымом. Дымом и криками. Талманес провёл Отряд рядом с дорогой, забитой беженцами, вымазанными сажей. Они передвигались как плавающий мусор в грязной реке.

 

Люди из Отряда смотрели на беженцев с беспокойством.

- Держать строй! - крикнул им Талманес. - Мы не можем бежать всю дорогу до Кэймлина. Держать строй! - Он вёл людей настолько быстро, насколько смел, примерно со скоростью медленной рыси. Их броня бряцала. Илэйн забрала с собой половину отряда на Поле Меррилора, включая Истина и большинство кавалерии. Возможно, она предчувствовала, что нужно быстро отзывать войска.

 

Впрочем, на городских улицах, наверняка переполненных людьми так же, как и эта дорога, от конницы будет мало проку. Селфар фыркнул и тряхнул головой. До города было уже недалеко; его стены, черневшие в темноте, были освещены ярким заревом. Словно весь город был одним огромным пылающим костром.

 

"Во имя милосердия и всех павших," подумал Талманес и холодок пробежал по спине. Гигантские клубы дыма вздымались над городом. Плохо. Гораздо хуже, чем когда айильцы пришли в Кэйриэн.

 

Талманес наконец дал волю Селфару. Чалый некоторое время мчался по краю дороги, а затем, постепенно, Талманесу удалось перейти её, игнорируя вопли мольбы о помощи. Время, проведенное с Мэтом, привело к тому, что он хотел бы что-то сделать для этих людей. Эффект, производимый Мэтримом Коутоном на людей был весьма необычным. Теперь Талманес смотрел на простой народ совсем под другим углом. Очевидно, потому, что он до сих пор не мог определиться, считать ли Мэта лордом.

 

На другой стороне, дороги он рассматривал горящий город, ожидая пока его люди не нагонят его. Он мог посадить на коней их всех, несмотря на то, что они не были подготовленными кавалеристами, у любого человека в Отряде был конь для дальних переездов. Его люди должны быть в полной боевой готовности из-за Троллоков и Мурдраалов, рыскающих по улицам. Арбалетчики маршировали с заряженным оружием на флангах широких колонн копейщиков. Он не оставит своих солдат не готовыми к атаке Троллоков, не важно, сколько неотложным было его задание.

 

Но вот если они потеряли тех драконов...

 

"Да осияет нас Свет", подумал Талманес. Город выглядел кипящим котлом из-за всего этого дыма, поднимающегося над ним. Однако, некоторые части Внутреннего Города, возвышающегося на холме и видимого из-за стен ещё не горели. Дворец ещё не был в огне. Возможно солдаты ещё держатся?

 

От Королевы не было вестей, и, исходя из того, что Талманес мог наблюдать, никакой помощи городу не подоспело. Королева, наверно ничего не знает, и это плохо.

 

Очень, очень плохо.

 

Впереди Талманес заметил Сандипа вместе с разведчиками из Отряда. Худощавый пытался освободиться от группы беженцев.

 

- Пожалуйста, добрый господин, - кричала молодая женщина, - Мой ребёнок, моя дочь, на северных высотах...

 

- Я должен попасть в свой магазин, - кричал здоровяк, - Моё стекло...

 

- Добрые люди, - произнёс Талманес, продираясь через толпу, - Я думаю, что если вы хотите помощи, то вам нужно отойти и позволить нам добраться до проклятого города.

 

Беженцы постепенно отступили и Сандип кивков поблагодарил Талманеса. Загорелый, темноволосый, Сандип был одним из командиров Отряда и искусным садовником. Сейчас на его лице, обычно приветливом, застыло хмурое выражение.

 

- Сандип, - позвал Талманес, - Кто это там?

 

В непосредственной близости собралась большая группа солдат, глядя на гороод

 

- Наёмники, - проворчал Сандип, - Мы прошли мимо нескольких групп. И кажется, никто из них не собирается и пальцем пошевелить.

 

— Это мы ещё посмотрим, — ответил Талманес.

Из ворот по-прежнему лил поток беженцев. Люди кашляли, сжимая в руках свои жалкие пожитки и ведя за собой детей. Долго еще поток не ослабнет: Кэймлин трещал по швам, словно гостиница в ярмарочный день. Уносящие ноги счастливцы составляли лишь малую часть оставшихся внутри.

 

- Талманес, - тихо сказал Сандип, - скоро город превратится в капкан. Слишком мало путей для отхода. А если мы завязнем внутри...

 

- Я знаю. Но...

 

Толпа в воротах заволновалась, по ней словно прошла дрожь. Крики усилились. Талманес развернулся; в полутьме прохода двигались огромные фигуры.

 

- Свет! - воскликнул Сандип, - Что это?

 

- Троллоки, - ответил Талманес, поворачивая Селфара, - Свет! Они собираются захватить ворота, чтобы остановить беженцев.

Существовали пять ворот из города; и если Троллоки захватили все из них...

 

Это была уже бойня. И если Троллоки смогут остановить испуганных людей от бегства, всё будет гораздо хуже.

 

- Шеренгам ускориться! - крикнул Талманес, - Все к городским воротам!

Он пустил Селфара в галоп.

 

* * *

 

Быть может, где-нибудь в другом месте это здание назвали бы гостиницей, несмотря на то, что Изам никогда не видел никого внутри за исключением женщин с тусклым взглядом, обслуживающих парочку однообразных комнат и готовящих безвкусные обеды. Визиты сюда никогда не приносили удовольствия. Он сидел на жёстком стуле за сосновым столом такого невероятного возраста, что, казалось, этот стол посерел задолго до рождения Изама. Он прикладывал все усилия, чтобы не прикоснуться к поверхности стола, иначе рисковал уйти с большим количеством заноз, чем было копий у Айил

 

Помятая жестяная кружка Изама была заполнена темной жидкостью, хотя он и не пил. Он сидел у стены, достаточно близко к единственному окну гостиницы, чтобы увидеть грязь улицы, тускло освещенную в вечернее время несколькими ржавыми фонарями, висевшими снаружи зданий. Изам старался не допустить, чтобы увидели его ​​профиль через размытые стекла. Он никогда не смотрел прямо. Всегда лучше не привлекать к себе внимания в Городе.

 

За неимением лучшего имени, место это так и называлось: Город. За две тысячи лет приземистые, ветхие его домишки сменялись бессчетное количество раз. Хотя, если приглядеться, размерами место действительно напоминало довольно крупный город. Большинство домов построили заключенные, у который зачастую не было ни малейшего понятия о ремесле, а руководили ими точно такие же невежды. Казалось, строения цеплялись друг за друга, чтобы не упасть.

 

Изам украдкой наблюдал за улицей, по его лицу струился пот. Кто же придет за ним?

 

Вдалеке он с трудом мог различить очертания горы, разрезающей ночное небо. Где-то снаружи, в Городе, слышался скрежет металла о металл, похожий на стальное сердцебиение. На улице мелькали фигуры. Мужчины в плотно сидящих плащах с капюшонами, с лицами, скрытыми до глаз кроваво-красными вуалями.

 

Изам был достаточно осторожным, чтобы не задерживать свой взгляд на них.

 

Прогремел гром. Склоны горы кишели странными на вид молниями, которые били в вечно покрытое тучами небо. О Городе знали лишь немногие. Стоял он вблизи долины Такан`дар, над которой возвышался сам Шайол Гул. Лишь до немногих доносились слухи о существовании Города. Изам рад бы был не принадлежать к тем немногим.

 

Мимо прошел еще один. Красные вуали. Они носили их всегда. Ну, почти. Если увидишь, что кто-то вуаль снял, знай: его нужно убить. Иначе тебя убьет он. Казалось, что кроме как угрожающе смотреть друг на друга да пинать вечно попадающих под ноги худющих и одичавших дворняг мужчины в красных вуалях ничем не занимались. Немногие вышедшие из дома женщины потупив взгляд жались по сторонам улицы. Детей не видно, да и вряд ли их тут много. Изам знал, что детям в Городе не место. Знал, потому что вырос здесь сам.

 

Один из мужчин, шедших по дороге, посмотрел в окно Изама и остановился. Изам вёл себя очень спокойно. Самма Н'Сеи, Ослепляющие, всегда были очень раздражительны и полны гордыни. Хотя нет, раздражительны- это ещё мягко сказано. Им достаточно было простой прихоти, чтобы вонзить нож в одного из Лишенных Дара. Обычно, это были одни из тех слуг, которые расплачивались. Обычно.

 

Мужчина в красной вуали продолжил рассматривать его. Изам взял себя в руки и не сделал вид, что отходит назад. Он был вызван сюда по срочным делам, и тот, кто хочет жить, не будет медлить. Но всё же... Если мужчина сделает хотя бы шаг в направлении здания, Изам ускользнёт в Тел'аран'риод, спокойно зная, что даже Избранный не сможет последовать за ним туда.

 

Внезапно Самма Н'Сеи отвернулся от окна. В мгновение ока он уже удалялся от здания быстрыми шагами. Изам почувствовал, как напряжение понемногу уходит, хотя оно и никогда не покинет его полностью, не здесь. Это место не было домом, несмотря на то, что здесь прошло его детство. Это место - смерть.

 

Движение. Изам бросил взгляд в конец улицы. Очередной высокий мужчина в чёрных куртке и плаще, с открытым лицом, шёл к нему. Невероятно, но улица пустовала, словно Самма Н'Сеи кинулись прочесывать другие улицы и аллеи.

 

Итак, это был Моридин. Изам не был очевидцем первого визита Избранного в Город, но слухи до него дошли. Самма Н'Сеи поначалу думали, что Моридин - один из Лишённых Дара, пока он не продемонстрировал им обратное. В отличие от них, его ничто не ограничивало.

 

Количество мёртвых Самма Н'Сеи менялось в зависимости от рассказчика, но никогда не было меньше дюжины. Судя по тому, что видел Изам, он мог в это поверить.

 

На улице не было никого, кроме собак, когда Моридин дошёл до гостиницы. И он свернул направо за угол. Изам наблюдал настолько близко, насколько смел. Моридина, казалось, не интересовался им или гостиницей, в которой Изам, согласно указаниям, должен был ждать. Возможно, у Избранного были другие дела, и Изамом он займётся после.

 

После того, как Моридин ушёл, Изам, наконец, сделал небольшой глоток тёмного напитка. Местные назвали его просто - "огонь". И попали в точку. Якобы он был связан с каким-то напитком из Пустыни. Как и всё в этом Городе, это была исковерканная версия оригинала.

 

Как долго Моридин заставит его ждать? Изаму здесь не нравилось. Это место напоминало ему слишком много из его детства. Подошла официантка - женщина в платье столь поношенном, что это были практически лохмотья, - и бросила тарелку на стол. Оба не обмолвились и словом.

 

Изам посмотрел на обед. Овощи - перец и лук, в основном, - сварены и тонко порезаны. Он взял кусок и попробовал на вкус, после чего вздохнул и оттолкнул тарелку в сторону. У овощей был такой же вкус, как у пресной пшенной каши. Мяса не было. Вообще-то, это было хорошо: он не любил есть мясо кроме случаев, когда это мясо убил и разделал он сам. Это был пережиток его детства. Если ты не разделал его сам, ты не можешь быть уверен. Не полностью. Здесь, если ты нашёл мясо, оно могло быть чем-то, что поймано на юге, или, может быть, животным, выращенным в этих краях, например коровой или козой.

 

Или это могло быть чем-то ещё. Люди проигрывали в азартные игры и не могли отдать долг, а потом пропадали. Часто, те Самма Н'Сеи, которые не вызывали доверия, заканчивали своё обучение. Тела исчезали. Трупы редко "доживали" до похорон.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...