Главная Обратная связь

Дисциплины:






Неизвестный автор, Четвёртая Эпоха. 3 страница



- Лан важен для многих из нас, Найнив Седай, - ответил Слит - Страж, спокойным серьёзным голосом.

 

- О, а мне он значит не важен? Честно, мне кажется, что стоит отправить тебя рубить дрова или что-то в этом роде. Если ещё один Страж придёт посмотреть, не нужна ли мне...

 

Она подняла глаза, наконец увидев Лейвлин. Лицо Найнив моментально стало невозмутимым. Холодным. Обжигающе холодным. Лейвлин обнаружила, что начала потеть. Жизнь её была в руках этой женщины. Почему Слит не привёл её к Илейн? Наверное им не стоило упоминать Найнив.

 

- Эти двое требовали встречи с вами, - произнёс Слит. Его меч был вынят из ножен. Лейвлин не видела, когда. Домон что-то пробурчал про себя. - Они утверждают, что вы должны заплатить им деньги, и они пришли за ними. Они не идентифицировали себя в Башне, однако, нашли способ проскользнуть через ворота. Мужчина из Иллиана. Женщина из другого места. Она скрывает свой акцент.

 

Ну, похожу с акцентом у неё всё было не так хорошо, как она предполагала. Лейвлин кинула взгляд на его меч. Если откатиться на бок, возможно он промахнётся, если будет целить в грудь или шею. Она может вытащить дубинку и...

 

Она смотрела в лицо Айз Седай. После такого кувырка она уже не встанет. Её свяжут паутиной Единой Силы, или сделают что-то похуже. Она повернулась, чтобы посмотреть на Найнив.

 

- Я знаю их, Слит, ты правильно поступил, приведя их ко мне.

 

Его меч тут же отправился в ножны, а по шее Лейлвин прошелся холодный ветерок, когда Страж, словно тихий шепоток, выскользнул из палатки

 

- Если ты пришла просить прощения, - сказала Найнив, - Ты пришла не по адресу. У меня есть мысли, как бы отдать тебя Стражам на допрос. Возможно они смогут вытрясти что-то полезное о вашем народе из твоей предательской головы.

 

- И я рада снова видеть тебя, Найнив, - холодно сказала Лейвлин.

 

- Так что случилось? - спросила Найнив.

 

Что случилось? О чём она вообще говорит?

 

- Я пытался, внезапно, - произнёс Баил, с сожалением - Я действительно пытался найти их, но меня застали врасплох. Они могли поджечь мой корабль, потопить всех нас, убить моих людей.

 

- Лучше бы ты и все на борту умерли, иллианец, - сказала Найнив - Тер'ангриал оказался в руках одной из Орёкшихся, Семираг пряталась среди Шончан, притворяясь чем-то вроде судьи. Говорящий правду? Так это правильно называется?

 

- Да, - мягко ответила Лейвлин. Теперь она поняла. - Я сожалею о том, что нарушила клятву, но...

 

- Сожалеешь, Эгенин? - Сказала Найнив, вскакивая так, что стул грохнулся - "Сожалею" - это не то слово, которое я бы использовала, подвергая весь мир опасности, подводя нас к самому краю пропасти, за которой тьма и давая взглянуть за край. Она уже сделала копии этой штуки, женщина. Одна из них оказалась на шее Дракона Возрождённого. Сам Дракон Возрождённый, под контролем у одной из Отрёкшихся!



 

Найнив вскинула руки вверх.

- Свет! Мы были в одном ударе сердца от конца, из-за тебя. Конца всего. Нет больше Узора, нет больше мира. Ничего. Миллионы жизней могли исчезнуть из-за твоей неосторожности.

 

- Я... - неудачи Лейвлин внезапно стали такими монументальным. Её жизнь, утрачена. Её самое имя, утрачено. Её корабль, отобранный само Дочерью Девяти Лун. Всё было неважно в этом свете.

 

- Я сражался, - ответил Баил более сухо, - Я отдал всё, что мог.

 

- Оказывается, мне стоило присоединиться к тебе, - сказала Лейвлин

 

- Я пробовал объяснить, - хмуро ответил Баил, - Много раз, пусть меня сожгут, но пробовал.

 

- Ба, - вскрикнула Найнив, поднимая руку ко лбу. - Что ты здесь делаешь, Эгенин? Я надеялась, что ты умерла. Если бы ты погибла, пытаясь исполнить клятву, я бы тебя не обвиняла.

 

Я передала её Сюрот, подумала Лейвлин. Цена за мою жизнь. Единственный способ выбраться.

 

- Ну, - Найнив глянула на неё, - Говори Эгенин.

 

- Я больше не ношу это имя. Лейвлин стала на колени. У меня отняли всё, включаю мою честь, как оказалось. Отдаю себя тебе, в качестве оплаты.

 

Найнив фыркнула

- Мы не держим людей как скот, в отличие от вас, Шончан.

 

Лейвлин оставалась на коленях. Баил положил руку на её плечо, но не пытался поднять её на ноги. Он достаточно хорошо понимал, почему она должна сделать то, что делала. Он был вполне почти цивилизован.

 

- Встань, - бросила Найнив, - Свет, Эгенин. Я помню, ты была такой сильной, что могла жевать камни и сплёвывать песок.

 

- Моя сила, вот что меня вынуждает, - ответила она, опуская глаза.

Неужели Найнив не понимала, как ей было трудно? Проще перерезать себе горло, но у неё не осталось чести, чтобы просить такой лёгкий конец.

 

- Встать.

 

Лейвлин выполнила приказание.

 

Найнив схватила плащ с кровати и бросила:

- Давай, пойдём с тобой к Амерлин. Может она знает, что с тобой делать.

 

Найнив выскочила в ночь и Лейвлин последовала за ней. Она приняла решение. Был только один путь, который имел смысл, только один способ сохранить остатки чести и ,быть может, помочь её народу пережить ту ложь, которую они так долго говорили себе.

 

Лейвлин Бескорабельная теперь принадлежала Белой башне. Чтобы они ни говорили, чтобы ни пытались с ней сделать, этот факт не изменится. Они владели ей. Она будет да'ковале этой Амерлин и будет мчаться через эту бурю, как корабль, чьи паруса разорваны ветром.

 

Возможно с тем, что осталось от её чести, она сможет заслужить доверие этой женщины.

 

***

 

- В Пограничье им пользуются для облегчения боли, - сказал Мелтен, снимая бинты с бока Талманеса. - Ранолист замедлит распространение занесенной проклятым металлом порчы.

 

Жилистый, косматый Мелтен носил простую рубаху и плащ, как обычный андорский лесоруб, но его говор выдавал в нем жителя Пограничья. В сумке у него лежало несколько разноцветных шариков, которыми он время от времени жонглировал на потеху Отряду. Наверное, в прошлой жизни он был менестрелем.

 

Странно, что такой человек прибился к Отряду, но подобное можно было сказать о любом из них.

 

- Уж не знаю, как ранолист подавляет яд, - сказал Мелтен, - но действие его проверено. И помните, что яда такого в природе не встретить и высосать его нельзя.

 

Талманес прижал к боку руку. Жгло так, будто под кожей разрасталась шипастая лоза, которая при малейшем движении разрывала плоть. Чувствовал, как яд растекается по телу. Свет, как же больно!

 

Невдалеке воины Отряда с боем продирались через Кэймлин по направлению к дворцу. Ворвались они через южные городские ворота, в то время как группы наемников под командованием Сандипа удерживали западные.

 

Если где-то люди и организовали сопротивление, так это во Дворце. К несчастью, по дороге к нему бойцы то и дело ввязывались в стычки со снующими повсюду группами троллоков.

 

Чтобы узнать, организовано ли хоть какое-то сопротивление, Талманесу и его людям требовалось добраться до Дворца, пусть даже ценой потерь и риска быть отрезанными от выходов из города рыскающими повсюду троллоками. Другого выхода не было: Талманесу требовалось знать, держится ли еще дворцовая оборона, ведь оттуда они смогут предпринимать боевые вылазки в город и попытаться завладеть драконами.

 

Воздух пропах кровью и дымом. Во время короткой передышки солдаты сгребли трупы убитых троллоков на правую сторону улицы, чтобы освободить проход.

 

Беженцев хватало и в этом квартале, но все же они не валили потоком: небольшие их ручейки стекались во тьме к Талманесу и Отряду по мере их продвижения к Дворцу по главному тракту. Беженцы не требовали от Отряда защитить их имущество и дома - они лишь плакали при виде людей, которые оказывали хоть какое-то сопротивление захватчикам. Мадвин командовал их выводом через пробитый Отрядом безопасный коридор.

 

Талманес повернулся к Дворцу, который хоть и стоял на вершине холма, но едва виднелся в ночи. Город горел, но Дворца огонь пока не коснулся, белые его стены призраками парили во тьме. Огня нет, значит, есть сопротивление, ведь так? Разве троллоки не атаковали бы первым делом именно Дворец?

 

Сделав остальному Отряду небольшую передышку, Талманес послал вперед дозорных.

 

Мелтен поставил припарку и потуже затянул бинты.

 

- Спасибо, Мелтен, - Талманес благодарно кивнул. - Уже чувствую, что средство работает. Ты тут говорил, что ранолист - только половина лечения. В чем состоит другая?

 

Мелтен снял с пояса металлическую фляжку и протянул Талманесу. - Шайнарское бренди, крепче не бывает.

 

- Дружище, плохая это идея, пить во время боя.

 

- Возьмите, - тихо ответил тот. - Оставьте себе и хорошенько хлебните, милорд. Иначе не пройдет и получаса, как вы свалитесь с ног.

 

Талманес поколебался, но фляжку все-таки взял и сделал большой глоток. В горле зажгло не хуже, чем в боку. Закашлявшись, Талманес убрал фляжку.

- Кажется, Мелтен, ты фляги перепутал. Эта штука явно из дубильного чана.

 

Мелтен хрюкнул.

- А еще говорят, что у вас нет чувства юмора, Лорд Талманес.

 

- Нет, - ответил Талманес. - А ты держи меч наготове.

 

Мелтен серьезно кивнул.

- Сокрушитель Ужаса, - прошептал он.

 

- Что?

 

- Так у нас в Пограничье величают того, кто убил Исчезающего. Сокрушитель Ужаса.

 

- Да в нем к тому времени уже сидело порядка семнадцати стрел.

 

- Это неважно. - Мелтен сжал Талманесу плечо. - Сокрушитель Ужаса. Когда боль станет невыносимой, протяните ко мне сжатые в кулак руки, а я позабочусь об остальном.

 

Талманес поднялся, не сумев сдержать стона. Они поняли друг друга, а несколько воинов из Пограничья поддержали их решение. Нанесенные такан'дарским клинком раны непредсказуемы: некоторые гноились быстро, некоторые надолго вгоняли человека в недуг. Когда же рана чернела, как у Талманеса... хуже этого не было ничего. Только встреча с Айз Седай в ближайшие несколько часов оставляла ему шанс на излечение.

 

Видишь, - пробормотал Талманес, - как хорошо, что у меня нет чувства юмора, иначе я бы подумал, что Узор сыграл со мной злую шутку. Деннел! Карта у тебя под рукой? - Свет, как же ему не хватало Ванина.

 

- Милорд, - Деннел, один из командующих драконами, ринулся к Талманесу через темную улицу с факелом в одной руке и наскоро начерченной картой в другой. - Кажется, я нашел более быстрый путь к месту, куда по приказу Алудры свезли всех драконов.

 

- Сначала пробьемся к Дворцу, - ответил Талманес.

 

- Милорд, - проговорил Деннел едва слышно сквозь пухлые губы. Он беспрестанно теребил мундир, словно бы тот плохо на нем сидел. - Если до драконов доберется Тень...

 

- Спасибо, Деннел, но я и сам прекрасно осознаю все риски. Как быстро мы сможем переместить орудия, если, конечно, доберемся до них? Как бы нам чересчур не распылить свои силы, когда вокруг город горит быстрее, чем пропитанные маслом любовные письма, которые получает от Верховного Лорда его любовница. Нам надо как можно быстрее захватить орудия и покинуть город.

 

- Вражескую защиту мы сможем сломить одним-двумя выстрелами, милорд, но двигаются драконы медленно. Стоят они на телегах, да, и это неплохо, но все равно пойдут они не быстрее чем... ну, скажем, чем подводы с продовольствием. На подготовку к бою время тоже потребуется.

 

- Тогда продолжим пробираться к Дворцу, - сказал Талманес.

 

- Но...

 

- Может быть, во Дворце, - твердо продолжил тот, - мы наткнемся на умеющих направлять женщин, которые создадут нам портал прямо к складу Алудры. Кроме того, если дворцовая стража все еще держится, мы будем знать, что у нас в тылу друзья. До драконов мы доберемся, но сделаем это по-умному.

 

Талманес заметил бегущих вниз по склону Ладвина и Мара.

- Там наверху троллоки! - крикнул Мар. - Не меньше сотни! Притаились по сторонам улицы!

 

- Построиться в шеренги, парни! - проорал Талманес. - Путь на дворец!

 

***

 

В палатке-парильне воцарилась тишина.

 

Авиенда предвидела возможный скептицизм после своего рассказа. Вопросы, несомненно. Но не эту болезненную тишину.

 

Хотя она не ожидала этого, но могла понять. Она чувствовала это в себе после своих видений Айил, постепенно теряющих джи'и'тох в будущем. Она наблюдала смерть, бесчестие и разрушение ее народа. По крайней мере сейчас она у нее были те, с кем она могла разделить эту ношу.

 

Горячие камни в чайнике тихо шипели. Кому-то следовало добавить больше воды, но никто из шестерых в комнате не пошевелился, чтобы сделать это. Другие пятеро все были Хранительницами Мудрости , обнаженными, как и Авиенда, для парилки. Сорилея, Эмис, Бэйр, Мелэйн и Кимер из Томанелле Айил. Все уставились перед собой, каждый наедине со своими думами.

 

А потом одна за другой они стали расправлять плечи и выпрямлять спины, так словно принимали на себя новое бремя. Это обрадовало Авиеду, хотя она и не думала, что новости их сломят. Но как здорово видеть, что они не отвернулись от опасности, а готовы встретиться с ней лицом к лицу.

 

- Затмевающий Зрение сейчас слишком приблизился к миру, - сказала Мелэйн. - Узор некоторым образом запутался. Во снах мы всё ещё видим множество вещей, которые могут или не могут произойти, но возможностей слишком много. Мы не можем отличить одно от другого. Судьба нашего народа неясна для Ходящих по снам, как и судьба Кар’а’карна после того, как он в Последний День плюнет в глаза Затмевающему Зрение. Мы не знаем, истинно ли то, что видела Авиенда.

 

- Мы должны проверить, - сказала Сорилей и ее глаза выглядели как камень. - Мы должны узнать. Каждой ли женщине было показано это видение или этот опыт был уникален?

 

- Эленар из Дэрайн, - предложила Эмис. - Её обучение почти закончено, она следующая из тех, кому предстоит отправиться в Руидин. Мы можем попросить Хэйди и Шанни подбодрить её.

 

Авиенда еле сумела не вздрогнуть. Ей было прекрасно известно, как именно могут «подбодрить» Хранительницы Мудрости.

 

- Было бы неплохо, - подавшись вперёд, произнесла Бэйр. - Возможно, так происходит всегда, когда кто-то проходит через колонны во второй раз? Может быть, потому это и запрещено.

 

Никто не посмотрел на Авиенду, но она чувствовала, что речь о ней. То, что она сделала, было запрещено. Рассказывать о произошедшем в Руидине также не дозволялось.

 

Но ругать её не станут. Руидин не убил её; так сплело Колесо. Взгляд Бэйр был всё так же устремлён вдаль. Пот стекал по лицу и груди Авиенды.

 

«Я не скучаю по ванне», — твердила она себе. Она не какая-нибудь мягкотелая мокроземка. На самом деле, по эту сторону гор особой нужды в палатках-парильнях не было. По ночам здесь не было пронизывающего холода, так что от жара в палатке было скорее душно, а не приятно. А поскольку воды для принятия ванны было достаточно…

 

Нет. Она стиснула зубы.

- Можно мне сказать?

 

- Не глупи, девочка, - ответила Мелэйн. У женщины был огромный живот, ведь она вот-вот должна была родить. - Ты теперь одна из нас, так что нет нужды спрашивать разрешения.

 

«Девочка?» По-видимому, потребуется время, чтобы они действительно увидели в ней равную себе, но они и вправду старались. Ей не приказывали заварить чай или плеснуть воды на камни. Поблизости не было учениц или гай’шайн, так что все делали это по очереди.

 

 

- Меня гораздо больше беспокоит само видение, чем то, что оно может повториться, - сказала Авиенда. - Оно действительно сбудется? Можем ли мы его предотвратить?

 

- Руидин показывает два типа видений, - вступила в разговор Кимер. Это была молодая женщина, всего лет на десять старше Авиенды, смуглая и с тёмно-рыжими волосами. - В первый визит — о том, что может быть, во второй, к колоннам - о том, что было.

 

- Третий тип видений тоже возможен, - возразила Эмис. - Пока что колонны всегда точно показывали прошлое. Почему бы с такой же точностью им не показать будущее?

 

У Авиенды сжалось сердце.

 

- Но почему, - тихо спросила Бэйр, - колонны показывают безысходное падение, которое нельзя изменить? Нет. Я отказываюсь в это верить. Руидин всегда открывал нам то, что нужно увидеть. Чтобы помочь Айил, а не погубить. В этом видении тоже должен быть смысл. Может быть, оно должно привести нас к большей чести?

 

- Это неважно, - коротко ответила Сорилея .

 

- Но, - Начала Авиенда .

 

- Это неважно, - повторила Сорилея. - Если увиденное тобой неизбежно, если нам суждено… пасть, как ты говоришь, разве кто-нибудь из нас откажется от сражения, от попытки что-то изменить?

 

В палатке стало тихо. Авиенда покачала головой.

 

- Мы должны действовать так, словно это можно изменить, - сказала Сорилея. - Лучше не задумываться над твоим вопросом, Авиенда. Следует решить, что делать дальше.

 

Авиенда поняла, что кивает.

- Я… Да, да, ты права, Хранительница Мудрости.

 

- И что же нам делать? - спросила Кимер. - Что менять? Сперва нужно победить в Последней Битве.

 

- Я почти хочу, - сказала Эмис, - чтобы то видение было невозможно изменить хотя бы потому, что оно доказывает нашу победу.

 

- Ничего оно не доказывает, - возразила Сорилея. - Победа Затмевающего Зрение разорвёт Узор, так что ни одному видению будущего нельзя безоговорочно верить. Даже несмотря на все пророчества об Эпохах, что ещё грядут, если победит Затмевающий Зрение, всё вокруг обратится в ничто.

 

- Мое видение как-то связано с планами Ранда, - сказала Авиенда.

 

Все повернулись в её сторону.

 

— Судя по вашим словам, — продолжила она, — завтра он готовится сообщить нечто важное.

 

— Кар’а’карн… обожает устраивать эффектные представления, — с теплотой в голосе сказала Бэйр. — Он как крокобар, который всю ночь строил гнездо, чтобы ранним утром спеть об этом всем вокруг.

 

Авиенда удивилась, узнав о всеобщем сборе на Поле Меррилора. Она нашла это место лишь при помощи уз с Рандом ал’Тором, пытаясь определить его местоположение. А когда прибыла сюда и увидела столько собравшихся вместе армий мокроземцев, то призадумалась. Может, этот сбор был началом событий из её видений?

 

— Мне кажется, будто я знаю больше, чем следует, — сказала она самой себе.

 

— Ты увидела будущее, значительную часть того, каким оно может стать, — сообщила Кимер. — Это изменит тебя, Авиенда.

 

— Завтрашний день — ключевой момент, — сказала Авиенда. — Это связано с его планом.

 

— Из твоего рассказа, — ответила Кимер, — следует, будто он собирается пренебречь Айил, своим собственным народом. Почему он покровительствует всем, кроме тех, кто этого больше всех заслуживает? Он пытается унизить нас?

 

— Не думаю, что причина в этом, — возразила Авиенда. — Полагаю, он собирается выдвинуть собравшимся требования, а не вознаграждать их.

 

— Он говорил о какой-то цене, — заметила Бэйр. — Цене, которую он собирается заставить всех заплатить. Никто не смог выведать у него секрет этой цены.

 

— Чуть ранее, сегодня вечером, он отправился в Тир через переходные врата и принёс оттуда какую-то вещь, — добавила Мелэйн. — Об этом рассказали Девы. Теперь он держит слово и повсюду берёт их с собой. Когда мы спросили его об этой его цене, он ответил, что Айил не стоит об этом беспокоиться.

 

Авиенда нахмурилась.

— Он заставляет людей платить ему за то, что, как мы знаем, он и так должен исполнить? Возможно, он провёл слишком много времени с послом Морского Народа.

 

— Нет, он прав, — возразила Эмис. — Эти люди требуют от Кар’а’карна слишком многого. Он имеет право требовать что-то взамен. Они слабы. Возможно, он намеревается сделать их сильнее.

 

— И, выходит, он сделал для нас исключение потому, — тихо сказала Бэйр, — что знает: мы уже сильны.

 

Палатка погрузилась в тишину. Выглядевшая озабоченной Эмис плеснула в котёл на горячие камни немного воды. Зашипев, та превратилась в струйку пара.

 

— Вот именно, — сказала Сорилея. — Он не желает нас унизить. По-своему, он пытается оказать нам честь. — Она покачала головой. — Ему следовало бы знать нас лучше.

 

— Часто Кар’а’карн оскорбляет нас нечаянно, словно ребёнок, — согласилась Кимер. — Мы сильны, так что его требования — какими бы они ни были — нам не страшны. Мы можем заплатить ту же цену, что и остальные.

 

— Он не делал бы столько ошибок, если бы лучше знал наши обычаи, — пробормотала Сорилея.

 

Авиенда спокойно встретила взгляды других Хранительниц. Да, она не смогла обучить его как следует, но им известно, что Ранд ал’Тор упрям. Кроме того, теперь она равна им по положению. Однако, при виде неодобрительно поджатых губ Сорилеи, Авиенде было трудно чувствовать себя равной.

 

Возможно, она слишком много времени провела с мокроземцами вроде Илэйн, но Авиенда внезапно поняла, что хотел сказать Ранд. Предоставить Айил право не платить цену — если, конечно, он именно это имел в виду — было оказанием чести. Если бы он всё же выдвинул к ним требования наравне с остальными, те же самые Хранительницы Мудрости могли оскорбиться из-за того, что он приравнял их к мокроземцам.

 

«Что же он задумал?» Она видела подсказки в Руидине, но в ней всё сильнее росла уверенность, что завтрашний день станет для Айил началом пути к гибели.

 

Она должна это предотвратить. Это её первая задача в качестве Хранительницы Мудрости и, возможно, самая важная из всех, что ей предстоит когда-либо решить. Она обязана справиться.

 

— Её заданием было не только его обучение, — сказала Эмис. — Чего бы я ни отдала, чтобы знать, что он под надёжным присмотром хорошей женщины.

Она выразительно посмотрела на Авиенду.

 

— Он будет моим, — уверенно заявила Авиенда. «Но не ради тебя, Эмис, и не ради нашего народа». Она была поражена силой собственных мыслей. Она была Айил. Её народ значил для неё всё.

 

Но это был не их выбор, а её собственный.

 

— Имей в виду, Авиенда, — сказала Бэйр, положив ладонь ей на руку. — Он изменился с тех пор, как ты ушла. Стал сильнее.

 

Авиенда нахмурилась:

— В каком смысле?

 

— Он принял объятия смерти, — с гордостью ответила Эмис. — Пусть он всё ещё носит меч и одевается как мокроземец, но сейчас он один из нас, целиком и полностью.

 

— Я должна это увидеть, — сказала Авиенда и встала. — Я выясню всё, что смогу, о его планах.

 

— Осталось не так много времени, — предупредила её Кимер.

 

— Одна ночь, — ответила Авиенда. — Этого достаточно.

 

Остальные закивали, и Авиенда начала одеваться. Неожиданно остальные сделали то же самое. Похоже, они сочли её новости достаточно важными, чтобы поделиться ими с другими Хранительницами Мудрости, а не продолжать обсуждение, сидя в палатке-парильне.

 

Авиенда первой вышла в ночь. Прохладный воздух, контрастируя с изматывающей жарой палатки, приятно ощущался на коже. Она глубоко вздохнула. От усталости мысли еле ворочались, но сон подождёт.

 

Полог палатки зашелестел, выпуская остальных Хранительниц Мудрости. Мелэйн и Эмис, о чём-то тихо переговариваясь, быстро скрылись в темноте. Кимер направилась прямиком к палаткам Томанелле. Наверняка она собиралась поговорить со своим дядей — Ганом, вождём Томанелле.

 

Авиенда собралась было отправиться по своим делам, когда её руки коснулись старческие пальцы. Она обернулась и увидела стоявшую позади неё Бэйр, уже одетую в блузу и юбку.

 

— Хранительница Мудрости, — по привычке сказала Авиенда.

 

— Хранительница Мудрости, — с улыбкой ответила Бэйр.

 

— Что-нибудь…

 

— Я отправляюсь в Руидин, — сказала Бэйр, глядя на небо. — Не откроешь ли для меня переходные врата?

 

— Ты собираешься пройти через стеклянные колонны.

 

— Кто-то же должен. Пусть Эмис говорит что угодно, но Эленар не готова. По крайней мере, не готова увидеть… нечто подобное. Эта девочка половину времени проводит вопя, будто гриф над последним куском гниющей туши.

 

— Но…

 

— О, хоть ты не начинай. Ты теперь одна из нас, Авиенда, а я настолько стара, что вполне могла бы нянчить твою бабушку, когда та была ещё ребёнком. — Бэйр покачала головой; в лунном свете казалось, что её белые волосы сияют. — Будет лучше, если отправлюсь я, — продолжила она. — Способных направлять следует сохранить для грядущей битвы. И я не позволю сейчас какому-то ребёнку проходить через колонны. Справлюсь сама. Ну, так как насчёт переходных врат? Ты выполнишь мою просьбу, или мне заставить сделать это Эмис?

 

Хотела бы Авиенда посмотреть, как кто-то заставит Эмис сделать что-нибудь. Может быть, Сорилея смогла бы. Она ничего не ответила и создала нужное плетение.

 

От мыслей о том, что кто-то увидит то, что видела она, скрутило желудок. Если Бэйр вернётся с точно таким же видением — что это будет значить? Станет ли из-за этого такое будущее более вероятным?

 

— Было страшно, правда? — тихо спросила Бэйр.

 

— Ужасно. Это заставило бы копья плакать, а камни — рассыпаться в прах, Бэйр. Я бы предпочла станцевать с самим Затмевающим Зрение.

 

— Тогда тем лучше, что иду я, а не кто-то другой. Это должна сделать самая сильная из нас.

 

Авиенда чуть было не выгнула бровь. Бэйр была крепкой, как дублёная кожа, но и другие Хранительницы Мудрости не были похожи на нежные бутоны.

— Бэйр, — обратилась Авиенда. Ей в голову пришла одна мысль: — Ты не встречала когда-нибудь женщину по имени Накоми?

 

— Накоми, — Бэйр словно попробовала имя на вкус. — Это древнее имя. Никогда не встречала никого с таким именем. Почему ты спрашиваешь?

 

— Во время путешествия в Руидин я встретила айилку, — ответила Авиенда. — Она утверждала, что она не Хранительница Мудрости, но вела себя так, будто… — Авиенда покачала головой. — Так, всего лишь пустое любопытство.

 

— Что ж, мы узнаем правду об этих видениях, — сказала Бэйр, шагнув к переходным вратам.

 

— Что если они истинны, Бэйр? — неожиданно для самой себя спросила Авиенда. — Что если ничего нельзя сделать?

 

— Говоришь, ты видела своих детей? — обернулась Бэйр.

 

Авиенда кивнула. Она не вдавалась в подробности об этой части видений. Они были слишком личными.

 

— Измени одно из имён, — сказала Бэйр. — Никому не говори, как звали этого ребёнка в видениях, даже нам. Тогда и узнаешь. Если что-то пойдёт по-другому, то и остальное может измениться. Обязательно изменится. Это не наша судьба, Авиенда. Это путь, которого мы избежим. Вместе.

 

Авиенда поймала себя на том, что кивает. Да. Простое изменение, маленькое изменение, но наполненное смыслом.

— Спасибо, Бэйр.

 

Пожилая Хранительница Мудрости кивнула ей и шагнула сквозь врата, побежав сквозь ночь к раскинувшемуся впереди городу.

 

***

 

Талманес вонзился плечом в огромного, одетого в грубую кольчугу троллока с кабаньей мордой. От твари нестерпимо разило дымом, мокрой шерстью и немытой плотью. Троллок хрюкнул от такого яростного напора: казалось, атаки Талманеса все время заставали этих тварей врасплох.

 

Талманес отступил, выдернув меч из бока чудовища. Троллок рухнул. Талманес ринулся вперед и вогнал меч в горло твари, не обращая внимания на впившиеся ему в ноги иззубренные когти. Жизнь покинула бусины до жути человеческих глаз.

 

Люди сражались, кричали, кряхтели, убивали. Улица шла круто вверх по направлению к Дворцу. Окопавшиеся впереди троллочьи массы не давали Отряду добраться до вершины.

 

В бессилии Талманес прислонился спиной к какому-то строению и опустился на землю. Соседняя постройка пылала, окрашивая улицу в жестокие, резкие цвета и обдавая Талманеса жаром. Но пламя казалось холодным по сравнению со вспышками жуткой боли в боку. Она лавой растекалась вниз по ноге, а сверху уже достигла плеча.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...